Гарри Поттер и Восхождение Лорда Волдеморта

Ночь окутала Лондон плотным, бархатным покрывалом, лишь редкие фонари пробивались сквозь туман, словно призрачные глаза. Дом номер двенадцать по площади Гриммо, некогда оплот древнего и гордого рода Блэков, теперь стоял в полной темноте, окутанный невидимой пеленой. Невидимой для большинства, но не для тех, кто собрался в его стенах. В центре гостиной, где когда-то звучали смех и музыка, теперь царила зловещая тишина, нарушаемая лишь шепотом и потрескиванием свечей. Четыре фигуры, окутанные в темные мантии, стояли вокруг старинного, покрытого пылью стола. Волдеморт, его змеиное лицо освещалось дрожащим пламенем, стоял во главе. Рядом с ним, с горящими от фанатизма глазами, Беллатриса Лестрейндж, ее длинные черные волосы рассыпались по плечам, словно змеи. По другую сторону, с холодной решимостью на лице, Нарцисса Малфой, ее бледная кожа казалась почти прозрачной в тусклом свете. И, наконец, Друэлла Блэк, мать Беллатрисы и Нарциссы, ее лицо было идеальным, но глаза горели древней, темной магией. — Сегодня, сестры, — прошипел Волдеморт, его голос был подобен шелесту сухих листьев, — мы запечатаем этот дом. Он станет неприступной крепостью, невидимой для глаз наших врагов. Никто, кроме тех, кого мы пожелаем, не сможет ступить на его порог. Он поднял свою палочку, и воздух вокруг него заискрился. Беллатриса, с диким восторгом, последовала его примеру. Нарцисса, хоть и более сдержанно, тоже подняла свою палочку, ее движения были точны и уверенны. Друэлла, вскинув руки вверх, произнесла древние слова на забытом языке, ее голос был хриплым от волнения, но наполненным силой. — Сириус Блэк, — произнес Волдеморт, его губы изогнулись в одобряющей улыбке — передал мне право распоряжаться этим имуществом. Слова ритуала сплетались в воздухе, образуя сложный узор из света и тени. Свечи затрещали громче, их пламя вытянулось вверх, словно пытаясь дотянуться до потолка. Дом начал дрожать, стены казались живыми, пульсирующими. Пыль поднималась в воздух, кружась в вихре магической энергии. Беллатриса издала торжествующий крик, когда почувствовала, как сила ритуала проникает в самые основы дома. Нарцисса, сжав губы, сосредоточилась, направляя свою магию с холодной точностью. Друэлла, закрыв глаза, произносила последние, самые мощные заклинания, ее руки дрожали от напряжения. Волдеморт наблюдал за ними, его глаза горели триумфом. Он чувствовал, как дом откликается на их магию, как его стены становятся непроницаемыми, как его существование стирается из памяти тех, кто не был посвящен. Когда последние слова ритуала прозвучали, дом замер. Тишина, которая наступила после, была более глубокой, более зловещей, чем прежде. Свечи погасли одновременно, погрузив гостиную в полную темноту. — Теперь, — прошептал Волдеморт, его голос звучал уже не из гостиной, а словно из самой души дома, — это место принадлежит нам. Никто не найдет его. Никто не войдет без нашего разрешения. Густой туман, словно молочная пелена, окутывал пограничную зону между Польшей и Беларусью. Воздух был сырым и прохладным, пропитанным запахом влажной земли и хвои. Именно здесь, в этом неприветливом месте, должны были состояться переговоры, от которых зависело многое. Рубеус Хагрид, с его добрым сердцем и огромными руками, и Мадам Олимпия Максим, величественная и статная, шли навстречу судьбе, которая готовила им нечто куда более опасное, чем просто дипломатические сложности. Их целью были великаны. Не те, что жили в сказках, а настоящие, могучие существа, чья сила могла стать как грозным оружием, так и надежным щитом в надвигающейся войне. Хагрид, с его опытом общения с существами, которых многие боялись, и Мадам Максим, чья кровь великанов давала ей уникальное понимание их природы, были лучшей надеждой Министерства Магии. — Не нравится мне эта погода, Олимпия, — проворчал Хагрид, его голос звучал как раскаты грома. — Слишком уж тихо. Как будто земля затаила дыхание перед грозой. Мадам Максим кивнула, ее взгляд был сосредоточен на туманной дали. — Тишина перед бурей, Рубеус. И я чувствую, что буря приближается. Они шли по узкой, едва заметной тропе, когда из тумана внезапно вынырнули три фигуры. Две из них были знакомы Хагриду и Мадам Максим, хотя и не вызывали приятных воспоминаний. Первым был Квиринус Квиррелл. В черной мантии, без тюрбана, совершенно лысый. Рядом с ним стоял огромный мужчина, с черной бородой и маленькими злобными глазками. Это был Диргах. — Хагрид! Мадам Максим! — прошипел Квиррелл, его голос был тонким и противным. — Какая неожиданная встреча. Не думали, что мы будем ждать вас здесь, не так ли? Хагрид напрягся, его рука инстинктивно потянулась к карману, где лежал его верный зонт. — Квиррелл! Что ты здесь делаешь? И... Диргах? — Ты прав, — усмехнулся Квиррелл. — И мы здесь, чтобы предотвратить вашу глупую попытку заключить союз с этими примитивными существами. Волдеморт не потерпит такого. Диргах направил свою дубиноподобную волшебную палочку на Хагрида. — Волдеморт? — Мадам Максим шагнула вперед, ее голос был твердым и решительным. — Ты думаешь, что можешь диктовать нам свою волю? Мы пришли сюда с миром, а ты вместе с Диргахом всего лишь убийцы! — Убийцы? — Квиррелл рассмеялся, но смех его был нервным и истеричным. — Мы просто защищаем интересы нашего Темного Лорда. А вы, два жалких полукровки, мешаете ему. В этот момент Диргах, не выдержав, стрельнул в Хагрида огнем. Хагрид, несмотря на свою массивность, успел отскочить в сторону, увернувшись от смертоносного удара. Его зонт, казавшийся безобидным, в его руках превратился в грозное оружие. Он с силой ударил им по земле, подняв облако грязи и камней, которое на мгновение ослепило Диргаха. — Не трогай его! — взревела Мадам Максим, выхватывая из-под своего элегантного плаща волшебную палочку, и запустила рой серебристых кинжалов в Диргаха и Квиррелла. Диргах успел поставить Протего, а Квиррелл, застигнутый врасплох, попытался отступить, но Мадам Максим была быстрее. Ее кинжал сверкнул в тусклом свете, и Квиррелл вскрикнул от боли, когда лезвие оставило глубокую царапину на его руке. Он отшатнулся, его лицо исказилось от боли и злобы. Тем временем Диргах оправившись от атаки Олимпии Максим, отбросил Хагрида в сторону, и тот повалился на землю. — Вы не остановите нас! — крикнул Хагрид, уворачиваясь от гигантской сосульки, созданной Диргахом. — Мы не позволим Волдеморту сеять хаос! Из руки Квиррелла все еще капала кровь, его глаза сверкнули гневом, он выставил свою раненную руку вперед, и произнес: — Сангуис Флагеллум! Из его раны вырвалась струя крови, тут же принявшая вид хлыста, Мадам Максим увернувшись тут же закрылась кучей летучих мышей, постоянно круживших вокруг нее. Хагрид ударил кулаком в лицо Диргаху, тот отшатнулся в сторону. Квиррелл взмахнул палочкой: — Пиллео! Красный луч ударил прямо в Хагрида, и тот закрыв глаза, рухнул мешком на землю. — Нет! Рубеус! — вскричала Мадам Максим, — Големус Аппарент! Камни лежащие неподалеку, стали собираться вместе, превращаясь в человекоподобных людей, которые собравшись, начали угрожающе двигаться в сторону Квиррелла и Диргаха. Диргах создал мощную волну огня, и вместе с раненным Квирреллом исчез. Гарри, Рон и Гермиона вместе со всеми гриффиндорцами шли с ужина, обычным путем в башню Гриффиндора. У портрета Полной Дамы почему-то образовался затор. — Что это все стоят? — удивился Рон. Гарри поднялся на цыпочки: проем в гостиную был закрыт. — Пожалуйста, расступитесь, — послышался голос Перси, и староста важно прошествовал сквозь толпу. — Почему такое столпотворение? Вы что, все забыли пароль? Извините, я староста школы... И тут стало тихо. Сначала умолкли те, кто стоял ближе всех к проему. Скоро молчали все. — Скорее позовите профессора Дамблдора, — вдруг раздался пронзительный крик Перси, от которого словно повеяло холодом. Все взгляды устремились к нему, стоявшие сзади поднялись на цыпочки. — Что случилось? — спросила только что подошедшая Джинни. Наконец появился профессор Дамблдор, гриффиндорцы расступились, Гарри и Рон с Гермионой протиснулись к самому входу. Гермиона ахнула и схватила Гарри за руку: Полная Дама с портрета исчезла, холст искромсан; пол усеян лоскутами; целый клок совсем вырван. Дамблдор окинул взглядом обезображенную картину и повернулся к подоспевшим МакГонагалл, Локонсу и Снейпу. — Профессор МакГонагалл, пожалуйста, пойдите к Филчу. Пусть он немедленно осмотрит все портреты в замке. Надо найти Полную Даму. — Найдете, непременно найдете, — прокудахтал кто-то. Это был полтергейст Пивз. Он кувыркался под потолком, по обыкновению, радуясь чужой беде. — Что ты хочешь сказать, Пивз? — спокойно спросил Дамблдор, и Пивз замер. Кого–кого, а Дамблдора он побаивался. Сменивший кудахтанье елейный голос было еще противнее слышать. — Она спряталась от стыда, ваше директорское величество. У нее неописуемый вид. Я видел, как она мчалась по лесам и долам на пятый этаж, колесила между деревьями и истошно вопила. — Он ухмыльнулся и с сомнительной жалостью прибавил: — Бедняжка. — Она не сказала, кто это сделал? — все так же спокойно спросил Дамблдор. — Сказала, школьный голова, сказала! — Пивз не спешил с ответом, будто поигрывал ручной гранатой. — Она отказалась пропустить его без пароля, а он разозлился. — Пивз сделал кувырок и взглянул на Дамблдора, зажав лицо коленями: — Ох, и вредный же характер у Сириуса Блэка! Дамблдор велел гриффиндорцам немедленно вернуться в Большой зал. Минут через десять к ним присоединились все ученики школы, которые ничего не могли понять. — Мы тщательно обыщем весь замок, — объявил Дамблдор, а МакГонагалл и Флитвик тем временем запирали все входы в Большой зал. — Боюсь, всем вам эту ночь безопасности ради придется провести здесь. Старосты факультетов будут по очереди охранять дверь в холл. За главных остаются старосты школы — отделения девочек и отделения мальчиков. Обо всех происшествиях немедленно сообщать мне. — Директор повернулся к Перси, и тот важно выпятил грудь. — С донесениями посылайте привидений. — Дамблдор немного подумал и добавил: — Да, вам еще вот что нужно. Он легонько взмахнул волшебной палочкой, длинные столы, взлетев, выстроились у стен, взмахнул снова, и весь пол устлали пухлые фиолетовые спальные мешки. — Спокойной ночи, — пожелал профессор, закрывая за собой дверь. Зал загалдел: гриффиндорцы возбужденно объясняли, что стряслось с Полной Дамой. — Быстро все по спальным мешкам! — крикнул Перси. — Никаких разговоров. Через десять минут гашу свет. — Идем, — позвал друзей Гарри; взяли по мешку и устроились на полу в углу зала. — Как, по-вашему, Блэк еще в замке? — боязливо шепнула Гермиона. — Дамблдор, наверное, думает, что да, — отозвался Рон. — Хорошо еще, что Блэк явился сегодня, — заметила Гермиона. Все трое одетые забрались в мешки и продолжали беседовать. — Обычно в это время мы уже в башне... — Может, Блэк утратил представление о времени, — предположил Рон. — Он ведь в бегах. А не то вломился бы прямо сюда. Гермиона задрожала от страха. Всех занимало одно: как Блэк проник в замок? — А что, если он трансгрессировал? — высказал догадку когтевранец. — Взял да и перенесся как по волшебству из одного места в другое? — А может, переоделся? — предположил пятикурсник из Пуффендуя. - Сменил облик? — Просто прилетел, и все! — сказал Дин Томас. — Похоже, одна я читала «Историю школы „Хогвартс“!» — фыркнула Гермиона. — Наверняка! — воскликнул Рон. — А что? — А то, что замок защищен кое–чем еще, кроме стен. Он заколдован, сюда так просто не проникнешь. Трансгрессировать сквозь стены замка нельзя. — Гашу свет! — объявил Перси. — Всем забраться в мешки и не разговаривать. Свечи погасли. Только слабо серебрились привидения, ведя серьезный разговор со старостами, да на волшебном потолке мерцали созвездия, повторяя рисунок звездного неба. Шелестели голоса, и Гарри казалось, будто он засыпает на поляне и у него над головой легкий ветерок шевелит листья. Время от времени в зал заглядывал преподаватель — проверить, все ли в порядке. Часа в три, когда почти все уже спали, пришел Дамблдор, поискал глазами Перси. Перси расхаживал по залу и выговаривал болтающим ученикам. Он приблизился к углу, где лежали Гарри и Рон с Гермионой. Дамблдор подошел к старосте. Друзья притворились, что спят, и навострили уши. — Нашли его, профессор? — прошептал Перси. — Пока нет. Тут никаких происшествий? — Все в полном порядке, сэр. — Хорошо. Пусть остаются здесь до утра. Я нашел для гостиной Гриффиндора временного стража. — Дамблдор окинул взглядом спящих. — Завтра уже будут ночевать в своих спальнях. — А что с Полной Дамой, сэр? — Прячется на карте Аргиллшира, на третьем этаже. Она, видимо, не пускала Сириуса Блэка без пароля, он и напал на нее. Очень перепугал. Вот придет в себя, и мистер Филч отреставрирует ее холст. Дверь Большого зала хлопнула, послышались чьи–то шаги. Гарри не смел шелохнуться. — Господин директора четвертый этаж обыскан, — отрапортовал Снейп. — Его нигде нет. Филч обшарил башни. — А в кабинете астрономии смотрели? В кабинете профессора Трелони? В совятне? — Нигде нет. — Хорошо, Северус. Впрочем, я и не думаю, что Блэк станет прятаться в замке. — Как он, по-вашему, сюда пробрался, профессор? Гарри приподнял голову, чтобы слышать и вторым ухом. — Не знаю, Северус. У меня много догадок, одна невероятней другой. Дамблдор вздохнул и направил правую руку куда то в сторону: — Ревелио! Несколько секунд ничего не происходило, а после директор произнес: — Ну по крайней мере, Сириуса Блэка нету в Большом Зале. Несколько дней только о Сириусе Блэке и говорили. Одна за другой рождались немыслимые догадки. Ханна Аббот из Пуффендуя весь урок травологии уверяла, что Блэк сделался в кустом сирени. Искромсанный холст Полной Дамы сняли и на его место водрузили новый. Гарри и без этого было тошно: его ни на секунду не оставляли одного. Учителя под разным предлогом провожали из класса в класс, Перси (наверняка по наущению матери) ходил за ним по пятам — точь–в–точь гордый собой сторожевой пес. В довершении картины, по всему замку, а в особенности у входа в гостиную Гриффиндора теперь стояли громадные и дурно пахнущие горные тролли. Под руководством смелой молодой колдуньи Анджелики Коул. Сама Анджелика была выпускницей Гриффиндора, и ей было двадцать два года. Вообще она работала в Министерстве Магии, в отделе охраны дрессировщиком троллей, но по просьбе директора Дамблдора, взяла до конца учебного года отпуск, чтобы помочь школе. Альбус Дамблдор, с привычной искоркой в глазах, перебирал свитки, когда на его стол бесшумно опустился конверт. Он был сделан из плотной, слегка шершавой бумаги, а печать, украшенная изящным вензелем, не вызывала никаких ассоциаций с привычными почтовыми службами. С легким удивлением Дамблдор вскрыл письмо. Почерк был знакомым, но в нем чувствовалась какая-то нервозность, которой он раньше не замечал у его владелицы. "Дорогой месье Дамблдор, Пишу Вам в спешке и с тяжелым сердцем. Надеюсь, это письмо дойдет до Вас как можно скорее. Мы с Рубеусом направлялись к великанам, как Вы и просили, чтобы обсудить некоторые важные вопросы, касающиеся нашего общего будущего. На нас напали. Неожиданно, из засады. Это были Квиррелл и Диргах. Рубеус, как всегда, встал на мою защиту. Он принял на себя основной удар, и, к моему ужасу, был ранен. Я не могу описать, как сильно я испугалась, когда увидела его лежащим на земле. Но, к счастью, он уже пришел в себя. Он силен, и его дух не сломлен, но рана серьезная. Мы смогли отбиться от нападавших, но они скрылись так же внезапно, как и появились. Сейчас мы находимся в относительно безопасном месте, но я не могу не беспокоиться. Я чувствую, что это не просто случайность. С глубочайшим уважением и тревогой, Мадам Олимпия Максим." Дамблдор отложил письмо, его обычно спокойное лицо омрачилось. Квиррелл и Диргах… Это было неожиданно и тревожно. Нападение на Мадам Максим и Хагрида, когда они выполняли его поручение, было не просто актом агрессии, но и прямым вызовом. Хвала Мерлину, что Хагрид жив... Он не хотел потерять в этой войне, еще и его. — Квиррелл, значит, — пробормотал он себе под нос, его взгляд устремился куда-то вдаль, словно он видел не стены кабинета, а события, разворачивающиеся в этот момент. — И Диргах… Интересное сочетание. Ну чтож, Том всегда был умен...