Соупотребитель

Алкоголь быстро распространялся по организму, всасываясь в кровь, производя расслабляющий эффект на тело Нам Гю. На лице бармена начинает появляться лёгкая улыбка, словно кричащая о том, что парень-то у нас нетрезв. Яркий свет прожекторов уже не такой и раздражающий, громкая музыка уже совсем не мешает, а люди кажутся более вежливыми и приветливыми. Ну, собственно, как и сам Нам Гю. Нам Гю развлекается, как может. В первые месяцы ему казалось, что это довольно интересный опыт – работа в клубе. Сейчас же он считает её скучной. Все эти пьяные драки на входе, поебушки в туалете каждую ночь, известные исполнители каждую пятницу поздним вечером и клиенты со странными просьбами типа «Оближи мне пятку за дозу». Это всё уже не кажется таким привлекательным и манящим. Может, это потому, что около двух лет прошло с момента его трудоустройства. А может и вовсе из-за количества людей, посещающих это заведение. Или из-за отсутствия героиновой зависимости. Кто ж знает, если самому Нам Гю неизвестно. Время течёт быстро, час за часом, минута за минутой, будто большая горная река где-то между скал. Нам Гю уже поджидает конец своей смены, поскорее бы. В его мечтах уже давно мелькает сладенькая мягкая кроватка и крепкий десятичасовой сон. На деле же дома его ждёт помятая постель, которую не меняли месяц. Возможно, там уже завелись постельные клопы, но, пока Гю никто не кусал во время сна, ему дискомфорта грязное постельное бельё не доставляло. Сны его будут не понять какими: то у собаки зубы выпадут, то он окажется в Чернобыле и со стороны будет наблюдать свою смерть от атомного реактора, то смертельные игры на выживание. Приз – изляпанный в крови спортивный костюм и травма на всю жизнь. Прямо психологический хоррор, Нам Гю такое обожает. Длительность сна составит явно уж не десять часов, а максимум пять. А потому что бессонница мучает. Потом он будет просыпаться ознобший в холодном поту. Не жизнь, а сказка! Он посматривает на часы: уже 5:07. Решает, что можно раскурить косячок для вкусной еды и сладкого сна. В клубе почти никого не осталось, так, лишь пара бухих в усрань мужиков, которые уже спят на барной стойке. На свежем воздухе трезвеешь. Парень зевает, потягивая руки вверх. Рубашка выбивается из штанов, теперь он выглядит ещё более небрежно, чем ранее. Достаёт из пачки самокрутку, аккуратно поджигая. Первая затяжка чуть бьёт по горлу, потому что было принято решение табачить косяки ближе к началу, дабы напоследок была самая вкусняшечка. Нам Гю выдыхает едкий дым, запах шмали витает рядом с ним. Парень не сразу замечает, что до его наипрекраснейшей тишины доносятся неясные крики со стороны главного входа. В мыслях у него проносится лишь то, что охрана разберётся. Нам Гю продолжает спокойно стоять на месте, облокотившись о грязную стену здания. Вся эта пылюга вообще не будет заметна на его и так не особо-то и чистой рубашке. Ну, она на то и рабочая – если испачкаешь, хоть не жалко будет. Нам Гю аккуратно тушит бычок о стену и бросает на асфальт где-то неподалеку от урны. Он чё, баскетболист, чтобы в корзину ровно и с первого раза попадать? Парень хлопает тяжёлой дверью за спиной, возвращаясь в бар. – Ice, – доносится от одного из клиентов, как только Нам успевает зайти на своё рабочее место, – льда дай мне. – Какие люди вернулись, – Гю усмехается, замечая уже знакомую фиолетовую макушку около барной стойки, – мировая звезда снизошла вернуться в место для обычного людского отребья, добро пожаловать. – Вы не подумайте, он правда старался быть вежливее, но вот таких он недолюбливал. Бармен даже не смотрит в сторону рэпера, не замечает фингала под глазом, разбитую губу и синяки на руках. Татуировки его уже не такие и красивые с этими гематомами. – Лёд я сегодня дождусь? – Танос садится за стул около барной стойки, будто с оскалом поглядывая на Гю. – А, вот кого там пиздили, – с усмешкой говорит Нам Гю, протягивая железное ведро для шампанского, наполовину заполненное льдом. – Так ты знал и не подошёл! Fuck! – вскрикивает рэпер, составляя на лице непонятную гримасу то ли обиды, то ли злости. – А зачем мне лишний раз тратить свои силы? – Нам Гю поднимает глаза на фиолетовую макушку и замечает его пристальный, странный взгляд прямо в глаза. – Чё ты пялишь? – Когда ты успел накуриться? – риторический вопрос, Танос. Понятное дело, что для такого-то занятия Нам Гю всегда время найдет. – А тебя ебёт? – прилетает в лоб рэперу. Нам Гю снова скрывается за дверью, ведущей в кухню. Оттуда – в подсобку. Он плюхается в кресло, чувствуя, как по всему телу проходит ещё большее расслабление. Конечности становятся ватными, голова будто очищается от лишних, бесполезных мыслей. Голодный желудок даёт о себе знать, издавая звуки китов внутри. Там уже все его стенки желчью разъело, ведь единственная еда за последние сутки – это рандомный бутер, лежавший в холодильнике вчера. Никто не гарантирует, что он вообще был живым. Или хотя бы не заплесневелым. Гю открывает приложение с доставкой, выбирая сегодняшний завтрак-обед-ужин перед сном. После заказа своей мегатяжёлой и сложной для пищеварения еды он пишет сменщику с просьбой выйти пораньше. Нам Гю знает, что стажёр уже давно не спит. И знает, что стажёр выйдет пораньше, даже если его не просить. Как только Нам отправляет сообщение, рубашка как сама собой стягивается с тела, оголяя торс парня. Он заказывает такси, держа телефон в одной руке, не до конца понимая, какой адрес указывает (но вроде свой домашний), надевая мятую футболку, в которой приехал. Время показывает уже почти шесть утра. Всё, пора домой. У него долгожданный выходной. Нам Гю выходит через зал, ловя на себе чей-то взгляд. Танос смотрит в его сторону, провожая глазами прямо до выхода из клуба. Сегодня его отпиздили старшие братья той девушки, что была у него в гримёрке. Урок понял: с фанатами больше не спать. Ни при каких обстоятельствах. На улице уже светло, рассвет был ещё пару часов назад. Нам Гю лежит в кровати, поглядывая на большой светлый шрам от прошлой зависимости. Сейчас его голова пуста от навязчивых мыслей, ещё немного, и он окунётся в сновидения. Иногда парень вспоминает, кем мог бы стать, но героиновая зависимость сожрала его. Она посчитала нужным оставить бедного паренька без нормального будущего. Собственно, как и его круг общения, где из хороших людей он знал только одного. Того, что сидел рядом, когда Нам был под экстази. Того, что во время передоза был с Гю и вызвал скорую. Того, что во время ломки положил руки на плечи Гю и сказал, что они выберутся из этого говна, он поможет, он будет рядом до самой смерти. Того самого. Нам Гю свято верил этому человеку и его словам о том, что он выберется со дна. А ведь не соврал парень, действительно был рядом до самой смерти. Гю тогда б отсыпался после первой смены в клубе. Его разбудил гулкий звонок телефона. Мужской грубый голос на той стороне отчётливо звучал в голове Нам Гю, отдаваясь звоном в ушах. Это был сотрудник из полиции. Тот человек свёл счеты с жизнью, завершив её самоубийством.

–

Пол всё так же холодит стопы, сквозняк всё так же пробирается в квартиру через открытые настежь окна. Нам Гю сползает с кровати после долгого сна. Он чувствует себя помятым, будто его прокрутили в мясорубке. Снова снился его самый страшный кошмар. Его смерть. В голове всплывают осколки воспоминаний. Кусочек за кусочком Гю каждый раз собирает эту историю. Каждый раз в голове одна и та же картина: большой чёрный мешок для трупов застёгивают на глазах у Нам Гю с лежащим внутри телом самого близкого человека. В тот вечер ему казалось, что он сам не переживёт всё это. Один из сотрудников полиции вручил ему предсмертную записку, которая осталась единственной вещью от того человека. Первые полгода Нам Гю спал с ней под подушкой, часто вспоминая их моменты из жизни. Он сидит за столом, потягивая небольшими глотками горячий, как кипяток в кружке, кофе. Тёмные волосы, растрёпанные после сна, лежали небрежно, прилипая к шее и подбородку. Щетина уже отросла, не помешало бы побриться, но Наму было явно не до этого. Он пытался решить, где же проведёт единственный выходной на неделе, ведь спать ему уже не хотелось. О других же занятиях он давно уже забыл. На фоне играл рандомный трек из Spotify, периодически зависая, так как интернет дома у Нам Гю ловил очень плохо, а провести Wi-Fi в квартиру он не удосужился. Музыка прерывала оры каких-то незнакомых пьяных мужиков на улице, звуки машин под окнами и стоны из соседней студии. Суки, хватит ебаться, Нам Гю испытывает крайне сильную зависть. Спустя пару часов после ужаснейшего пробуждения Гю принимает решение выйти на улицу, чтобы проветриться. В конце концов, он не помнит, когда просто так куда-то выбирался. По его небольшой квартире прокладывалась дорожка мусора: бумажные пакеты, непонятные коробки, бутылки от спиртного. В свой единственный выходной Нам вообще не горел желанием заниматься уборкой. Но в голове проносятся мысли о том, что в этом месяце хозяйка квартиры придёт проверять эту бедную халупу. Значит, надо сделать вид, что Гю хотя бы немного чистоплотный. Парень сгрёб мусор, лежащий на полу, в пакет из-под доставки еды, из приличия заправил кровать. Хотя «заправил» – громко сказано: накрыл подушки одеялом. На этом всё, дальше было впидора что-то делать. На улице уже давным-давно стемнело, Нам Гю спал достаточно долго, чтобы даже не заметить этого. На небе ярко сверкали звезды. Они казались такими далёкими, недосягаемыми, будто человеку потребуется ещё очень много времени, чтобы прикоснуться к ним. Десятки миллиардов сверкающих огней мерцают где-то далеко в космосе. У них будто бы своя жизнь, своя судьба, своё начало и свой конец. Они как люди, их жизнь, как человеческая, каждая уникальна. С каждой новой смертью человека рождается новая звезда. Где-то с неба за Нам Гю наблюдает тот самый человек. Он, скорее всего, не одобрил бы образ жизни Гю, но что ж поделать. Звёзды, они как люди, только намного прекраснее. Они излучают яркий свет, давая последнюю надежду на хороший исход. Ветер шныряет по безлюдному району, раздувая листья деревьев в разные стороны. Высоких фонарей еле хватает, чтобы осветить хотя бы небольшой кусок асфальта под собой. Они мигают, показывая, что лампочки пора бы сменить. Весь день шёл ливень, будто все эти бедные дома должно было смыть, но нет, они все стоят на своих местах и не собираются двигаться. Нам Гю живет явно в неблагополучном районе. При выборе квартиры ему было абсолютно похуй на соседей, вечно ругающихся на балконе, на бомжей, которые постоянно спят на остановках, на бедствующие семьи с отцом-тираном, на наркоманов и на подобный сброд. Парень сам не особо от всех них отличался, просто не бил детей и не спал на остановках рядом с бутылкой самого дешёвого алкоголя. Нам Гю часто слышал в новостях о своем районе. Кто-то повесился, ОПГ избивают пидоров под забором, малолетки начинают воровать в магазинах, кто-то снова занимается распространением наркотиков, алкашня чуть ли не под каждым подъездом. Парень уже давно привык к этому, для него нет в этом уже ничего удивительного, всё по-старому, всё привычно. Парень шлёпает кроссовками по лужам, которые застилают дороги после сильного дождя. С веток деревьев капли падают Гю на макушку, оставляя небольшой мокрый след за собой. Нам Гю не обращает на это внимания, шагает себе дальше куда глаза глядят. А глаза приводят его к знакомому бару, что находился недалеко от дома. – Ну пожалуйста, я вам уже всё, что мог, предоставил! Все documents, что у меня вообще были! Shit! – Рядом с охраной на входе стоял парниша, который действительно выглядел младше восемнадцати. Он орал во всё горло, во всю силу, было слышно аж на улице. Куряги, стоящие с сигареткой у входа, оборачивались на выкрики парня. – Я могу принять только оригинал паспорта, извините, – говорил уже в который раз охранник. Вообще, для таких одаренных на двери висит табличка: «Вход только по оригиналу паспорта!» Парень, пытавшийся пройти через охрану законным путем, не выдержал и просто перепрыгнул через ограждение. В ту же секунду второй охранник подхватил его за руку, выводя из бара. – Please! Меня тут ждут! My friend ждёт меня за баром, впустите! – Парень размахивает руками и ногами, пытаясь отбиться от огромных дядек в чёрных костюмах, которые и ввысь, и вширь в два раза больше его самого. Капюшон с его головы слетает, и Нам Гю замечает уже знакомую фиолетовую макушку. – Привет, Сок Джи, он со мной пройдет, впусти нас по старой дружбе. – Гю подходит к одному из работников, стоящих на входе. Нам раньше отдыхал в этом месте. Отдыхал, конечно, это как посмотреть. Употреблял на пару с одним из официантов, которого впоследствии уволили как раз таки за это дело. Наму здесь и скидка постоянника, и бесплатный крэк, который он покуривал периодически. Сотрудники знали его, он не был буйным, даже когда опьянён наркотой или алкоголем. Сидел себе спокойно, вёл беседы о сложной жизни и недостатке средств на банковском счету, который и так не часто пополнялся родителями в то трудное время. – Ого, какие люди, Нам Гю, – и вот, это старое доброе место встречает парня вновь с распростёртыми объятиями, – какими судьбами? – Да решил навестить вас, давно не заглядывал. – Нам Гю здоровается крепким рукопожатием с одним из охранников. – Ладно, проходите. – Сок Джи отпускает бедного паренька, пуская в бар вслед за Гю. Это чудесное место встречает парней приглушённым тёплым светом, тёмной мебелью, обитой темно-бордовой кожаной тканью. Около барной стойки сидят толстые мужики с кружками темного нефильтрованного, по их виду Нам Гю делает вывод, что с ними он знакомиться сегодня точно не станет. На деревянных полках аккуратно выставлены различного вида бутылочки, наполненные долгожданным спиртным напитком. – Почему ты потащил меня за собой, я бы и сам смог зайти! – возмущённо пробормотала фиолетовая макушка. Теперь его зовём именно так, Гю не помнит его псевдонима. – Потому что жалко тебя стало, – отвечает Нам, плюхаясь на диванчик в самом невидном углу зала. Он уже и забыл о существовании рэперка. – Do I look pathetic? Сам такой! На себя посмотри! – Тебе не хватает ножкой топнуть и упасть на колени в истерике. Ведёшь себя как ребёнок. – Гю подзывает одного из официантов звонким щелчком пальцев. Нам действительно считал поведение, подобное этому, детским. Он в приличном заведении, необязательно позориться перед всеми, Гю здесь небезызвестная личность так-то. – Как тебя зовут хоть? – Су Бонг, – рэпер садится напротив Нам Гю, складывая голову на согнутые в локтях руки, лежащие на столе, – и я не веду себя как kid. – Су Бонг? Типа как бонг для травки? – по лицу Нам Гю протягивается ухмылка в одну сторону. Он усмехается, забирая меню напитков у только что подошедшего официанта. – Чё? – Су с интересом начинает смотреть на Гю. Он как в первый раз слышал об этом, что казалось странным, вроде в прошлый раз обдолбанный был. – Ну, бонг для курения травы. – Нам откидывается на спинку бордового дивана, бегая глазами по карте напитков, пытаясь высмотреть что-то привлекательнее соджу, что он пил вчера ночью, и коктейлей, от которых его уже тошнит. После трёхсекундной паузы Гю понимает, что человек, накидавшийся коксом, впервые слышит о популярном методе курения травы. – Ты серьёзно не знаешь, что это? Мне казалось, ты должен был прошарить за это. В ответ рэпер просто пожимает плечами. Он в душе не ебёт, что такое бонг. Ну, это его имя. Эта была вся информация, известная ему.