До первых залпов фейерверков

За окном мелькают разноцветные гирлянды, проносятся развеселые стайки подростков, сжимая в руках бенгальские огни. Леон тяжело вздыхает, чувствуя себя столетним стариком, и разворачивается обратно к барной стойке. Из посетителей человека четыре, да и те, кажется, собираются вот-вот уйти. “С наступающим тебя, Кеннеди,” - мысленно поздравляет себя, опуская голову вниз. Леон гоняет между рук опустевший стакан с виски так долго, что бармен начинает на него подозрительно коситься. “Надо бы прекратить,” - понимает он, но все равно продолжает нехитрое занятие. Не то чтобы он планирует в предновогодний вечер устраивать драки. Он вообще ничего не планирует. Только нажраться. Ничего больше. Рождество выдалось поганым. Оттого и надежд на новогоднее чудо у него не осталось. Леон кривится и смотрит на дно стакана, где плещутся остатки янтарной жидкости. Чудо уже то, что он выжил. И не потерял никого из близких. Хотя… Кто у него остался то? От тоскливых мыслей снова тянет выпить, и Леон не задумываясь приканчивает оставшуюся порцию, после чего просит повторить. Через мгновение он добавляет: “Двойную”. Пристальный взгляд бармена он предпочитает не замечать. Он не собирается ввязываться в драки. За спиной слышна веселая трель колокольчиков, оповещающая о пришедшем клиенте, после чего раздается хлопок дверью. Леон даже не оборачивается. Черт его знает кого там принесло за пару часов до конца старого года. Очередного пьянчугу, поди. - Виски, пожалуйста, - знакомый голос пускает табун мурашек по затылку. Леон ежится и мысленно проклинает себя за то, что так и не остался дома. Надо было напиваться там. Он понимает, что прятаться нет смысла - скорее всего Редфилд узнал его по одному лишь затылку. Если, конечно, изначально не приперся ради него. Последняя мысль обжигает, заставляя качнуть головой и осадить самого себя коротким: “Да кому ты нужен”. - Я думал ты не в городе, - искреннее удивление все же не удается похоронить под гранитной плитой равнодушия, и голос предательски дребезжит, - Опять спасаешь мир. - Даже злу нужен отдых, - неуместно фыркает Крис, устраиваясь на соседнем стуле, - У конгломераций же бывают отпуска. “Да, а у таких солдафонов, как у тебя - нет,” - недоумевает Леон, наблюдая за тем, как в его сторону протягивают стакан. Леон смотрит на крепкие пальцы, на граненое стекло, и все-таки решается. Со вздохом бьет стеклянным бортиком своего стакана о чужой и салютует. Все лишь бы не говорить осточертевшее “Будем”. Он бы вообще не говорил с Редфилдом, если бы мог. - Ты мне задолжал поход в бар, помнишь? - продолжает гундеть над ухом Крис. “Это было всего лишь предложение,” - вспоминает Леон очередной приступ мягкосердечности и слабости. Он тогда был в Канаде и, кажется, напился. А еще Крис звучал по телефону так… сломлено. Вот он и выпалил первое, что пришло на ум. - Ну получается ничего уже не должен, - Леон практически физически ощущает, как кожа покрывается иглами. Много воды утекло с последнего их “задушевного” разговора. И, признаться честно, Кеннеди слишком много думал об этом. Думал о Крисе. Теперь же он ждет нападения, язвительных замечаний, но Крис сегодня какой-то странный. Другой. Смотрит теплыми глазами, укачивая на мягких волнах, практически убаюкивая. Леон поспешно отворачивается и отвлекается на повторный заказ. Разговор особо не клеится. Да и о чем им говорить? Все их общие воспоминания - это тайны, похороненные под правительственной печатью, либо под их личными сомнениями, страхами и надеждами. Легче уж о первом говорить. Всегда можно пошутить про отсутствие отпускных в корпорациях зла. Но Леон упорно молчит, изредка “угукая” на фразы вынужденного собутыльника. Бармен как-то косо смотрит на них - с кривой улыбкой, то и дело поднимая взгляд к верхотуре. Леон хочет буркнуть Крису, что пора уходить. Он уже думает предложить сменить место, как поднимает взгляд наверх. И видит висящую между ними омелу. Да вы издеваетесь… - Я не буду с тобой целоваться, - выпаливает Леон прежде, чем успевает подумать. К счастью, он делает это достаточно тихо, чтоб его услышал лишь Крис. А лучше бы не услышал и он. Леон отводит взгляд, не успевая заметить изменений в лице Криса. Хватит. Он один раз уже чуть было не натворил глупостей. Хватит с них походов в бар, ночных звонков и этих недо… этого недо-чего-то-там. - Ладно, - абсолютно ровно отзывается Крис. Слишком ровно. Леону кажется, что он для пущей убедительности еще и плечами пожимает. Хочется дать ему в морду за… за то, что он весь такой Крис Редфилд. Мистер благородство, рыцарь в сияющих доспехах, капитан-капрал-генерал. Весь мир Леона последние полгода крутится вокруг него. И это начинает напрягать. Он ругается под нос и соскальзывает пальцами по хрупкому стеклу, отправляя стакан в полет по лакированному дереву. Леон только и успевает, что дернуть пальцами, как Крис уже перехватывает собственность бара и передает бармену. И взгляд у него такой… извиняющийся. Нет, ну Леон просто обязан ему двинуть. - Думаю тебе уже хватит, - мягко замечает мужчина и поднимается, - Пойдем, провожу тебя. - Да иди ты… - слова вырываются булькающе, отрывочно, заставляя пылать щеками и отводить взгляд. Он одергивает руку, как только Крис тянется к нему, чтобы придержать. Леон бурчит емкое “Отстань”, сам встает на ноги и чувствует, как мир медленно начинает покачиваться. Ладно, может Крис и прав - ему действительно хватит. Чудом они выбираются на улицу. Влажный воздух облепляет внутренности, с трудом давая вдохнуть. Хотя может так тяжело дышится от чужого присутствия. Или алкоголя. Перед глазами вспыхивает веточка проклятой омелы, мягкий взгляд Криса, и его - Леона, - сдавленные комментарии. Зачем это все? Леону кружит голову, и он вытягивает руку, упираясь ею в кирпичную стену, тут же жалея о том, что не надел перчатки. Грубая шероховатая текстура вдавливается в пальцы и ладони, заставляя поморщится. Он медленно выдыхает, сдерживая тошноту, и кренится в сторону переулка. Как жалко. Прямо как то самое глупое клише. - Ты как? - рука, легшая поверх плеча, ощущается весом в пару тонн и практически роняет Леона на грязный асфальт. “Я не буду тебя целовать”. Зачем он это сказал? Он с трудом поворачивается к Крису, а потом делает шаг вперед. Вероятно, это должно было стать крайне грациозным движением, но сила гравитации и опьянения сделали свое дело - Леон оступается и, мажа губами по шее прикрытой тканью водолазки, утыкается в воротник куртки. Обычно, говорят, пьяные не чувствуют стыда. Но Леон напротив сгорает от ощущения полного провала. Позорище. Как тогда в собственной квартире, из которой Крис моментально сбежал. Он и сейчас сбежит. Леон уверен. Но вместо ожидаемого побега Крис обхватывает его руками, прижимая поближе к себе и удерживая в не по-зимнему теплых объятиях. Больше он не двигается - так и стоит, прислонившись щекой к взлохмаченным светлым волосам. - Поехали до… - Крис замолкает, прочищая горло, после чего сконфуженно договаривает, - Я отвезу тебя домой. Леон согласно икает и зарывается поглубже носом в теплое местечко между курткой и чужой шеей. Он все ждет, что Крис его отпустит, но крепкие мужские руки остаются покоиться на его плечах. До первых залпов фейерверков.