Новый Бог мертвых

      Вэй Ин проснулся от настойчивого голоса. — Господин Вэй, — снова и снова повторял кто-то, тихо тряся его за плечо — вас зовут. Кто-то пришёл и просит о встрече.       Он приоткрыл глаза — над ним склонился Вэнь Нин, устроившийся рядом с его кроватью на корточках, словно ребёнок, ждущий пробуждения родителя. Едва различимо вздохнув, Бог Мёртвых протянул руку и легко шлёпнул его по лбу. — Сколько раз я просил не называть меня так? — пробормотал он всё еще хриплым после сна голосом.       Он нехотя поднялся, размял затёкшие плечи, накинул верхнее одеяние и вышел навстречу гостю.       Им оказался Повелитель Ветра, как всегда лёгкий на подъём и с бесконечно добродушной улыбкой. В одной руке он держал несколько сосудов с вином, а другой махал, будто они не виделись сотню лет. — Не мог прийти с пустыми руками, — беззастенчиво заявил он.       Поприветствовав гостя, Вэй Ин передал в руки Вэнь Цин свитки с прошением о подтверждении статуса друзей в качестве официальных помощников Бога Мёртвых, написанные минувшей ночью и велел ей передать их в небесную канцелярию. После чего, махнув рукой, пригласил гостя на веранду своего сада.              Там, под тенью деревьев, в окружении тихого шелеста листвы и едва уловимого аромата благовоний, разговор завязался быстро. Они болтали о том, что произошло вчера, о новых слухах из Небесной Столицы, перескакивали с темы на тему — от политики до еды, как будто были старыми знакомыми, вновь встретившимися после долгой разлуки.       К тому моменту, как опустел четвёртый сосуд вина, оба уже изрядно захмелели. Смех звучал всё громче, а шутки всё свободнее. Небожители, встретившиеся первый раз буквально пару дней назад, уже успели заклеймить себя чуть ли не лучшими друзьями и перейти на неформальный стиль общения. — Ши-сюн, —Вэй Ин обнимал небожителя за плечи, наваливаясь на него почти всей тяжестью своего тела, но тот, казалось, и вовсе этого не чувствовал, — В первую встречу ты обмолвился, что замужем. Это действительно так?       Он прищурился, заглядывая тому в лицо. Увидев утвердительный кивок и легкую, даже немного лукавую улыбку, Вэй Ин продолжил с искренним изумлением: — Неужели это обычай такой в Небесной Столице? Что как только сюда попадаешь — сразу становишься… обрезанным рукавом?       Сказанное вызвало бурную реакцию - Ши Циньсюань разразился искренним, громким смехом, откинулся на спинку скамьи, схватившись за живот. После приступа смеха он вытер слёзы, выступившие от приступа веселья. — О, Вэй-сюн… — выдохнул он, наконец, переводя дыхание. — Нет, конечно же! Женатых мужчин и женщин у нас хватает. Просто… таких как я и Хэ-сюн — всего двое. Ну… точнее, одна пара такая же, как мы, и ещё одна, в которой оба - небожители.       Вэй Ин непонимающе посмотрел на друга, а затем, вспомнив про Владыку, вдруг что-то понял. — То есть ты замужем за... демоном? — Не просто за демоном, —вновь рассмеялся небожитель, — а за непревзойдённым князем демонов, Повелителем Черных вод!       Так, в разговорах, шутках и всё более весёлом хмеле, пролетел ещё почти целый час, пока спиртное не было полностью выпито, а солнце не перешло в зенит.       За оживлёнными разговорами с Повелителем Ветра, Вэй Ин совсем забыл, что одно его дельце ещё не закончено. Распрощавшись с Ши Циньсюанем, он направился на задний двор своего дворца, чтобы завершить начатое до конца.       Сад был безмолвен. Даже ветер, вечно бродивший меж листвы, затаился, будто чуя — происходит нечто, чего не должно видеть ничто живое. Вэй Усянь стоял на коленях на холодной земле, опираясь о неё руками. Перед ним лежала небольшая шкатулка. Простая, тёмная, выточенная им собственноручно, внутри неё - оставшаяся часть Печати.       Стигийская Тигриная Печать.       Осколок кошмара, пульсирующий холодной, всепожирающей темной энергией. Она будто жила — шептала, звала, дышала. И тянулась к нему.       Он не открывал её сразу. Просто сидел. Смотрел на шкатулку. На свою дрожащую руку, протянутую вперёд. И не решался коснуться.       Прошло всего пару дней с тех пор, как он пытался уничтожить её в первый раз. Момент, когда всё пошло не так. Когда кровь залила камни, когда он кричал, теряя самого себя… и когда все, кого он считал родными, отвернулись.       Вэй Ин зажмурился.       Образ заклинателей, направивших на него свои мечи, желая, чтобы тот скорее умер, и его лютых мертвецов, поедающих его заживо, все ещё был слишком ярким, будто это происходит с ним прямо сейчас. Он тогда не плакал. Не кричал. Не умолял. Только улыбнулся и сделал шаг навстречу смерти. Словно искупление. Словно конец.       А теперь…              Он снова сидел один, но теперь уже не просто сошедший с ума темный заклинатель, одно только имя которого вселяло в людей ужас. Бог Мёртвых. Вознесённый. Обожествлённый. И всё равно с этим грузом в сердце. Всё тем же.       Трясущимися пальцами он всё же открыл шкатулку. Металл внутри едва уловимо дрожал, словно чувствуя приближение конца. Даже частично разрушенная, Печать продолжала сопротивляться. Она уже не могла вселять безумие, не могла убивать одним касанием. Но всё ещё тянулась к нему — хозяину. Тому, кто создал её. Она всё ещё звала его по имени. — Замолчи… — выдохнул Вэй Ин, голос сорвался в хрип. — Замолчи, я сказал!       Но она звала. Как тогда. Как в последние мгновения его человеческой жизни. Шептала ему голосами мёртвых. Голосами павших. Голосом Шидзе. Голосом самого себя.       «Сделай это. Сделай до конца. Убей. Сожги. Преврати в прах. Ты же был создан для этого».       Он сжал кулаки, ногтями впиваясь в ладони до крови. Как тогда. Даже здесь, на небесах, всё повторялось. Вены на висках пульсировали. Мир качнулся. — Я… больше не тот… — выдохнул он, почти молитвенно. — Я больше не убийца. Я не… не чудовище…       И всё же он знал: пока Печать существует — он не свободен. Ни он, ни те, кто остались внизу. Ни даже те, кто уже умерли.       Словно медленно разрывая собственную плоть, он извлёк Печать и положил её на камень перед собой. Закрыл глаза. Вдохнул. — Прости меня…       Он поднял руку. Вся его духовная сила, вся суть Бога Мёртвых, черпавшая силу из страданий, из памяти, из боли, поднялась к поверхности.       Он кричал. Не от телесной боли — от внутренней. От чувства, будто сдираешь с себя старую кожу. От воспоминаний, что вспыхнули с новой силой: лица друзей, умирающих за него, брата, собственной крови, стекающей по камням.       Огонь был чёрным. Безжизненным. Но он пожирал Печать с каждой секундой. И Вэй Ин, сжав зубы, продолжал. Даже когда его руки покрылись трещинами, когда темная сила пыталась разорвать его изнутри. Даже когда он, как тогда, подумал: "Если умру — пусть. Главное, чтобы она исчезла."       Он рухнул на землю без сил. Печать вспыхнула, издав последний, дикий крик — и рассыпалась пеплом.       И только тогда Вэй Усянь позволил себе заплакать.       Беззвучно. Глубоко. Как плачут Боги.              Он остался на земле, сотрясаемый рыданиями, чувствуя, будто с его плеч наконец сняли бремя, которое он так долго нес. Над садом, впервые за долгое время, снова подул ветер, но он больше не нёс с собой голосов мёртвых. Только тишину.       Вэнь Цин, только вернувшаяся из небесной канцелярии, подошла к названному брату неслышными шагами. Опустившись рядом с ним на колени, она аккуратно погладила его по спине, давая выпустить все скопившиеся эмоции.       К тому времени, как солнце начало клониться к закату, Вэй Ин наконец смог прийти в себя. Буря внутри утихла, оставив после себя лишь тяжесть в груди и немую усталость. Он развалился в библиотеке, словно кукла, лишённая нитей, — окружённый кипами свитков и книг, будто возводя вокруг себя бастион из знаний. Он с головой погрузился в чтение тех текстов, что признал первоочередными для изучения.       Все мелкие, накопившиеся за трое суток обязанности он без колебаний переложил на плечи своих помощников. Ему сейчас было важно другое. Заклинания. Те, что понадобятся ему завтра для изгнания духа, о котором упоминала Наньгун Цзе несколько дней назад.       Но даже для бывшего лучшего ученика ордена, некогда щёлкавшего трактаты по духовной теории, как семечки, объём информации оказался чрезмерным. Голова гудела, мысли путались, и Вэй Ин с тоской поглядывал на потолок, пытаясь разложить в уме казавшиеся бесчисленными правила успокоения душ.       Хорошо хоть все просьбы верующих он предусмотрительно перенаправил к Вэнь Нину и Вэнь Цин — иначе бы точно тронулся умом в кратчайшие сроки, действительно оправдывая слухи, коими была облеплена личность великого и ужасного Старейшины Илин.       Когда Вэнь Цин вернулась из Небесной Канцелярии, с собой она принесла свиток с изложением проблемы, на которую жаловались жители деревни Цинъли и близлежащих поселений. По словам очевидцев, там уже несколько недель бродил неупокоенный дух, пугая случайных путников. К счастью, дело обходилось лёгкими ушибами, разбитыми носами и грохотом, с которым убегающие валились в кусты. То ли люди оказались поразительно быстры, то ли дух был слишком слабым, чтобы смочь навредить им.       Зачитавшись очередным трактатом из раздела «Отправление душ в Диюй», Вэй Ин настолько погрузился в текст, что даже не заметил, как в библиотеке появился Вэнь Нин. — Господин Вэй… — просипел Призрачный Генерал из-за спины небожителя, который едва не закричал и чуть не опрокинулся назад вместе со свитками. — Сколько раз я тебе говорил… — пробормотал он, бросив взгляд на брата в шутливо-раздражённой манере, — …не называй меня так. — Простите, — склонил голову Вэнь Нин. — Госпожа Линвэнь просила передать, что вам следует навестить глав Ордена в течение следующих трёх-четырех дней. И чем быстрее - тем лучше. — О, прекрасно… — Вэй Ин закатил глаза и с драматичным вздохом отпустил призрачного генерала.       Он остался сидеть в тишине, лениво перелистывая страницы недочитанной книги, однако сознание его уже было где-то не здесь. Последнее, чего ему сейчас хотелось - это снова видеть тех, кто когда-то единогласно требовал его смерти, кто смотрел на него, как на проклятие, а не на человека. И пусть он теперь был небожителем, пусть даже титулованный Богом Мёртвых — для них он всё равно оставался демоном, победу над которым они, скорее всего, сейчас праздновали. Представлять, как они вежливо кланяются, новому Богу, покровительствующему им, перед этим понося проклятого Вэй Усяня последними словами, приносило почти физическую боль. Ему совсем не было всё равно. Ему было горько. Больно. Гневно. Но он знал: эта встреча неизбежна, как и всё, что сопровождает новую жизнь. А пока он мог лишь сделать глубокий вдох, упрятать чувства подальше и снова углубиться в свитки.