sign

Как же плохо. Его скручивало. Суставы выламывало. Дрожала каждая клетка тела. Нам Гю смахивал на змею, извиваясь на мокрых простынях. Прижимая к себе одеяло, как утопающий спасательный круг, он пытался успокоиться. Получалось крайне паршиво. Отходняк — страшная штука. Даже для такого бывалого торчка. 124-й на автомате провёл рукой по спортивке, предвкушая наткнуться на холод металла, но ощутил лишь пустоту. Ладонь начала панически шарить по груди — может, в кармане или под футболкой? Но сколько бы хаотичных движений не совершалось, крест не находился. Точно, он его проебал. Нам Гю крепко сжал зубы и прошипел в одеяло. Он схватил кофту до белых костяшек. Заземляться было легче, когда при нём был крест. Острые углы приятно впивались в ладонь, вытаскивая из тягучих мыслей. А звон разноцветных таблеток внутри фокусировал внимание, словно звук погремушки ребёнка. Сегодня 124-й впервые голосовал за команду красных. Стоп игра, он в домике. Суммы, высвечивающейся на экране, ему хватило бы для покрытия долгов и спокойной жизни — закругляемся. Вот только это мнение разделяло меньшинство. И расплачиваться за употребление пришлось по всей строгости. Желудок выворачивало изнутри. Прошло четыре дня, но это не ровно четыре таблетки. Казалось, в них было намешано всё, и немного больше. Конечно, состояние после героина это не переплюнуло, но по голове дало знатно. Сейчас было бы идеально продолжать трип, закидываясь таблами до конца игр. А отходняк оставить на дом, лежа на кровати из купюр. Ага, именно «было бы». Мозг болел, будто кто-то ковырял в нём палочками для еды. Явно выбирали кусочек послаще. — Сука, отпусти уже, — сквозь зубы взмолился Нам Гю. На удивление, физическая боль оказалась не самой страшной. Любая наркота толкала ногой, словно спартанец, в тёмную дофаминовую яму. 124-й не понаслышке знал ощущение, когда мозг и тело жили разные жизни. Но ебали одинаково неприятно. Поток мыслей бесконтролен, часто негативен и губителен. На сцену выходили любимые солистки — паника и истерика. Было жизненно необходимо пройтись ногтем по рисунку. Это успокаивало. Рука потянулась к цепочке, но вновь пустота. — Сука, сука, сука, сука! — шептал Нам Гю, наращивая амплитуду злости. С последним словом его ноги агрессивно начали пинать воздух. Он с радостью бы отпинал самого себя. Пот скатывался холодными мерзкими дорожками. Волосы спутались. Хотя, честно говоря, это была не первая ужасная ночь за игру. Прошлую он тоже вспоминал с отвращением. Он так и не смог уснуть. Каждый раз видел одно и то же — мёртвые стеклянные глаза и три маленьких дырки в изгибе шеи. Эта картина, как надоедливый рекламный баннер, не уходила, сколько бы он ни нажимал на крестик. И лучше бы его перебрасывало на сайт с казино. Сложно было поверить, что Танос мёртв. Он выглядел как тот, кто мог дойти до финала. Хотя и был козлом. 230-й, словно назло, называл его имя неправильно. Постоянно стебался и говорил по-английски, зная, что Нам Гю ничего не понимает. Возможно, и правильно, что сдох. Но почему-то той ночью появилось желание закинуться сразу двумя таблетками. А крест сжимался настолько сильно, что отпечатался в ладони. Нос не давал доступ к необходимому количеству кислорода. Приходилось дышать через рот. Страх впивался в горло, и на то были веские причины. Мотало его сильнейше. Где-то внутри Нам Гю боялся вообще не пережить эту ночь. Люди умирали от отходосов. «Игрок 124-й. Причина смерти — остановка сердца от тахикардии». В меню ещё были такие позиции, как инсульт и гипоксия — выбор на любой вкус. Окочуриться на втором ярусе казалось легко, никто и не заметил бы. Это была причина номер два — после смерти сраного Таноса он остался один. А такое ему не нравилось. В этом деле его всегда выручал Пентагон, в который Нам Гю захаживал даже в свои выходные. И не потому, что обожал работать. В людном клубе ощущалось спокойнее, чем в пустой квартире. Громкое техно в ушах воспринималось приятнее, чем тишина дома. На эту ночь стояла встреча с демоном лицом к лицу. Не хотелось нырять в эти мысли. Ничем хорошим это не заканчивалось. Нужны были действия, пока его не отнесло от берега слишком далеко. Самое лёгкое — сменить положение тела. Парень попытался подняться на дрожащих руках. И когда это удалось, он увидел совсем не то, что ожидал. Вокруг него куча людей. Ноги на высоченных каблуках, тощие зады в огромных джинсах, длинные спины и шеи, изгибающиеся в диких танцах. Знакомый иссине-чёрный пол с белыми вкраплениями. Нам Гю частенько, объевшись марок, принимал их за россыпь звёзд. Впереди — диджейская стойка, украшенная неоновыми лентами. Приглушённые музыкой голоса, вибрация басов, софиты, слепящие глаза. Это был сраный Пентагон! Он что, валялся прямо на танцполе? Дерьмо. Если хозяин заведения увидит — влетит. Не спасёт даже то, что он любимчик у звёзд местного разлива. Подняться и работать. Тело ощущалось ужасно тяжёлым. Ноги не слушались, пришлось собираться с силами. Между финальным рывком и глубоким вдохом его глаз заметил знакомую копну фиолетовых волос. Рука потянулась на автомате, но лишь схватила воздух. Всё исчезло. В команде пидорасов пополнение — галлюцинации. Нам Гю сложился в позу эмбриона и натянул одеяло, оказываясь в нём с головой. Сейчас доверять самому себе — плохая идея. Воспалённый мозг мог подкинуть что-то пострашнее клуба. Челюсть сводило. Внутренние стороны обоих щёк были сгрызены в мясо. — Господи, вот же срань, — проскулил 124-й. Осознание, что он сейчас видел, пугало. Звуки, движения людей, даже запах — всё было реальным. Ни секунды сомнений, что был какой-то подвох. Сердце колотилось так, будто собиралось взорваться к чертям. Нам Гю представлял, как оно разлеталось на мелкие кусочки, превращаясь в кровавую кашу. От того, насколько красочно это рисовало воображение, его потянуло блевать. Пока он пытался справиться с позывами, ухо уловило тихий щелчок. Видимо, кто-то из игроков не спал. Следом послышался металлический скрежет. Наверное, опять пойдут валяться в ногах охранников, чтобы их отпустили в туалет. Но звуки становились громче. Тело машинально вжалось в матрас, а дыхание сорвалось — звук шёл с его лестницы. Нам Гю с трудом повернулся на другой бок и приподнял край одеяла. Казалось, кто-то медленно поднимался. Но наверху никто не спал, кроме него. Неужели, это к нему? Пиздец, пиздец, пиздец, пиздец, пиздец, пиздец. Цель визита угадывалась без труда. Его собирались убить. Точно, сто процентов! Наверное, это сучёныш Мён Ги. Только 333-й знал, что Нам Гю потерял таблетки. По-тихому задушить парня на отходах — легкая добыча. Паника, словно зараза, распространялась по телу Нам Гю. 124-й готовился к борьбе, но, по-честному, не ощущал сил в мышцах. Кого звать, черт возьми? У него здесь не осталось никого, чьё имя можно было выкрикнуть с последующим: «На помощь». Спортивная кофта, за рукав которой он держался, покоилась в черном гробу. Но неожиданно звуки прекратились. Прошла минута. Потом ещё одна. В зале вновь повисла тишина. Его убийца или передумал, или его изначально не существовало. Нам Гю медленно выполз из-под одеяла и, хватаясь дрожащими руками, подтянул свое тело к лестнице. Надо было убедиться, что ему больше ничего не угрожало. Глаза и правда ничего не нашли. Только высоту. — Сука! — парень испуганно дёрнулся, отдалясь на безопасное расстояние от края кровати. Давно на его ярусе стало так высоко? Они с Таносом долго просидели на крае его матраса после второй игры, болтая ногами. Обсуждали кого и каким способом они ликвидировали бы, но тема быстро перешла в угар. Остаток вечера ими выдумывались глупые смерти для игроков, а со второго яруса шёл громкий ржач. Особое внимание уделялось номеру 333-и. Мён Ги в их фантазиях умирал: и от поноса, и от расшибленной головы, поскользнувшись на молоке, и от откушенного в процессе секса члена зубастой вагиной (Танос рассказывал, что смотрел такой фильм). Было прикольно. Настолько, что вопрос о высоте и не поднимался. Сушняк. Хотелось выпить литра три, не меньше. Но с водой напряжёнка. Он не получит новую бутылку до конца следующей игры. Если вообще доживёт. Ему необходимо было поспать. 124-й пытался, но не находил спокойствия. В привычной темноте закрытых век хаотично двигались яркие круги. Разные по цвету и размеру, они больше напоминали свет прожекторов, передвигающихся по помещению. Почему-то это казалось знакомым. Кружимся, кружимся, хлоп! Кружимся, кружимся, хлоп! Он лежал с закрытыми глазами и ощущал матрас под своим телом. Но вестибулярный аппарат сигнализировал совсем о другом — Нам Гю кружился. Один круг, второй круг, третий. Давай танцевать, кружась! И хлопать в ладоши — хлоп. И напевать — хлоп-хлоп Ла-ла-ла-ла, давай кружиться веселей! Песня в голове казалась на удивление знакомой. Мотив прилипчивый. Он точно её где-то слышал. Постепенно мелодия перестала ощущаться вне его сознания. Кто допёр включить музыку посреди ночи? Хоро-хоровод, Хоро-хоро-хоровод Хоро-хоро-хоровод, Хоро-хоро-хоровод. Понимание прошибло, и глаза распахнулись. Он лежал на платформе, окружённый людьми. Разглядеть что-то из этого положения было трудно, спины игроков стояли плотным щитом. Но сквозь их ноги, 124-й заметил знакомые разноцветные двери. Сомнений быть не могло — это «Третий лишний». Но эту игру они уже прошли… Нам Гю крутил головой, пытаясь понять, что происходит. — Dude! Ты чего разлегся? Он был там, в свете софитов. Сведённые в непонимании широкие брови. Выразительная мимика лица. Хриплый прокуренный голос. Жилистые руки с крашенными ногтями. Маленькое тату рядом с косточкой на щиколотке. Всё внутри кричало, что это Танос. И парень себе верил. Подняться. Прямо сейчас! Песня заканчивалась, за ней — объявление цифры. В этот раз действовать нужно быстро. Они слышали разные вариации. Без сомнений — следующим будет два. — Follow me! Танос протянул руку. Нам Гю схватил воздух. Опять. Человек, придумавший эту дурь — просто неадекватный. Сейчас парень хорошо понимал, что имел в виду Танос, когда жмотил таблетку. 124-й бывалый в этом деле, это подтверждали шрамы от игл на предплечье. Но эти таблы разрушали по-другому. Как же тогда было хорошо, практически беззаботно. Хотя уместно ли вообще такое говорить в игре на выживание? Сейчас же в формуле спокойствия не хватало одного элемента. Химическое соединение распалось, и реакция больше не происходила. Интересно, его глаза и правда были голубыми? Или носил линзы? Почему это так задело? Нам Гю часто возвращался к этому вопросу. Почему смерть рэперка-торчка так сильно его ебала? Почему уже второй раз за ночь он так отчаянно хотел схватить его за руку? Почему следовал за ним, словно верный пес? Танос был настоящим ублюдком. Нам Гю часто крутился в его тусовке в клубе: давал алкаху с бара, забирал для него веселящие порошки у барыги, тащил горячих девчонок в гримерку, бережно закручивал косяки по его просьбе. Даже давал свои типсы в виде пентаграммы, а делать их был заёб чистой воды. А в ответ этот крашенный даже не запомнил его имя. Он сминал типс пальцами, не замечая стараний. Как и не замечал Нам Гю. Но несмотря на это, только завидев знакомую бошку в толпе, он понял к кому нужно присосаться. Это был вопрос выживания и только. Танос ёбнутый — то, что нужно, чтобы пройти все игры. Оказалось, настоящим везением, что в его цепочке лежали вещества, расширяющие сознание. А употребление сближало. Стать пиявкой не получилось. Удивительно или нет, рэпер его не вспомнил. Он коверкал его имя, прикалывался, просил звать суку Сэ Ми старшей сестрой — но в этот раз говорил прямо в лицо. Как будто Нам Гю приобрел для него физическую форму, перестал быть эфемерным. Вышел с заднего фона на передний. Это подкупало. Они хорошо понимали друг друга, иногда даже пугающе хорошо. Таблетки от дрожащих ног. Танос — для победы. У них имелись все шансы. Вот только крашенный фрик умер. Даже его сраный крест съебался! Единственное, что сейчас напоминало о нем — одеяло. 124-й перетащил его, убеждая, что это поведение абсолютно нормальное. Отхода шли волнами. Как ему проходить следующую игру? В таком состоянии парень не был способен даже с кровати встать. А он уже настроил планов. Хотел выйти и выкупить у фанатки, ссущейся кипятком, плакат, подписанный 230-м. Как напоминание, естественно, что тот существовал и был рядом. Это ведь норма…да? Ну, не суждено. 124-й тоже исчезнет, став призраком ярких коридоров. Как же херово. — Йо, bro, отходняк? Внутри все замерло. Голос послышался рядом, и его было невозможно спутать с чьим-то другим. Голова Нам Гю медленно повернулась вправо. Глаза пытались сфокусироваться, из-за расширенных зрачков получалось ухватить лишь детали. Но мозгу этого хватило, чтобы сложить в общую картину. Спина облокотилась на стенку. Рука покоилась на согнутом колене. Левая нога лежала на матрасе. Как и всегда. Рядом с ним сидел, мать его, Танос. Живой. — Выглядишь so-so, — сказал он, выпячивая нижнюю губу. 124-й медленно уложил голову меж коленей. Он не должен этому верить. Не должен! Это была галлюцинация. Пиздецки качественная, но это она. Если не смотреть — все прекратится, исчезнет. — Я ж говорил — this shit is strong. Нам Гю тихо взвыл. Оно, блять, с ним разговаривало. Руки поползли в волосы, сжимая их до боли. По телу вибрировала дрожь. Возможно, сошёл с ума. Определённо. Иначе это не поддавалось логике. — Уйди, уйди, уйди, уйди, — шептал он. Ему это кажется! Это не по-настоящему! — Да я только пришёл. И по делу вообще-то. Голос рядом был недоволен тем, что его гнали. Нам Гю трясло. Что ему делать? Как облегчить состояние? Руки обнимали колени в инстинктивном желании отгородиться. Самое важное — осознавать, что это галлюцинация. Не слушать, не внимать, не идти. — Меня всё ещё кроет, — проговорил в слух 124-й, словно мантру, — Здесь никого нет кроме тебя, Нам Гю. Танос мертв. Танос мертв. Танос мертв. Тано… — Так я и не отрицаю! — насмешливо перебил голос. — It’s сool trip, man! Как же не хватало креста. Он сжимал бы его, пока кисть не онемела. Тогда, возможно, «это» ушло. Тогда, возможно, воспалённый мозг перестал его мучать. Но парень мог лишь безвольно терпеть и ждать окончания. Да когда ж его отпустит? Разве это так сложно? — Ну че ты сопли распустил? — услышал вопрос Нам Гю и его легко толкнули плечом. Видимо, он окончательно свихнулся. Для галлюцинации тело ощущалось слишком живым, слишком реальным. Завтра утром на его голове будет несколько седых прядей. Если утро вообще наступит. Нужно было заземлиться. 124-й нащупал содранную до крови кутикулу и принялся за дело. Боль фокусировала. Ощущалось неприятно, но жалеть себя было нельзя. Ноготь ковырял, пока стало невмоготу терпеть. Теперь это должно было исчезнуть. — Эй, Нам Су, Нам Су, Нам Гю, Нам Су. Hey, bro, come on! Зырь какой прикол! Но «оно» всё ещё сидело рядом, не смотря на боль в руке. С каждым словом в Нам Гю тыкались пальцем, пытаясь расшевелить. Тычки заставляли сжиматься сильнее. Какой настырный глюк попался. Он отчаянно жаждал внимания. Страх сливался со злостью. Собственное воображение не запомнило его имя? Что за пиздец? Это прикол? Если так, то ему было нихера не смешно. Хотелось хорошенько пройтись кулаком по лицу. Почему-то было ощущение, что удар достиг бы своей цели. — Я, блять, Нам Гю. Гю, придурок! — ядовито плюнул 124-й, не поднимая головы. — Isy, isy, man! Я знаю, — галлюцинация подвинулась ближе, соприкасаясь плечом. — Я ж прикалываюсь над тобой. Это не представлялось возможным игнорировать. Не получалось, не выходило. Слишком тёплое. Слишком человеческое. Слишком таносовское. Как такое возможно? Его разрывало на мелкие куски. Он готов был спрыгнуть с кровати и закричать в центре зала, что больше никогда не будет употреблять. Лишь бы перестать ощущать тепло тела, что давно остыло. — Ты всегда лицо такое кукурузишь, что я просто падаю. — смешок Таноса послышался рядом с ухом. — Не, ну ты б сказал, что тебе не нравится. А-то я откуда мог знать, что бесишься с этой херни? Так он просто издевался? Нет, неа-а, ну уж нет, нихера! Веры этому не было. Это его воображение. Нельзя поддаваться. Нельзя! — Ну ладно тебе, dude. I’m sorry. I swear, с этого момента only Нам Гю. Что-то, едва уловимо, щекотало локоть. Кончик чужого пальца требовал внимания. Клятва на мизинчиках? Детский сад. Как похоже на него. Мизинец Нам Гю осторожно показался из кольца рук. Это смешно — на что он надеялся? Что хотел получить от того, кого больше не существовало? Разве мёртвый человек был на такое способен? Это же… Танос вцепился за его мизинец крепкой хваткой. …абсурд. Любопытству больше не было сил сопротивляться. Его голова вынырнула из омута коленей, на свет показались глаза. То, что он увидел, вызвало шок, страх, непонимание и тонну других эмоций. Лицо, длинные пальцы с кольцами, дебильная укладка, непонятно как продержавшаяся до этого момента. Вздымающаяся грудная клетка. Для галлюцинации — это слишком осязаемо. — Finally, — рэпер посильнее сжал мизинец напоследок, — здарова, Нам Гю! Его руки кинулись быстрыми объятьями на плечи 124-го. Они ощущались до мурашек живыми, до боли знакомыми. Под тяжестью чужого тела дрожь слегка затихла. «Нам Гю» из его рта подкупало. — Ну че ты раскис? — спросил 230-й. 124-й сидел, всё ещё вцепившись в себя. Он не представлял, куда могла завести новая галлюцинация. Широко улыбающееся «нечто» приходилось изучать осторожно. Как это могло быть таким… реальным? — Ты галлюцинация? — Холодно. Нам Гю дернул бровью. Они здесь в игры играли? — Ты моё воображение? — Ебать, как холодно, man. И что же это тогда такое? — Ты призрак? — прошептал с придыханием Нам Гю. — Нам Гю — я fucking Каспер, bro? — начал зачитывать Танос, делая привычно-странные выпады руками. — Твой ответ so low — it’s really cold, йоу! Удержаться не удалось — смешок вылетел сам собой. Уголки губ 124-ого слегка поползли вверх. И правда, разве его воображение могло создать что-то настолько самобытное? Как бы хорошо оно не постаралось — на такую качественную кальку было не способно. Тихо «Скр-р-р» вырвалось в ответ. Крашенный довольно улыбнулся. — Ты сам дьявол? — Хо-хо-хо-хо, холодно. — гоготал Танос, карикатурно округляя рот. Он хитро сощурился. — Хочешь подсказку? Нам Гю кивнул, не понимая, зачем следовал игре. Рэпер сложил ладони вместе, укладывая их под голову. Его глаза закрылись, а из рта вырвался громкий храп. Забавно, как и всегда. Кривляния 230-ого облегчали то, что происходило в этом ёбнутом месте. — Так я сплю? — брови парня поползли вверх. — В точку! Нам Гю бросил скептический взгляд. Мозгу хотелось промаркировать данное явление, чтобы не поехала крыша. Но сновидением это можно было назвать с натягом. Уж слишком тело соседа по матрасу ощущалось теплым после того, как тот умер. Никакой эфемерности, всё в режиме реального времени. — Ты сам чекни. У тебя что-нибудь болит? — продолжал гнуть свою линию рэпер. 124-й попытался осознать сам себя. С момента появления крашенного Каспера он потерял фокус на физическом состоянии. И каким было удивление, когда Нам Гю не ощутил боли. Так странно. Буквально несколько минут назад он валялся в агонии. Сейчас же чувствовалась лишь приятная усталость. Челюсть не сводило, желудок не выворачивало, даже кутикула, содранная в мясо, не ныла. Ничего, тишина. Нам Гю в шоке замотал головой. Он ощупал своё тело, проверяя правдивость слов. Кожа реагировала приятными импульсами, когда по ней проводили рукой. На лице появилась улыбка облегчения, и парень тихо рассмеялся. Как такое может быть? Никаких отходняков, никакой ломки. Как же хорошо. Голова не раскалывалась. Глаза видели чётко. Прошла дрожь, суставы не выламывало. Казалось, не осталось даже температуры. Похоже, он и правда спал. Охуенно. — Вот это прикол, — издал смешок Нам Гю. Танос одобрительно качал головой. — Но ты проиграл. 230-й сильно свёл брови и поднял одну вверх, забавно выпячивая губы. — Если это сон — ты моё воображение. Выдумка мозга, — продолжал Нам Гю. — Ты проиграл. 124-й всё ещё не был полностью уверен. Возможно, его настолько размазало, что галлюцинации перешли на новый уровень. А может быть, он попал в транс и вышел в астральный мир. В таком случае ему явился самый настоящий дух. Но его тело больше не ныло, а разум успокаивался. Если его уверяли, что это сон, он готов был поверить. Лишь бы боль не возвращалась. — Я же сказал, cold. К тебе мёртвые во снах не приходили, что ли? — продолжал дискуссию Танос. — Приходили, — ответил Нам Гю. — Говорят, это плохой знак. Мать никогда не жалела его. И дело было не в побоях, оскорблениях или халатности. Она никогда не жалела его чувств. Когда умер дедушка, она пришла и выпалила всё на пороге. На вопрос «Умер — это как?» ответила: «Помер. Всё. Нет его. Не поговорить больше. Гулять теперь один будешь, и с мороженым завязывай — у меня денег нет. Приучил тебя.» Но она соврала. Им все же удалось поговорить и увидеться. Дедушка качал его на качели, снова купил мороженое, пообещал надуть колеса на велике. Но только во сне. Когда он с радостными возгласами рассказал об этом матери, её было не узнать из-за перекошенного лица. Она визжала, что видеть мёртвых плохой знак, больно дёрнула за ухо и сказала никогда такое ей не говорить. Мать была до жути суеверной. — Это я-то плохой знак? Ну от души. — закатил глаза Танос, — Я тут к нему из небесной канцелярии отпросился, а он меня нахер шлёт. Ну шик! — А-а-а, я, кажется, понял, — подхватив волну, качнул головой Нам Гю, — ты пришёл в мой сон сам, верно? Типо, я сплю, но ты реальный Танос, так получается? —Of course! — 230-й развёл руки в стороны, будто это было очевидно. 124-й рассмеялся. Он чувствовал, как плывет в этом сумасшествии. Сил решать и думать не оставалось. Хотелось повесить ярлык и занять себя другими вещами. Это сон, а Танос в нём гость. Пусть будет так. — Чего ржёшь? — обидчиво бросил рэпер. — У меня, вообще-то, времени мало. — Точно, ты же по делу, — вспомнил Нам Гю, — чего хотел? Тепло тела ощущалось по-домашнему. Казалось, что ничего и не поменялось. Он сидел в том же месте и после первой игры, второй и даже третьей. Также пачкал обувью его матрас. Но мысль светила в глаза, словно лампа на допросе — 230-й был мёртв. Ему впервые снился такой хороший сон. — Нам Гю, — привлек его внимание крашенный. 124-й внимательно наблюдал, — респект. Собственное имя ласкало ухо. Внимание сначала полностью сконцентрировалось на этом, обсасывая и вожделенно прокручивая в голове. Лишь потом до него дошла вторая часть, и она слегка удивила. — За что ты мне респектуешь? — Мужик, ты просто ахуенен! — воскликнул Танос, дёргаясь на месте. Нам Гю моргал в растерянности. — Я смотрел, как ты этих нпс в последней игре рубал, как моя бабка капусту на кимчхи. Это было просто…вау! 230-й на последнем слове поднес ладони к вискам и резко развернул пальцы веером, будто мозг разлетелся от взрыва. Щеки парня потеплели. — Молодец, что этого защекана в союзники взял. Но в следующий раз слей его, — продолжал рэпер. Он качал указательным пальцем, будто взрослый давал наставления ребенку. — Этой крысе верить нельзя. Он хитрый bastard! Бабки мне так и не вернул, козёл…Че с лицом? Танос резко остановился, кинув быстрый взгляд. Нам Гю даже не заметил, как губы слегка приоткрылись от удивления. Он предполагал, что выглядел слишком впечатленным, но быстро вернул над собой контроль. Щёки уже обжигало. — Клёвая идея побольше синих перебить. That never crossed my mind! — 230-й говорил с таким детским восторгом, словно они были в лазертаге, а не в игре на выживание, — Я всегда знал, что ты умный чувак. Он? Умный? 124-й ничего не понимал. Мозг пытался обработать информацию, но заходил в тупик. Казалось, ему впервые говорили столько приятных слов. Он одновременно не верил и жаждал, чтобы продолжали. — Зачем ты все это говоришь? — Не знаю, — Танос впервые задумался, зачем произнес эти слова. По лицу было заметно, как внутри обрабатывалась информация. — Просто захотелось. Чистые эмоции и искренний порыв души. В этом была вся его суть. — Типа, спасибо? — неуверенно выдал Нам Гю. Танос быстро переместился напротив и сел по-турецки. Теперь прятать глаза стало сложнее. Парень надеялся, что его лицо не стало красным, как кочхуджан. — Мужик, ты крут! Но вот это, — рэпер схватил за красную нашивку на спортивке, — зачем оно? Сдаться решил? Нам Гю дернулся в ответ на упрёк. Смущение моментально испарилось. Мысли вернулись в реальность. Таблеток больше не было, у него — отхода. Буквально недавно он мучался, извиваясь, как червь, на этом матрасе. Пусть сейчас тревога и все его демоны притихли — завтра они зазвучат в два раза сильнее. Какой смысл? — Я потерял крест. Какой смысл, если завтра он умрёт? Мысль, словно молния, пронзила его. Даже сопротивление не успел оказать. Она не несла за собой принятия, лишь осознание, с которым ничего не сделать. 124-й проговорил это внутри себя ещё раз — он умрёт завтра. Но он не хотел! Никогда на самом деле не хотел. Все его приступы ненависти к себе и собственной жизни заканчивались порезами. Он кромсал руки, пока в голове не возникала идея, что всё можно закончить. Зафиналить. Гордость распирала его, но, когда бритва заносилась над веной, приходил парализующий страх. Сколько бы Нам Гю ни убеждал себя в обратном, перед лицом смерти, он всегда осознавал, как сильно хотел жить. Выбрасывая бритву, он не знал, что с этим осознанием делать. Поэтому продолжал жить, как умел, доводя себя до грани снова и снова. Жалкий слабак. Но сейчас отступать было некуда. Бритву не выбросить. Она находилась не в его руках. Глаза защипало. Собственная слабость была ему отвратительна. Он не чувствовал себя мужчиной в эти моменты. Лицо распухало, глаза становились красными, нос забивало — это выглядело отвратительно. Он никогда не показывал слёз перед кем-то и не хотел начинать. Но беспомощность душила. — Да и срать на этот крест! Нам Гю бросил озлобленный взгляд на Таноса. — Легко тебе говорить. Ты-то уже сдох! — прошипел 124-й, стирая рукавом одинокую солёную дорожку с щеки. — Сидишь тут и чешешь мне, как все будет здорово! Тебе-то откуда знать? — Нам Г… — Да завали ты! — ядовито плюнул парень. — Мне нужны эти таблетки. Нужны! Посмотри на меня — я выгляжу как победитель? По-твоему, они из жалости меня отсюда с бабками выпустят? Да я слабое звено. Самое, сука, слабое! Он разделял последнюю фразу на слова, и ударял себя в грудь. Танос медленно сканировал лицо, раздражая сильнее. — Вот как мне выиграть? Расскажи, раз такой умный, — выпалил Нам Гю. — Поймать других игроков в покеболы? Мне, на минуточку, придётся избавиться от них. А у меня даже сил нет с кровати встать! Парень поджал губы и старался не моргать, чтобы успокоиться. Он поддался эмоциям и не понимал, как остановить себя. 230-й всё ещё молчал. — Тебе там, откуда ты припёрся, они и не нужны. А мне да! — 124-й грубо ткнул Таноса пальцем в грудь, а после глубоко вздохнул. — Я сейчас уже полудохлый, а завтра…Завтра я…Я…Завтра я умру. Голос надорвался. Нам Гю опустил лицо в ладони, впечатываясь в них. Слова звучали, как приговор, требующий немедленного исполнения. Стало страшно. — Ты такой негативщик. Он почувствовал что-то тёплое у себя на макушке. Рука Таноса трепала его волосы. Жест показался до боли знакомым. Кто-то уже делал так. Но кто? Он рыдал, раскрасневшись и задыхаясь от слёз. Упал с велосипеда или со скейта? Не помнил точно. Но коленка была в крови. Сеульское солнце обжигало, а его заставляли носить дурацкую панаму с Микки-Маусом. Нам Гю её терпеть не мог, постоянно пытался выкинуть в кусты, а дед находил и… Точно. Та рука, наверное, была его. Сморщенная и жилистая. Это далекое нежное воспоминание остановило дрожь. Ладонь рэпера всё ещё путала его волосы. Забавно. 124-й ощутил себя пятилеткой. Маленьким, беззащитным. Каким не чувствовал давно. Кажется, он не думал о дедушке добрых лет пять, а за эту ночь аж дважды. Понимания, с чем это связано, не было. Возможно, приближение смерти заставляло вспоминать не только негативные моменты его жизни. Танос сильнее сжал ладонь на его голове. — Нам Гю. 230-й хотел, чтобы тот обратил внимание. Парень шмыгнул носом. Редкие слёзы всё ещё шли, но он, на удивление, чувствовал себя более спокойно. — Тебе не нужны таблетки. Ты можешь победить без них. Нам Гю рассмеялся. Громко, с ноткой безумия. — Это пиздецки смешно, — сказал 124-й. Но улыбка мгновенно пропала с его лица. — Реально? Поиздеваться надо мной пришёл? Танос закатил глаза. Его рука исчезла с макушки и стало слегка холодно. Зачем он говорит это? — Stop it! Relax, — рэпер выставил ладони вперед, пытаясь остановить эмоции. — You lucky! Нам Гю вздёрнул бровь с сарказмом в глазах. Абсурдность слов переключила его. Стало даже интересно, что ещё мог выдать этот болтливый рот. Тот, заметив, что его слушают, продолжал: — Кто перекрошил в соло часть синих в прошлой игре? Нам Гю. Кто по итогу прикончил Сэ Ми? Нам Гю. Хотя, она мне нравилась, симпотное у неё лицо было. Ну, это…Так, о чем я… Танос на мгновение остановился, пытаясь вспомнить нить разговора. — Кто заставил сраную юлу крутиться с первого раза? Мужик, я тогда чуть не присел. Там же вообще все встревали. А ты пау, — он выстрелил пальцем, как из пистолета, — и с первого раза! I was so excited! Это тоже сделал ты. — Мне просто повезло. В том, что перечислял Танос, не было ничего фантастического. Всё делалось с одной целью — выживание. — Кто из нас до сих пор в игре? Нам Гю. 230-й подпрыгнул, вновь меняя положение. Он сел сбоку, вплотную прижавшись. Подбородок важно уложил на руку, лицо повернул к 124-му. Тот заметил это боковым зрением. Его истерика поутихла, но веры в слова по-прежнему не было. — Таблы — it’s cool. But, — рэпер остановился, задумавшись, как продолжить мысль, — Они лишь делают икс два от того, что в тебе уже есть. Как временный бафф. Нам Гю медленно повернул голову в сторону крашенного, неосознанно повторяя его позу. Их лица были близко, расстояние минимальное. Он понимал, что парень не врал. Чувствовал, что тот говорил правду. Но личный фильтр не пропускал эту мысль. — Нам Гю — хитрый mister fox. Завтра выжить — не вопрос, no stress — you a boss! — Танос уверенно зачитал строчки, но 124-й не отреагировал. — Где «Ск-р-р-р»? Поняв, что рэп не произвел нужного эффекта, 230-й слегка растерял пыл. Его взгляд устремился вперед. Между ними повисла тишина. Каждый думал о своём. То, что он был единственным выжившим, чистая случайность. Если бы не инцидент с вилкой, рэпер остался бы жив. Юла — игра детства. Сэ Ми получилось завалить, потому что под руками оказалась бутылка. Даже синих он убивал не в одиночку. Для этого не требовались сверхспособности. Забавно. Нам Гю всегда жаждал, чтобы кто-то верил в него и поддерживал, но, когда это желание исполнилось — оказался неспособным принять. В нём нет ничего особенного. Было приятно это слышать, он не отрицал. Но поверить не мог. Хотел, правда, но не мог. — Я думал, мы дойдём до конца. Вместе. Это была моя big dream. 124-й вынырнул из мыслей. Фраза пахла сокровенным и личным. — Прикинь, последний раунд. Остались только мы — you and me . На экране высвечивается сумма… Я даже не знаю. Сколько там должно быть? — Нам Гю пожал плечами. — Короче, у нас ку-у-у-уча бабок, до морга хватит. И мы берём и жмём кресты. 230-й смотрел вдаль и, кажется, представлял этот потрясающий сюжет. Во всех подробностях и красках. — То есть, ты бы остановил игру? — прорезался голос 124-го. У него оставались сомнения на этот счет, — ты бы не пошёл против меня, чтобы забрать полный банк? — Of course not, man! — воскликнул Танос. — Tanos team, забыл? Нам надо держаться вместе. Together. Его лицо не лгало. Что-то внутри Нам Гю успокоилось. Жаль, что он узнал это так поздно. — Ты просто представь, — рэпер махнул рукой, рисуя картину их новой жизни, — возвращаемся в Сеул. Отдаем долги и юху-у-у-у! Hello, new life! Но улыбка исчезла, и он притих. Причину не нужно было даже озвучивать. — Нам Гю, — тихо позвал Танос. — Теперь это должна быть твоя big dream. Я, как видишь, её исполнить не могу. Придётся тебе. Общая мечта? Слова ощущались, как крепкий удар кулаком в челюсть. Что-то общее? Между ними? 124-го будто подцепили на крючок и поток мыслей было не остановить. Они несли его к тому, что могло быть, как и где. Между ними. От этого становилось больно и хорошо одновременно. Даже слепой заметил бы между ними что-то…весомое? Но Нам Гю никогда не давал себе разрешение на что-то большее. К чему все это? Они тут выжить пытались, об этом не думалось. Команда. Напарники. Два торчка. 124-й и 230-й. Но за этими ярлыками чувствовалось что-то, чему трудно было найти слова. Они ощущали друг друга на более глубоком уровне. На том, что не виден глазами. На том, что можно только почувствовать. Он, не спрашивая разрешения, уткнулся лицом в плечо, жадно вдыхая запах. Танос оказался не против. Хотелось разобрать мысли на крошечные детали и внимательно изучить каждую. Но эти мысли были о мертвеце. И все это уже не имело значения. Обычный запах кожи, но до одури приятный. Впервые эта ночь не казалась одинокой. — Ты level up, Нам Гю. Вокруг одни ноунеймы. Кто это вообще такие? Они с нами с самого начала играли? — голос рэпера казался искренне удивлённым. Второй кивнул. — Жуть какая. — Реально нпс, — голос 124-го был приглушён. Он говорил прямо в плечо. — Во-о-о, вот это уже наш настрой! — 230-й издал радостный возглас. Его ладонь оказывалась на голове парня и потрепала её. Снова. — Великий Нам Гю пробудился! Yeah, пусть все отсосут. Нам Гю молчал. Пока его лицо оставалось впечатанным в костлявое плечо, можно было не думать о том, как несправедлива жизнь. Он вновь и вновь возвращался к мысли о большой мечте. Она вдохновляла его, правда. Казалось тёплой, светлой, руки сами тянулись к ней. Но неуверенность на подкорке тыкала острой палкой, не давая забыть о себе. — Ты правда… — 124-й остановился, — Веришь, что я смогу выжить? Сам он не верил. — Не выживешь, — Нам Гю оторвал лицо от плеча. 230-й смотрел не мигая. — Победишь. Но если он верил в него, готов бы попробовать. Танос поддался вперед и их лица соприкоснулись. Нам Гю без труда нашел чужие губы. Хотел ли он этого? Уже не имело значения. Почему-то у него не возникло даже секунды сомнений. Они совсем не как у девчонок, сухие и с трещинками. Никакого отвращения — это был не первый его поцелуй с мужчиной. Но он впервые был так аккуратен. Нам Гю касался легко, ожидая реакции. Он ему нравился? Это уже не имело значения. Нам Гю удалил из себя неловкость и смущение. Какой смысл переживать? Возможно, это последний раз, когда был такой шанс. Танос оказался такого же мнения. Крашенные ногти мелькнули в волосах, пропуская и сжимая их меж пальцев. Это отдавалось приятной болью. Поцелуй углубился. Его имя — инициатива. Он перехватил нижнюю губу, сминая её и исследуя языком. Нам Гю удивленно промычал, ошеломлённый столь активным ответом. Жарко, пиздецки жарко. Воздух быстро заканчивался. Но им хватило отстраниться лишь на секунду, чтобы сделать вдох, и они слились вновь. Танос кусался, в ответ ему шипели от боли. Губы и так были содраны в кровь, столь активные действия заставляли их буквально ныть. Но если вспомнить первопричину — 124-й был не против слегка пострадать. 230-й резко остановился, а потом широким мазком языка слизал выступившую кровь. Нам Гю погибал, матрас на втором ярусе — его могила. Язык Таноса по-хозяйски проникал в рот. Чувствовался железный вкус и шарик пирсинга. Властно, горячо. Не оставалось сомнений — целовался он охуенно. Нам Гю старался не отставать, активно сплетался языком, касался пирсинга, посасывал нижнюю губу, кусался в ответ. Он не сказал этому придурку так много, и очень надеялся, что тот поймёт всё без слов. 124-й отгонял мысли, концентрируясь на ощущениях. Потрясающе. Апогеем наслаждения стала рука, неожиданно оказавшаяся на шее Нам Гю. Его расщепило, разбило, размололо на миллион мелких частиц. Широкая ладонь приятно обхватывала добрую половину, а большой палец слегка надавливал, слушая пульсирующую венку. Охуенно. Танос тяжело дышал, когда отстранялся. Нам Гю потянулся вновь, но тот лишь оставил невесомый поцелуй на щеке. После того, как они пожирали друг друга, подобный жест показался олицетворением всей нежности в мире. Он даже не подозревал, что рэпер способен на подобное. — Это тебе на удачу. 124-й тихо хмыкнул, пытаясь отдышаться. Как интересно. На удачу его никогда не целовали. — Может тогда и отсосешь мне на удачу? — Да ты вообще не романтик, — проворчал 230-й. Нам Гю приглушенно рассмеялся, но внутри неприятно кольнуло. Жаль, что они не успели узнать друг друга лучше. Хотелось глубже исследовать эту его сторону. Ощутить в полной мере странную, местами неловкую, заботу. Могло ли всё быть по-другому? Возможно, если бы Танос огляделся хоть раз на тех, кто окружал его в обычной жизни, они бы пересеклись взглядами. Вдруг он бы оценил типс с пентаграммой, и они не попали в это место. Но думать об этом было уже бессмысленно. Оставалось лишь одно — наслаждаться моментом. — Тогда может… — задумался Нам Гю. Таноса хотелось касаться, — пообнимаемся? Во имя удачи, естественно. Мне нужно настроиться на победу. 230-й отреагировал немигающим взглядом. У 124-го сложилось впечатление, что его сейчас отошьют. Его тактильность бесила многих. Но спустя некоторое время раздумий Танос раскрыл руки в приглашающем жесте. Именно так Нам Гю представлял себе рай. Он плюхнулся на колени. Быстро обнял тело, боясь, что сейчас передумают, и уперся головой в живот. Руки Таноса обвили его плечи. Тепло, мягко, уютно. Казалось, что его поместили в кокон. В своеобразном укрытии из рук он осознал, чего ему не хватало — безопасности. — Знаешь, когда мужик в костюме подошёл ко мне на мосту — я подумал, это знак. — исповедовался рэпер. Нам Гю внимательно слушал, убаюканный в его объятьях, — знак, что я могу изменить свою жизнь. Знак, что я могу выбраться из дерьма и долгов. Он замолчал. Чувствовалось, что ему тяжело подобрать слова. Нам Гю не торопил, а лишь сильнее прижался лбом. Он рядом. — И че по итогу? Нихера хорошего, — спустя время продолжил рэпер. Его голос звучал раздражённо. — Я думаю, чувак, работающий тут, не мог быть хорошим знаком. — Во, я о том же. Но я, — Танос посмотрел сверху вниз и поднял указательный палец, намекая на важность следующих слов, — я буду твоим good sign, твоим «777». Я удачливый, у меня даже татуха с четырехлистным клевером есть. 230-й быстро одернул спортивную форму, показывая татуировку на плече. Там и правда был клевер. Нам Гю легко улыбнулся. Мозг крутил на повторе — «Good sign», «777», «Я буду твоим…». И от этого приходил в экстаз. Сегодня ему сказали многое, и, зная непробиваемую искренность крашенного, это не звучало как лесть. Надежда ощущалась в воздухе, хотя и всё ещё казалась непрошенной гостьей. — Я не говорю, что завтра тебе будет fucked good. Нет, будет плохо, ебать, как плохо! Но ты должен собрать яйца в кулак и сделать это. Big dream на тебе, не забывай, — продолжал наставления рэпер. — You believe me? Возможно, мертвец знал больше. О том, что было. О том, что будет. И о том, что у него внутри. Внутри скреблись неуверенность и недоверчивость, но, если Танос говорил — он готов был поверить. 124-й беззвучно кивнул. — Молоток, — 230-й ободряюще похлопал по плечу. — А теперь спи давай. Нам Гю не знал, сколько время прошло с отбоя. Казалось, свет не горел уже вечность. После слов Таноса на него навалилась дикая усталость, утягивающая в сон. Будто кто-то накинул на него тяжелое одеяло, под которым становилось тепло зимней ночью. Не хотелось показывать и носа. Глаза слипались, но он не позволял им закрыться. В голове маячила мысль. Как можно спать, зная, что это последний их разговор? Наступила тишина. Её не хотелось прерывать. Она не пугала и не смущала, наоборот, под неё хотелось лишь сильнее прижаться к чужому телу, жадно вдыхая запах. Но Нам Гю всё же подал голос: — Ты попал в ад или рай? Танос ухмыльнулся, опуская голову. Его глаза искрились весельем. — А сам как думаешь? Нам Гю издал смешок. Действительно, глупый вопрос. По всем канонам, нарушив, если не все заповеди, то большое их количество, ему дорога была заказана в самый жаркий котел. Но где-то внутри теплилась надежда, что за красивую мордашку над ним сжалились. Хотя, вечные страдания он тоже заслужил. 124-й, подавил зевок, вновь нарушил тишину: — Как тебя зовут? Не псевдоним, по-настоящему. — А ты разве не знаешь? — Танос сильно свёл брови. — Квадрат же говорил в начале игры. — Ты сейчас серьезно? — проворчал Нам Гю. — Думаешь, после усыпления в тачке и пробуждения хер пойми где — я сидел и фапал на тебя? — Relax, man, — примирительно ответил рэпер, — Су Бонг. Чхве Су Бонг. — Рад знакомству, Су Бонг. — Nice to meet…you…? — Чон. Чон Нам Гю. — Nice to meet you, Чон Нам Гю. Сначала свой же вопрос показался бесполезным. Узнать имя человека после его смерти — зачем, для чего? Но, беззвучно проговаривая его, замечая, как дёргался язык на буквах, он всё же поблагодарил себя за идею. Су Бонг — красивое имя. Усталость начала ощущаться тяжелее. Сопротивляться ей стало невыносимо. Как и тоске. — Сколько у тебя ещё времени? Нам Гю хотелось узнать, через сколько все закончится. — Еще есть, little bit. 124-й вцепился в спортивку Таноса. Тело Су Бонга грело. 124-й представлял, как срастается с ним: сначала кожей, потом мышцами, как объединялись органы, сердце, мозг, душа. Все стало бы общим. Это могло заставить мертвеца задержаться в его мире? Он готов был разделить с ним свое тело, лишь бы… — Останься. Часть его сопротивлялась слабости, просьба прозвучала жалко. А другая умоляла не оставлять его. Танос шумно выдохнул. Рука оказалась на голове 124-го и начала легко поглаживать её. Нам Гю знал ответ. И, видимо, ему не одному трудно было произнести его. От мягких прикосновений глаза закрылись, и он провалился в темноту. Сон был рваным. В нём он бежал, открывая бесконечные двери. Слышал крики, видел кровь на своих руках. Постоянно испуганно просыпался, но тут же вновь погружался в сон. Теплота тела под ним убаюкивала. Снова и снова.