Гарри Поттер и Восхождение Лорда Волдеморта

Северус Снейп, облаченный в свою привычную черную мантию, стоял в кабинете директора, его лицо было непроницаемой маской, но в глубине глаз мелькали тени. Он только что вернулся из очередного мрачного задания, и весть, которую он нес, была столь же холодной, как и ветер, завывающий за окнами. Альбус Дамблдор, как всегда, сидел за своим массивным столом, его длинные пальцы перебирали серебряную прядь бороды. Свет от магического светильника мягко освещал его лицо, подчеркивая морщины, но не тусклость глаз. Он поднял взгляд, когда Снейп вошел, и в его обычно спокойном взгляде промелькнуло легкое любопытство. — Северус, — произнес Дамблдор мягким, но проницательным голосом. — Ты выглядишь так, будто только что вытащил из-под земли нечто весьма неприятное. Снейп кивнул, его голос был низким и ровным, лишенным всяких эмоций, которые он так тщательно скрывал. — Директор. У меня есть информация. Слуги Волдеморта готовят атаку на Хогвартс. Дамблдор не вздрогнул. Его взгляд оставался спокойным, словно он ожидал подобного известия. Он лишь слегка наклонил голову, его глаза внимательно изучали лицо Снейпа. — Когда? — спросил он, и в этом простом вопросе не было ни паники, ни удивления, лишь холодная, расчетливая потребность в фактах. Снейп сделал едва заметную паузу, словно собирая воедино обрывки полученных сведений. — Как только вы отбудете по делам в Министерство, — ответил он, его голос звучал как приговор. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов на стене. Дамблдор медленно кивнул, его взгляд устремился куда-то вдаль, словно он уже видел грядущие события. — Значит, неделя, — произнес он, и в его голосе не было ни тени сомнения или страха. Это было скорее констатацией факта, как если бы он говорил о наступлении осени. Снейп ждал. Он знал, что Дамблдор не будет метаться в истерике, не будет отдавать суетливых приказов. Он знал, что директор мыслит наперед, просчитывая каждый шаг. — Хорошо, — спокойно сказал Дамблдор, — Значит, пришло время обсудить, некоторые нюансы... Вечерний воздух Запретного леса был густым и влажным, пропитанным запахом гниющей листвы и чего-то более древнего, более хищного. На самой границе, где последние лучи солнца с трудом пробивались сквозь густую крону деревьев, собралась необычная компания. Уолден МакНейр, с его грубым лицом и холодными глазами, стоял чуть впереди, его мантия развевалась на легком ветру. Рядом с ним, с нервным блеском в глазах, прижималась Оливия Хиггинботтом, ее тонкие пальцы теребили край плаща. Чуть поодаль, словно выросший из тени, стоял Диргах, его лицо было скрыто капюшоном, но чувствовалась его напряженность. Пьюси, с его вечно недовольным выражением, и Монтегю, с его излишней суетливостью, переминались с ноги на ногу, явно не в своей тарелке. Но самым необычным присутствием была она. Из глубины леса, словно сотканная из теней и паутины, появилась Мосаг. Ее огромные, черные глаза, отражающие тусклый свет, были устремлены на МакНейра. Ее тело, покрытое жесткими волосками, казалось, пульсировало скрытой силой. Она была женой Арагога, королевой акромантулов, и ее появление здесь, на границе, было событием, которое могло изменить ход истории. — Ты пришла, Мосаг, — голос МакНейра был низким и хриплым, лишенным всяких эмоций. Мосаг издала низкий, утробный звук, который, казалось, проникал в самые кости. — Я здесь, МакНейр. Ты обещал мне... власть. Хиггинботтом вздрогнула. Власть. Это слово звучало в этом месте как проклятие. — Власть над теми, кто тебя не ценит, — МакНейр кивнул в сторону леса. — Арагог. Он держит тебя в подчинении, как и своих детей. Но ты сильнее его. Ты можешь свергнуть его. Мосаг медленно повернула голову, ее взгляд скользнул по остальным. Диргах, Пьюси, Монтегю – все они были здесь по приказу Волдеморта, но их истинные мотивы были скрыты. — И что ты хочешь взамен? — спросила Мосаг, ее голос был похож на шелест сухих листьев. — Мой Лорд хочет... сотрудничества, — произнес МакНейр, делая паузу. — Акромантулы. Они сильны. Они могут быть полезны моему Лорду. Хиггинботтом почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. Она знала, что акромантулы были существами, которых боялись даже самые опытные волшебники. И теперь они могли присоединиться к силам Волдеморта. — Мой Лорд хочет, чтобы они служили ему, — продолжил МакНейр, его глаза сверкнули. — Чтобы они помогли ему в его... планах. Мосаг склонила голову, ее огромные глаза изучали МакНейра. — Мой муж... он не любит чужаков. Он не любит тех, кто пытается его свергнуть. — Но ты не чужая, — мягко произнесла Оливия Хиггинботтом, ее голос дрожал. — Ты – королева. Ты заслуживаешь большего, чем быть просто женой Арагога. Мосаг издала звук, который мог быть смехом, но звучал скорее как скрежет камней. — Ты говоришь слова, которые я давно не слышала. Слова о силе. О свободе. — Мы можем дать тебе эту свободу, — сказал МакНейр. — Ты сможешь править своим народом, не оглядываясь на Арагога. А взамен... твои дети, твои подданные, станут верными слугами моего Лорда. Они будут его армией, его клыками и жалами в борьбе против тех, кто осмелится ему противостоять. Мосаг снова издала свой странный звук. — Мой муж силен. Его дети многочисленны. Они не подчинятся легко. — Но ты – их мать, — настаивал МакНейр. — Ты знаешь их слабости. Ты можешь убедить их. Или заставить. — Он посмотрел на нее с вызовом. — Ты готова рискнуть всем ради власти, Мосаг? Ради того, чтобы стать истинной королевой? В глазах Мосаг мелькнул огонек. Это был огонек жажды, огонек решимости. Она медленно, величественно, кивнула. — Я готова. Я устала от тени моего мужа. Я хочу править. И мои дети... они будут служить тому, кто обещает им величие. — Тогда договорились, — произнес МакНейр, его губы растянулись в подобии улыбки. — Мой Лорд будет доволен. А ты, Мосаг, скоро почувствуешь вкус настоящей власти. Вкус, который затмит все, что ты знала раньше. Он повернулся к остальным. — Мы уходим. Мосаг, ты знаешь, что делать. Приведи своих детей к моему Лорду. И пусть они будут готовы к битве. Запретный лес, обычно наполненный шелестом листьев и таинственными шорохами, сегодня был скован напряженным молчанием. Воздух был густым от предчувствия, тяжелым, как паутина, сотканная из страха и предательства. В самом сердце леса, где древние деревья сплетались в непроходимый свод, собралась необычная компания. Уолден МакНейр, с его грубым лицом и глазами, полными холодной жестокости, стоял в центре. Рядом с ним, словно два хищных ворона, расположились Амикус и Алекто Кэрроу, их лица искажены предвкушением насилия. Пьюси и Монтегю, предвкушающее улыбались. Но самым зловещим присутствием была Мосаг, жена Арагога. Ее огромные, черные глаза, лишенные всякого выражения, казалось, впитывали в себя мрак леса. Ее многочисленные ноги тихонько постукивали по земле, издавая приглушенный, угрожающий звук. Вокруг нее, словно живая, пульсирующая масса, собрались другие Акромантулы – гигантские пауки, чьи ядовитые клыки блестели в тусклом свете. Приказ Волдеморта был ясен и не подлежал обсуждению: устранить Арагога и тех, кто остался верен ему. Волдеморт, всегда стремящийся к полному контролю, не мог терпеть существование такого могущественного существа, как Арагог, вне его прямого влияния. Акромантулы, несмотря на свою силу, были лишь инструментами, и Волдеморт не колебался, когда эти инструменты становились неудобными. — Он слишком долго правил этим лесом, — прошипел МакНейр, его голос был низким и хриплым. — Волдеморт решил, что пришло время для перемен. Амикус усмехнулся, его глаза сверкнули. — И мы будем теми, кто принесет эти перемены. Арагог – всего лишь старый паук, чье время прошло. Внезапно, из глубины леса раздался низкий, рокочущий звук – это был Арагог, пробужденный присутствием незваных гостей. Его огромная, волосатая фигура медленно появилась из тени, его многочисленные глаза горели злобой. — Кто смеет вторгаться в мои владения? — прорычал он, его голос был подобен грому. — Кто посмел привести сюда людей? Его взгляд остановился на Мосаг. В его глазах мелькнуло недоумение, сменившееся яростью. — Мосаг! Ты позволила им войти? Мосаг не ответила. Вместо этого, она сделала шаг вперед, ее тело напряглось, готовое к атаке. Это был сигнал. МакНейр поднял волшебную палочку: — Авада Кедавра! Зеленая молния попала в одного из акромантулов, вставших на защиту своего отца, мгновенно умертвив его. Амикус и Алекто, не теряя ни секунды, отправили синие вспышки прямо в Арагога. Того отбросило, в сторону. Арагог, несмотря на свой возраст, был могучим противником. Он извергал потоки яда, его огромные лапы сбивали деревья, а его крики сотрясали землю. Он сражался с яростью раненого зверя, пытаясь защитить свое логово и своих детей. Но силы были неравны. Акромантулы, ведомые Мосаг, атаковали с безжалостной эффективностью. Они были быстрее, их яд был смертоносен, и они действовали как единый организм, подчиняясь невидимой воле. Мосаг, в центре этой паучьей бури, была самой опасной. Она атаковала своего бывшего мужа с яростью, которая могла исходить только от глубокой обиды. Арагог, окруженный, израненный, пытался отбиваться, но его силы иссякали. Он видел, как его дети, те, кто когда-то был его гордостью, теперь оборачиваются против него. Его рокочущие крики становились слабее, наполняясь болью и отчаянием. МакНейр вскинул палочку, направив на Арагога: — Бомбарда! Чары попали прямо в могучего паука, и он повалился наземь. Его огромное тело, некогда внушавшее страх всему лесу, теперь лежало неподвижно на земле, окруженное телами его павших детей. Мосаг стояла над ним, ее черные глаза смотрели на него без тени сожаления. — Это конец, Арагог, — прошипела она, ее голос был сухим и безжизненным. — Волдеморт не терпит непокорных. Остатки Акромантулов, те, кто выжил и остался верен Мосаг, начали собирать тела своих павших товарищей. МакНейр, Кэрроу, Пьюси и Монтегю, удовлетворенные выполненным приказом, начали отступать, оставляя Запретный лес в тишине, нарушаемой лишь шелестом листьев и отдаленным, скорбным жужжанием выживших пауков. Тень Волдеморта легла на паутину, и лес никогда уже не будет прежним. Гроза за окном гостиной Гриффиндора бушевала с такой же яростью, как и буря в душе Гарри. Сон не шел. Каждое раскатистое эхо грома казалось отголоском тех ужасных событий, которые он так старался забыть. Рон и Гермиона, уставшие от бесконечных уроков и тренировок, давно спали в своих кроватях. Гарри же, одинокий и беспокойный, бродил по опустевшей гостиной, его взгляд скользил по знакомым лицам на портретах, но ни одно из них не приносило утешения. Скука, эта коварная спутница бессонницы, подтолкнула его к Карте Мародеров. С легким трепетом Гарри развернул пергамент. Знакомые линии коридоров и комнат Хогвартса расплылись перед его глазами. Он провел пальцем по карте, отмечая пустые комнаты, спящих учеников. И вдруг… его взгляд замер. На карте, в одном из коридоров третьего этажа, появилось имя. Имя, которое заставило его сердце сжаться от холода и ярости. Сириус Блэк. Человек, который, как он знал, предал его родителей. Человек, который, по словам всех, кто знал его, был виновен в их смерти. И вот он здесь, в Хогвартсе, в стенах школы, где Гарри чувствовал себя в относительной безопасности. Ярость захлестнула его, вытесняя сонливость и скуку. Он не мог дышать. Он должен был найти его. Он должен был увидеть его своими глазами. Он должен был… Не думая ни секунды, Гарри вскочил. Его палочка, словно продолжение его руки, уже была в его пальцах. Он выбежал из гостиной Гриффиндора, его шаги эхом отдавались в пустых коридорах. Быстрее-быстрее! Он бежал, не разбирая дороги, ведомый лишь гневом и желанием найти предателя. Мимо статуи Кровавого Барона, его безжизненные глаза, казалось, следили за ним с немым укором. Он спустился по лестнице, на шестой этаж, затем стремительно вниз, на пятый. Мимо статуи Григория Льстивого, чья ухмылка казалась ему сейчас особенно зловещей. Четвертый этаж пронесся мимо, и он даже не заметил, как мелькнула тень Филча, завхоза школы, который, к счастью, был занят своими делами, ругаясь с Пивзом. Вот он! Третий этаж! Сердце Гарри колотилось в груди, как пойманная птица. Он приготовился, его пальцы крепко сжимали палочку. Он знал, что это опасно, но страх перед предательством был сильнее. И вот он, в коридоре горбатой одноглазой колдуньи, где, согласно карте, должен был находиться Сириус Блэк. Воздух казался густым и тяжелым, наполненным ожиданием. Гарри замер, его взгляд напряженно вглядывался в темноту, пытаясь разглядеть силуэт, имя которого было выжжено на его душе. Едва он повернул за угол, чтобы войти в злосчастный коридор, как услыхал приближающиеся шаги. Это был Северус Снейп. Он спешил к Гарри, и его черная мантия развевалась как пиратский флаг. Затормозив перед Гарри, он оглядел его с головы до ног. — Ну? — едва скрывая торжество, произнес Снейп. - Что вы делаете, здесь, сегодня ночь, мистер Поттер? А Гарри изо всех сил старался изобразить невинность, хотя понимал, как это глупо: лицо у него все в поту, сам он тяжело дышал от бега. — Следуйте за мной, Поттер, — приказал профессор Снейп. Расстроившись, Гарри пошел за ним по лестнице вниз, незаметно вытирая мокрые от пота руки, об изнанку школьной мантии. Они спустились в подземелья и вошли в кабинет Снейпа. Гарри был здесь всего один раз, тогда положение тоже было не из лучших. За полтора года банок с мерзкими слизнями на полках заметно прибавилось. Все они мерцали в огне камина, что придавало кабинету особенно зловещий вид. — Садитесь, — сказал Снейп. Гарри сел. Профессор остался стоять. — Итак, я желаю знать, почему вы не в своей гостиной? Гарри промолчал. Глаза Снейпа впились в самые зрачки Гарри. Гарри изо всех сил старался не моргнуть. Воцарилось долгое молчание. — Может, мне стоит идти, сэр? — первым заговорил Гарри. — Раз вы все равно молчите... — Что же вы делали в коридоре ночью? — мягко промолвил Снейп, — Вам запрещено покидать свои постели, как и другим ученикам, тем более когда, в школе совсем недавно был Сириус Блэк! — Я это знаю, профессор. — Гарри сделал над собой усилие и стер с лица малейшие признаки виновности и страха. Губы Снейпа искривила ядовитая усмешка. — Ну так вот. — Снейп выпрямился. — Весь волшебный мир, начиная от министра Фаджа и кончая завхозом Филчем, делает все, чтобы уберечь знаменитого Гарри Поттера от Сириуса Блэка. А знаменитый Гарри Поттер сам себе закон. Пусть простые смертные беспокоятся о его безопасности? Знаменитый Гарри Поттер ходит, где ему вздумается, не утруждая себя мыслями о последствиях. Гарри не открывал рта. — Как вы похожи на своего отца, Поттер. Просто удивительно! — неожиданно сказал Снейп, и глаза у него сверкнули. — Он тоже был на редкость высокомерен. Немного удачливее других на площадке для квиддича, а гонору сколько! Так важно разгуливал по школе в окружении друзей и поклонников... Да, сходство прямо–таки сверхъестественное! — Мой отец не важничал, — не сдержался Гарри. — И я тоже. — И школьный устав был не про него писан, — продолжал Снейп по праву сильнейшего, его худое лицо искажала злоба. — Правила ведь для других, для людей попроще, а не для победителей в Кубке школы. Упивался собственным величием… — Замолчите сейчас же! — Гарри вскочил на ноги. Его захлестнула ярость, какую он ни разу не испытывал с тех пор, как чуть не подрался с Малфоем перед кабинетом профессора Локонса. Лицо у Снейпа окаменело, черные глаза метали молнии. — Что вы сказали, Поттер? — Сказал, чтобы вы замолчали. Вы не смеете так говорить о моем отце! Я знаю о нем всю правду. Он спас вашу жизнь! Мне рассказал Дамблдор! Если бы не мой отец, вас бы вообще здесь не было! Лицо Снейпа, не отличавшееся яркостью красок, стало совсем серым. — А директор школы не рассказал тебе, при каких обстоятельствах твой отец спас мне жизнь? — прошипел он. — Он, видно, посчитал, что подробности слишком ужасны для ушей бесценного Поттера. Гарри прикусил губу. Он не знал подробностей и не хотел в этом признаться. Но Снейп это сразу понял. — Я не допущу, чтобы у вас так и осталось неверное представление о вашем отце. — Лицо его передернула ненавидящая усмешка. — Вы, наверное, вообразили себе геройский поступок?! Тогда позвольте мне внести некоторую поправку в ваше представление. Ваш драгоценный отец и его друзья решили сыграть со мной веселую шутку… Она могла бы кончиться моей смертью, если бы ваш отец в последнюю минуту не опомнился. Ничего доблестного он не сделал. Всего–навсего спасал свою шкуру вместе с моей. Удайся их шутка, он вылетел бы из школы. Снейп оскалился, обнажив желтые неровные зубы. — Выверните ваши карманы, Поттер! — неожиданно приказал он. Гарри не шевельнулся. Его точно оглушил ударом в ухо. — Выверните карманы, иначе мы сейчас пойдем к Дамблдору! Гарри повиновался. Похолодев, он достал из карманов Карту Мародеров. Снейп взял Карту. — Что это? Гарри собрал все свои силы, чтобы у него в лице не дрогнул ни один мускул. — Просто кусок пергамента, — пожал он плечами. Снейп перевернул его, не сводя с Гарри глаз. — Зачем тебе этот ветхий пергамент? Не выбросить ли мне его в огонь? — Снейп протянул руку к камину. — Не надо! — живо отозвался Гарри. — Ну что ж! — Ноздри у Снейпа задрожали. — Это, наверное, еще один драгоценный подарок от директора. А может, это некое послание, написанное невидимыми чернилами? Гарри потупился. Глаза у Снейпа горели недобрым огнем. — Посмотрим, посмотрим, — говорил он, вынимая волшебную палочку и разглаживая кусок пергамента на столе. — Вердимиллиус! — Снейп коснулся палочкой пергамента. Ничего не произошло. Гарри сжал руки, чтобы унять в них дрожь. — Информус! — Снейп постучал палочкой. Пергамент оставался девственно–чистым. Чтобы успокоиться, Гарри несколько раз глубоко вздохнул. — Специалис Ревелио! — Снейп изо всех сил ударил палочкой по Карте. И по гладкой поверхности Карты вдруг побежали слова, как будто их выводила чья–то невидимая рука. М-р Лунатик приветствует профессора Снейпа и нижайше просит не совать длинного носа не в свои дела. Снейп остолбенел. Гарри смотрел на послание как громом пораженный. Но Карта на этом не остановилась. М-р Сохатый присоединяется к м-ру Лунатику и хотел бы только прибавить, что профессор Снейп урод и кретин. Со смеху умрешь, будь ситуация не столь серьезной. А пергамент между тем строчил свое: М-р Бродяга расписывается в своем изумлении, что такой идиот стал профессором. Гарри в ужасе зажмурился. Когда он открыл глаза, на пергаменте появилась еще одна надпись: М-р Хвост кланяется профессору Снейпу и советует ему, чертовому неряхе, вымыть наконец голову. Гарри замер в ожидании грозы, которая вот вот должна была разразиться. — Ну–с, — тихо проговорил Снейп — Мы этим займемся... С этими словами профессор подошел к камину зачерпнул из кувшина на полке горсть поблескивающего порошка и бросил его в огонь. — Локонс! — позвал он. — Вы мне нужны на пару слов! Вконец оторопевший Гарри уставился на огонь. В пламени обрисовалась длинная фигура, которая быстро вращалась. Еще несколько секунд — и из камина собственной персоной вылез профессор Локонс, отряхивая золу с коричневого плаща. — Вы меня звали, Северус? — спросил он кротко. — Разумеется, звал, — ответил Снейп с перекошенным от ярости лицом. — Я велел Поттеру вывернуть карманы, и вот что там было, — сказал он, вернувшись к столу. И Снейп махнул рукой на пергамент, на котором все еще красовались послания господ Лунатика, Бродяги, Сохатого и Хвоста. — Ну? Как, по-вашему, где мог Поттер его взять? Локонс оторвал глаза от пергамента и, глянув искоса на Гарри, дал ему понять, чтобы он ни во что не вмешивался. — Мне кажется, это просто кусок пергамента. Он будет оскорблять каждого, кто захочет его прочесть, так уж его заколдовали. Детская проказа, но вряд ли опасная. Думаю, Гарри подарили его близнецы Уизли. — В самом деле? — Снейпа трясло от гнева. — Я заберу пергамент себе, на проверку Не возражаете? — Локонс свернул Карту и сунул ее куда–то в плащ. — Гарри, идемте со мной, я хотел бы объяснить вам еще кое–что про вампиров. Простите, Северус. Гарри не смел поднять глаз на профессора Снейпа. Локонс заговорил только в вестибюле. Посмотрев на Гарри, он хотел было что–то сказать, но Гарри его опередил. — Профессор, я... — Мне не надо никаких объяснений, — прервал его Локонс. И, оглядев пустой вестибюль, понизил голос: — Я случайно знаю, что эта Карта много лет назад была конфискована кое у кого Филчем. Да, я знаю, что это Карта, — пояснил он, заметив изумленные взгляд мальчика. Я знаю о ней, непосредственно от её создателя, — Не хочу знать, как она попала к вам в руки. Меня вот что поражает: почему вы не отдали ее преподавателям. Тем более после того случая с нападением на Полную Даму. Мы все видели, что случается, когда важные сведения о замке валяются где попало. И я, Гарри, не верну тебе Карту. Гарри этого ожидал и не стал возражать. — Вы знаете изготовителя карты? — спросил пораженный Гарри. — Мы встречались, — коротко ответил Локонс, смотревший на Гарри как никогда строго. — Не ожидай, Гарри, что я когда-нибудь еще приду тебе на выручку. Я не сумел тебе внушить, что Сириус Блэк — это очень опасно. Твои родители, Гарри, отдали свои жизни, чтобы спасти твою. И чем же ты отплатил им? Поставил на кон против их великой жертвы прогулку ночью. И Локонс ушел, оставив Гарри на растерзание совести. В кабинете Снейпа ему так тяжело не было. Гарри медленно поднимался по мраморной лестнице. Проходя мимо одноглазой колдуньи, Гарри вспомнил про Сириуса Блэка, который наверняка уже давно ушел. Рано утром, в воскресенье, видя подавленное состояние Гарри, Рон и Гермиона вывели его на прогулку по территории школы. — Пойдем, — сказал Рон. — Подталкивая своего друга вперед. Гарри неловко двинулся вслед за друзьями. — Да что с тобой? — спросил раздраженно Рон, когда он чуть было не споткнулся в третий раз. И тут Гарри увидел: припадая к траве и зловеще мерцая во мраке желтыми глазами, к ним крался большой черный пес. Как он здесь оказался? — Собака! Смотрите! — крикнул Гарри, и побежал к псу. — Гарри! Стой! Поздно! Гарри вывернулся из стиснутых пальцев Рона, припустил по тропинке во весь дух. Рон с Гермионой переглянулись и со всех ног помчались следом. Вдруг Рон споткнулся, растянувшись на земле. Видя падение друга, Гарри следовавший за собакой, остановился. Но не успели друзья перевести дух, как послышались тяжелые шаги огромных мягких лап. Прямо на них из темноты скакал гигантский угольно–черный пес со светящимися глазами. Гарри сунул руку под мантию за волшебной палочкой, но опоздал. Сделав прыжок, пес передними лапами ударил его в грудь, Гарри опрокинулся навзничь, ощутив лицом волну густой длинной шерсти и горячее дыхание зверя, перед глазами сверкнули дюймовые клыки. Толчок оказался столь сильный, что пес перекатился через Гарри. Несмотря на головокружение и боль в боку (неужели сломал ребра?), Гарри попытался встать; зверь рычал где–то совсем рядом, готовясь к новому нападению. Но Рон был уже на ногах и готов к бою. Пес снова ринулся на них, Рон изо всех сил оттолкнул друга в сторону, и страшные челюсти, миновав Гарри, сомкнулись на вытянутой руке Уизли. Гарри бросился на зверя и обеими руками вцепился в мохнатую шкуру, но чудище стряхнуло его и унесло Рона с такой легкостью, словно тот был тряпичной куклой. Невесть откуда на Гарри обрушился еще один удар, на сей раз по лицу, и он опять упал. Где–то рядом Гермиона взвизгнула от боли и, кажется, тоже упала. Отерев кровь, попавшую в глаза, Гарри нащупал наконец волшебную палочку. — Люмос! — с трудом выговорил он. Огонь на конце палочки высветил из темноты корявый ствол дерева — погоня за собакой привела их прямо под сень Гремучей ивы, живого дерева, ненавидящего, когда к нему кто-либо подходит, и сейчас, ее ветви, скрипя, словно под сильным ветром, хлестали во все стороны. И там, у основания бугристого ствола, Гарри увидел черного пса; тот затаскивал Рона в широкий подземный провал меж корней. Рон отчаянно сопротивлялся, но его голова и полтуловища уже сползли в дыру. — Рон! — закричал Гарри, кидаясь на подмогу, но здоровенная ветвь беспощадно просвистела в воздухе, и его опять отшвырнуло назад. Теперь на поверхности осталась только нога Рона, которой он зацепился за корень, сопротивляясь собаке, тащившей его в подземелье; словно выстрел, прозвучал жуткий треск — нога сломалась и в ту же секунду пропала из виду. — Гарри! — воскликнула Гермиона. Мантия ее была в крови — ива рассекла ей плечо. — Бежим за помощью! — Нет! Эта огромная тварь может сожрать Рона, помощь не поспеет! — Нам одним туда не пробраться... Свистнула еще одна плеть, стараясь достать их, — тонкие ветви сплелись в узловатый кнут. — Если смог пес, сможем и мы, — пропыхтел Гарри, забегая то с одной, то с другой стороны, ища путь между злобных, полосующих воздух веток, но не мог приблизиться к корням ни на шаг. — Иммобиллюс!, — отчаянно шептала Гермиона, переступая с ноги на ногу, и держа в руках волшебную палочку. Сверкнуло синим. И дерево, будто окаменев, замерло — не шевелился ни один листик. В считанные секунды они были у ствола Ивы. — Где Рон? — испуганно прошептала она. — Вперед! — позвал Гарри и, пригнувшись, бросился в туннель. Они очень спешили, хотя двигаться пришлось чуть не на четвереньках. Идти, сложившись вдвое, было тяжело, друзья начали задыхаться и каждый вдох отзывался болью. Но вот туннель пошел вверх, затем свернул. Сбоку Гарри увидел слабый свет, падающий из какой–то дыры. Они с Гермионой на мгновение замерли, переведя дух, подошли к ней, подняли волшебные палочки - и заглянули внутрь. С той стороны оказалась комната — пыльная и разоренная. Обои клочьями свисали со стен, весь пол в грязи, мебель сломана, словно кто–то ее крушил, окна заколочены досками. Гарри взглянул на Гермиону, вид у нее был изрядно напуганный, но она согласно кивнула. Гарри протиснулся в проем и огляделся. Комната была пуста, но справа виднелась открытая дверь, ведущая в полутемный коридор. Гермиона снова сжала руку Гарри, ее широко открытые глаза пробежали по забитым окнам. — Гарри, по–моему мы в Визжащей хижине, что на окраине территории школы. Гарри тоже огляделся, рядом стояло разбитое деревянное кресло на трех ножках и с выломанными подлокотниками. Над головами у них послышался какой–то скрип — на втором этаже явно что–то происходило. Друзья уставились в потолок, Гермиона с такой силой ухватилась за руку Гарри, что у него онемели пальцы. Обернувшись к ней, Гарри вопросительно поднял брови. Гермиона, соглашаясь, кивнула еще раз. Тихо вышли в прихожую и начали подниматься по шаткой лестнице. Все вокруг покрывал толстый слой пыли, но на полу виднелась широкая чистая полоса: видно, что–то тащили наверх, и совсем недавно. Поднялись на темную площадку. — Нокс, — произнесли вместе как можно тише, и свет на концах палочек погас. Перед ними была единственная чуть приоткрытая дверь. Подкравшись, они услышали внутри какое–то движение и чей–то приглушенный стон. Друзья в последний раз обменялись взглядами и кивками. Твердой рукой выставив перед собой волшебную палочку, Гарри ударом ноги широко распахнул дверь. Посреди большой комнаты, на полу, обхватив ладонями раненную ногу, сидел Рон. Гарри и Гермиона бросились к нему. — Рон, как ты? — А где пес? — Это вообще не пес, Гарри, — выдохнул Рон, скрипя зубами от боли. — Это ловушка... — Что? — Это он... Сириус Блэк... Взгляд Рона был устремлен поверх плеча друга. Гарри круто обернулся. Какой–то человек, скрытый тенью, громко захлопнул дверь в комнату.