Соупотребитель

Нам Гю проснулся с головной болью, остро отдающей в виски, будто краем ножа пытаются сделать дыру и забрать мозги парня. Очухался ближе к закату, комнату освещало уже заходившее за горизонт солнце. Небо было усыпано оранжевыми, розовыми и персиковыми оттенками, которые отражались на мягких, как вата, облаках, что медленно плыли мимо последних лучиков августовского солнца. Гю посещали мысли об очередной смене в ночном клубе, о беспорядке на баре после стажёра, который слезно обещал чисто закрывать рабочую смену после себя, о сегодняшнем количестве гостей, которые побегут бухать в свой первый же выходной на неделе, о том вкусном напитке, что пил недавно под баром, и обязательно о своей скоропостижной смерти после прикосновений того незнакомого рэпера с фиолетовыми волосами. Давно его никто не касался. Последние отношения закончились не самым лучшим исходом, после чего Нам вообще решил отказаться на время от подобных вещей. У него последние два года не было никого, люди будто отказывались от парня один за другим. Вскоре он положил на всех большой и жирный член, продолжая жить себе в удовольствие, не задумываясь о том, что в своём возрасте никого не может найти. Парень аккуратно приподнялся на локтях, осматривая свою скромную студию в попытках найти хоть одно чистое место: пришло время уборки. Нам Гю медленно прокручивает в голове мысли о том, где лежит сраная швабра, чтобы помыть полы, потому что ему ещё немного и самому станет противно находиться в этой квартире. Да, Гю, в ванной комнате. Да, ей грустно и одиноко, возьми-ка и составь ей компанию хотя бы из приличия. Организм безумно сильно молил о дозе никотина: хоть в сигаретах, хоть в электронках, хоть внутривенно. Но, к сожалению, у него была лишь только еле живая ашка с личи, вкус которой Нам Гю ненавидел. Но выбора особо не было. Наслаждаемся тем, что имеем. Порывшись в рюкзаке, который валялся на другом краю его небольшой кровати, он отыскал бедную, уже нахуй никому не нужную одноразку. Честно говоря, он давно забыл про неё. Кто-то оставил на баре в его смену, после чего она была успешно спизжена Гю. Нам Гю медленно поднялся с кровати, поправляя перевернувшуюся во сне футболку. Хотя бы визуально, но надо прибраться. Пусть запихнёт валяющиеся шмотки в шкаф, даже не складывая, пусть просто сложит кружки в раковину с подоконника и балкона, пусть просто заправит постель. Парню нравилась чистота в квартире: вылизанные до блеска полы, отсутствие пыли на всех полках, пустое мусорное ведро под раковиной, аккуратно сложенная и выстиранная одежда в шкафу, новое постельное бельё, пахнущее свежестью, пустая пепельница на балконе. Но процесс уборки доставлял парню лишь негативные эмоции, он с самого раннего детства не любил это занятие. Несмотря на то, что мама всегда заставляла его убираться, он как можно чаще избегал этого. Солнце зашло незаметно. Нежные оттенки неба покинули его с той же скоростью, что и солнце, приглашая сумерки и наступление темноты на улицы города. Спустя некоторое время Гю стоял около шкафа в коридоре, смотря на чистоту в квартире, он все же помыл полы. Как же без этого, ведь швабра так просила об этом с жалобным видом. Сборы на работу прошли как обычно: душ, кофе, уже чистая футболка с брюками, но те же грязные кроссовки, которые по воле случая забыл отмыть. Приехав на работу, Нам Гю встретил стажёра на баре, осматривая содержимое на стеллажах и прокручивая в голове, что ему надо взять со склада. Сегодня там порядок и никакой пыли, потому что его сменщик убрался, сделав одолжение Гю. Чему, кстати, он был очень благодарен. Официанты заботливо отнесли в прачечную его рубашку, на которой уже виднелись пятна различного и никому неизвестного происхождения. Сегодня она ждала его в каморке отстиранная и поглаженная, аккуратно вися на плечиках. Они умудрились ещё и найти его давно потерянный бейдж с именем. Сегодня работаем под своим, наконец-то. Гю сегодня был в чуть приподнятом настроении и, выходя в зал, даже поздоровался с поварами на кухне и официантами, стоящими поодаль дверей, ведущих в шумное место, наполненное людьми. Сегодня подозрительно хороший вечер, чему парень сам был удивлён. Чистота на складе, забота других работников о его, казалось, ненужной форме и бейджике. Он толком-то и не общался с другими сотрудниками, лишь изредка поддерживал разговор на какую-то бытовую тему по поводу работы, отвратительных посетителей и высоких цен в магазине. Через час после начала его смены к нему на бар вышли некоторые работники, встречая бармена искренней улыбкой, а сзади стоял его сменщик, держа в руках небольшой бенто-торт. – Вы чего тут? – Нам Гю не до конца понимал, что происходит. Гости, сидящие за барной стойкой, подняли глаза на парня, переводя взгляд на других сотрудников, стоящих рядом. – С днём рождения! – хором произнесли официанты и пара поваров, которые протягивали ему торт в качестве поздравления. Точно, у Гю сегодня же днюха, о которой он напрочь забыл, не обращая внимание даже на дату на экране телефона. Тогда Нам догнал, к чему была чистая рубашка и этот сраный бейджик. – Ого, спасибо, – тёплая улыбка расплылась по лицу парня, а щеки чуть покраснели, но, к счастью, никто не заметил из-за освещения в клубе. Постоянный персонал часто поздравлял работников с днём рождения, показывая, что они будто семья. Нам аккуратно поставил торт под барную стойку, думая о том, как бы побыстрее наступил перерыв. Ну, или пусть хотя бы людей станет поменьше, тогда он присядет с пластиковой вилкой под стол, ковыряя бенто-торт, жадно засовывая в рот кусочки, будто кто-то сейчас же его отберёт. Но людей меньше не становится, танцпол снова оказывается завален потными телами, двигающимися в такт музыке, громко играющей из колонок. Постоянная текучка гостей у бара кружит голову Нам Гю, заставляя забыть обо всех мыслях. О тех прикосновениях, что не давали покоя, о навязчивом поведении того парня, о поведении Гю в тот момент, ведь он до сих пор пребывает в неком шоке с этого, продолжая искать объяснения внутри себя. – Happy Birthday, – доносится с противоположного конца барной стойки. Нам Гю промямлил вялое: «Спасибо» в ответ, не приняв сначала уже знакомый английский. Не поднимая головы, он устремлял взгляд на коктейли, что так старательно намешивал из алкогольных напитков в стеклянных бутылках, сверкающих, как те глаза, уставившиеся в упор на бармена. – Не узнал? Нам бросает беглый взгляд, окидывая пространство перед собой и никого не замечая, а затем поворачивается в сторону. Знакомая фиолетовая макушка улыбается уголками губ, потирая пальцем край стакана, в котором стремительно таял лёд. Глаза красные, как уставшие, с хитрым прищуром. Только красные не от усталости, а от алко, которого выпито было в немереном количестве. – Я надеялся, что ты не явишься сюда, – недовольно бубнит бармен, составляя чистые бокалы на полку. – Как видишь, I'm on the spot, – с ухмылкой произносит Су Бон, не отрывая взгляда от Гю. – У меня в планах было заглянуть сюда. – Рэпер незаметно подкрадывается ближе к Нам Гю, отчего тот немного пугается. Нам Гю до последнего надеялся, что Су не придёт сегодняшней ночью навестить его в этом злоебучем месте. Из радостного – только аванс на банковском счету, который Гю проверит завтра с утра в ожидании денег. Хорошо, что народу сегодня привалило, как в предсмертный день, времени общаться с «особенным» гостем у него было не так уж и много. Периодически прилетали вопросы различного содержания, начиная с имени, а заканчивая кличкой собаки. Почти на всё парень отвечал либо мычанием, либо посыланием нахуй. К слову, про собаку Су Бон знать не должен был. Нам Гю сбежал через пару часов на перекур через чёрный ход, скрываясь от гостей. А конкретно от одного очень назойливого гостя. В кармане – всё та же бедная одноразка, которая пережила, кажется, эпоху палеозоя. Пар полился в лёгкие, чуть потрескивая при затяжке. Смена выдалась тяжёлой до невыносимости. Людей больше, чем на концерте этого нарика с фиолетовыми волосами, которые стали новой психологической травмой для бармена. Прохладный ветер обдувал лицо, перебирая тёмные пряди волос, спадавшие вниз, не желающие задерживаться за ушами. Конец лета выдался странным, непонятным, каким-то помятым. Нам Гю не особо вдумывался, работал себе спокойно, не обращая внимания на происходящее вокруг. Рядом с ним долгое время уже нет никого, лишь мелькающие мимо гости и постоянная смена рабочего персонала. Иногда ему казалось, что он до конца жизни будет разливать коктейли в клубе, где тусуется золотая молодёжь, с неприятной мыслью о том, что он въебал молодость не пойми куда. Парня давно не волновало его будущее, он принял судьбу, плывя дальше по течению, даже не смотря, куда его занесёт в этот раз. Голова пустела с каждым выдохом пара в свежий воздух на улице. Небо снова радовало глаз: звёзды сверкали ярче, чем обычно, а Луна не позволяла оторвать от себя взгляда, заманивая тёплым желтоватым светом. Фонари, стоящие друг за другом на дороге попадали яркими лампами на территорию клуба, заглядывая во внутренний двор. – Tired? – Силуэт сзади появился незаметно, тихо подкрадываясь, без единого шороха. Нам Гю чуть вздрогнул от испуга, его умиротворённую тишину посмел кто-то нарушить. – И как тебя пустили через вход для персонала? – Парень оборачивается назад, сталкиваясь с расслабленным, опьянённым взглядом. – Так тебя же нет на баре, – протянул Су Бон, присаживаясь на ступеньки, над которыми напряженно нависал Нам Гю. – Никто даже внимания не обратил на меня. – Он проводит пальцем по штанине бармена, обводя каждую складку брюк. Нам Гю ничего не ответил, молчал в ответ, потягивая ашку, которая уже успела приесться. От приторно-сладкого вкуса подташнивало, сигареты, которые были уже как родные, так бы не поступили. Су Бон притих, смотря куда-то вдаль. Мимо проходили что-то кричащие, смеющиеся и пьяные люди. Танос поднял глаза, устремляя взгляд на подбородок Нам Гю, который стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу от усталости. – Чего? – Парень почувствовал на себе пристальный взгляд рэпера. Глаза в расслабленном состоянии. Косячок бы сюда прям вписался. – Nothing. – Су Бон снова согнул колени, опуская голову на них. Сегодня без той шумной и гулкой мордахи парень выглядел спокойным, что удивляло его самого. Казалось, что прошло больше времени, но часы показывали лишь семь проведённых в тишине минут, пора работать. Нам Гю развернулся в сторону выхода и молча покинул парня, оставив его в одиночестве.