Соупотребитель

Через щель между блэкаут-шторами, висящими на окнах, с улицы робко пробивались яркие кусочки света от фонарей и проезжающих во дворе машин в тёмную квартиру Нам Гю. Громкий звук сирены, стоящий на будильнике, казалось, разбудил всех людей, живущих в соседних квартирах, но не парня. Спустя энное количество времени он удосужился подняться с постели. Сквозняк, гулявший по полу, холодил стопы, по спине пробегались мурашки, а волосы липли к потному лицу парня после недолгого, трёхчасового сна. Голова трещит по швам, будто ещё секунда, и бум – мозги Нам Гю разлетятся по его скромной съемной студии.  Это будет уже восьмая смена подряд без выходных в ночную. Не то чтобы Нам Гю это сильно заботило, но выживать на гренках, спёртых с кухни в клубе, где он проводит большую часть своего времени ввиду сраной работы в баре, и трёх часах сна вечером перед очередной сменой становится сложнее с каждым днем всё больше и больше. Экран телефона ослепляет парня своим ярко-белым светом. Он щурится в попытках разглядеть время, но яркость сделать ниже не намерен – ему слишком похуй на это сейчас. 22:56. Начало рабочего дня, хотя скорее ночи, через час. Нам Гю на ощупь находит выключатель, и тёплый свет лампы, стоящей на прикроватной тумбе, разливается по квартире. Пол, уложенный ламинатом, устлан разброшенным грязным бельём. Парень приходит домой исключительно поспать, для него эта небольшая студия – лишь безопасное убежище на пару часов в день. В кармане куртки, валяющейся около входной двери, он находит искомканную пачку сигарет с синей зажигалкой внутри. Выходит на балкон, который встречает его холодным, мокрым от дождя серым бетоном. Гю садится на измученную жизнью деревянную табуретку и открывает пачку, которая ещё немного и начнёт разлагаться у него в руках. Ей уже около трёх месяцев, а может и больше: парень не считает дни её скудной жизни, валялась не понять где. Он клал туда настрелянные у гостей клуба сигареты, чтобы не помялись. Каких там только не лежало. Нам Гю достаёт из пачки последнюю, матерясь в мыслях. Конечно, у него оставалась ещё пара косяков, которые ему никто, по его мнению, не мешал раскурить на работе, но хотелось припасти их на крайний случай, всё-таки они уже считаются старичками-пенсионерами: лежат в этой пачке с самой её покупки в апреле месяце. Так что пусть ещё немного побудут там, они никому не мешают. Дым крепкой сигареты, тлеющей в руках парня, прожигает сухое горло, проваливаясь в прокуренные лёгкие. Затяжки следовали одна за одной. Эта бедная последняя сигарета приказала недолго жить, потому что спустя пару минут от неё оставался лишь фильтр, который Нам Гю пытался докурить, вс-таки последняя. И правильно: за что уплочено – то проглочено. И совсем не важно, что он не платил за это.  Нам Гю снова бросил взгляд на время. Ну, если ехать на такси, то он прекрасно успевает ещё и в душ сходить, дабы от него не воняло на работе запахом пота, смешанным с сигаретным дымом и травкой, которую он раскуривал с одним из постоянников. Зеркало в ванной заляпано брызгами от воды и зубной пастой. Одинокая щётка лежит на раковине, она уже будто вовсю кричит: «Ну давай же! Надо следить за гигиеной, Нам Гю, сраный алкоголик-наркоман!» Парень решает, что сегодня можно сделать ей одолжение и почистить зубы, потому что вдруг вспомнил, во сколько ему обошлось лечение у стоматолога в прошлый раз. Правда, это было лет шесть назад. Но не суть, с того времени цены только растут.  Под душем Нам Гю стоял, кажется, вечность. Горячая вода стекала по телу парня, пена от геля для душа ещё не смылась в районе плеч и спины. Вы не подумайте, он не задумался о чём-то глубоком, что могло бы нести хоть небольшую смысловую нагрузку. В какой-то момент жизни ему вообще стало насрать на все эти мысли о жизни и человеческом существовании. Употребление почти ежедневно алкоголя и наркоты различного вида дало о себе знать. Он не тупел на глазах, конечно, но ему становилась похуй на хаос, что творится вокруг.  Мысли были заполнены лишь тем, что сейчас он приедет на смену в клуб, ему придётся разгребать бардак на баре, оставленный стажёром, который работает днём. Ночная поставка должна будет приехать в районе двух часов ночи, в самый разгар пиздеца. Людей много будет, пьяные рожи будут лежать на барной стойке рядом со своим стаканом виски, в котором от алкогольного напитка осталось только одно слово. Кто-нибудь будет обязательно блевать в туалете, а в соседней кабинке кого-нибудь выебут. Это обязательно будет рандомная девушка и паренёк, который возомнил себя величайшим пикапером, знающим толк в девушках. Ну, так, знаете, потрахушки на одну ночь. Оба ебанутые окажутся. Парень вышел из ванной. Стойкий запах перегара уже несколько дней не выветривался из небольшой квартиры. Окно открыто на полную, но это особо не помогает. Грязно, липко, вонь и холод. Нам Гю открывает дверь шкафа, стоящего напротив ванной комнаты. Огромная куча грязного белья, смешанного с чистым. Хотя из чистого там только одни трусы, которые находит Нам Гю, проводя археологические раскопки в одежде. Благо, рабочая форма осталась в клубе, иначе бы в этой квартире она потерялась, как в чёрной дыре в космосе.  Через несколько минут за спиной Нам Гю раздаётся хлопок: ключ дважды провернулся в замочной скважине, звонко обозначая, что дверь заперта. Такси уже поджидало возле подъезда. Яркие белые фары машины освещали мокрый асфальт улицы. Платное ожидание зашкаливало, а ведь и так было ехать недёшево. Подъезжая ко входу в клуб, парень обращает внимание на огромную очередь, которая тянется неизвестно откуда; она будто бесконечна. На людях надеты футболки, кепки с каким-то фиолетовым парнем. Они громко и неразборчиво кричат текст какой-то непонятной песни. Нам Гю не обращает на это внимания, он лишь выходит из машины, закрывая за собой дверь. Подходит к охраннику в чёрном костюме на входе, показывает мятую карточку сотрудника и проскакивает мимо орущих людей в клуб. Яркие огни прожекторов освещали танцпол, где собралось уже некоторое количество народу. Музыка оглушает, громко бьют биты отовсюду. Нам Гю морщится, проходит в каморку через кухню. Повара кричат друг на друга, официанты стоят около выдачи заказов, ожидая блюда, которые понесут к нужным столикам в зале. Комната персонала небольшая, забита пустыми старыми коробками, которые уже рвутся от своей непригодности. Небольшое кресло, стоящее недалеко от окна, завалено какими-то пыльными тряпками, целлофановыми пакетами с логотипом непонятного супермаркета, расположенного напротив клуба. Нам Гю находит на столе рядом с микроволновкой свою чёрную помятую рубашку, которая уже скоро начнёт гнить. Одному только богу известно, что его рабочая одежда делала на столе, но парень не задумывается об этом. Он закрепляет бейдж с рандомным именем на магнитах. Бейджик со своим именем он где-то похерил, но начальство требует носить из-за устава внешнего вида сотрудников в заведении, так что Нам Гю работает каждый день под разными именами. Это даже интересно: для каждого человека у него новое имя. Как будто новая личность, но нет, он не заморачивается с гостями, которые подходят сделать заказ в бар. Со всеми одинаково вежлив, некоторые даже чаевые оставляют. Иногда даже неясно, за какие такие заслуги, потому что парень не льстит людям, редко делает комплименты. Он постоянно уходит от разговоров с посетителями, старается в общем их игнорировать как можно больше, исключая постоянников. Вот их он любит. Обычно они все берут одно и то же, начинают рассказывать о своей интереснейшей жизни, о личных проблемах, спрашивают совета у Гю. Он не особо вслушивается в их пиздёж, да-да, нет-нет, но участвует в диалоге, пусть даже минимально.  Парень выходит из кухни, и снова на него будто обрушивается весь хаос. Непонятный, туманный, но обязательно очень громкий, состоящий из людей. На электронном баннере на сцене сегодня, на удивление, не имя их постоянного диджея. Фиолетовыми английскими буквами на черном фоне четко виднеется надпись: «THANOS». Нам Гю думает о том, что директор наконец-то нанял нового диджея, и его очень хороший знакомый, постоянно включающий музыку в этом сраном клубе, в кои-то веки сможет отдохнуть.  Спустя несколько минут и пьяных лиц на барной стойке, танцпол наполнился огромным количеством людей. Они все повторяли одно и то же, будто кричалку: «Танос! Танос!» Вряд ли они настолько сильно жаждут увидеть нового диджея, а значит очень хороший знакомый Нам Гю сегодня не отдохнёт. Парень отворачивается от всей этой бешеной толпы, продолжая протирать стаканы и ставить их на полочки в закрытой тумбе под стеллажом алкоголя. Но задерживает взгляд на одной из бутылок, стоящей на стеклянной, идеально чистой полке. Ему бы не помешало выпить, чтобы смотреть на людей было не так противно.  Вы не подумайте, Нам Гю не настолько ненавидит людей. Это просто работа без выходных, отсутствие нормальной еды и сна в его жизни и чуть ли не постоянное употребление наркоты. Если с героином он давно завязал, то лёгкие влетают в него только так. О шприцах ему изредка напоминает только большой светлый шрам на левой руке почти во всю её длину. Если бы он вовремя не обратился за помощью, пришлось бы ампутировать конечность к чертям. К сожалению, того человека, что так искренне и добродушно помогал Нам Гю, уже нет в живых, но парень, пусть даже редко, но с улыбкой вспоминает о нём. Его присутствие в жизни Гю сыграло большую роль. Большую, чуть ли не самую главную роль в грандиозном спектакле из будней Нам Гю. Парень задумывается о том, что ему не помешало бы пропустить пару стаканов виски, но приходит к решению прожить сегодняшнюю ночь трезвым. Трезвым и злым. – Ребята, I'm sorry, мне пришлось решить некоторые срочные дела перед началом нашего концерта! – слышится со сцены. Слышно громко, отчётливо, как будто с насмешкой над Нам Гю. Типа: «Тебе пиздец сегодня на смене, ты не выживешь в этом громком говнище!», – Welcome to the Thanos world! Давайте же пошумим! Нам Гю оборачивается на голос со сцены. Точняк, сегодня же выступает какой-то недоделанный мамкин рэперок. Директор что-то говорил об этом, в общем чате тоже напомнил. Только вот Гю не запомнил. Он и не собирался этого делать, ему до пизды, кто там и где выступает, главное чтобы его особо не беспокоили.

–

Из зала, заполненного потными телами, которые трясутся под громкую музыку, доносится песня того рэпера. Честно говоря, Нам Гю вообще первый раз видит и слышит его. Даже в соцсетях он ни разу не попадался парню.  Приехала ночная поставка. Курьер поставил несколько ящиков с бутылками алкоголя, звонко бьющимися друг о друга. Виски, коньяк, апероль и куча всякой другой хуйни. Нам Гю стрельнул у грузчика сигаретку и ждал, пока все ящики и коробки с алкоголем окажутся не в огромной, пыльной и грязной газели, а около чёрного входа. В этот раз что у нас? Ага, Мальборо с двумя кнопками. Боже, кто курит с кнопками! Нам Гю у нас крепкие любил, а тонкие вообще не воспринимал. Всегда говорил, что они для пидоров, твинков и шлюх с трассы. Уважающие себя люди, по мнению Гю, будут курить только наикрепчайшие толстые сигареты по типу Беломорканала и пить только чистый этиловый спирт, никаких этих ваших сексов на пляже и маргарит. На самом деле, он потреблял все, что бесплатно в рот лезет. И тонкие сигареты, и бесплатные сексы на пляже. Похуй, главное, что он за это ни копейки не заплатит.  Нам, приседая на корточки, тушит бедный бычок с так и не лопнувшими вкусовыми кнопками об асфальт. Ему протягивают планшетку с бумажкой для росписи, о том, что товар был принят. – У вас там Танос сегодня выступает?  – Что? – Нам Гю смотрит уставшим взглядом на доставщика, который с интересом вслушивается в слова песни, играющей в зале клуба. – Ну точно Танос! Повезло вам, он редко в клубах или барах выступает. – Курьер будто с влюблённым взглядом говорил об этом сраном Таносе. Чё ж все так кипятком от него ссутся? Нам Гю вообще первый раз слышит о нём. Бармен молча отдает планшетку со своей кривоватой росписью курьеру, грустным взглядом посматривая на бутылки с различным содержимым. Он всегда задавался вопросом, почему у их заведения не было грузчиков, которые бы занесли эти тяжелющие коробки до склада. Нам Гю взял две сразу, аккуратно поднимаясь по лестнице, чтобы ничего случайно не разбить.  На складе так же пыльно, как и в подсобке для бедных сотрудников с небольшой зарплатой. А казалось бы, приличный клуб. И не важно, что обязанность следить за чистотой склада с алкоголем повесили на Нам Гю. Он делает это только тогда, когда ожидается проверка. А в ближайшие две недели можно об этом слове вообще забыть и больше не вспоминать.  Спустя несколько минут весь привезённый алкоголь оказывается на складе. Нам Гю никогда по полочкам не расставляет бутылки. Лишь только берёт в бар всё, что необходимо, и покидает их. Одиноко им, наверно. Ну, ничего страшного, завтра утром придет его сменщик-стажёр, который займётся таким прекрасным занятием, как разобрать все эти коробки и ящики. И тогда бутылкам станет менее грустно, их достанут из грязных и тесных коробок, составят аккуратно на полочки. А вот Нам Гю конкретно в данный промежуток времени до пизды. Ну, или не только сейчас. Прихватив парочку бутылок в бар, он тихо выползает обратно в зал, полный людей. Кто-то уже сделал заказ на нестареющую классику: виски со льдом. Какая-то девчуля попросила апероль шпритц и лонг-айленд.  – Танос, я хочу за тебя замуж! – Гю оборачивается на громкие крики со сцены, отдавая в руки гостя два коктейля. Одна из фанаток этого рэпера вышла на сцену с огромным плакатом, где был нарисован портрет Таноса с подписью «Женись на мне!». – Oh, my girl, обсудим это после концерта, – с какой-то хитрой улыбкой проговорил Танос. Такая улыбка обычно ничего хорошего не предвещает. Да даже не улыбка, скорее ухмылка. Такая, что с издёвкой, что с насмешкой. Похоже, что Нам Гю сегодня снова услышит очередные стрёмные слухи от постоянников о том, что рандомный рэпер взял в гримёрке на кожаном диване свою фанатку, которая стащила у него одну из рандомных вещиц, что были раскиданы по всей площади этой небольшой комнатки. Она обязательно выставит её на eBay с подписью: «Стринги-обосранцы самого Таноса!», или что она там у него возьмёт, не важно, загнёт ценник в три раза выше и будет сидеть довольная.  Нам протирает барную стойку, наблюдая за тем, как концерт этого недомузыканта заканчивается. Некоторые люди разбредаются по домам, что обязательно обрадует бармена. Стекло, которым выложена стойка, скоро протрётся до дыр, потому что Нам Гю начинает задумываться о том, какие же гроши придут на его и так небогатый банковский счёт в этом месяце. В попытках рассчитать свою зп за последние несколько дней он слышит знакомый голос где-то сбоку. – Хэй, налей мне как обычно, – мужчина в расстёгнутой на верхние пуговицы рубашке подошёл к бару, махая рукой перед глазами Нам Гю, – Джихо? Сонхва? Какое на этот раз у тебя будет имя? – Здравствуйте, – произносит Нам, откладывая тряпку под столешницу. Он слегка приподнимает уголки губ, слыша про разные имена. Постоянники-то знают, что бейджи у него каждую ночь разнятся с его настоящим именем, – честно говоря, даже не посмотрел, как меня назовут сегодня. – А как тебя по-настоящему-то зовут, многоименной ты наш? – с неподдельным интересом спрашивает мужчина. Уже который раз он приходит в клуб, но всегда уходит без ответа об имени от загадочного бармена в «Пентагоне». – Попробуйте угадать, – Гю знает, что предпочитает этот клиент. Стакан с ромом, охлаждённым кубиками льда, уже стоит перед гостем. Нам Гю отходит от него в сторону на пару метров, дабы обслужить следующего посетителя. Такого же темноволосого корейца в рубашке и брюках. Они тут чё, все в одинаковом ходят? Следующей Нам Гю обслуживает девушку, которая берёт два бокала красного сухого и отходит к VIP-столикам. А вот следующим клиентом парня становится та самая девушка, которую рэпер звал на сцену. Да, это она орала, чтобы Танос женился на ней.  – Здравствуй, сегодня у меня очень хорошее предвкушение, так что можно чего-нибудь вкусненького? – с радостной улыбкой сказала девушка. Она выглядела такой миловидной и искренней.  – Могу предложить вам маргариту или апероль, – не поднимая взгляда говорил Нам, – может, ещё мохито. – А вот знаете, что Танос мне сказал? Он сказал, что надеется увидеть меня в гримёрке! Надеюсь, что он возьмеёт мою инсту и напишет! – будто восхищаясь певцом молвила она. Будто одержимая. Таким обычно не больше девятнадцати лет, они все выглядят младше своего возраста, обязательно скупают весь мерч с любимейшим исполнителем, комментируют каждый его пост в соцсетях и посещают каждый его концерт. – Или он просто выебет тебя, как последнюю шлюху, – промямлил бармен, подсовывая ей самое дорогое из предложенного ранее. Надо же как-то выручку поднимать. Всё-таки ему ещё и проценты от продаж в кармашек падают, нельзя лишать себя лишних денег. Сказал он эту фразу чисто себе под нос, тихо так, чтобы не слышал никто. Он прекрасно знает таких вот «музыкантов». От балды напишут текст песни, нахайпятся на подставных инцидентах и будут течь, как сучки, от женского внимания малолеток. – Что вы сказали?! – с возмущением сказала девчонка. Оказывается, это было слышно. Причем достаточно отчётливо. – Да вы ничего не понимаете! Это вы тут за копейки горбатитесь! А Танос карьеру нормальную построил, и вообще, вы не имеете права его оскорблять! – резко выпалила она и скрылась с коктейлем в руках где-то среди людей на танцполе.  Сдалось Нам Гю оскорблять его. Да он в душе не ебёт, кто это такой. Просто то ли чуйка, то ли опыт ему подсказывает, что с такими лучше не иметь дел. Может быть, он круто поёт, может быть, он всё же уважительно относится к своей аудитории, но по сути своей сущности они все одинаковы. Все какую-то хуйню, но сделают.  Парень продолжает заниматься своими делами в баре. Хотя какие уж там дела, он продолжает рассматривать бутылочки, сверкающие розовым и фиолетовым цветом от света прожекторов, которые переодически задевают своим полем работы бар и полку с алкоголем. Он задумывается над тем, чтобы всё-таки выпить. Пробьёт себе немного по скидке сотрудника в кассе. Нальёт в пластиковый стаканчик, валяющийся где-то на полу. Аккуратно присядет под стойку и зальёт в себя крепкий алкоголь. Горло прожжёт от напитка. Глаза немного заслезятся. Может, там и второй стаканчик пробьётся через кассу и выпьется под столом возле урны с мусором. А ведь так всё и происходит: Нам Гю аккуратно отливает себе, пробивает сразу три порции, ведь знает, что спустя время захочет ещё, приседает под стол, вливает в горло. Жжёт и печет. Сегодня у нас в меню дорогостоящий соджу из красивой бутылочки в пластиковом стакане, из которого, возможно, пил какой-то спидозный наркоша, который просто закинул его вместо мусорки в сторону бара. По крайней мере, это предположения Нам Гю. Парень встаёт и видит перед глазами сначала фиолетовую макушку, а после голубые глаза с огромными, чёрными как смола зрачками. На зрачки Нам внимания не обращает, знает, в чём дело. Только вот никто особо-то и вида не подаёт, нюхают дорогой кокаин, который и так сложно достать. Не высовываются из VIP-зоны, сидят тихо с девушками, скажем так, лёгкого поведения, как сказала бы любая бабуля, – профурсетками, наслаждаясь своим времяпровождением в чудесной компании. А этот вон, на люди выперся, на кой хер, конечно, не ясно. – Не узнал меня? – доносится от парнишки. Он садится за высокий стул и складывает голову на скрещённые руки на барной стойке. Из-под футболки него тянутся татуировки до пальцев, серебряные кольца сверкают на руках, а ногти накрашены. Все яркие такие, будто кто-то пачку с мармеладом на его руки просыпал.  – Нет. – Нам Гю серьёзно не узнал этого великого и всемогущего рэпера Таноса, про которого нигде не слышал. Как же это так, Танос в шоке, Танос негодует. – Baby, I'm Tanos, – мямлит он. А мямлит потому, что обдолбанный. Да по нему издалека заметно. Прям видно, что кто-то хорошо проводит время. Вот тварина, хоть бы поделился с бедным персоналом, который весь вечер слушал его бессмысленные треки, играющие на всю громкость со сцены. Можно не со всеми сотрудниками. Можно просто немного отложить непонятной дури в качестве чаевых Нам Гю. Он будет только рад. Ведь всё, что бесплатное, всё схавается, всё в рот полезет. – Вы будете что-то заказывать? – безразлично спрашивает Нам Гю, вздыхая. Он с сожалением смотрит на рэпера, понимая, что завтра он на отходах будет валяться где-то под мостом. Ну или ему повезёт и эта сраная фиолетовая макушка окажется у себя дома. – Oh my God! You're seriously не узнал меня? Я выступал буквально у тебя на глазах, – возмущаться ещё тут вздумал. О да, мы же все тут обязаны знать тебя! Мировая звезда спустилась с небес на землю, чтобы спеть в клубешнике Сеула. – А, нет, кажется, узнал. Это же ты сегодня отодрал малолетнюю фанатку в гримёрке, нюхнул наркоты и вышел в зал повыёбываться на бармена. Крутяк, я твой фанат, бро, – Нам Гю отвечает с сарказмом, с оскорблениями. Всё нормально, это соджу в душе заиграло.  Соджу действительно заиграло. Запело, даже лучше сказать, внутри Нам Гю. Оно так хотело конфликта на ровном месте, но, к сожалению, рэперу резко кто-то стал названивать. Он вышел на улицу. Какое несчастье! Нам Гю грустит, ему не с кем поругаться! О, ужас!  Бедный пластиковый стаканчик наполняется в третий раз. Напиток вливается в Нам Гю, который чувствует себя более расслабленным. Это всё пустой желудок, правда. Нам Гю не напивается так быстро, правда-правда. И мы все свято в это верим, да-да.