Гарри Поттер и Восхождение Лорда Волдеморта

Середина июня. Солнце щедро заливало зеленеющие холмы вокруг Норы, проникая сквозь окна, украшенные геранью, и наполняя уютный дом теплом и светом. Гарри, сидя за кухонным столом, рассеянно ковырял ложкой остывающую овсянку. В воздухе витал запах свежеиспеченного хлеба и трав, но его мысли были далеко от домашнего уюта. Он прибыл с Роном, Гермионой и мистером Скамандером в Нору всего неделю назад, и хотя присутствие семьи Уизли всегда было для него утешением, в этот раз его грызло беспокойство. Прошлое лето, проведенное вдали от Хогвартса, было наполнено тренировками с профессором Локонсом, но сейчас Локонс был занят, а Гарри чувствовал, что его навыки нуждаются в оттачивании. Его взгляд упал на Римуса Люпина, который спокойно читал "Ежедневный Пророк" у камина, его лицо освещалось мягким светом. Люпин нахмурился читая заголовок "Убийства маглов в Бедфорде! В городе замечены Барти Крауч младший, Трэверс и Беллатриса Лестрейндж!" Набравшись смелости, Гарри поставил ложку и решительно встал. — Мистер Люпин? — позвал он, его голос звучал немного неуверенно. Римус поднял глаза от газеты, его взгляд был мягким и внимательным. — Да, Гарри? — Я... я хотел бы попросить вас об одной услуге, — начал Гарри, чувствуя, как краснеют его щеки. — Помните, прошлым летом я тренировался с профессором Локонсом? Римус слегка улыбнулся, вспоминая то как Локонс заставлял мальчика репетировать "Люмос" на протяжении недели. — Конечно, помню. Хотя, признаться, я не уверен, что знаю все подробности, я много пропадал на миссиях Ордена. — Ну, он... он тоже был занят, — поспешно добавил Гарри, чувствуя себя немного неловко. — И сейчас у него, кажется, совсем нет времени. А я... я чувствую, что мне нужно тренироваться. Сражаться. Чтобы быть готовым. Он замялся, не зная, как продолжить. Римус же, казалось, прекрасно понимал его без слов. Он отложил газету и повернулся к Гарри всем корпусом. — Ты хочешь, чтобы я потренировал тебя? — спросил он, его голос был ровным, но в нем чувствовалась теплота. Гарри кивнул, его сердце забилось быстрее. — Если... если вы не против. Я знаю, что вы очень заняты, и... и я не хочу вас обременять. Римус встал и подошел к Гарри, положив ему руку на плечо. Его прикосновение было успокаивающим. — Гарри, ты никогда не будешь для меня обузой, — сказал он искренне. — Я знаю, насколько важна для тебя подготовка. И я с радостью помогу тебе, чем смогу. На лице Гарри расцвела благодарная улыбка. — Правда? Вы согласны? — Конечно, — подтвердил Римус, его глаза блестели. — Мы можем начать уже сегодня, если хочешь. Есть отличное место за домом, где нас никто не потревожит. Гарри почувствовал, как напряжение, сковывавшее его последние дни, начало рассеиваться. — Спасибо, мистер Люпин, — сказал Гарри, его голос звучал уже гораздо увереннее. — Огромное спасибо. Римус лишь кивнул, его улыбка стала шире. — Не стоит благодарности, Гарри. Теперь пойдем. Солнце еще высоко, и у нас есть время. Они вышли из кухни, оставив позади аромат свежего хлеба и уютное тепло Норы. Гарри чувствовал, как в нем просыпается решимость. Он знал, что впереди его ждут трудные тренировки, но теперь у него был наставник, которому он мог доверять. За домом раскинулся небольшой луг, окруженный густыми кустами и старыми деревьями. Воздух здесь был свежим и чистым, наполненным пением птиц и шелестом листвы. Римус указал на свободное пространство. — Вот здесь будет хорошо, — сказал он. — Никто не увидит, и нам никто не помешает. Начнем с основ. Стойка, концентрация, контроль над палочкой. Гарри достал свою палочку, чувствуя ее привычную тяжесть в руке. Он вспомнил первые уроки магии, волнение и неуверенность. Но теперь все было иначе. Он был готов учиться, готов преодолевать трудности. — Хорошо, Гарри, — продолжил Римус, его голос стал более серьезным, но все еще полным поддержки. — Покажи мне, как ты держишь палочку. Как ты концентрируешься. Гарри выпрямился, стараясь вспомнить все, чему его учили. Он почувствовал, как его тело напряглось, а разум стал более ясным. Он был готов. Готов к тренировке. Готов к тому, чтобы стать сильнее. Римус наблюдал за ним внимательно, его глаза излучали спокойствие и уверенность. Он знал, что Гарри предстоит долгий путь, но он также знал, что у этого мальчика есть сила и решимость, чтобы пройти его. И он был готов быть рядом, направлять и поддерживать. — Отлично, — сказал Римус, когда Гарри закончил. — Теперь попробуй почувствовать магию внутри себя. Не просто произносить заклинания, а ощущать их. Позволь им течь через тебя. Гарри закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Он вспомнил свои самые сильные эмоции, свои самые яркие моменты. Он почувствовал, как внутри него зарождается тепло, как оно разливается по всему телу, достигая кончиков пальцев. — Теперь, когда ты чувствуешь это, попробуй произнести простое заклинание. Например, "Петрификус Тоталус", — посоветовал Римус. Гарри открыл глаза и направил палочку вперед. Он произнес заклинание, и из кончика его палочки вылетела белая вспышка. Римус улыбнулся. — Хорошо, Гарри. Очень хорошо. Теперь давай попробуем что-нибудь посложнее, допустим, "Экспеллиармус"... Июньская ночь опустилась на Ковентри не как обычно, мягким покрывалом, а как тяжелая, давящая мантия. Небо, обычно усыпанное звездами, было затянуто непроглядной тьмой, словно само мироздание затаило дыхание. Внизу, в лабиринтах улиц, где еще недавно кипела жизнь, теперь царил первобытный ужас. Это было не нападение в привычном понимании. Не было взрывов, криков толпы, сирен. Была лишь тишина, прерываемая лишь отдаленным, утробным рыком, который, казалось, исходил из самой земли. И была тень. Огромная, извивающаяся, несущая с собой холод и смерть. Волдеморт. Его имя шепталось в страхе даже в самых темных уголках магического мира, но теперь его присутствие ощущалось и среди маглов. Он не стремился к разрушению ради разрушения. Его целью было посеять панику, показать свою силу, продемонстрировать, что даже самые защищенные уголки мира не могут укрыться от его гнева. И с ним был он. Существо, рожденное из древнего зла, воплощение слепого, разрушительного инстинкта. Василиск. Его чешуйчатое тело, подобное живой горе, скользило по мостовым, оставляя за собой след из треснувшего асфальта и испарений. Его глаза, два изумрудных огня, горели в темноте, и каждый взгляд, направленный на живое существо, был смертным приговором. Первыми пали те, кто оказался на пути. Люди, вышедшие на ночную прогулку, водители, возвращающиеся домой, даже те, кто просто выглянул в окно, чтобы понять, что происходит. Их крики были короткими, оборванными, заглушенными ревом чудовища и ледяным шепотом Волдеморта, который, казалось, наслаждался каждым моментом. Магловская полиция, прибывшая на место, была бессильна. Их оружие было бесполезно против чешуи, их машины – хрупкими игрушками перед гигантским змеем. Они гибли, не успев понять, что происходит, их жизни обрывались в одно мгновение, словно свечи, задутые порывом ветра. Но магический мир не мог оставаться в стороне. Вдруг появился отряд мракоборцев, которые тут же ринулись в бой. Их заклинания отскакивали от непробиваемой чешуи, как горох от стены. Василиск, ведомый темной волей Волдеморта, был неумолим. Он кружил, нападал, его ядовитое дыхание распространялось по улицам, а смертоносный взгляд обращался в камень. Мракоборцы падали один за другим. Их крики боли и отчаяния смешивались с ревом чудовища. Их тела, некогда полные жизни и силы, теперь лежали бездыханными на мостовой, став еще одной жертвой этой ночи. Когда казалось, что надежды больше нет, когда тьма почти поглотила все, в переулке появилась фигура. Одинокая, но излучающая немыслимую силу. Альбус Дамблдор. Его длинная серебристая борода развевалась на ветру, а в глазах, его старческих глазах, обычно полных мудрости и доброты, теперь горел холодный огонь решимости. Он не принес с собой армию, лишь свою палочку, казавшуюся продолжением его руки, и знания, накопленное за долгие века. Дамблдор не стал вступать в прямой бой с Волдемортом. Он знал, что истинная угроза, источник этого кошмара, находится в другом месте. Его взгляд был прикован к гигантскому змею, чье тело извивалось, словно живая река тьмы. — Ты не получишь этого, Том, — прошептал Дамблдор, и его голос, несмотря на тишину, разнесся по опустевшим улицам, наполненный силой, способной пронзить саму тьму. Василиск, почувствовав присутствие могущественного противника, повернул свою огромную голову. Его желтые глаза, полные древней злобы, устремились на старика. Но Дамблдор не дрогнул. Он поднял свою палочку, и в этот момент мир, казалось, замер. Из палочки вырвался луч света, не обычный, а пульсирующий, наполненный чистой магической энергией. Он не был направлен на убийство, а на то, чтобы пробудить древнее зло, заставить его столкнуться с самим собой. Свет ударил в глаза василиска, и в этот момент произошло нечто невероятное. Глаза чудовища, которые несли смерть, теперь отражали свет, но не как зеркало, а как портал. В них мелькали образы, древние, забытые, полные боли и одиночества. Василиск зашипел, его тело задергалось в агонии, словно он боролся с самим собой, с тем, кем был рожден. Волдеморт, стоявший в тени, почувствовал, как его контроль над существом ослабевает. Он попытался вмешаться, но Дамблдор уже начал плести сложнейшее заклинание, направленное не на уничтожение, а на заточение. Слова, произносимые им, были древними, как само время, и они сплетались в невидимую сеть, окутывающую василиска. Змей издал последний, протяжный рев, который, казалось, сотряс самые основы Лондона. Затем, медленно, его огромное тело начало сжиматься, словно его затягивало в невидимую воронку. Чешуя тускнела, глаза гасли, и вот уже на мостовой осталась лишь огромная, безжизненная оболочка, а затем и она начала рассыпаться в прах. Волдеморт лишь молча наблюдал за гибелью своего оружия, а потом спокойно вскинув палочку, произнес: — Авада Кедавра! Зеленая молния выстрелила в Дамблдора, но тот в ответ ударил "Экспеллиармусом". Красный и зеленый столкнулись в воздухе, и с хлопком исчезли, поглотив друг-друга. Темный Лорд сделал резкий выпад, и из его палочки вылетела извивающаяся, словно змея, струя огня. Дамблдор взмахом палочки погасил огонь еще на подлете, а затем сотворив большую волну воды, отправил ее в Волдеморта. Тот став черным дымом, ушел в сторону, и ударил Дамблдора волной огня. Старый волшебник защитился щитом льда, выросшим из земли. Лед растаял, став водой, которая тут же полетела в сторону темного мага. Волдеморт вновь черным дымом уйдя в сторону, послал в директора копье огня, и с хлопком исчез. Дамблдор погасив лечащий в него огонь, огорченно вздохнул, и трансгрессировал. Ветер, несущий запах сырой земли и грядущей грозы, трепал полы черных плащей. Трэверс, с его острым, как клинок, взглядом, стоял на холме, наблюдая за крошечными, будто игрушечными, домиками внизу. Деревня. Магловская. Обычная, ничем не примечательная, но сегодня ей суждено было стать свидетелем конца. Рядом с ним, словно высеченный из камня, возвышался Диргах. Чуть поодаль, с легкой, почти хищной грацией, расположился Мальсибер. Эйвери, с его вечной ухмылкой и блеском в глазах, казалось, наслаждался самой атмосферой. Он был здесь ради зрелища, ради демонстрации силы, ради того, чтобы напомнить миру о том, кто здесь истинные хозяева. И Селвин. Он стоял чуть в стороне, его взгляд был прикован к деревне, и в этом взгляде горел огонек предвкушения. Но не только они были здесь. За их спинами, словно живая гора, возвышались Великаны. Их грубые, покрытые шрамами лица были обращены к деревне, их огромные руки сжимали дубины, способные превратить дома в щепки. Они были инструментом, безмолвной, но ужасающей силой, готовой к действию. Трэверс кивнул. Это был сигнал. Маги одновременно пустили жалящие чары в пятерку великанов, от чего те взревели, и ринулись вперед. Первым двинулся великан Райтус. С ревом, сотрясшим воздух, он спустился с холма, его молот взметнулся вверх. Первый удар пришелся по крыше дома, и тот разлетелся в щепки, словно карточный домик. Затем второй, третий… каждый удар был точным, разрушительным. Фридвульфа не отставала. Она двигалась быстро, разрушая встречающиеся на своем пути дома. Она пронзала стены, ломала двери, превращала уютные очаги в дымящиеся руины. Её смех, холодный и звонкий, смешивался с воплями ужаса. Великан Адкинс же предпочитал более изощренные методы. Он взмахивал рукой, и хватал дома, его руки обволакивали постройки, заставляя их трескаться и осыпаться. Он наслаждался паникой, наблюдал, как маглы, словно муравьи, пытаются спастись, но их усилия были тщетны. Великаны Банкрофт и Сейер действовали просто и эффективно. Они шли вперед, их огромные ноги топтали землю, их дубины крушили все на своем пути. Дома, сараи, даже деревья – все поддавалось их неумолимой силе. Они были стихией, природным катаклизмом, обрушившимся на эту маленькую деревню. Крики маглов становились все тише, заглушаемые грохотом разрушения. Дым поднимался к небу, смешиваясь с темными тучами, предвещая бурю. Огонь, подхваченный ветром, пожирал остатки домов, превращая их в пепел. Мальсибер смотрел на это с холодным удовлетворением. Это было необходимо. Это было очищение. Маглы были слабы, они были помехой. Их существование было оскорблением для истинной силы. Когда последний дом рухнул, когда последний крик затих, наступила тишина. Тишина, нарушаемая лишь треском догорающих углей и шелестом ветра. Деревня, еще недавно полная жизни, теперь представляла собой лишь груду обломков и пепла. Селвин, Диргах, Трэверс, Мальсибер и Эйвери стояли на холме, наблюдая за закатом. Солнце, окрашенное в кроваво-красные тона, отражалось в их глазах, словно в зеркале, отражая завершение их темного дела. — Чисто, — произнес Трэверс, его голос был ровным, лишенным всяких эмоций. Он окинул взглядом опустошенную землю, словно оценивая проделанную работу. Эйвери, напротив, был полон энергии. Он подпрыгнул, его палочка сверкнула в лучах заходящего солнца. — Прекрасное зрелище, не правда ли? Этот хаос… он так освежает! — воскликнул он, его глаза горели лихорадочным блеском. Селвин лишь кивнул, его ухмылка стала шире. — Именно. Напоминание о том, что даже самые крепкие стены могут пасть перед истинной силой. И что их жалкие жизни – лишь пыль на ветру. Диргах повернулся к своим спутникам. — Это только начало. Мир должен понять, что мы не остановимся. Что мы – сила, с которой нужно считаться. — Его взгляд был полон решимости, в нем читалась жажда дальнейших свершений. Великаны, словно по команде, начали отступать, их массивные фигуры растворялись в сгущающихся сумерках. Они были инструментами, и их работа была закончена. — Мы должны идти, — сказал Трэверс, указывая на дорогу, ведущую прочь от пепелища. — Нас ждут другие дела. Они двинулись вперед, оставляя позади лишь руины и тишину. Ветер продолжал нести запах дыма и разрушения, но для них это был запах победы. Запах нового порядка, который они намеревались установить. Конец июня окутал Особняк Малфоев тяжелой, душной атмосферой. Воздух, казалось, пропитался предвкушением и зловещей решимостью. Волдеморт, облаченный в черное, с бледным, почти прозрачным лицом и красными глазами, стоял на возвышении. Его змеиный голос, усиленный магией, разнесся по залу, заставляя сердца биться быстрее. — Мои верные, — прошипел он, обводя взглядом собравшихся. — Прошло время ожидания. Время собирать камни и готовиться к решающему удару. Он сделал паузу, позволяя словам осесть в сознании каждого. — Через неделю, — продолжил он, и в его голосе зазвучала сталь, — мы возьмем Азкабан штурмом. По залу прокатился шепот, смесь удивления и восторга. Азкабан. Неприступная крепость, символ страха и безысходности. Штурм такого места казался дерзким, почти безумным. Но именно в этом и заключалась сила Волдеморта – в его способности внушать страх и одновременно пробуждать в своих последователях безумную отвагу. — Пришло время вернуть тех, кто был сломлен, но не уничтожен, — продолжил Темный Лорд. — Пришло время освободить тех, кто томится в стенах Азкабана, и привлечь на нашу сторону новых союзников, возможно, некоторые заключенные Азкабана, согласятся служить нашему делу. Те, кто, как и мы, жаждет перемен. Его взгляд остановился на трех фигурах, стоящих чуть впереди остальных. — План этой операции, — произнес он, и его голос стал еще более властным, — будет разработан и осуществлен под руководством Яксли, Паркинсона и Долохова. Паркинсон, с его вечно недовольным выражением лица, кивнул с едва заметным трепетом. Антонин Долохов, чье лицо было испещрено шрамами, а глаза горели диким огнем, усмехнулся, обнажив острые зубы. А Яксли, с его грубыми чертами и властным взглядом, склонил голову, принимая на себя ответственность. — Вы – мои руки и мой разум в этом деле, — прошипел Волдеморт. — Каждый из вас обладает уникальными навыками, которые необходимы для успеха. — Я ожидаю от вас безупречного исполнения. Никаких ошибок. Никаких колебаний. Мы должны действовать быстро и решительно. Азкабан падет, и те, кто там заточен, станут нашей армией. Мы покажем миру, что даже самые неприступные стены не могут устоять перед волей Темного Лорда. Волдеморт поднял руку, и в воздухе закружились темные вихри. — Готовьтесь, мои верные. Через неделю мы начнем новую главу в истории. Главу, написанную кровью и страхом. Главу, где Азкабан станет нашим трофеем.