Лишь сейчас я вижу свет

Феликс открыл глаза и обнаружил себя спящим на груди Хенджина, пока тот обнимал его за талию. Младший нежно на него посмотрел и, не удержавшись, коснулся угольной челки, заправляя ее за ухо. Резко кожа под чужой ладонью загорелась огнем и Феликс, чувствуя странное состояние, поднялся с постели, не очень хорошо себя чувствуя. Он бережно укрыл альфу пледом и совсем невесомо коснулся его лба своими горячими губами. Ли казалось, что у него температура, но оказалось, как позже выяснилось юноша здоров. Ликс зашел в ванную и умылся холодной водой, чувствуя приятный контраст на фоне теплой кожи. Шрамы на его кистях вновь зудели, омега задрал рукава водолазки до локтей, проводя пальцами по каждой белой линии по своей бледной коже. Странные сомнения по поводу своего тела стали закрадываться в отравленное ненавистью к себе сознание. Подросток встал на весы и его затрясло. Он весил 45 килограммов при росте 169. И его тело дрожало как осиновый лист под дождем. В глазах все резко затуманилось и сдавленный всхлип вырвался из его груди, по щекам потекли слезы. Омега осел на полу и обнял себя руками, стараясь поглаживающими движениями успокоить паническую атаку, но его сердце стучало все быстрее и быстрее, картинки перед зрачками плыли в разные стороны из-за слез, а губы дрожали в непонимании того, что происходит. Вдруг, кто-то мягко обнял со спины, шепча что-то на ухо и медленно покачивал из стороны в сторону. Тело мелко дрогнуло под пальцами на ребрах, но стало успокаиваться. Крохотная струйка крови стекала на пол с его кисти. Ноготь, впившийся в руку, проткнул мягкую кожу и освободил кровь. Рядом кто-то был и дарил тепло. Это был Хенджин. И он снова его спас. Нежный, мягкий и самый прекрасный человек на земле. Он его не осуждал и не давал советов. Он просто верил в него и этого было достаточно, чтобы сказать самому себе «встань и иди!». Феликс любил его больше жизни, а его любовь крепла и росла, впиваясь в его хрупкое больное сердце острыми шипами белой розы, вплетаясь наглухо, насовсем, навсегда.  Альфа поднял на него обеспокоенный взгляд, Ликс тихо всхлипнул ему в плечо -Хенджин, я не знаю что это было, совсем.. не знаю- он уткнулся сильнее, переползая носом на шею -Я даже не понял почему мне так отчаянно захотелось сделать себе больно -слезы вновь пропитывали футболку альфы, прорываясь сквозь кожу и доходя до его души. Он не мог смотреть, как его крохотное чудо гаснет на глазах -Ликси, ты не хочешь пойти к специалисту?- в надежде спросил Джин, обнимая все еще подрагивающего омегу -Хочу- прошептал тот куда-то в шею, а Хен лишь скромно улыбнулся, грея надежду, что его мальчик будет счастлив и здоров. Они просидели так еще несколько минут, обнимаясь и раскачиваясь в разные стороны, пока Хенджин в надежде не спросил -Пойдем кушать? -Пойдем, Джинни, пойдем - улыбнулся Феликс и поднялся на ноги, зачем-то отряхивая свои коленки. Они проследовали на кухню и Феликс принялся за завтрак.  -Что мы будем есть?- спросил он, поворачиваясь к Хвану, который замер, смотря в стену немигающим взглядом. Омега посмеялся и подошел ближе, щелкая пальцами перед чужим лицом. Альфа подпрыгнул и заметался по креслу -Что? Что?! Где? -Господи Боже, успокойся- снова засмеялся Ликс, хватая чужое плечо и прикрывая рот ладошкой. Хенджин снова замер, остановленный неземной красотой своего мальчишки. -Так, что ты спрашивал?- не отрываясь от разглядываний, спросил Хван -Я спросил, что мы будем кушать?- Свет из окна нечаянно попал Ли в глаза и он мило сощурил свой нос, протирая кулачками ослепленные веки. Он был похож на котенка, который после еды вытирал свою мордочку.  -А? -Придумай ты- хмыкнул Хван, поднимаясь с дивана и проходя мимо омеги. Его рука быстро скользнула меж чужих бедер и сжала одно, бережно отпуская. Ли облокотился на стол, промаргивая глаза и громко выдыхая. Он никак не мог понять, что же с ним происходит сегодня с самого утра. Это было что-то странное, абсолютно ненормальное и аномально херовое, это все происходило с ним. Но тот лишь встряхнул головой и пошел готовить оладушки.  … Он стоял у плиты, раскачиваясь в разные стороны и бурча что-то невнятное себе под нос. Внезапно Хенджин незаметно подошел сзади и его мягкие крепкие руки медленно поползли по его хрупкой нежной талии, показывая ее тонкости, обнимая оверсайз футболку, что полностью пахла его мальчишкой. Он аккуратно нагнулся и положил подбородок на аккуратные острые плечики Феликса. Омега смущенно повернулся и прошептал тихое «перестань», улыбаясь. Альфа неспешно прижался носом к пахнущей венке на его теле, что была между предплечьем и ложбинкой. Джин с трепетом провел по ней носом и шумно выдохнул, шепча уже красному омеге на ухо -Ты такой нежный, я не могу… Феликс снова захихикал и перевернул оладушек, оставляя его запекаться с другой стороны, ожидая появления золотистой корочки. Они так и стояли:  тело Ликса отдавало холодом и от него веяло аурой депрессивных городов, а Хенджин был его личным лучиком солнца в беспросветной тьме чулана, где он жил все эти годы, не вылезая на свет. А когда его, ослепленного от несчастья и боли, вытащили на свет, омега снова ослеп. Ослеп от видимой радости и безмятежной жизни. А сейчас он возрождается, словно Феникс из кусочков пепла и снова распускает некогда отрезанные крылья. Они выросли новые, пестрые и сильные, на которых он сможет чувствовать свободу, и огромную чистую любовь, очищенную от грязной лжи. Любовь его альфы ощущалась как стая мурашек от взглядов на изрезанных кистях, как недописанные песни и стихи его сочинения, как нежный ветер, что разрешал вздохнуть полной грудью без затяжного кашля. Его любовь тянула к нему руки, обнимала нежно, целовала в макушку и всегда гладила непослушные локоны белоснежных волос. Она лечила раны, и зацеловывала шрамы на его теле, оставляя только еле заметные  следы. Она жила в нем, создавая душу из осколков, склеивая и бережно прикладывая кусочек к кусочку, собирая пазл. Его любовь никогда не боялась обрезаться о стекло. И резалась она много раз, но раз за разом острые углы сглаживались и больше не ранили трепет чувственных ласковых ладоней. Некогда разбитое в крошки пыли из воспоминаний и боли сердце, снова бьется в грудной клетке Феликса и он чувствует, что живет. Мальчишки спокойно покушали, обсуждая что-то непонятное и тихо хихикая попутно. Феликс болтал своими ногами под столом и задевал ими Хенджина. Сначала альфа смеялся над парнем, но потом ему это наскучило и он, озорно зыркнув глазами, схватил чужие голени своими. Так они и просидели: о чем-то болтая, потихонечку устраивая битвы ногами, и бросая друг другу взгляды, да рожицы.  -Я пошел делать домашку на завтра!- крикнул Ли, поднимаясь на второй этаж. Хенджин криком остановил его -Зачем? У нас же каникулы!- Ликс засмеялся -Ага, точно! А завтра они наверное, заканчиваются? -Блять! Что?! Ну только не это!- взвыл альфа, хватаясь за голову  -Знаю! Но это последний год! Нам всего-то четверть осталось отучиться!-он развернулся и ушел в свою комнату, тихо прикрывая дверь и уходя за стол. На светло сером стуле стоял его темно-синий рюкзак, мягко опираясь о спинку позади. Он был приоткрыт и из него торчала уйма разных учебников, справочных работ и всякого школьного барахла. Феликс сел за стол и аккуратно разложил тетрадки и книжки, приступая к повторению тем после каникул и решая домашнее задание. В момент его живот странно крутило где-то снизу и неприятно отдало в голову, раздаваясь болью в висках. Он склонился над светом лампы, загораживая все пространство огромной тенью и лег на столешницу. Руки нетерпеливо поползли вниз по теплой коже, ярко контрастируя и горя от холода ладоней. Ли шикнул и коснулся пальцами очагов боли внутри. Спазмы с новой силой вцепились в низ его живота и, омега тихо взвыл, зажмуриваясь, и сжимая фаланги пальцев на коже, оставляя яркие красные отпечатки. Он раскрыл глаза и почувствовал влагу на своих щеках, не понимая что происходит. Его запах усилился и на секунду, пока боль отступила, из его задницы вытекла лужа смазки, которая запачкала его белье и домашние шорты. Спазмы вновь скрутили его и Феликс упал на пол со стула, скручиваясь и горя изнутри. Его тело было в огне, а сам он не мог ни о чем думать. Мыслей не было, была боль и желание услышать хоть каплю запаха своего альфы.  Хенджин стоял в душе на первом этаже и мыл свою голову, пропуская пальцы через длинные угольные волосы, намыливая их персиковым шампунем. Он тихо пел себе под нос на ломаном английском песню “attention” и раскачивался в такт музыке из мыслей. Стенки душа заволокло каплями и за стеклянными дверцами стало видно только очертание тела Хвана. Странный сладкий запах стал проникать в щель между дверью и ламинатом, доходить до Хенджина. Его ноздри расширились, и мозг стал затуманиваться. Яркими красными буквами где-то в голове высветилось «В ДОМЕ ТЕЧНЫЙ ОМЕГА». Вдруг до альфы дошло, что в доме, помимо него, есть только Феликс. Он знал, какие течки бывают, поэтому вылетел из душа, как ошпаренный кипятком и наспех вытерся полотенцем, накидывая футболку и шорты, оставаясь без нижнего белья. Альфа вышел из ванной - яркий аромат перечной мяты с ноткой лимона был настолько насыщенным, что казалось, что в доме не осталось кислорода, только этот восхитительный запах. Он поднялся по лестнице, чувствуя прилив нездорово мощной энергии к паху, и по его спине пробежались мурашки предвкушения. Хенджин подошел к двери, а аромат стал еще сильнее. Парень положил руку на ручку двери и, собравшись с силой, надавил на нее, открывая, впуская аромат на весь дом.  … Вокруг все чисто-белого цвета, пахнет противным спиртом, а из мебели здесь только прикроватная тумбочка, да и койка. На кровати расслаблено и в полном душевном спокойствии, с иглой капельницы в руке лежит Хан. Он аккуратно укрыт одеялом, а рядом с ним сидит Минхо - его голова мягко расположена на чужих ногах, а сам он держит своего омегу за руку, прижимая к своей горячей щеке. Хо слишком сильно сжал Джи, вследствие чего тот потерял сознание от недостатка кислорода в кровь и болевого шока, поэтому все так. Альфа нежно смотрит на мелко подрагивающие ресницы его малыша и поглаживает его руку большим пальцем, думая о нем. Он причинил ему боль, да и парень из него никакой. Он доставляет Джисону одни проблемы и тот даже попал из-за него в больницу. Ему не нужен такой отвратительный ревнивый альфа собственник, который не может себя удержать в узде. Ли еще долго сидит вот так рядом с омегой и решительно поднимается с места, хватая с тумбочки карандаш и блокнот. Он наспех пишет Джисону письмо и красиво его заворачивает, подписывая «От Минхо Джисону» И роняя несколько слез на бумагу быстро уходит, закрывая за собой кипельно белую дверь. … Приглушенный щелчок раздается в палате, где Хан теперь абсолютно один. Пустота комнаты странно пугает своей чудаковато-спокойной аурой, где из слышимых звуков только стуки омежьего сердца и его приглушенное дыхание. Проходит еще полчаса, прежде чем Джисон открывает глаза и поднимается на локтях, осматриваясь в попытке понять, где он вообще. До него доходят воспоминания последних событий и омега подпрыгивает на постели, понимая интуитивно уровень вины, который чувствует Минхо сейчас. На столе лежит мокрая записка, размытая слезами, подпись с сердечком на конце «От Минхо Джисону». Джи, стоя рядом с тумбочкой, не  спеша открывает записку и читает вслух, так тихо, чтобы эти слова доносились только до его ушей. Я отвратительный человек, Хани. Ужасный и иногда сам себя терпеть не могу. Я причинил тебе боль, я забыл, что ты нуждаешься в защите и заботе. А что сделал я? Довел до потери сознания и упек в больницу… И все это из за сраного собственничества, ревности и гона. А если я задушу тебя из-за очередного потока ревности? Я люблю тебя, Сони, больше жизни, сука, люблю, но я вынужден отдать тебя другому и унять собственные чувства, чтобы смочь хотя бы дать тебе второй шанс на другие отношения. Те, которые сделают тебя счастливым, которые не сделают того, что сделал я. Я был слишком самоуверен, когда предложил тебе стать моим. Я сделал тебе больно, но больше нет. Я исправлюсь. Я тебе не подхожу, Хани, поэтому не звони мне и не пытайся написать. Не говори - так будет проще забыть и не стучись в мою комнату. Пусть более хороший альфа даст тебе хорошую достойную жизнь. А я отвратительный человек, Хани. Прости за отнятое время, прощай, малыш.. На этом чужая запись оборвалась. Прогибающаяся вниз бумага, вся мокрая от слез Джисона, она размокала в его руках и, он прижимал ее к своей груди, словно родную, оседая на полу, и тихо шептал «А я люблю» Его плечи мелко затряслись, и хрипы в горле усилились. Джисон любил до потери пульса, всеми фибрами своей беличьей души, но его вторая половинка недооценила себя и снова, будучи глупым ребенком, приняла решение и за Хана. Омега вытер слезы двумя руками, громко шмыгнув носом, решительно встал на ноги, отложил листок и переоделся. Джисон вернет Минхо. Хан Джисон покажет, что альфы лучше для него на этом гребанном свете, где истинность решает все, нет и не будет. … На полу открытой комнаты лежал Феликс. Его тело дрожало и, он сжимал свои плечи руками, стискивая зубы и тихо постанывая от боли. Омега весь горел изнутри, и смазка стекала по его худым бедрам, заливая пол так же сильно, как и болевые слезы. Юноша громко хныкал и плакал одновременно, его лодыжки тряслись, словно тот замерз и насыщенный запах мяты был во всей комнате. Хенджин вдохнул глубоко и, сжато выдыхая, отвернул голову и приглушенно рыкнул. Парень почувствовал, как резко в пах ударило возбуждение, и ему это очень не понравилось. Альфа вкрадчиво и осторожно, сдерживая себя, подошел к своему мальчишке и поднял того на руки, укладывая на кровать. Омега не весил ничего, был легким словно перышко и пушистым, как котенок. Джина возбуждал тот факт, что юноша перед ним нуждается всего лишь в одном, очень пошлом занятии и его беззащитность на данный момент превышает сотню процентов. Бедный Ликс обвил шею руками, хватаясь пальцами, и вжался в шею Хенджина, вцепляясь в нее так, словно не мог больше отпустить. Так беспомощно и тихо, сорванным от стонов голосом, тот прошептал прямо в глубину ушной раковины -Останься со мной, пожалуйста- омега снова прильнул к шее и, раскрыл рот, обнажая крохотные клыки, и аккуратно прикусил чужую шею, щекоча мягкую кожу. Хван отстранился, практически отодрав Ли от себя, и снял свою футболку, бережно протягивая пахнущую им ткань, плачущему от спазмов Ликсу. Мальчишка выдрал ее из рук и вжал в лицо, расширенными зрачками голубых глаз, наблюдая за мышечной спиной удаляющегося на кухню парня. Феликс свернулся в калачик и боль, казалось, отступила, но резко снова проявилась и тот громко вскрикнул, хватаясь за низ живота. По его бедру потекла прозрачная ароматная смазка и он выдохнул, разбрызгивая соленые слезы по подушке, которую сжимал ногами и об которую терся, в надежде уменьшить странное животное желание. Альфа прибежал, как по первому зову.  -Феликс! С тобой все в порядке?- обеспокоено спросил тот, пытаясь увидеть родное веснушчатое лицо, спрятанное в темноте подушек. Омега поднял глаза полные слез и всхлипнул, приглушенно выстанывая. -Хенджин… Больно..- Джин наклонился вниз и обнял своего парнишку поперек живота, проползая ладонью под ткань мокрой футболки. Пальцы поползли по горячей, словно огонь коже и юноша с трудом стал понимать, что вообще происходит. Он словно в трансе нащупал низ животика и стал медленно его поглаживать, убаюкивая омегу спокойным тоном -Тихо-тихо, все хорошо, я рядом- прямо на ушко. Ликс захныкал и приподнялся на локтях, хватая альфу и утягивая его на кровать. Хван зарычал, и зрачки в его глазах расширились, заполняя белки. -К черту всё- рыкнул тот, не вытерпев больше ни секунды. Альфа схватил Феликса и навис над ним, склоняясь к маленькому уху и грязно шепча: -Ты ведь этого хотел, омега?- он похабно улыбнулся, прикусывая кончик хрящика и несильно оттягивая его. Ли тихонечко застонал -Хотел.. о-очень хотел- поторопил его Ликс, а после закатил глаза, сжимая бедра и прошептал  -Ах… помоги мне -цепи, удерживающиеся альфу, разломились, с глухим грохотом обвалившись на пол, оставляя после себя лишь разорванные в клочья кольца металла.  -Тогда смотри, Ликси- это было так грязно и сладко, что, казалось, противный сахар оставался на рецепторах. Он языком прильнул к его шее, обводя нежную, соленую от пота кожу, и втянул ее, прикусывая только проявившимися клыками. Хен отстранился, разглядывая свое творение - огромный, розово-красный засос образовался на его теле и манил сделать еще, показать чей этот омега. Альфа кончиком шаловливого языка медленно повел вниз по груди, достигая ареолы нежного соска. Джин втянул его, чувствуя твердость возбудившегося парня под ним, а рукой медленно прокручивал второй сосок. -Мх!- Феликс заломил брови и закусил губу, прогибая изысканно-тонкую и хрупкую спину наверх.  Хенджин поднялся и сел на кровати, ненадолго, пока опускался вниз к Ли. Они слились в пошлом поцелуе - Джин трахал чужой рот своим языком, обводя чувствительное небо и проходясь по зубам, уделяя особое внимание горячему языку. Слюна потекла по подбородку Фела, капая на кровать. Губы переминались, и их обладатели с громким чмоком отстранились друг от друга, протягивая крохотную ниточку слюны. Альфа склонился и убрал чужую руку от своего паха, приподнимая Ли за талию к себе, и позволил поцарапать короткими ноготками по своему рельефному прессу. Смазка вытекла из задницы Ли, и из его глаз брызнули слезы. Альфа приспустил мокрые шорты рукой и высвободил свой член, потирая пальцем налившуюся кровью головку и тихо удовлетворенно выдохнул. Феликс нетерпеливо заерзал. Хенджин снова спустился вниз и, облизывая пальцы, раздвинул бедра омеги рукой. Парень снова сомкнул их, отвел испуганный взгляд и взволнованно задышал. Ему действительно, было очень страшно. Хван, заметив это, смягчился во взгляде и наклонился вниз, трепетно и ласково поцеловав красные губы Ликса. После, так медленно и осторожно склонился вниз, заглянув в чужие расширившиеся зрачки, и сказал: -Я больше не сделаю тебе больно, слышишь? Больше никогда не причиню боль.- Феликс ощутимо расслабился в его руках, задышал размеренно и мягко улыбнулся. Хенджин отстранился и замер, окинув взглядом существо, что словно и не было живым. Его омега лежал перед ним такой красивый, распаленный, с красными губами и глазами, полными животного желания. Он лежал перед ним, полный искренней любви и сильного доверия. Альфа резко вспомнил, как относился к этому внеземному созданию раньше и вновь склонился перед ним, шепча так честно, как никогда больше: -Прости меня за всё, Феликс, прости меня...- Ли приподнялся на локтях и крохотным пальцем поднял чужой подбородок, заглядывая в темные глаза. -Я за всё простил. Ты заставляешь меня жить, Хван Хенджин, и я, блять, до помутнения рассудка тебя люблю- Хван, быстро рассекая расстояние между ними, впился в алые губы. Омега простонал в поцелуй, а на ладонь альфы вновь вытекла смазка - ароматная и прятная. -Господи, Феликс... -Быстрее, пожалуйста- простонал Ли, обхватывая бедрами ноги альфы. -Это неприятно, говори если больно- предупредил, возбудившийся до предела Хван. Он ввел палец - медленно и с нажимом. Омега был ужасно узким, но за счет огромного количества смазки палец входил спокойно. Ликс вцепился пальцами в простынь и выгнулся, сжимая бедра. Приглушенный стон вырвался из его глотки, когда внутрь вошел второй, а сразу за ним третий палец. Они быстро двигались внутри, растягивая стеночки, подготавливая к большему. -Боже, войди уже, прошу- умолял Ли, самостоятельно насаживаясь на член, как резко Хенджин вошел почти на всю длину, выбивая из груди Феликса весь воздух. Внутри его тела что-то громко взорвалось, он двигался плавно, но глубоко, отчего Ли только и мог, что закатывать глаза от безмерного удовольствия. Это было лучшее ощущение за всю его сознательную жизнь  -Какой ты узкий, блять, как приятно- прохрипел Хенджин и крепче схватился за худые изрезанные бедра, входя дальше, сумасшедше давя на простату. Уткнувшись в шею Феликса он укусил ее, омега под ним вскрикнул из-за жжения и резкой боли в плече, но метки никогда и не были приятными. Маленькая струйка алой крови потекла по его груди, но Хенджин слизал ее всю, оставляя на плече красивые проколы от зубов, а с ними свой запах, что уже навсегда въелся, смешиваясь с ароматом Феликса. -Как давно я хотел это сделать. Ты мой и больше ничей.- рыкнул Хван после очередного бешеного толчка. Он крепко сжимал его ноги рукой, иногда переходя к заднице, оставляя на ней красные следы от пальцев -Ты такой большой... Я чувствую тебя так глубоко, аах...- Феликс приоткрыл рот, пока Хенджин кусал его губы и входил на всю длину. Груди парней тяжело вздымались вверх, но движения неумолимо ускорялись с каждым разом становясь все сильнее и до чертиков жестче -Ах… Мф… Быстро, слишком быстро… так хорошо… еще, еще, Хенджин  А Хенджину дважды повторять не нужно. Он трахал его настолько глубоко, что на животе омеги появлялся блядский бугорок. как доказательство очевидного. Это зрелище заставило Хвана двинуться еще отчаяннее. чем во все прошлые разы. Феликс стонал так, что, казалось, сорвет свой голос. Из его задницы с каждым шлепком вытекала смазка, заливая каждую складочку на смятой простыни. Дырку омеги таранили так, что тот давился во вздохах и стонах перерывами. -Блять, Феликс. Что ты со мной делаешь...- Хенджин входил до характерных хлопков, из-за чего жар расходился по телу с огромной скоростью. Альфа схватил чужой сосок и прокрутил его меж пальцев, вызвав громкий стон у Ли под ним.  -В тебе так жарко и до смерти тесно, ужасно приятно Мышцы Ликса сжимались вокруг него, обволакивая влагой и жаром их секса. В глазах омеги заплясали звездочки, и он с трудом удерживал себя в сознании, стараясь не терять его от огромного удовольствия и переизбытка эмоций. -Хенджин!- простонал тот слишком громко, чуть не задохнувшись из-за ощущений. Ликс вскрикнул последний раз, когда парень притянул его ближе к себе и излился прямо на торс Хвана, который с остервенением продолжал растрахивать его маленькую задницу. Мурашки бегали по телу, словно бешеная стая, а внутри все пульсировало от продолжительных толчков Джина.  -Черт, как в тебе хорошо, я не могу...- Хван сделал несколько последних особо сильных толчков и, толкнувшись последний раз, излился внутрь Феликса. Омега лежал, закатывая глаза, ощущал как член подрагивает в нем. изливая все семя глубоко внутрь него, в самые сокровенные места тела. Хенджин, не вынимая свой половой орган, завалился рядом и обнял Ли поперек талии, вжимаясь в загривок и нежно кусая его. -Все в порядке?- поинтересовался он, но сам Ли смог ответить только спустя пару минут и то, заикаясь. -Д-да в-все в полн-ном поряд-дке   -Точно? -Да мне очень понравилось, но Хенджин- он опустил взгляд вниз, смотря на еще не вынутый из себя член и стекающую по бедру сперму -Либо у нас будет ребенок, либо нас пронесло- чересчур спокойно разъяснил альфа, посматривая на агакнувшего, но уже спящего Феликса и тихо усмехнулся, вжимаясь лицом в чужую сильно вздымающуюся грудь и тоже потихоньку заснул. ... Хан быстрым шагом обошел многочисленных скучно одетых обитателей больницы и подлетел к стойке. Старая женщина-бета опустила свои толстенные черные очки кончиком пальца и вопросительно подняла бровь, мол что надо. Омега быстро рассказал ей о своей ситуации и та, напоследок перекрестив омегу, отправила его домой к своему альфе, но пригрозила поговорить с ним. Джисон лишь скромно улыбнулся ей и послал воздушный поцелуй, смущая женщину, телефон которой уже безостановочно трезвонил, умоляя помочь очередному заболевшему человеку. Дверь больницы широко распахнулась и из нее выбежал не на шутку запыхавшийся Джисон, которого уже успело снести мощным потоком ветра. Он на повышенных скоростях отправился домой, уже мечтая увидеть Минхо и хотя бы поговорить с ним без ссор, что словно спутницы следуют за ними всю их жизнь.  ... Телефон в кармане джинсов Хо безостановочно вибрировал, но тот лишь сжимал его рукой до скрипа, треска и глубже вдыхал и выдыхал, наворачивая круги по своей комнате с размышлениями о том, правильно ли он поступил.

А может можно было решить проблему словами?

Ты серьезно кинул Джи в больнице одного?

Он реально меня возненавидит?

Вопросы крутились в его голове, как сломанная карусель, ведь отлетающие в мозг шестеренки только добавляли головной боли и альфа, не сдержавшись, зарычал на всю комнату, шумно дыша. Он агрессивно вынул телефон и, злясь, разблокировал его, набирая номер Хвана. У него созрел план. Минхо знает, как уничтожить себя за то, что сотворил. ... Сообщения перестали доходить до Минхо, и Джисон понял, что его заблокировали. Губы лихорадочно задрожали в бессознательном повторении глупого и ничего не меняющего слова "нет" и неверии всего происходящего. На глаза навернулись слезы, хоть тот их и сдерживал, но водные дорожки все-таки пробили себе путь, и Хан расплакался, садясь на скамью и придерживая свое покрасневшее лицо. Он вжимался лицом в колени и раскачивался, в попытке успокоить себя и решить проблему, но каждый раз собираясь встать, снова ревел. Гормоны в его теле не на шутку разыгрались и Джи никак не мог с ними совладать, поэтому размазывая сопли и слезы по рубашке, Хан набрал номер Феликса. У него тоже созрел план. Джисон знает как предпринимать и делать важные решения. -Здравствуй Ликси... Можно мне к тебе прийти?- захлебываясь в слезах прошептал Джисон в трубку телефона. Голос Феликса взволнованно и растерянно отозвался в ответ: -С раскрытыми руками, Сони, я жду тебя. Помни, я всегда жду тебя, и приму таким, какой ты есть.   Звонок оборвался, оставив после себя лишь несколько коротких грудков и ощущение пустоты внутри. Ощутимой пустоты от предательства. Хан шел домой, а в его голове, словно на пленке, проносились моменты. Их моменты, а за огромным множеством появился и обрывок воспоминаний, где Минхо обнимает его, прижимая к себе, и шепчет, что никогда не уйдет. Сердце больно кольнуло, а после, может быть, омеге показалось, а может это его подсознание устроило, но где-то внутри него, где-то глубоко в сердце послышался громкий треск. Слезы катились по подбородку, словно водопад, что не желал остановиться и засохнуть к черту. Щеки горели огнем, раздражаясь от соли, что оседала на нежной коже. Он не мог поверить, что его любовь, чистая и невинная, ужасно верная, оборвалась сейчас и обещание, данное ему при свете луны, было сломано, словно что-то неважное, не удостоенное даже разговора наедине. И он чувствовал себя использованным и брошенным, словно его, крохотного доверчивого котенка, выбросили на улицу под дождь и не посмотрев в ответ, тупо захлопнули дверь перед мокрым носом.  Дома всё неслись мимо, словно в замедленном действии, и омега не успел понять. как он очутился дома. Конечно, его родителей не было в городе, они все так же были в командировке. Дом Минхо казался чужим, тошнотворно предательским и обманчивым, построенным на лжи. Хан подбежал к комнате Хо и стал долбить по закрытой на ключ двери, рыдая и проклиная альфу, что сидел опиревшись по ту сторону двери и слышал и стуки и крики, но лишь прикладывал ладони к дереву, что словно стена разделила их на две половины. -Урод! Предатель! Ты обещал мне, что будешь рядом! И где твое обещание, сволочь! Пойми ты, что я не могу тебя забыть, придурок ты, безмозглый!  За дверью послышалось тихое шуршание и голос, что оборвал все, на что еще надеялся доверчивый омега. -Уходи отсюда. Забудь меня, словно и не было и живи счастливо -Но я.. Я не могу без тебя жить! Как мне жить дальше!? - заплакал Джи, за дверью раздался громкий всхлип, а за ним недолгое молчание. Омега приложил свою ладонь к двери и словно почувствовал, как альфа, по ту сторону двери, оперся о нее своей. Он услышал его громкий дрожащий вздох. -Скажи мне, что любишь меня, скажи мне это прямо сейчас- прорыдал Джисон, кулаком стуча по двери, но ответом ему послужило дрожащее, глубоко-надрывное и серое   -Уходи отсюда и не трать мое и свое время- жестоко, сдерживая слезы ответил Минхо, словно ему было наплевать на все это. Его губа кровоточила. Он прокусил ее, изжевал и стер ногтями все свои руки, прижимаясь головой к двери, а за ней послышались тихие шаги, следом хлопнувшая дверь.  -Прости меня- прошептал альфа, падая на пол и проливая слезы на ковер. Хан ходил по своей комнате, собирая вещи, чтобы пойти к Феликсу и разрыдаться в его объятиях. Чтобы отпустить то, что вцепилось когтями в нежное сердце и драло его, убивая изнутри, выпрашивая дебильные слезы и красные от них глаза. Омега схватил свою сумку, яростно сжимая бедные лямки и побежал вниз, чуть ли не спотыкаясь о собственные ноги. Дверь дома захлопнулась.  ... Феликс проснулся от телефонного звонка. Он недовольно забурчал что-то, потягиваясь рукой к тумбочке через тело Хвана. На экране высветилось «Джи💕» и омега взял трубку. Голос друга в трубке не предвещал ничего хорошего. Судя по всему, Джи заходился рыданиями и очень просил прийти к ним, ведь не мог больше нести все свое бремя самостоятельно. Феликс напрягся и закусил губу. Чья-то рука легла поперек его талии, прижимая к себе. Ли развернулся головой к уже не спящему Хенджину и сказал: -С Джисоном что-то. Он рыдает там- взволнованно оповестил альфу тот. Хван открыл глаза, хмуря брови и переворачиваясь в другую сторону. Юноша поднялся на локтях и встал с кровати, потягиваясь и показывая всю красоту своего тела. Феликс подскочил с кровати и свалился на пол, что-то хныча под нос.   -Хенджииин! -Ой- развернулся тот -Так бывает, болит? -Очень, блять! Я стоять не могу!- заныл омега- А там у Хана что-то!\ Чужой телефон зазвонил. и альфа подбросил своего мальчишку на плечо, придерживая за задницу -Эй! -Тише ты. Мне Минхо звонит- они повернулись и посмотрели друг на друга, им все стало очевидно и понятно.  -Минхо просит встретиться, он подавлен- с печалью оповестил Джин, завершив звонок. -Тогда начинаем "спасительную операцию"- прошептал Ли, целуя Хенджина. Они с чмоком отстранились, и Хван помог Феликсу привести себя в порядок и выпить блокаторов. Альфа собрался, оделся и пошел в куда-то с Хо, не забывая полапать и поцеловать Ликса перед уходом. Взглянув на свое нежное и любимое солнышко он вышел из дома, закрывая дверь. Спустя каких-то несчастных полчаса три коротких стука послышались из прихожей, когда Феликс сидел на большом угловом диване, строя догадки о том, что же там случилось. Омега поднялся на ноги и аккуратно пошел, крохотными шагами достигая входа в дом и открывая. На пороге стоял Джисон, подавленный и весь в воде из-за ливня на улице, со слезами на глазах и дрожащей нижней губой, он медленно моргал, а влага лишь катилась с его бледных щек. Феликс подбежал к нему и обнял, прижимая насквозь мокрую макушку к своему плечу. Послышался тихий всхлип, а за ним еще и ещ,е пока Хан не разошелся в страшных рыданиях, и, сжимая Ликсово плечо, глупо надеялся, что скоро проснется и все это окажется мрачным сном, вымышленным миром иллюзий, что захотели обмануть бедное сердце, что казалось треснуло и кровоточило, разливая боль по венам и телу. Смелый и обычно спокойный Хан Джисон рыдал как ребенок, а отчаяние скатывалось по его мягким щекам. Феликс чувствовал, как дрожит хрупкое тело в его руках, и впитывал всё в себя каждую слезу. А после тихо покачиваясь запел мягким шепотом, что Джи, казалось, это свечи трепещут в сумраке ночей. Словно нежный ветер раскачивает его пустоту, унося вдоль морей что вдруг стали по колено:

-Там нет меня,

Где на песке не пролегли твои следы,

Где птица белая в тоске,

Где птица белая в тоске кружит у пенистой воды,

Я только там,

Где звук дрожит у губ желанной пристани

И где глаза твои стрижи,

И где глаза твои стрижи скользят по небу пристально

Омега больше не трясся в Лисковых руках, что обычно были холодными, как лед и грубыми, но сейчас казались лучшим лекарством от боли и грели даже на жестоком северном морозе. Он чувствовал себя нужным и бесконечно любимым, понимал, что сломанное сердце его друга перестало крошиться под ногами бесстыжих людей. Оно нашло защиту в любви и заботе, в верной дружбе и счастье. И теперь знает как вливать жизнь в других, ведь несмотря на все перемены, ему нравится жить. Встречать рассвет и провожать закат по вечерам на старых крышах, любить себя, слышать ветер в волосах и песни в любимых наушниках, рушить планы об самообман, влюбляться в людей и наивно дорожить ими. Ему нравится жить, а ради Ли Феликса Хан Джисон тоже будет жить, отпустит это все, ведь сам смог оживить, казалось бы, мертвого человека. Секрет был так прост - в вечно засохшей земле пробился зеленый росток, что распустился пестрым светом и жизнью из каждого зеленого стебелька. И в нем было все - солнце, лето, нежность, любовь, красота и он цвел. Некогда разрушенный дом был снова возведен из рисунков пылью и осколков разбитой души. 

Джи поднялся и мокрыми от слез глазами посмотрел на Ли Феликса - настоящего, живого, со светом в голубых глазах и обнял его так крепко, чтобы никогда и ни за что не отпустить. А после отстранился и улыбнулся так искренне, что стекла в окнах темного леса боли треснули и разлетелись как пыль по шаловливому ветру, а Хан Джисон был счастлив. Проблемы, словно исчезли в бликах падающих звезд, что словно сыпались из ведра прямо на улицу с неба, крошась в мелкий сияющий дождь. И Феликс все понял. Понял наконец, что только что исцелил человека, будучи таким же сломанным, и огонь в его глазах вспыхнул ярче и озарил все вокруг, смывая слезы и боль.

Смывая шрамы с бедной души Джи и своей собственной.

❤️‍🩹