Dumb Puppy

      — Йохан...       — В спальню и на колени.        — Йохан, пожалуйста...       — Можешь даже не снимать костюм, только помой руки.       — Йохан!..       — Я уже двадцать четыре года Йохан.        Он кинул на Яна быстрый хмурый взгляд — место! — и раздражённо поджал губы, аккуратно стягивая с ног до блеска натертые туфли. Ян делал то же самое, только чуть неуклюже, едва не падая и балансируя на одной ноге. Йохан посмотрел на их обувь — одна пара ровненько стояла на коврике, вторая — валяется боком, снятая впопыхах, — и со вздохом направился в спальню. Ян, как и было велено, задержался в ванной. А когда пришел в их комнату вслед за Йоханом, то боязно сглотнул.       — Йохан... — переводя взгляд со страшных ледяных глаз на ошейник, зажатый у Йохана в руках, в который раз за вечер позвал его по имени Ян. — Я же извинился...       Глаза Йохана морозили заживо. Яну казалось, что он вот-вот покроется слоем инея, его фигура навсегда застынет и Йохан опрокинет ее на пол, чтобы та разлетелась на тысячи осколков. Он неловко потеребил края пиджака.        — Пожалуйста, Йохан. — Он чувствовал, как дрожит его голос, и прочистил горло. Звучать смелее и мужественнее, однако, не получалось: — Я не знал, что она тоже будет там. И что захочет лезть обниматься...       — Молчать.        Ян захлопнул рот.        Единственное движение, ломающее идеальную позу Йохана, — со скрипом сжавшиеся на ошейнике пальцы. Без того светлые костяшки побелели, и Ян со страхом подумал, что острые кости сейчас прорвут эту идеальную белую кожу и вылезут наружу.       — Ты уже забыл мой приказ?       Голос Йохана острый, колюще-режущий, как будто скальпель, которым орудует искусный доктор.        Ян помотал головой. Не смея глянуть Йохану в глаза, он послушно опустился на мягкий ковер. Колени бесшумно утонули в махровой поверхности. Он молча упер глаза в чужие ступни, скрытые за тканью темных носков.        — Посмотри на меня.        Пульс волнения колотился в висках столь громко, что Ян едва слышал собственные мысли. Голос Йохана, тем не менее, он услышал настолько хорошо, будто это был голос его разума. Он поднял к нему лицо. Замер. Потому как, если бы кто-то попросил его назвать имя Господа Всевышнего прямо сейчас, он бы не думая назвал имя этого эфемерного создания перед ним.        В комнате горел лишь угловой торшер. Свет от него лился из-за спины Йохана и обнимал, как обнимает родитель свое любимое чадо. Волосы сияли ярким ореолом, пряча белокожее личико в тени. И только унизительный кожаный ошейник в тонких ладонях превращал его ангелоподобный образ в лик дьявола.        — Ты же знаешь, что я терпеть не могу ту женщину.        «Та женщина» — бывшая девушка Яна, с которой тот встречался всего ничего, ещё до того, как судьба свела его с Йоханом. Почему его нынешний спутник жизни так ненавидел ее, Ян искренне не понимал.        — Я же тебе уже сказал, что не знал, что она будет там...        — А если бы знал, разве смог бы отказать начальству и не пойти на такой важный ужин?       Ян сглотнул. И растерянно опустил глаза.        — Смотри на меня.        Со странной дрожью Ян повиновался.        — Так что же? Не пошел бы?        Выпитый алкоголь неприятно бурлил в желудке и грозился вылиться наружу тем же путем, которым попал туда.        — Не знаю...       Ян не смог выдержать взгляда холодных глаз и снова понуро уронил голову. Волосы упали на глаза, лицо горело от невыносимого стыда.       — Ян.        — Я правда не знаю, Йохан! Этот вечер был славным, меня повысили до старшего детектива, и все было хорошо, пока ты не взъелся на бедную девчонку за то, что та поздравила и обняла меня!        Повисла тишина. Кухонные часы, отсчитывающие секунды, было слышно в спальне. Ян подавил горькое чувство тошноты. Его пальцы сжались на коленях, сминая серую ткань брюк.       Йохан молча и бесшумно ступил по ковру и замер в полушаге от Яна. Его ладонь мягко опустилась на поникшую голову и нежно погладила по макушке. Мужчина под его рукой крупно вздрогнул.       — Видишь, как это просто — не лгать мне, Ян. Я рад, что мы были там вместе.        — Тогда почему...       Пальцы, до этого мягко зарывшиеся в волосы, резко дёрнули за пряди и наклонили его голову вбок, заставив Яна зашипеть.        — Я пока не разрешал говорить.        Кивок под обманчиво слабой рукой.       — Знаешь, как это выглядело со стороны?        Ян подавил желание замотать головой, только лишь сглотнул подкатившую к горлу желчь.       — Я видел, как ты приобнял ее в ответ...        В эту секунду Йохан наклонился ближе: Ян слышал шелест ткани его жакета и почувствовал теплое дыхание возле уха. По шее побежали мурашки.       — Видел, как твоя рука скользнула по ее талии...  Будто старая привычка, о которой, я думал, ты уже забыл.        — Йохан...       Пальцы снова с силой потянули за волосы. Ян зажмурился.        — Я спишу это на твою нетрезвость, Ян Сук. Ты сильно перебрал. — Он прижался губами к его виску, будто проверяя пульс. Ян знал, что тот был аномально быстрым. — Но если она ещё хоть раз приблизится к тебе...       Комната вновь утонула в молчании крайне тяжёлом и затяжном. Ян прислушался к нему, сосредоточился на теплом дыхании Йохана, приятно окутывающем его шею смертоносной петлей.        — Помни, что я знаю, где ты прячешь свой пистолет.        Светло-карие глаза распахнулись. Сквозь боль в голове Ян испуганно повернулся лицом к Йохану. Тот выглядел спокойным, на губах его играла улыбка, которая, впрочем, не тронула его ледяных глаз.       — Ты этого не сделаешь.        Тонкие брови надломились, теперь лицо-маска превратилось в сплошную усмешку.       — Ты действительно хочешь это проверить?       Ян растерянно смотрел на него, не понимая, шутил ли Йохан или говорил правду. Не найдя ответа в его выражении, он досадливо поджал губы и отвел глаза.       — Прости, Йохан... Я не думал, что ты будешь так сильно ревновать меня...       Ян сам не понял, когда эта идеальная пугающая маска дала трещину. Скорее, ощутил, как пальцы неуверенно сжались в его волосах, на сей раз безболезненно, и уловил короткий удивленный выдох. Он поднял взгляд на Йохана и едва не обомлел. На бледных щеках того проступил румянец, заметный даже в темноте, а ясные голубые глаза были распахнуты в изумлении.       Ян открыл было рот, чтобы что-нибудь сказать, но не успел. Йохан быстро обхватил его щеку ладонью, что секунду назад держала за пряди, и звонко поцеловал в скулу. Этот звук показался оглушительным и при этом ужасно нелепым в темноте угрюмого вечера. Слова окончательно застряли в горле, когда ловкие пальцы обернули вокруг его шеи кожаный ошейник, в меру затянув под кадыком.        Йохан стремительно выпрямился и посмотрел на него сверху-вниз. Его лицо, все ещё немного розоватое, вернулось к обычному выражению. Он завел руки за спину. Ян же дотронулся пальцами до крупного кольца в центре кожаного ошейника, щеки его залил жар. Йохан однажды уже заставил носить его дома, когда Ян кое в чем сильно перед ним провинился. Однако сейчас ситуация казалась в разы унизительнее, ещё и эта глупая надпись, вышитая красными нитями на черной коже... Яну в прошлый раз пришлось воспользоваться англо-чешским словарем, потому что Йохан лишь гадко хихикал в ладошку и не сознавался, что эти слова значат. Судя по его реакции — явно ничего хорошего, подумал тогда Ян. Так и вышло.        Он прочистил горло и тихо произнес:       — Бестолковый щенок...        Йохан сдержанно улыбнулся, но теперь и в его глазах прослеживалась веселость.        — Ты всё-таки узнал, — мягким голосом сказал он. — Прости, но это и впрямь выглядит забавно. С твоим характером золотистого ретривера он очень тебе к лицу.        Жар перетек с щек на уши. Ян стыдливо опустил глаза на ковер.        — Это унизительно.        — В этом и смысл.        Ладонь снова невесомо легла ему на голову, теперь чтобы просто потрепать по волосам. Ян как никогда ощутил себя нашкодившим псом, которого отругали кнутом, а затем приласкали пряником.        Хохотнув, Йохан отступил и повернулся к нему спиной. Он ловким движением стянул с себя жакет и перекинул его через спинку кресла. Яну оставалось лишь молча наблюдать, потому что приказа подняться на ноги до сих пор не прозвучало. Спустя пару секунд раздался звук расстегиваемой молнии. Йохан неторопливо вытянул рубашку из-за пояса брюк, расстегнул ее, и та, легко соскользнув с его плеч, оказалась сложенной возле жакета.        Ян смотрел на него, едва ли смея даже моргать. Каждое движение Йохана было настолько безупречным и математически выверенным, словно юноша был запрограммирован на идеальный результат даже в такой ерунде, как раздевание. Ян сухо сглотнул, когда тот медленно стянул с длинных ног брюки, а вслед за ними и носки. Он наблюдал эту картину почти каждый вечер на протяжение пары лет, но так и не привык, что его сердце замирало абсолютно всегда, будто в первый раз.        Сложив вещи на кресле, Йохан повернулся к Яну полубоком. Его тело ласкало тепло желтоватого света, смягчая остроту плеч и общую худобу. Белая грудь завораживающе вздымалась при каждом вдохе, очертание мягкого пениса, скрытого под светлым бельем, волновало жадный взор Яна.        Позволив полюбоваться собой ещё секунду-другую, Йохан вновь подошёл к Яну, на сей раз почти вплотную. Ян с готовностью выпрямился. Он уже и думать забыл и про позорный ошейник, и про их ссору. Все его существо было целиком и полностью поглощено сексуальным существом перед ним.        Йохан ласково обхватил лицо Яна ладонями, наклонился и заглянул в светло-карие глаза, потемневшие не только из-за мрака комнаты, но и из-за плотского желания, плетущего узлы возбуждения глубоко в животе.        — Я пойду в душ, — мягко прошептал он, обдавая губы Яна жаром, — а ты останешься здесь, будешь ждать и думать обо мне.       Он мазнул влажным ртом по уголку сжатых губ, вызывая у Яна непрошенную дрожь.         — Я тоже буду думать о тебе... — Пальцы Йохана нежно помассировали его виски. — Буду трогать себя и воображать, что это твои пальцы растягивают меня...       Ян шумно выдохнул. Его щеки неистово пылали, на спине, под слоями одежды, выступила испарина.        — Йохан...        Он потянулся губами к губам, но Йохан стремительно отпрянул, как дым, ускользнувший сквозь пальцы.         — Одно условие, Ян: ты будешь думать обо мне, но не посмеешь и пальцем прикоснуться к себе.       Стоя на коленях посреди комнаты с постепенно нарастающим возбуждением в брюках, в этом позорном ошейнике, туго затянутом на горле, Ян ощущал слишком много и ничего одновременно. Его тело напряглось как перетянутая музыкантом-неумехой струна, а те местечки на голове, которых прежде коснулись нежные прохладные пальцы Йохана, горели так, словно их прожгли накаленной кочергой. Стыд отошёл далеко на второй план. Желание обладать внезапно одолело его, прямо как выпитый не в меру алкоголь, который и привел их в этот самый момент.        — Ты меня понял? — с напускной ленцой в голосе спросил Йохан, но Ян знал его слишком хорошо, чтобы в это поверить.       Он молча кивнул, за что получил очередную порцию похвалы: Йохан погладил его по макушке, скользнул рукой ниже и большим пальцем провел по горячей щеке.        — Какой хороший мальчик. — Он на миг прижался губами к тому месту, где только что был его палец. — А теперь дождись меня и не забывай, что я тебе сказал.        Йохан выпрямился. Он посмотрел на Яна глазами человека, чья собака провинилась, но ее жалостливый взгляд умилостивил гнев хозяина. Короткая улыбка, несколько беззвучных шагов, и Йохан исчез в темноте дверного проема.        Ян шумно выдохнул. Все это время он даже не осознавал, что был настолько напряжен. Немного оттянув воротник рубашки, он поелозил на месте и уперся ладонями в колени. Ноги чуть затекли от сидения в этой позе, в костюме было жарко. Он опустил голову и вздохнул. Края ошейника неприятно впились в шею и надавили на кадык.        Позади из ванной комнаты донёсся шорох включаемой воды. Ян дернулся, прислушался, а затем прикрыл глаза. Ему не составляло труда представить, чем именно Йохан сейчас был занят в ванной. Они часто принимали душ вместе, а если вернее сказать, часто занимались там сексом.        Ян поджал губы и сглотнул. Он запросто представил, как Йохан готовил себя для него, потому как наблюдал за этим собственными глазами десятки раз. Только было одно отличие: обычно ему не запрещали себя трогать. Он снова поелозил на ковре, крепко сдвигая колени. В паху ныло, член в трусах тяжелел с каждой секундой. Разыгравшаяся фантазия совершенно не помогала облегчить возбуждение.       Под приглушённый звук воды он представлял, как Йохан не спеша намылил мочалку и стал растирать ею грудь и руки. Его кожа всегда быстро розовела, на светлом теле словно распускались душистые цветы миндаля. Пена стекала вниз по стройным бокам, животу; текла от лопаток вдоль по позвоночнику, прямо к аппетитным ямкам на пояснице. В его фантазии Йохан неторопливо растер мыло по бедрам, поочередно намылил ступни. После чего сполоснул мочалку и подставил себя под теплый душ. Пена белыми разводами заструилась по розоватой коже.        Ян ощутил, как сбилось собственное дыхание, его мысленный взор был прикован к заветному месту, которое не терпелось если не потрогать, то хотя бы увидеть.        Йохан стоял полубоком, неизменная улыбка играла на его губах. Он — обманщик без обмана, фокусник без специальных фокусов. У него был только он сам и его дьявольски красивое тело. Дотянувшись рукой до полочки, где стояли разнообразные вкусно пахнущие флаконы с кремами и лосьонами, он взял неизменную круглую баночку с вазелином, открыл и густо зачерпнул мазь на два пальца.        Ян проглотил дрожащий выдох. В брюках становилось невыносимо тесно. Налившийся член пульсировал и тек через белье на правое бедро. Сильнее зажмурившись, он вернулся к мыслям о Йохане. Как тот поставил одну ногу на бортик ванной и уперся предплечьем в стену. Смазанные пальцы нырнули в ложбинку и оттянули ягодицу. Ян забыл, как дышать. Он наблюдал эту картину множество раз, но та действовала на него абсолютно всегда будто в первый.       Слюна собралась на языке при виде розовой дырочки. Он жадно проглотил ее. Он следил за каждым мускулом, за каждым движением тугих мышц, когда нетронутое отверстие призывно сжалось и разжалось. Йохан дразнился. Оттягивал задницу до красноватых отпечатков на светлой коже, его аккуратные яички подрагивали каждый раз, когда он слегка вилял задом. Подразнив Яна ещё немного, Йохан наконец уперся в свою дырочку подушечкой среднего пальца и чуть надавил.        Ян подавил стон, пальцы ног поджались до боли. Он вновь и вновь елозил коленями по ковру, чтобы хоть на миг облегчить бешеную пульсацию в головке протекающего члена, но ничего не получалось. Ян заскулил. Фантазия разыгралась с новой силой. В темноте век он снова увидел Йохана. Точнее, не мог оторвать глаз от того, как его палец погружался в порочное тело до самых костяшек и полностью выскальзывал наружу.        Йохан двигался размеренно, но порой задерживался пальцем внутри, чтобы погладить простату. И все же Ян прекрасно видел — этого мало. Одного... Нет, даже двух пальцев Йохану будет мало. И не ошибся. Вскоре, выскользнув из собственного тела, Йохан покружил подушечками по нежному местечку между анусом и мошонкой. По его конечностям прошла дрожь. Ох, Ян, как никто, знал, насколько он чувствителен там. Он облизнулся. До безумия хотелось повторить языком тот же путь, что только что сделал Йохан своим пальцем: толкнуться как можно глубже в горячее нутро, смакуя знакомый вкус, пососать чувствительные, пока ещё не распухшие от члена Яна краешки, а после прижаться губами к промежности.        — А-х-х... — одновременный стон вылетел из горла Яна и с покусанных губ Йохана в его фантазии.        Ян резко распахнул глаза и оглянулся. Он растерянно моргнул, слушая далёкий шум воды. Этот нежный стон был... таким реальным. Жар, который без того обжигал щеки Яна, растекся вниз по шее к груди. Испарина выступила на лбу. Ему было жарко, он взмок в костюме, его член болел от возбуждения.       Сжав руки в кулаки, он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Снова сел ровно. Его глаза закрылись, все мысли немедленно вернулись к развратной фантазии. Йохан словно ждал его там. Прижавшись лбом к предплечью, он поглядывал на Яна из-под ресниц и растирал густую мазь по жаждущей проникновения дырке. Так делали женщины во всех порнофильмах, которые доводилось видеть Яну, — кружили подушечками по клитору, широко раздвинув ноги в ожидании, когда их возьмут.        Глаза Йохана прищурились в улыбке. Он надавил двумя пальцами на дырочку и медленно погрузился внутрь до вторых фаланг. Его запястье чуть повернулось, пальцы вошли глубже и спустя секунду полностью выскользнули. Йохан вновь оттянул ягодицу, Ян проглотил скопившуюся во рту слюну. Отверстие блестело и трепетало. Простояв некоторое время в этой развратной позе, Йохан вернулся пальцами к дырке. Он покружил по ней ладонью, размазывая прозрачную мазь по розовой коже, и с блаженным стоном ввел два пальца до основания. Его голова запрокинулась, губы жадно ловили воздух. Он вытянул пальцы до подушечек и резко толкнулся обратно. Ян знал, что это самое любимое место Йохана, — на этой глубине задница сама затягивала пальцы либо член внутрь.        Он тяжело задышал. Пот тек от висков вниз, щекотал шею и впитывался в кожаный ошейник. Спираль возбуждения стягивала органы, желание дотронуться до себя становилось все более невыносимым. Ян представлял, как Йохан трахает себя пальцами, и мечтал оказаться с ним в этой гребенной ванной прямо сейчас. Схватить за волосы, прижать щекой к холодной плитке. Сжать в ладони свой текущий член и войти в это невозможное тело, смазывая тугие стенки собственным предсеменем.        Он представлял это столь рьяно, что не заметил, как шум воды прекратился. Сквозь поток плотских желаний, заполнивших его разум, не услышал он и шелеста полотенца. Звук влажных шагов по паркету тоже затерялся в мешанине откровенной фантазии. Потому он испуганно вздрогнул, когда две руки, мягкие после теплого душа, обняли его со спины. Обе ладони опустились на часто вздымающуюся грудь, одна из них была сжата в кулак. По комнате растекся аромат душистого миндаля. Нежные губы прижались к уху.        — Мой хороший мальчик так великолепно постарался... — зашептал Йохан, обдавая мочку влажным дыханием. Ян медленно открыл глаза. — Посмотри, Ян, как сильно ты протек, пока ждал меня...       Ян стыдливо опустил взгляд вниз. На серой штанине образовалось темное пятно, прямо на очертании крупного члена, болезненно сжатого брючной тканью.        — Ты расскажешь мне, о чем мечтал?        Раскрытая ладонь проскользила вверх по груди, и два пальца нырнули в металлическое кольцо ошейника.        — Да... — тяжело выдохнул Ян.        — Очень хороший мальчик.       Раздавшийся в комнате цепной звон прозвучал оглушительно. Ян задрожал всем телом и резко посмотрел на разжавшийся кулак Йохана. Это действительно оказалась тонкая цепочка. На одном ее конце был кожаный ремешок на манер собачьего поводка, на другом — карабин, который спустя миг защелкнулся на кольце его ошейника.       Йохан оставил поцелуй на его мокром от пота виске и выпрямился. Цепь натянулась.        — А теперь покажи мне, как хорошо послушный мальчик умеет трахать.