Гарри Поттер и Восхождение Лорда Волдеморта

Майская ночь окутала Запретный Лес густой, бархатной темнотой. Лунный свет, пробиваясь сквозь плотные кроны вековых деревьев, рисовал причудливые узоры на влажной земле. Воздух был напоен ароматами прелой листвы, сырой земли и чего-то неуловимо дикого, первобытного. В этой тишине, нарушаемой лишь шелестом листвы и далеким уханьем совы, медленно, но уверенно двигалась громадная фигура. Это был лев. Не просто лев, а воплощение мощи и величия. Его грива, цвета закатного солнца, обрамляла голову с глазами, горящими янтарным огнем. Каждый его шаг был исполнен грации и силы, каждый взмах хвоста казался предвестником чего-то значительного. Он шел сквозь заросли, не обращая внимания на колючие ветви и низкорослые кустарники, словно сама природа расступалась перед ним. Его путь лежал к самому сердцу Запретного Леса, туда, где, по слухам, находилось логово множества пауков-акромантулов. Чем ближе он подходил, тем более ощутимым становился запах, резкий и неприятный, запах паутины и чего-то хищного. Земля под его лапами становилась мягче, покрытая плотным слоем паутины, которая мерцала в лунном свете, как серебряная вуаль. И вот, перед ним открылась поляна, освещенная бледным светом луны. В центре ее возвышалась огромная, черная масса – логово акромантулов. Тысячи глаз, блестящих в темноте, устремились на приближающегося льва. Но он не остановился. Он шел вперед, его янтарные глаза горели решимостью. Внезапно, из глубины логова, раздался низкий, утробный звук. Земля задрожала, и из тени показалась гигантская фигура. Это был Арагог, король акромантулов, существо, чье имя внушало страх даже самым отважным волшебникам. Его восемь глаз, как черные бусины, внимательно изучали льва. Его жуткие, волосатые лапы медленно двигались, готовясь к нападению. Но вместо того, чтобы броситься в бой, лев остановился. Он поднял голову, и в этот момент произошло нечто невероятное. Его золотистая грива начала мерцать, словно сотканная из звездной пыли. Его янтарные глаза вспыхнули ярче, и в них появилась мудрость, вековая и глубокая. Тело льва начало трансформироваться, его мускулы сжимались и вытягивались, шерсть исчезала, уступая место строгой тёмно-синей мантии. Перед Арагогом стоял уже не лев, а человек. Высокий, статный, с длинной серебристой бородой, ниспадающей на грудь. Его глаза, теперь голубые, как летнее небо, излучали спокойствие и силу. Это был Альбус Дамблдор, директор Хогвартса, волшебник, чье имя стало синонимом добра и мудрости. Арагог, казалось, был удивлен, но не испуган. Он издал низкий, шипящий звук, который, однако, не звучал как угроза. — Вы пришли сюда, профессор Дамблдор, — прошипел Арагог, его голос был подобен шороху сухих листьев. — Я чувствовал ваше приближение. И не только ваше. Дамблдор кивнул, его взгляд был спокоен, но в нем читалась легкая печаль. — Я знаю, Арагог. Я знаю, что они нашли тебя. Пытались завербовать. Мне сообщили кентавры. Арагог издал звук, похожий на сдавленный смешок. — Завербовать? Они думают, что я, Арагог, король акромантулов, буду служить им? Тем, кто сеет страх и разрушение? — Его голос наполнился презрением. — Они пришли ко мне, предлагали силу, обещали власть. Говорили, что вместе мы сможем править этим лесом, а потом и всем миром. Дамблдор сделал шаг вперед, его мантия тихо зашуршала. — И что ты им ответил, мой старый друг? — Я показал им, что такое истинная сила, — прошипел Арагог, и в его глазах мелькнул огонек. — Я показал им, что такое верность. Верность себе, верность своему роду. Я сказал им, что акромантулы не служат тем, кто прячется в тени и убивает из-за угла. Мы – хищники, но мы охотимся открыто. А они… они – трусы. Дамблдор улыбнулся, и эта улыбка была искренней и теплой. — Ты поступил мудро, Арагог. Очень мудро. Я благодарен тебе. Ты не поддался их лживым обещаниям. Ты сохранил свою честь. — Честь? — Арагог склонил свою огромную голову. — Я просто не люблю, когда мне указывают, что делать. И я не люблю тех, кто пытается использовать других в своих грязных играх. Они думали, что я такой же, как они. Но они ошибались. — Они всегда ошибаются, когда недооценивают тех, кто обладает силой духа, — проговорил Дамблдор, его взгляд устремился куда-то вдаль, словно он видел не только лес, но и грядущие события. — Твоя верность себе и своему дому – это великая сила, Арагог. И она гораздо ценнее любой власти, которую могли предложить эти темные слуги. Арагог молчал, его многочисленные глаза внимательно следили за Дамблдором. В его обычно враждебном облике промелькнуло что-то похожее на уважение. — Я знаю, что ты не любишь гостей, — продолжил Дамблдор, — но я пришел не для того, чтобы нарушать твой покой. Я пришел, чтобы узнать, что они ищут. И чтобы поблагодарить тебя за твою стойкость. — Они ищут… они ищут что-то, что может дать им преимущество, — прошипел Арагог, его голос стал тише. — Что-то, что поможет им победить. Но я не знаю, о чем именно. Я не стал слушать их дальше. Я просто прогнал их. Дамблдор кивнул, его пальцы слегка сжались. — Я понимаю. Спасибо тебе, Арагог. Твоя информация, хоть и туманная, очень важна. Ты помог мне больше, чем ты думаешь. — Я просто сделал то, что должен был, — ответил Арагог. — И я надеюсь, что вы справитесь с теми, кто пытается разрушить наш мир, профессор Дамблдор. Я не хочу, чтобы они пришли сюда и строили свои порядки. Мы Акромантулы, живем мирно, и не хотим подчиняться, кому либо. Так будет всегда, пока я буду королем. Воздух в Большом зале Особняка Малфоев был густым и тяжелым, пропитанным запахом старой пыли, дорогих, но мрачных ароматов и едва уловимым привкусом страха. Середина мая, но за окнами, несмотря на поздний вечер, царила непроглядная тьма, словно отражая состояние мира, который они стремились захватить. Свечи на массивном дубовом столе мерцали неровным светом, отбрасывая причудливые тени на лица собравшихся. Лорд Волдеморт, восседающий во главе стола, казался воплощением самой тьмы. Его красные глаза горели в полумраке, а змеиная улыбка едва заметно тронула тонкие губы. Вокруг него, в полукруге, расположились его самые верные слуги – те, кто не дрогнул перед его силой и готов был идти за ним в огонь и воду, или, скорее, в кровь и хаос. Первым заговорил Яксли, его грубый голос прорезал тишину. Он стоял, выпрямившись, с довольной усмешкой, которая, казалось, не касалась его глаз. — Мой Лорд, — начал он, склонив голову, но не слишком низко, — у меня есть хорошие новости. Мне удалось… убедить… главу отдела расследований, Пия Тикнесса. Волдеморт медленно повернул голову, его взгляд остановился на Яксли. В его глазах мелькнул интерес, который тут же сменился предвкушением. — Убедить? — прошипел он, и в этом простом слове звучала вся его сила и угроза. — Да, мой Лорд, — подтвердил Яксли, его усмешка стала шире. — Империо. Теперь он полностью под нашим контролем. Он будет делать все, что мы прикажем. Волдеморт издал тихий, довольный смешок, который, казалось, исходил из самой глубины его существа. Это был звук хищника, предвкушающего легкую добычу. — Превосходно, Яксли, — прошептал он, его голос стал мягче, но от этого не менее опасным. — Это… это очень поможет нам. Распространить наше влияние в Министерстве станет намного проще. Тикнесс – ключевая фигура. Теперь он станет нашим ключом к их сердцам… и их страхам. Он обвел взглядом собравшихся, и в его глазах читалось торжество. Казалось, он уже видел, как стены Министерства магии рушатся под натиском его воли. Затем вперед выступил МакНейр, его лицо было мрачным, а плечи опущены. Он выглядел так, словно нес на себе тяжесть всего мира. — Мой Лорд, — произнес он глухо, — переговоры с акромантулами… они провалились. Волдеморт лишь безразлично кивнул. Для него неудача в переговорах с гигантскими пауками была не более чем досадной помехой, не способной поколебать его уверенность. Он знал, что у него есть другие, более надежные средства достижения своих целей. — Они отказались, — продолжил МакНейр, словно ожидая реакции, но ее не последовало. — Их условия были неприемлемы. Долохов усмехнувшись, переглянулся с Амикусом и Алекто Кэрроу. — Неважно, — прервал его Волдеморт, его голос был ровным, лишенным вся эмоций. — Есть и другие способы получить то, что нам нужно. МакНейр, ты можешь идти. МакНейр, с облегчением, но все еще с поникшим видом, отступил назад, уступая место другим. Волдеморт снова обвел взглядом своих слуг. Вейзи, Бэддок и Харпер вздрогнули. — Мне нужны новые материалы для моих… исследований, — произнес он, и в его голосе появилась нотка нетерпения. — Некоторые из моих предыдущих экспериментов… дали не совсем ожидаемые результаты. Борджин и его лавка… они всегда были полезны в таких делах. Я хочу, чтобы вы, Нотт, Эйвери, Фаулер и Крауч, отправились в Лютный Перулок. Найдите то, что мне нужно. Не возвращайтесь с пустыми руками. Он сделал паузу, давая своим словам осесть в сознании присутствующих. Затем его взгляд стал еще более острым, пронзающим каждого. — И еще одно, — произнес он, и в его голосе зазвучала сталь. — Наши планы продвигаются. Скоро мы нанесем удар. Наша цель Хогвартс. Устроим им хаос. В зале повисла напряженная тишина. Мракоборцы Уильямсон и Долиш, привыкшие к напряженным схваткам с темными магами, были вызваны в кабинет главы отдела расследований, Пия Тикнесса. Атмосфера в кабинете была необычно напряженной. Помимо самого Тикнесса, за массивным дубовым столом уже сидели Долорес Амбридж, чья розовая мантия казалась особенно вызывающей в этом мрачном помещении, Вейзи, а также двое незнакомых мракоборцам лиц – Боул, чье лицо выражало смесь самоуверенности и злобы, а также Паркинсон, который с легкой ухмылкой смотрел на Пия. — Чем обязан, мистер Тикнесс? — спросил Долиш, оглядывая присутствующих. Его взгляд остановился на Боуле и Паркинсоне. — И что здесь делают эти джентльмены? Мистер Паркинсон, не теряя времени, ответил с ехидной ухмылкой: — Я всего лишь сопровождаю своего друга, мистер Долиш. У мистера Боула возникла необходимость зарегистрировать жалобу на мракоборцев. Уильямсон скривился. — Жалоба? Пий Тикнесс, заметив напряжение, попытался успокоить своих подчиненных: — Успокойтесь, Уильямсон, Долиш. Это всего лишь формальность. Но Долиш, опытный мракоборец, почувствовал, что что-то здесь не так. Воздух в кабинете был пропитан не только запахом старой бумаги и чернил, но и чем-то более зловещим. Амбридж усмехнулась, ее глаза блеснули за аккуратной челкой. Вейзи, словно почувствовав неладное, нервно потеребил свою яркую мантию. — Мы с мистером Боулом уже уходим, — сказал Паркинсон, поднимаясь из-за стола. И тут же, словно по сигналу, Боул, быстро достав палочку, запустил зеленый луч прямо в спину Уильямсону. Уильямсона отбросило к стене, и он почувствовал, как его тело сковывает леска. Долиш мгновенно среагировал. Он ушел в сторону перекатом, закрывшись белым щитом, который вспыхнул в воздухе. Мимо него, в нескольких сантиметрах, пролетел "Петрификус Тоталус", пущенный Вейзи. — Не беспокойтесь, Долиш, — прозвучал голос Пия Тикнесса, но в нем не было прежней уверенности. Долиш, оказавшись в эпицентре атаки, отбивал заклинания, пущенные в него Вейзи, Боулом и Паркинсоном. Щит мерцал, отражая заклятья. Он был опытным бойцом, но против такой скоординированной атаки, да еще и в таком неожиданном месте, ему приходилось нелегко. Наконец, собрав все свои силы, Долиш обезоружил Вейзи и Паркинсона. Их палочки с глухим стуком упали на пол. Казалось, что переломный момент наступил. Но в этот самый момент, когда Долиш уже готовился к следующему шагу, в него неожиданно попала красная молния. Она вырвалась из палочки Долорес Амбридж, чье лицо теперь выражало торжество. Долиш почувствовал, как он рухнул на пол, теряя сознание. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь нервным дыханием Боула и довольным смешком Амбридж. Утром в воскресенье Гарри встал раньше Рона и Гермионы. За окном моросил дождь, в замке же было все спокойно и тихо. Поэтому мальчик решил пройтись по пустым коридорам. Горные тролли мирно сопели под портретом Полной Дамы, и Гарри сумел тихо проскользнуть мимо них. — Гарри, — кто–то тихонько позвал его, когда он шел по коридору седьмого этажа. Гарри обернулся и увидел за статуей Кровавого Барона Джорджа и Фреда. — Почему вы здесь? — удивился Гарри. — Я думал, вы еще спите. — Мы хотим сделать тебе праздничный подарок, чтобы ты не скучал, — ответил Фред и лукаво подмигнул. — Иди сюда... — И он кивнул на открытую дверь пустого класса. Гарри вошел вслед за близнецами, Джордж тихонько закрыл дверь и сияющими глазами взглянул на Гарри. — Вот тебе наш подарок по случаю, приближения окончания учебного года. — Он вытащил из–под мантии большой квадратный лист старого пергамента и торжественно протянул Гарри. Пергамент был совершенно чист, на нем не было ни единой строчки, и Гарри решил, что это очередная шутка близнецов. — И что же это такое? — Это, Гарри, секрет нашего успеха, — ответил Джордж и нежно погладил пергамент. — Нелегко с ним расстаться, — сказал Фред. — Но мы решили, что тебе он нужнее. — Мы-то его наизусть знаем, — прибавил Джордж. — Поэтому и вручаем тебе. Нам он больше ни к чему. — И что я буду делать с куском старого пергамента? — С куском старого пергамента?! — Фред зажмурился и скорчил рожу, как будто Гарри смертельно его обидел. — Объясни ему, Джордж. — Когда мы учились на первом курсе, Гарри, мы тогда были совсем еще зеленые, беззаботные и невинные... Гарри хмыкнул. — Во всяком случае, более невинные, чем сейчас. Ну так вот, мы как–то рассорились с Филчем. — Взорвали в коридоре навозную бомбу, а Филч почему-то на нас разозлился… — ...затащил в свой кабинет и, как водится, стал грозить... —... наказанием... — ... четвертованием... — ... мы слушали, слушали и вдруг заметили особый ящик с табличкой: «Конфисковано, очень опасно». — Только не говорите... — улыбнулся Гарри. — Ну, а как бы ты поступил на нашем месте? — пожал плечами Фред. — Джордж кинул еще одну бомбу, и, пока Филч суетился, я открыл ящик и взял вот этот кусок пергамента. — Что тут плохого? — прибавил Джордж — Филч не знал, как с ним обращаться. Хотя, раз отобрал его, наверное, догадывался, что это такое. — И вы знаете, что с ним делать? — Знаем. — Фред самодовольно улыбнулся. — Этот свиток научил нас такому, чему не научит ни один учитель. — Ого! — Что, здорово? То–то! Фред достал волшебную палочку, слегка коснулся ею пергамента и произнес: — Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость. Тотчас на пергаменте, в том месте, которого коснулся Джордж, одна за другой стали появляться тоненькие чернильные линии. Линии соединялись, пересекались, расползались как паутина по краям пергамента, и скоро наверху распустились, как цветы, выведенные зелеными чернилами слова: Господа Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост! Поставщики вспомогательных средств для волшебников-шалунов с гордостью представляют свое новейшее изобретение — КАРТУ МАРОДЕРОВ. На карте были видны все до единого закоулки замка и территория на много миль вокруг. Но, что самое удивительное, по ней двигались крошечные чернильные точки, каждая была подписана. Гарри в восхищении склонился над картой. Профессор Синистра медленно ходила по астрономической башне; миссис Норрис, кошка Филча, кралась на втором этаже, Анджелика Коул поднималась на шестой этаж. Были там еще закоулки и потайные ходы, где он никогда не был. — Спасибо нашим предшественникам, — вздохнул Джордж и дружески похлопал по названию карты. — Благородные, славные помощники новому поколению проказников, — провозгласил Фред. — Верно. Да, Гарри, не забывай стирать карту... — предупредил Джордж. — ... а то кто-нибудь еще узнает ее секрет, — закончил за Джорджа Фред. — Дотронься до нее волшебной палочкой и скажи: «Шалость удалась!» — и карта исчезнет. — Ну, дорогой Гарри, — сказал Фред голосом Перси, — веди себя хорошо. И близнецы, довольные собой, удалились. Гарри любовался чудесной картой. Вот на первом этаже, в вестибюле профессор Локонс разговаривал о чем то со Снейпом, этажом выше, мадам Помфри проводила инвентаризацию больничного крыла. Наверху, с башни Когтеврана спустился Вирджил Фаулер, видимо такой же рано проснувшийся ученик, как и сам Гарри... Долиш с Уильямсоном со стоном заворочились, приоткрывая глаза. Последнее, что они помнили, был резкий удар, темнота и ощущение падения. Теперь же, когда сознание медленно возвращалось, они обнаружили себя в незнакомом доме. Долиш посмотрел на потолок, и обнаружил герб семьи Яксли... Первое, что бросилось в глаза – отсутствие привычных лиц. Боула, Вейзи, Паркинсона – их не было. Вместо них, в центре зала, стояли три фигуры, чьи силуэты вызывали леденящий ужас. Долорес Амбридж, с ее вечной, неестественной улыбкой, Пий Тикнесс, чье лицо было скрыто в тени, и Корбан Яксли, чьи глаза горели холодным огнем. Они что-то обсуждали, их голоса были приглушены невидимым барьером, который окутывал их. Долиш и Уильямсон напряглись, пытаясь уловить хоть слово, но все было тщетно. Звуконепроницаемые чары были безупречны. Наконец, Яксли поднял руку. Его палочка взметнулась в воздух, и с тихим щелчком барьер исчез. Воздух наполнился их голосами. — …именно так, Амбридж, — проговорил Яксли. — Эти двое – ключ к тому, что нам нужно. Они видели слишком много. Амбридж кивнула, ее глаза блестели от предвкушения. — Я уверена, что они будут полезны, план Милорда сработает. Они особенно будут полезны после небольшой… корректировки. Пий Тикнесс, до этого молчавший, медленно поднял свою палочку. Его взгляд был прикован к Долишу и Уильямсону. В его глазах не было ни тени сомнения, только холодная решимость. — Империо, — прошептал он, и его голос, казалось, пронзил саму душу. Уильямсон, словно марионетка, дернулся. Его тело выпрямилось, глаза стали пустыми и безжизненными. Он отряхнулся, как будто сбрасывая с себя невидимую пыль, и медленно, неумолимо, подошел к Пию, вставая рядом с ним. Его движения были механическими, лишенными всякой воли. Долиш стиснул зубы, чувствуя, как по его венам течет ледяная кровь. Он видел, как его товарищ, его друг, превратился в послушную куклу. Страх сковал его, но где-то глубоко внутри, под слоем ужаса, тлела искра ярости. Пий вновь поднял свою палочку. На этот раз его взгляд был направлен прямо на Долиша... Воздух в лесу, примыкающем к мрачным стенам крепости Мракс, был густым и неподвижным, словно пропитанным вековой тишиной. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь плотную крону вековых деревьев, ложились на землю призрачными пятнами, лишь подчеркивая общую сумрачность места. Именно сюда, в эту обитель забвения, ступил Лорд Волдеморт. Его черная мантия развевалась на несуществующем ветру, а змеиное лицо, лишенное всяких человеческих черт, казалось высеченным из самой тьмы. Глаза, два алых уголька, горели холодным, неукротимым пламенем, отражая лишь его безграничную силу и жажду власти. Он остановился на небольшой поляне, где корни деревьев сплетались в причудливые узоры, а мох покрывал камни, словно древний саван. Волдеморт поднял свою тонкую, костлявую руку. Пальцы, похожие на когти хищной птицы, медленно сжались в кулак. В этот момент тишина леса была нарушена. Не криком птицы, не шорохом листвы, а глухим, утробным скрежетом, идущим из самой глубины земли. Земля под ногами Волдеморта начала дрожать. Сначала едва заметно, затем все сильнее и сильнее. Корни деревьев затрещали, словно ломающиеся кости. Из трещин, разверзающихся в почве, показались сначала бледные, костяные пальцы, затем запястья, предплечья. Земля словно отрыгивала своих мертвых обитателей. Скелеты. Десятки и сотни скелетов начали вылезать из земли. Их пустые глазницы, некогда вмещавшие жизнь, теперь горели жутким, неестественным зеленым огнем. Этот свет был не теплым, не живым, а холодным, потусторонним, словно отражение самой смерти. Он пульсировал, усиливаясь с каждым вылезшим из могилы существом. Костяные челюсти беззвучно щелкали, словно в предвкушении. Пустые ребра колыхались, будто в попытке вдохнуть воздух, который им был уже не нужен. Они поднимались из земли, неуклюже, но целеустремленно, их движения были резкими и механическими, лишенными всякой грации. Волдеморт наблюдал за этим зрелищем с едва заметной, хищной улыбкой, растянувшей его безгубые уста. Это была его воля, его сила, воплощенная в этих бездушных созданиях. Они были его армией, его инструментом, его отражением в мире, который он стремился подчинить. Зеленый огонь в глазницах скелетов отражался в его алых глазах, создавая жуткий, завораживающий дуэт. Лес, который еще минуту назад был просто сумрачным и тихим, теперь наполнился призрачным свечением и безмолвным, но грозным присутствием.