Соупотребитель

Су Бон с самого детства наблюдал за пьющими родителями. Несмотря на то, что они были достаточно богаты по меркам Сеула, алкоголизм, передававшийся из поколения в поколение в этой семье, стал неотъемлемой частью их жизни. Утро матери начиналось с бокала шампанского, а заканчивалось коктейлями в клубе. Отец вечерами пропадал в казино за стаканом дорогущего рома, играя в покер с такими же друзьями-бизнесменами. Алкоголь дома был всегда, стоял в доступных местах, куда Су часто заглядывал. Сначала просто посмотреть, носом поводить, глаза погреть. Потом отпивал понемногу. Чуть позже стал заливать в бутылки самый дешёвый коньяк вместо того дорогого, который выпил.  Он всё время скрывал от родителей, что пьёт, хотя, казалось бы, они не должны бурно и с громкими криками реагировать на пьющего сына, ведь сами были такими же. Но один раз, когда он попался пьяным после рандомной тусовки, родители заперли его дома на несколько дней, не выпуская даже в школу. Узнав, что их сын шляется по непонятным хатам, они забрали карманные деньги, запретили общаться со старыми друзьями, с которыми Бон был знаком аж с самого детства. Ему в общем начали навязывать новый круг общения, новые интересы и приоритеты, чего так не хотел парень.  Сразу же после приказа о зачислении Су Бон съехал в общежитие, где начал проводить молодость тем способом, который считал лучшим. Время посвящения – тусовка в клубе, организованная другими студентами, коктейли, сладость которых не убиралась даже водкой, что была намешана в них, улыбающиеся первокурсники и Су Бон, вырвавшийся из родительского гнезда на свободу. В тот вечер он пробовал всё, что ему предлагали. Его память остановилась на том, моменте, когда ему протянули что-то в зиплоке. Честно говоря, он и сам-то не помнил, согласился или нет. Утро проходило неясно, парень был ещё на джазе, не понимая, что происходит вокруг.  Определённые события в жизни травмируют нас, иногда даже на долгое время, так ведь? Су Бон сначала вовсе не замечал ничего, думал, что в каждой семье так, как случалось у него. Почти каждый вечер отец разъёбывал в хлам их посуду. Со временем Су Бон привык к этому, но до сих пор чуть ли не до слёз вспоминает, как он в детстве собирал осколки, кровь на нежных ладошках мальчика, слёзы текли из глаз, не прекращаясь, будто большой горный водопад с кристально чистой водой. Такой же чистой, как слёзы невинного ребенка. С десяти лет он начал понимать, что в спокойствии ему не жить. Осознание того, что нужно съезжать как можно раньше, кололось в мозгу острой мыслью, ведь он не хотел оставлять мать в таком положении дел. Ему давали всё: от лучшего образования до брендовых шмоток и огромных сумм на банковском счету. Ему хотелось лишь одного: гармонии в семье, спокойствия на душе матери и отца. Он желал только покоя в семейном гнёздышке. Родители не уделяли ему внимания и заботы, которых он так жаждал. Только лишь младшая сестрёнка помогала ему справиться с трудностями. На момент его совершеннолетия, в его день рождения, она попала в аварию на дороге. Тот день до сих пор снится Су Бону в самых ужасных снах. С того дня кошмары стали посещать его намного чаще, каждый раз вселяя в голову страх за близких, страх за их смерть. 

–

Солнце светило в панорамные окна, не давая Су Бону хотя бы на минуту спокойно укутаться в сон. Светило ярко, прямо в глаза, пробираясь в каждый угол комнаты, заполоняя собой каждый сантиметр помещения. Мягкая кровать зазывающе смотрела на Бона, будто нежным шепотом приговаривая: «Ложись». Су Бон особо то и не сопротивлялся, только вот шторы он не купил. Вовсе про них забыл. Даже не вспоминал, потому что часто ночевал не дома.  Он знает, что сегодня он забежит на студию, позвонит продюсеру, попыхтит в микрофон и быстро свалит к тому малознакомому бармену из «Пентагона», который ему приглянулся. Пальцы Бона прекрасно помнили каждый сантиметр кожи незнакомца, уши уловили каждый его неровный вздох. Загадкой остается лишь одно: как он разрешил коснуться? Как такой человек дал какому-то Таносу со сцены, после непонятных песен, коснуться столь нежной кожи огрубевшими пальцами? Су Бон даже не стал долго думать над этим вопросом. Забил хуй на это все, главное, что дал, а остальное его мало волнует.  Су Бон окунается в царство снов к началу полудня, как только портится погода на улице. Солнце уходит за тучи, которые затянули собой голубое небо. Шумный звук грома прошёлся по всему району, молнии сияли, протягиваясь всё ниже к земле, будто корни деревьев, которые намертво вцепились в чёрную почву, не отпуская.

 –

– Су Бон! – Голос маленькой девочки срывался на громкий и звонкий крик. Бон сидел на пассажирском сиденье спереди в машине, держась руками за руль, пока его отец смеялся во весь голос, параллельно ругая водителей мимо проезжающих машин, мол, они уебки, которые не умеют водить. Стоял жуткий запах перегара. Сегодняшняя ночь надолго отложится у Су Бона в памяти. – Осторожнее!  – Всё будет хорошо, Хеджин, – Бон на секунду оглянулся на заднее сиденье, чтобы удостовериться в том, что с сестрёнкой всё в порядке.  Машина неслась в разные стороны, звук авто, сигналивших им вслед, доносился до ушей парня, отзываясь эхом в голове. Он молился, чтобы доехать живыми до дома.   День рождения Су Бона должен был стать знаменательным событием в его жизни, совершеннолетие, как-никак. Вечером ему позвонила младшая сестра с просьбой забрать отца из бара. Он взял её с собой, чтобы научить играть в покер (в десять лет, как выяснилось в итоге). Звонок поступал на телефон парня не единожды; он взял трубку только с третьего раза, так как находился в шумном месте. Музыка громыхала из больших колонок, люди несуразно двигались под неё, прыгая и тряся руками над головой. Кто-то сидел в компании друзей на диване в гостиной, потягивая непонятный алкоголь из пластикового стаканчика. Ну, знаете, такие сомнительные тусовки подростков, на которые мало кто отпустил бы своё дитя.  Хеджин просила его срочно приехать в бар и забрать их с отцом, который яростно настаивал, чтобы они поехали на машине, так как он считал, что недостаточно пьян для вождения машины. Она держала отца за руку, подтягивая ближе к себе, чтобы он не ушёл. Он кричал в трубку Бону, чтобы тот не ехал сюда, что всё хорошо и они сами доберутся до дома без проблем, но просьбы о помощи сестры говорили Су совершенно обратное. Он вызвал такси и уже через пятнадцать минут был на месте, затаскивая в машину отца. Тот вырывался из рук Бона, выбегал к своему автомобилю на парковке и выискивал в карманах брюк ключи от неё.  В конце концов, он пытался доказать, что не пьян, не вылезал с водительского сиденья, вцепившись в руль руками, уверял Су Бона, что они доедут без проблем. Бон поверил. Это стало непозволительной ошибкой, которая привела к ужасным последствиям. Автомобиль вылетает с дорожной полосы в кювет, переворачиваясь на крышу. Едкий запах дыма и бензина заполнял лёгкие Су Бона. Обернувшись на заднее сиденье, он увидел сестрёнку, которую вот-вот покинет сознание. Она лежит, заваленная одним из кресел, которое упало ввиду аварии, она пытается откашляться от ужасной смеси запахов в машине. Несколько проезжавших мимо авто остановились, дабы помочь семье. Отец Су Бона выбрался первым, отбежав несколько метров от машины, чтобы его не задело. Несмотря на ужасную катастрофу, его ум не протрезвел, он не до конца осознавал случившееся; в голове крутились мысли только лишь о спасении собственной шкуры, о детях он и не вспомнил. Незнакомый молодой человек подбежал к машине, где уже без сознания лежал Бон с младшей сестрой, принявшись вытаскивать Су первым. Спустя несколько секунд Бон откашлялся, мутным взглядом смотря на дымящуюся машину, где около задних дверей стоял парень, пытаясь вытащить девочку. Бон приподнялся на локтях, собираясь встать, чтобы помочь ему, но не успел.    Громкий взрыв прошёлся по округе, огонь заполонил сухую траву в кювете. Клубы дыма ринулись вверх, в тёмное небо, усыпанное звездами. В ту ночь обрела покой душа маленькой девочки, закрепившись в такой же небольшой сверкающей звёздочке на ночном небе.   Су Бон резко подскочил на кровати, пытаясь привести в порядок сбившееся от кошмарного сна дыхание. Подобные сновидения приходят довольно часто к Бону; он до сих не смирился со смертью сестры, хотя прошло уже больше пяти лет. Он всю жизнь корил себя за это: если бы он просто уехал с сестрой домой, ничего бы не произошло. Бон чувствует огромный груз вины перед ней, почти каждый вечер прося прощения у сестры, стоя на коленях перед небом.    Часы на экране телефона показывали лишь 13:06. Попытки лечь спать дальше не увенчались успехом, пришлось поднять свою задницу с кровати, чтобы наконец поехать на студию, ведь встреча и так была перенесена трижды по просьбе Таноса. Сегодня туда нужно явиться в обязательном порядке, иначе продюсер придушит его и даже не посмотрит. Колкое чувство в груди проходилось будто остриём ножа по Су Бону, ему не давал покоя тот ужасающий день. В голове каждое утро всплывали воспоминания с аварии: его стоящий рядом отец, ничего не пытающийся предпринять; белая машина скорой помощи, из которой выбегают два фельдшера; догорающие остатки чёрного авто, на котором они ехали в тот день. Он тогда не мог даже пошевелиться, когда к нему подбежал один из врачей с вопросами о том, что случилось. Люди, что стояли поодаль и лишь наблюдали, снимая трагедию того вечера на смартфоны.    Студия звукозаписи находилась в другом конце города, куда добираться около часа от дома Су. Заказанное бизнес-такси уже поджидало Бона около его дома. В кармане парня валялся зиплок с таблетками, две из которых уже были в организме парня. Зрачки расширились через полчаса времяпровождения в такси, пульс участился, и Су Бон откинул голову назад, опираясь на подголовник сиденья.   Небольшая комнатка, стены которой были обиты тёмно-серой шумоизоляцией, освещалась от RGB-ленты на потолке тускловатым фиолетово-синим светом. Широкий стол находился у одной из стен, свет монитора, стоящего на нём, освещал игровое кресло, где сидел звукорежиссёр, уже посапывающий от скуки. На кожаном диване за ним развалился продюсер Су Бона, нервно постукивая пальцами по бортику. Танос вошёл, как к себе домой, ни привета, ни минета.    – Блять, сколько можно опаздывать, – ругался продюсер, параллельно печатая кому-то сообщение в телефоне, – сколько уже можно, Су Бон? – Этот человек прижился к Су, привык к его постоянным задержкам, даже если это отражается на каком-либо мероприятии или на всей команде. Продюсер воспринимался Су Боном как старый дружбан с детства или же как старший брат. Он часто помогал Таносу дописывать тексты к песням, выбирать нужный минус под трек. Он выслушивал все его сопливые разговоры о том, как же ему сложно жить в дорогущих апартаментах в центре Сеула, как тяжко бывает ездить на обычном такси, а не на бизнес-классе. Это все было лишь нытьём, которое выливал Су Бон. Ну, знаете, иногда хочется пожаловаться даже на лучшую жизнь, даже если она очень хороша и не требует за собой жалоб, не приносит неудобств.   – Джун Со, я не так уж и сильно опоздал, sorry, guys. – Бон расселся рядом с ним, раскидывая колени в разные стороны и тем самым прижимая Джун Со к краю дивана, где он сидел.   – У тебя будут сегодня готовые тексты, или нам опять дорабатывать твои черновики? – Джун чуть отодвинулся от края, пихая Су Бона локтем в бок, дабы тот подвинулся чуть дальше.   Мысли Су были забиты снова тем незнакомым барменом, что-то в нём его притягивало. Ему стало интересно пообщаться с таинственным незнакомцем из клуба, ведь редко кто-то настолько мог зацепить Бона, вызвать в нём то самое любопытство ребёнка. Парень думал обо всем, кроме своей прямой обязанности – писать песни.   Несмотря на всю доброту и щедрость Джун Со, ему тоже хотелось бы получать зарплату от Таноса за счёт его карьеры рэпера. Пусть он считал это не самым стабильным и хорошим занятием в жизни, пусть ему не нравились треки, что писал Су Бон, пусть даже тошнило его от творчества Таноса – платили ему хорошо, потому-то он и продолжал его тянуть всеми силами и несилами.    – Будут, будут, я даже начирикал a full-fledged song, – Су Бон вытащил из кармана телефон, перекидывая заметки продюсеру по Airdrop.