Гарри Поттер и Восхождение Лорда Волдеморта

Шестьдесят один год. Гефсимания Прикл оглядела себя в зеркале, отражение было знакомым, но уже не таким резким, как раньше. Седина пробивалась сквозь некогда темные волосы, а морщинки вокруг глаз свидетельствовали о долгих годах, проведенных в размышлениях, расследованиях и, чего уж греха таить, в борьбе. Когтевранка до мозга костей, она всегда ценила острый ум и способность видеть то, что скрыто от других. И сейчас, когда вторая война с Волдемортом разгоралась с новой силой, этот дар был нужен как никогда. Ее жизнь была мозаикой из самых разных опытов. Травология, зельеварение, контроль магических существ, экспертиза, расследования – она прошла через все. Каждый отдел Министерства Магии, казалось, оставил на ней свой отпечаток, обогатив ее знаниями и навыками. Она знала, как заставить мандрагору кричать, как сварить самое сложное зелье, как укротить даже самого свирепого гриндилоу, и как выследить самого хитрого преступника. Но были две вещи, которые вызывали у Гефсимании искреннюю, всепоглощающую ненависть. Первая – это невнимательность. Небрежность, которая приводила к ошибкам, к упущенным деталям, к трагедиям. Вторая – это Лорд Волдеморт. Его жестокость, его стремление к власти, его презрение к жизни – все это было для нее абсолютным злом, которое нужно было уничтожить. Первая война. Она помнила ее как вчера. Когда мир погрузился в страх, Гефсимания, вместе с Минервой МакГонагалл, одной из первых вступила в ряды разведки. Не ради славы, не ради признания, а потому что кто-то должен был это делать. Ее острый ум и неутомимая энергия стали бесценным активом. Именно благодаря ее действиям был ликвидирован Уилкис, один из самых опасных приспешников Волдеморта, а Снайды, семейство темных магов, запрятаны в Азкабан, где им и место. А потом было нашествие нежити в Уэркингтоне. Мертвецы, поднятые из могил, сеяли хаос и ужас. Но Гефсимания, рука об руку с Амелией Боунс, тогда еще не главой Отдела Магического Правопорядка, а всего лишь заместителем главы мракоборцев, смогла остановить этот кошмар. Они сражались не только магией, но и своим непоколебимым духом. И вот, вторая война. Волдеморт вернулся. Его тень снова накрыла мир, и Гефсимания чувствовала, как холодный страх пытается прокрасться в ее сердце. Но она не позволяла ему. Она была слишком стара, чтобы бояться. Она была слишком опытна, чтобы сдаваться. Она знала, что это ее последняя битва. Ее долг, ее призвание – сделать все, чтобы этот кошмар закончился навсегда. Она не была молода, как Гарри Поттер, не обладала такой необузданной силой, как Дамблдор, но у нее было кое-что другое: годы опыта, острый ум, и неугасающая ненависть к злу. Гефсимания Прикл, выпускница Когтеврана, знакомая многих великих, стояла на пороге новой войны. И она была готова. Готова использовать все свои знания, все свои навыки, всю свою волю, чтобы защитить мир, который она любила. Потому что она знала: если не она, то кто? И если не сейчас, то когда? Волдеморт должен был пасть. И Гефсимания Прикл была готова стать тем, кто нанесет ему последний, решающий удар. Март дышал холодом, но вечернее солнце, пробиваясь сквозь голые ветви деревьев, окрашивало Запретный Лес в оттенки золота и меди. Воздух был пропитан запахом влажной земли и хвои, а тишину нарушал лишь шорох листьев под ногами. Альбус Дамблдор, чьи седые волосы были украшены ярко-розовыми меховыми наушниками, а шея была плотно укрыта желтым шарфом, шел впереди, его взгляд был задумчив. Рядом с ним, словно два верных стража, шли профессор Флитвик, его крошечная фигурка казалась еще более хрупкой на фоне величественных деревьев, и профессор Кеттлберн, его привычная добродушная улыбка сменилась тревогой. — Вы уверены, что это хорошая идея, Альбус? — прошептал Флитвик, его голос был едва слышен. — Кентавры не всегда рады гостям, особенно в такое время. Дамблдор повернул голову, его голубые глаза мерцали в полумраке. — Мы должны, Филиус. Активность гитрашей вызывает серьезное беспокойство. И если кентавры видели что-то подозрительное, их свидетельства могут быть бесценны. Кеттлберн кивнул, его рука непроизвольно легла на рукоять своего посоха. — Я тоже чувствую что-то неладное. Лес стал каким-то… напряженным. Они углублялись в лес, где тени становились длиннее, а звуки – более приглушенными. Наконец, сквозь заросли показались силуэты кентавров. Магориан, с его мудрым, древним лицом, Флоренц, чьи глаза всегда излучали спокойствие, и Бейн, чья нервозность была очевидна даже на расстоянии, ждали их. — Приветствуем вас, мудрейшие, — произнес Магориан, его голос был глубоким и резонирующим. — Мы ждали вас. Дамблдор подошел ближе, его розовые наушники казались почти нелепыми в этой суровой обстановке, но они были единственным напоминанием о его обычной эксцентричности. — Магориан, мы пришли по поводу того, что вы видели. Расскажите нам все, что можете. Бейн выступил вперед, его тело напряглось. — Двое. Они прошли здесь прошлой ночью, когда луна была почти полной. Не из наших. Чужаки. — Опишите их, — попросил Флитвик, его пальцы нервно перебирали край темно-зеленой мантии. — Один был… внушительный, — начал Флоренц, его взгляд был направлен куда-то вдаль, словно он снова видел ту сцену. — Полный мужчина, совершенно лысый, но с длинной, огненно-рыжей бородой. Он двигался с какой-то… тяжелой уверенностью. — А второй… — Бейн запнулся, его ноздри раздулись. — Он был молод. Худой, как тростинка, с копной соломенных волос, которые развевались на ветру. Глаза его горели злобой. Дамблдор слушал внимательно, его взгляд стал острым. Флитвик, стоявший рядом, тихо ахнул. — Рыжая борода… лысый… — пробормотал Дамблдор, его пальцы постукивали по палочке. — И молодой, с соломенными волосами… Флитвик, чьи глаза расширились от понимания, повернулся к Дамблдору. — Альбус… это… это не может быть… — Я тоже так думаю, Филиус, — ответил Дамблдор, его голос стал серьезнее. — Описание совпадает. Полный лысый мужчина с рыжей бородой… это Тарквин МакТавиш. А худощавый парень с соломенными волосами… Барти Крауч Младший. Наступила тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра в ветвях. Флоренц склонил голову. — Мы видели, как они направлялись к северной части леса. Там, где старые руины. — Спасибо вам, друзья, — сказал Дамблдор, его розовые наушники казались теперь еще более неуместными на фоне надвигающейся угрозы. — Ваши наблюдения бесценны. Мы должны действовать. Кеттлберн, чье лицо стало бледным, решительно кивнул. — Я готов, Альбус. Что будем делать? Дамблдор обвел взглядом кентавров, затем посмотрел на своих коллег. — Мы должны выяснить, что они там задумали. И, если возможно, остановить их. Филиус, вы сможете использовать свои знания о заклинаниях, чтобы попытаться обнаружить их следы или магическую активность? — Конечно, Альбус, — ответил Флитвик, его голос обрел прежнюю уверенность. — Я могу попробовать наложить заклинание поиска, но в лесу это может быть сложно. — А я могу попытаться выследить их по запаху, если они оставили следы, — предложил Кеттлберн, его взгляд стал более сосредоточенным. — Я знаю этот лес как свои пять пальцев. — Отлично, — Дамблдор кивнул. — Магориан, Флоренц, Бейн, мы будем благодарны за любую дополнительную информацию, которую вы сможете нам предоставить. Если вы заметите что-то еще, немедленно дайте нам знать. Магориан кивнул. — Мы будем бдительны, мудрейший. Лес – наш дом, и мы не позволим злу осквернить его. Дамблдор повернулся к своим спутникам. — Тогда вперед. Время не ждет. Раннее мартовское утро дышало свежестью, пронизанной едва уловимым запахом талого снега и пробуждающейся земли. Солнце, еще не набравшее полной силы, бросало на стены Хогвартса нежные, розоватые лучи. В кабинете директора, где обычно царил порядок, сегодня царила легкая суматоха. Альбус Дамблдор, облаченный в свой любимый, ярко-розовый бархатный халат, из под которого виднелась желтая кофта, нервно перебирал бумаги на столе. Его обычно лукавые глаза были полны беспокойства. Напротив него, в тени кресла, сидел Северус Снейп. Его черные одежды казались еще более мрачными на фоне яркого халата директора, а лицо, как всегда, хранило непроницаемое выражение. — Северус, мой дорогой друг, — начал Дамблдор, его голос звучал чуть более напряженно, чем обычно. — Вчерашний вечер был... весьма утомительным. Мы с Флитвиком и Кеттлберном прочесали весь Запретный лес, от корней старых дубов до самых темных зарослей. Я лично беседовал с Бэйном, мудрым кентавром, с Арагогом, почтенным главой акромантулов, даже с Хрупфикхилем, если верить его ворчанию, главой троллей. И, представьте себе, даже Агата, королева сентипоидов, снизошла до разговора. Северус поднял бровь, учитывая то, что Арагог был гигантским пауком, а Агата была не менее гигантской многоножкой, он был удивлен, что Дамблдор так далеко зашел. Дамблдор вздохнул, его плечи слегка опустились. — Но все безрезультатно. Все они видели в лесу Барти Крауча младшего и Тарквина МакТавиша. Говорят, они мелькали между деревьями, словно тени. Но поймать их не удалось. И, что самое тревожное, никто не может понять, зачем Волдеморт послал их туда. Снейп молчал, его взгляд был прикован к полу. Когда Дамблдор закончил, он медленно поднял голову. На его губах появилась едва заметная, но ледяная ухмылка. — Это неудивительно, Альбус, — произнес он своим обычным ровным тоном, но в нем проскользнула нотка чего-то зловещего. — Я сварил для них зелье. Зелье, которое полностью убирает запахи и следы. Даже самые опытные следопыты, даже самые чуткие существа леса не смогли бы их обнаружить. Дамблдор внимательно посмотрел на Снейпа, его розовый халат казался еще более ярким на фоне нависшей тишины. — Ты... ты знаешь, Северус? Знаешь, зачем Волдеморт послал их туда? Я в любом случае, попрошу Филиуса поставить защитный барьер на запретный лес, но мне хотелось бы знать, причину появления Крауча и МакТавиша. Лицо Снейпа заледенело. Ухмылка сползла с его лица, оставив лишь холодную маску. Его глаза, обычно полные скрытого огня, теперь казались двумя черными озерами, в которых отражалась лишь тьма. Он ответил, его голос был тихим, но пронзительным, как удар кинжала: — Я не могу сказать, Альбус. Дамблдор сидел за своим массивным столом, заваленным свитками и книгами, и смотрел в окно, где серые облака нависали над Хогвартсом, словно предвещая бурю. В его сердце царила печаль. Новые убийства, зверства Волдеморта, активность оборотней — всё это не давало ему покоя. Война снова накрыла мир, и он чувствовал, как тень надвигается на его школу и его учеников. Вдруг в кабинет влетел прозрачный голубой дикобраз. Дамблдор поднял голову, удивлённо глядя на это необычное явление. Дикобраз остановился перед ним и, открыв рот, произнес сухим, грубым, но спокойным женским голосом: "С чувством искреннего долга, сообщаю, что Фенрир Сивый и его стая оборотней была замечена неподалеку от Глостера, с уважением, разведчик Гефсимания Прикл." Сердце Дамблдора забилось быстрее. Гефсимания! Он не ожидал, что она снова выйдет на связь. Ему было известно, что она уже давно служила в Министерстве магии, и её обязанности занимали всё её время. Ей было за шестьдесят, и он не хотел, чтобы она подвергала себя опасности. Но сейчас, когда он услышал её голос, в нём вспыхнула детская радость. — Гефсимания, — прошептал он, улыбаясь. — Ты всё ещё на страже. Дикобраз, словно почувствовав его радость, слегка покачнулся на месте. Дамблдор встал и подошёл к окну, глядя на горизонт, где тёмные облака всё ещё собирались в грозу. Он знал, что информация, которую принесла Гефсимания, была важной. Дикобраз вновь качнулся, и беззвучно исчез. Воздух был густым от напряжения и запаха старой бумаги. Руфус Скримджер, с его вечно взъерошенными густыми волосами и усталыми глазами, стоял перед массивным дубовым столом, на котором лежала стопка документов. Напротив него, за столом, сидела Амелия Боунс, ее лицо было непроницаемым, как всегда, но в глубине глаз читалось беспокойство. — Итак, Руфус, — начала она, ее голос был ровным, но с ноткой нетерпения. — Что у нас с делом Сесила Ли? Скримджер вздохнул, его плечи опустились. — К сожалению, Амелия, мы зашли в тупик. Полный тупик. Боунс кивнула, не выказывая удивления. — Я так и думала. Рассказывай, что известно. — Сесил Ли, глава секции учета оборотней, был найден мертвым в лесу под Херефордширом. Убит темными проклятиями. Очень грязная работа, Амелия. Очень грязная. — Скримджер провел рукой по лицу. — Мы подозреваем, что это дело рук Эйвери. Он был замечен в окрестностях незадолго до обнаружения тела. И, что еще хуже, над телом надругались. Оборотни. Это несомненно дело рук Волдеморта и его сторонников. Они хотели показать свою силу, унизить нас. Боунс сжала губы. — А Дорис Крокфорд? Она что-нибудь помнит? — Ничего, — ответил Скримджер. — Полная амнезия. Мы уверены, что на нее было наложено Империо. И, как мы выяснили, это сделал именно Эйвери. Он использовал ее, чтобы заманить Сесила в лес. — Империо... — пробормотала Боунс, ее взгляд стал еще более острым. — Это значит, что Эйвери действовал не один. Он не мог бы наложить Империо на Крокфорд и одновременно убить Ли. Кто-то должен был прикрывать его. — Вот тут-то и начинаются проблемы, Амелия, — сказал Скримджер, его голос стал еще более мрачным. — Мы пытались понять почему Сесил отправился на вызов один, но как оказалось, все были заняты. Абсолютно все. Боунс подняла бровь. — Заняты? Чем же? — Трое были отправлены на вызов по поводу боггарта. Ложный вызов, как оказалось. Миссис Боул, пожилая леди из Ковентри, случайно перепутала боггарта с обычным маглом-бродягой. Она уже заплатила штраф за ложный вызов, но это не меняет того факта, что наши люди были впустую потрачены. Еще трое следили за ведьмами в Олдеме. — Миссис Боул, Олдем... — Боунс покачала головой. — И это все? Неужели никто больше не мог отправиться на это задание? — МакНейр, после того как помог Яксли, был приглашен на благотворительный вечер. Заместителем министра. Долорес Амбридж. Боунс замерла. Ее лицо стало еще более непроницаемым, но в глазах мелькнула тень гнева. — Амбридж? Она пригласила МакНейра на благотворительный вечер, когда у нас идет расследование убийства главы секции учета оборотней? — Именно так, Амелия, — подтвердил Скримджер. — Она настояла на его присутствии. Сказала, что это очень важное мероприятие для сбора средств на... ну, на что-то очень важное, по ее словам. Боунс откинулась на спинку кресла, ее пальцы барабанили по столу. — Итак, у нас есть убийство, совершенное с использованием темных проклятий, предположительно Эйвери, с участием оборотней, и все это под прикрытием Империо. И все это происходит, когда наши лучшие люди заняты ловлей воображаемых боггартов и посещением благотворительных вечеров, организованных Амбридж. Это не просто тупик, Руфус. Это саботаж. Скримджер молчал, зная, что Боунс права. Он чувствовал, как гнев закипает внутри него. Волдеморт и его приспешники сеяли хаос, а внутри Министерства магии плелись интриги и царила некомпетентность. Он знал, что Боунс подозревает неладное. И он тоже. Слишком много совпадений, слишком много препятствий. Кто-то внутри Министерства, возможно, даже кто-то очень высокопоставленный, помогал Волдеморту. — Мы должны копать глубже, Руфус, — сказала Боунс, ее взгляд был полон решимости. — Мы должны выяснить, кто стоит за этим. Мы должны найти предателя, Руфус. И мы его найдем. Скримджер кивнул, его челюсть была сжата. — Я с вами, Амелия. Мы докопаемся до правды, чего бы это ни стоило. Боунс посмотрела на него долгим, оценивающим взглядом. — Я надеюсь на это, Руфус. Потому что, если мы не остановим их сейчас, то скоро будет слишком поздно. — Она указала на стопку документов. — Начните с допроса всех, кто был связан с этим делом. Всех, кто знал Сесила Ли, всех, кто был на месте преступления, и всех, кто был занят в тот день. Никаких исключений. И будьте осторожны, Руфус. Не доверяйте никому. Скримджер кивнул, взял стопку документов и вышел из кабинета, чувствуя, как тяжесть ответственности давит на его плечи. Он знал, что это только начало. Начало долгой и опасной игры, в которой на кону стояло будущее всего магического мира. И он был готов играть. Мартовский ветер, холодный и пронизывающий, завывал вокруг величественного Особняка Малфоев, словно вторя тревожному настроению, царившему внутри. В главном зале, где обычно царила атмосфера холодного величия, теперь собрались тени. Пятьдесят фигур, облаченных в темные мантии с глубокими капюшонами, плотно прилегали друг к другу, создавая зловещий полумрак. Лица скрывались в тени, но напряжение, витавшее в воздухе, было осязаемым. Это было собрание сторонников Темного Лорда, и темой их обсуждения стало Министерство Магии. В центре зала, у массивного камина, где плясали призрачные языки пламени, стоял Лорд Волдеморт. Его змеиное лицо, лишенное всяких эмоций, казалось высеченным из камня, а красные глаза горели недобрым огнем. Первым нарушил тишину МакНейр, его голос, грубый и хриплый, разнесся по залу: — Министерство беспомощно, Господин. Они не способны нас остановить. Их законы – лишь пыль на ветру, их стража – стадо овец. Яксли, крепкий и суровый, кивнул в знак согласия, но добавил: — Беспомощны, но их недостаточно. Нам нужно больше людей внутри. Либо мы должны активнее вербовать тех, кто готов служить, либо… использовать Империо. Это ускорит процесс. В этот момент вперед выступил Люциус Малфой, его голос был мелодичен, но в нем чувствовалась сталь: — Империо – грубый инструмент, Яксли. Он вызывает подозрения. Мы с Паркинсоном и Вейзи думали о более тонких методах. Мистер Паркинсон, чье лицо было скрыто за густой тенью капюшона, прошептал: — Мы можем использовать их слабости. Их амбиции, их страхи. Подкупить, заставить служить нашим целям, не раскрывая истинных мотивов. Вейзи, более молодой и нервный, добавил: — Да, Мой Лорд. Можно играть на их жадности, на их желании власти. Предлагать им то, чего они жаждут, в обмен на их лояльность. Из глубины зала послышался спокойный, но фанатичный голос Барти Крауча. Рядом с ним, с мрачной усмешкой, стоял Сириус Блэк, его лицо было бледным и изможденным, но глаза горели прежним бунтарским огнем. — Диверсии, Повелитель, — произнес Крауч. — Время от времени устраивать небольшие, но ощутимые диверсии в самом Министерстве. Создавать хаос, отвлекать внимание. А под шумок… проворачивать наши дела. Вербовка, шантаж, кража информации. — Это позволит нам действовать незаметно, — добавил Сириус, его голос был низким и хриплым, словно он давно не говорил. — Пока они будут суетиться, пытаясь найти виновных, мы будем делать то, что нам нужно. Волдеморт медленно обвел взглядом собравшихся. Его змеиные ноздри слегка дрогнули, словно он улавливал запахи страха и амбиций. — Диверсии… подкуп… вербовка… Империо… — прошипел он, его голос был подобен шелесту сухих листьев. — Все это имеет право на существование. Но действовать нужно более тонко. Мы не можем позволить себе грубые ошибки, которые приведут к полной мобилизации против нас. Бэддок, выступил вперед. — Подкуп, Милорд, — сказал он, его голос был глухим и уверенным. — Это самый надежный способ. Деньги решают все. Мы можем купить лояльность, информацию, даже голоса. Фаулер, чья внешность была невзрачной, но ум острым, возразил: — Подкуп ненадежен, Бэддок. Люди меняются. Их совесть может проснуться, или их могут перекупить наши враги. Мы все равно должны полагаться на Империо. Он гарантирует подчинение. Волдеморт кивнул, его взгляд остановился на Фаулере. — Ты прав, Фаулер. Подкуп – это лишь временное решение. Империо – это сила, но он слишком заметен. А диверсии Крауча и Блэка… они хороши для отвлечения, но не для установления полного контроля. Он сделал паузу, позволяя своим словам осесть в напряженной тишине. — Мы должны действовать как единый организм. Сочетание Империо и вербовки – вот наш путь. Мы будем использовать Империо, чтобы поставить на ключевые посты тех, кто нам нужен, и тех, кто может быть полезен. А затем, используя их, мы будем вербовать других, играя на их слабостях, на их желаниях. Мы будем создавать сеть влияния, которая будет проникать в самое сердце Министерства, незаметно, но неумолимо. Его красный взгляд остановился на каждом из присутствующих, словно он видел их насквозь. — Мы будем использовать все доступные нам средства. Страх, жадность, амбиции, даже лояльность тех, кто искренне верит в нашу правоту. Министерство Магии падет не под натиском грубой силы, а под тяжестью нашего хитроумного плана. И когда это произойдет, мир узнает, кто истинный правитель. Вечерний воздух в кабинете директора Хогвартса был густым от запаха старых книг и легкого аромата лимонных леденцов. Северус Снейп, как всегда, стоял у массивного стола Дамблдора, его лицо было непроницаемой маской, но в глубине глаз мелькали тени тревоги. — Альбус, — начал он тихим, ровным голосом, который, тем не менее, нес в себе вес неприятных новостей. — Число сторонников Волдеморта перевалило за пятьдесят. Дамблдор, чьи голубые глаза обычно светились мудростью и спокойствием, слегка прищурился. Он медленно повернулся в кресле, его длинные пальцы переплелись на коленях. — Пятьдесят, — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Это значительный прирост, Северус. И кто же эти новые последователи? Только темные маги, или...? Снейп кивнул, его взгляд стал еще более мрачным. — Не только. Среди них есть оборотни, Альбус. И вампиры. Их присутствие становится все более заметным, их влияние растет. Дамблдор задумчиво потер подбородок. — Оборотни и вампиры... Это усложняет картину. Они обладают силой, которую нельзя недооценивать. А что слышно о беглецах из Азкабана? Есть ли от них какие-либо вести? Снейп отвел взгляд, его губы сжались в тонкую линию. — Их не видно, Альбус. Не слышно. Они присутствуют на собраниях, да. Но держатся в тени. Более того, они отмалчиваются. В битвах не участвуют, хотя, по моим наблюдениям, полностью восстановились. Дамблдор вздохнул, и в этом вздохе была вся тяжесть мира. — Полностью восстановились... и молчат. Это настораживает. Он посмотрел на Снейпа, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на благодарность. — Спасибо, Северус. Твоя информация бесценна. Продолжай наблюдать. Любая мелочь может оказаться решающей. Снейп коротко кивнул, его фигура растворилась в тени, когда он покинул кабинет. Оставшись один, Дамблдор поднялся. Он подошел к окну, за которым уже сгущались сумерки марта. Холодный ветер проникал сквозь стекла, напоминая о приближающейся весне, которая, казалось, не могла развеять гнетущую атмосферу. Он потянулся к вешалке, где висел его любимый красный бархатный плащ, и накинул его на плечи. Затем, с легким скрипом, он надел красные меховые наушники, которые всегда согревали его в холодные дни. — Пожалуй, прогулка не повредит, — пробормотал он себе под нос. Выйдя в прохладный мартовский воздух, Дамблдор направился по пустынным аллеям Хогвартса. Его мысли были далеко от стен замка, они были с Хагридом, который отправился на опасное задание по вербовке великанов. — Бедный Хагрид, — горестно думал он, глядя на темнеющее небо. — Надеюсь, он в безопасности. Давно от него не слышно новостей, да и мадам Максим молчит... Великанская дипломатия – дело нелегкое, особенно в такое время... Ветер трепал его седые волосы, а в сердце директора Хогвартса поселилась новая тревога, добавляющаяся к уже существующим, как еще один слой мрака на и без того темном полотне грядущих событий. Сырой мартовский ветер завывал за окнами кабинета Министра Магии, но внутри царила напряженная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня в камине и нервным постукиванием пальцев Корнелиуса Фадж по полированной поверхности стола. Напротив него, в креслах, расположились Долорес Амбридж, с ее неизменной, но сейчас натянутой улыбкой, Амелия Боунс, чье лицо было мрачнее тучи, и Руфус Скримджер, чьи седые волосы казались еще более взъерошенными, чем обычно. — Итак, господа и дамы, — начал Фадж, его голос звучал глухо, — мы собрались здесь по весьма тревожному поводу. Активность оборотней… она растет. И растет пугающе быстро. Амбридж кивнула. — Действительно, Министр. Отчеты из разных уголков страны поступают с ужасающей регулярностью. Нападения, случаи неконтролируемой агрессии… Это не просто единичные инциденты, это тенденция. Боунс, глава Отдела Магического Правопорядка, сжала кулаки. — И это не просто тенденция, Корнелиус. Это катастрофа. Мы потеряли Сесила Ли. Главу секции учета оборотней. Его нашли… — Она запнулась, не в силах произнести ужасные подробности. Фадж тяжело вздохнул, его лицо приобрело пепельный оттенок. — Я знаю, Амелия. Это стало последней каплей. Сесил был преданным слугой Министерства, он знал оборотней как никто другой. Его гибель – это не только личная трагедия, но и огромный удар по нашей способности контролировать ситуацию. Скримджер, который до этого молча слушал, наконец подал голос. Его голос был низким и хриплым, как будто он долго кричал. — И что мы будем делать, Корнелиус? Мы не можем просто сидеть и ждать, пока они заполонят всю страну. Нам нужны решительные меры. Нам нужно показать, что Министерство не бессильно. — Решительные меры… — Фадж задумчиво потер подбородок. — Я понимаю ваше беспокойство, Руфус. И я разделяю его. Но мы должны действовать осторожно. Мы не хотим вызвать панику. И уж тем более, мы не хотим спровоцировать полномасштабную войну с оборотнями. Это будет катастрофа, которая затмит все, что мы видели до сих пор. Амбридж вставила свое слово, ее голос стал чуть более напористым. — Но, Министр, разве не очевидно, что мы уже на грани войны? Если мы не предпримем жестких мер сейчас, то когда? Мы должны усилить патрулирование, ввести комендантский час для оборотней, возможно, даже рассмотреть возможность временного заключения тех, кто представляет угрозу. Боунс покачала головой. — Долорес, это слишком радикально. Мы не можем просто бросить всех оборотней за решетку. Многие из них законопослушные граждане, которые просто хотят жить своей жизнью. Мы должны найти баланс между безопасностью и справедливостью. Фадж поднял руку, призывая к тишине. — Я понимаю все ваши точки зрения. И я ценю вашу преданность делу. Но давайте посмотрим на картину в целом. Сейчас середина марта. В начале июля будет ровно год, как мы ведем войну с Волдемортом. Год! И к июлю… к июлю мы должны выиграть эту войну. Его слова повисли в воздухе, тяжелые и полные отчаяния. Все присутствующие понимали, что он имеет в виду. Увеличение активности оборотней, гибель Сесила Ли – все это было лишь еще одним симптомом надвигающейся бури. Война с Волдемортом поглощала все ресурсы Министерства, оставляя мало места для других угроз. — Мы не можем позволить себе распыляться, — продолжил Фадж, его голос стал тверже. — Наша главная цель – победить Волдеморта. Все остальное должно быть подчинено этой цели. Мы должны найти способ справиться с оборотнями, не отвлекаясь от главного фронта. Дверь кабинета Министра магии захлопнулась с глухим стуком, отрезая Корнелиуса Фаджа от назойливых голосов Скримджера и Боунс. В воздухе повисло напряжение, густое, как туман над болотом. Фадж, сгорбившись за массивным дубовым столом, чувствовал, как усталость и тревога сдавливают его грудь. Война. Это слово, словно ядовитый плющ, обвивало каждый аспект его жизни, каждый его шаг. И в этой войне, где тени скрывали врагов, а союзники могли оказаться предателями, доверие стало самой ценной и самой редкой валютой. Он поднял взгляд на Долорес Амбридж, которая стояла у окна, ее розовый костюм казался неестественно ярким в полумраке кабинета. Ее глаза, словно бусины, внимательно следили за ним, но в них не было ни тени сомнения, ни намека на страх. Только холодная, расчетливая уверенность. — Долорес, — голос Фаджа был хриплым, почти шепотом. Он провел рукой по редеющим волосам, чувствуя, как дрожат пальцы. — Я... я не знаю, кому теперь верить. Амбридж медленно повернулась, ее улыбка была столь же искусственной, сколь и ее манеры. Она подошла к столу, ее шаги были бесшумны, словно у кошки. — Министр, — произнесла она, ее голос был сладким, но с отчетливой стальной ноткой. — Вы всегда можете на меня рассчитывать. Фадж покачал головой, его взгляд был полон отчаяния. — Но кому вы преданы, Долорес? В это время... когда Волдеморт снова набирает силу... когда каждый может оказаться врагом... Я не могу позволить себе ошибиться. Я должен знать, на чьей стороне ты стоишь. Он смотрел на нее, ожидая, надеясь, что она скажет что-то, что развеет его сомнения, что даст ему якорь в этом бушующем море неопределенности. Он видел, как она была эффективна, как она умела добиваться своего, как она была безжалостна к тем, кого считала угрозой. Но была ли эта безжалостность направлена против врагов Министерства, или против тех, кто просто не соответствовал ее представлениям о порядке? Амбридж остановилась напротив него, ее взгляд был прикован к его лицу. Она не отводила глаз, и в ее взгляде не было ни тени колебания. Она наклонилась немного вперед, ее голос стал тише, интимнее, но от этого не менее властным. — Министр Фадж, — произнесла она, и в этом обращении было больше, чем просто формальность. В нем была преданность, абсолютная и безоговорочная. — Моя преданность принадлежит только вам. Только вам одному. Я – ваш инструмент, ваша правая рука. Я сделаю все, что вы прикажете, чтобы защитить вас и Министерство от любой угрозы. Волдеморт, его последователи, любые другие враги – они не имеют для меня никакого значения. Ваше слово – мой закон. Она выпрямилась, ее улыбка стала шире, но теперь в ней промелькнула какая-то хищная удовлетворенность. — Я не ищу славы, Министр. Я не стремлюсь к власти ради самой власти. Я стремлюсь к порядку, к стабильности, к тому, чтобы Министерство функционировало так, как должно. И я знаю, что только вы можете обеспечить это. Поэтому моя преданность – вам. Полностью и безраздельно. Фадж облегченно вздохнул.