Лишь сейчас я вижу свет

*Три недели с прошлых событий -Хван Хенджин! Ты вставать вообще собираешься? -уже ругается собранный Ли, смотря на мирно спящего альфу, который подниматься в школу не думал от слова совсем -Еще пять минут и я клянусь, встану- пробурчал альфа, сонно перевернувшись на другой бок, натягивая на себя одеяло, да так чтоб закрывало глаза от безжалостного света, что их слепил, словно в этом была задача его существования - по утрам добивать Хвана -Я не буду давать тебе три месяца, если ты не поднимешь свою задницу с кровати в ближайшие три секунды. Раз, два, т..- он не успел договорить, Хван схватил его за руку и потянул прямо в постель, переворачивая ее всю и оказываясь прямо над обескураженным Феликсом, прижимая парня своим весом к бедному матрасу. -Ли Феликс, ты с ума сошел? Три месяца??? Да у меня член атрофируется, если я столько раз буду терпеть!-Феликс толкнул его ладонями в грудь. Хенджин свалился с кровати и ударился плечом, замычав что-то нечленораздельное. -Какой ты жестокий, у меня теперь плечо болит- заныл альфа. -Да, а еще у тебя член атрофируется, голова отвалится, сломается плечо и вывихнется бровь, если через пять минут ты не будешь одетый, собранный и готовый стоять у входной двери нашего дома. Все понял?- Хенджин рассмеялся и, лежа на полу приложил ладонь к виску, нарочито серьезным голосом произнес -Слушаюсь, товарищ-командир  -Давай быстрее, мы опоздаем в школу- заныл уже Феликс -Да бегу я, бегу- пробормотал Хван, подпрыгивая на ноги, и уносясь в ванную, собирать свое чудесное естество  Омега все стоял у входной двери, недовольно притаптывая ногой. Ожидание было ужасным - всегда такое отвратительное, медленное и тягучее, что скуку навевает и убивает мотивацию хорошо закончить 12 класс и поступить в престижное заведение. У них экзамены на носу! Скоро итоговый экзамен, от которого будет зависеть их будущая жизнь и в принципе все, что будет дальше. Но Хван Хенджин видимо принципиально отрицал, что ему 19 лет и мозгом оставался в далеком 8 классе, когда пубертат только начинался, а опаздывать было привычной штукой, за которую постоянно ругала мать. Как он жил раньше, когда они не были адекватно знакомы и лишь ненавидели друг друга? Что он делал целыми днями, о чем думал, сидя дома в пустой комнате, давясь от тошнотворного одиночества в сердце? Феликс задумался. Кто-то положил ему на голову ладонь и аккуратно погладил по светлым волосам, приятно перебирая их в узловатых пальцах. Омега поднял голову, перед ним стоял собранный, но жутко запыхавшийся Хенджин. -Наконец то, я уж думал состарюсь, пока ты спустишься  -Детка, не драматизируй. Просто мое божественно красивое лицо не создано для ранних подъемов и быстрых сборов. Я слишком прекрасен для этого ми…- он не успел договорить, очень сильный щелбан прилетел прямо в лоб, а за этим недовольный омега пробурчал -Прекрасный он, конечно-конечно- как бы тихо это не было бы сказано, альфа все же услышал, от него ничего было не утаить. -Да, ты самый прекрасный омега за всю мою сознательную жизнь. Я тебя люблю.- Феликс остановился и оцепенел на секунду, замирая. Его сердце заколотилось в два раза быстрее, а в животе рядом пестрых крылышек вспорхнули бабочки. -Пойдем, а то мы опоздаем- быстро сказал Ли, начиная поспешно удаляться, краснея попутно и смущаясь. Это было очень мило и так нелепо одновременно, что Хван улыбнулся и тихонечко засмеялся, догоняя уже убежавшего мальчишку. Школа снова встретила своими желтовато-оранжевыми стенами и белыми партами, сидеть за которыми было совершенно неудобно, учителями, черты лиц которых за 12 лет выучил наизусть и, конечно, отвратительным звонком. Раздевалки ломились от количества школьников, да курток со сменками. Счастливые дети-пятиклашки группами друзей шли на уроки, а старшее поколение, чья нервная система уже трещала по швам от количества пробников, экзаменов и учебников в рюкзаке, понуро плелась сзади, негромко о чем-то беседуя. Возможно, о экзаменах. Рубашки неприятно касались тела, словно вовсе и не были сделаны из ткани, темно-синие штаны потихоньку шелестели в ногах. Школьная атмосфера, гул в широких плиточных коридорах и поломанные сидения по бокам у запыленных временем окон совершенно не радовали глаз, скорее удручали. -Ты идешь?- устало спросил Чан у Чанбина, что чересчур медленно шел, раздражая. -Иду- выдавил из себя Со, подбавляя темпа и идя чуть быстрее, чем черепаха. -Сраные лестницы, кто их придумал?-негодовал себя под нос Чонин, идущий под ручку с Чаном. Он лениво перебирал ногами, поднимаясь выше и выше. Идти на третий этаж было сложно. При резком подъеме наверх начиналась тахикардия и почечная недостаточность. Чанбин снова вымученно вздохнул и поспешил к кабинету литературы, в котором очень надеялся встретить остальных. Чан и Чонин плелись чуть поодаль, не так то и торопясь увидеть друзей. Феликс стоял рядом с Хенджином и мило шушукался с ним о чем-то, то и дело прикрывая рот ладошкой. Альфа наклонился вниз и укусил омегу за ухо, тот, раскинув руки, пискнул и заулыбался. Его улыбка была так прекрасна, что в полумраке кабинета становилось светлее и настроение словно поднималось, несмотря на предстоящее сочинение. Хенджин не мог не признать, что прекраснее Ли на свете он не видел. Когда омега улыбался его губы мягко растягивались, голубые, будто океан глаза прищуривались, одаренные взмахом длинных черных ресниц, а веснушки на лице становились виднее, напоминая мириады звезд в ночном небе, что было так сложно достать руками. Его светлые шелковые волосы нежно ниспадали на щеки, и он мило смахивал их крохотными пальцами, на одном из которых держалось перламутровое кольцо. Альфа гордился своим мальчишкой и собой тоже. Ликс достал учебник по литературе и, трепетно ощупав ветхий книжный переплет, перевернул выцветшую страницу. Его взгляд неспешно мелькал среди множества букв, прыгал по строкам, словно солнечный зайчик. Хван сидел рядышком, облокотившись о хрупкое плечико омеги и вместе с ним читал учебник. Ну как сказать читал. Он редко перескакивал на текст, а в основном своем занятии кусал Феликса за мочку уха, пока тот на него мило шипел. Вскоре в классе появились Чан Чонин и Чанбин. -Здарова-пожал руку Хену Чан, после повернулся к Ли и уже спокойнее поприветствовал. -Ликса! Привета!-Ян обнял Феликса, и они немного соприкоснулись лбами, выражая омежью привязанность. Все потихоньку расходились по своим местам, когда за минуту до звонка в класс влетели двое - Хан Джисон и Ли Минхо. Они, не смотря друг на друга, с холодной отчужденностью и пустотой в зрачках расселись друг от друга, пока некоторые даже не знали в чем дело. Джисон решил, что больше не тронет Хо. Все-таки он не привязанная поводком собака и возвращаться в будку не желает. Хватит унижаться и латать шрамы на сердце, пора снова встрепенуться в свободное небо и раствориться средь облаков жизни. Она все-таки не стоит на месте, в отличие от альфы которому словно стало похуй на все. Он похудел, и темные синяки залегли под его глазами, а бывало теплые и мягкие ладони обветрились и покрылись кровяными цветами. И Хан должен был плевать на это, но омега как всегда отличился, поэтому волновался за своего бывшего, как за собственную почку. В последнее время сам себя не узнавал- нервный, раздраженной уставший и злой. Начался урок. Ребята достали потрепанные листки, что разорвали неровно и стали писать сочинение, уже вот в который раз. Каждый старательно расписывал вопрос чести и бесчестия, негромко шелестя шариковой ручкой. Апрельский воздух из окна был прохладным и приятно освежал помещение, принося с собой запах только распустившихся цветов и прочих приятных ароматов. По небу мерно плыли белесые облака, что словно задевали верхушки деревьев. Было обычное утро, однако чем-то оно отличалось от остальных, Феликс это чувствовал. Что-то изменилось в нем и его жизни, что-то громко треснуло и осколки были выброшены куда-то далеко. Он не хотел больше плакать, не хотел крови на нежных предплечьях и острых ключицах. Он хотел жить. Не разочаровываясь и не рыдая от беспомощности, а вставая с колен на ноги и с помощью и поддержкой друзей идти дальше. Вперед. Не зная, что будет. Не зная, что за закрытой дверью, но с желанием шагать до самого конца. С Хенджином вместе. С Джисоном и Чонином. С Чаном, Чанбином и Минхо. Ему не было страшно. Омега чувствовал себя хорошо, так хорошо как никогда и не чувствовал вовсе. Урок завершился, объявляя о перемене надоедливым звонком. Ребята сдали исписанные кривым почерком листочки и разбрелись по периметру коридора, пытаясь успеть занять свободную лавочку или вытеснить обнаглевших пятиклассников, что местных ветеранов не уважают. Хенджин сидел на лавочке, обняв Ли за плечо, и преспокойно засыпал. Сон мягко щекотал его веки и чудесно убаюкивал сознание, уже успевшее устать. За окном по-весеннему щебетали птицы, напевая что-то незамысловатое. Мир потихоньку наполнялся нежным запахом цветущих ярких бутонов, солнце грело сильнее, его трепетные лучи невесомо освещали землю и людей, одаривая их светом и улыбками. Прежний белый холст зимы сменился красочным и спокойным пейзажем весеннего спокойствия. И все бы прекрасно, Хван бы чудесно заснул, если бы не Хан и Хо. -Не трогай меня- отмахнулся от альфы Джи, отталкивая того, который по чистой случайности задел чужое плечо. День итак начался не с того, чего бы хотелось человеку, оканчивающему школу и висящему на волоске последней нервной клетки, а с отвратительного абсолютно ненужного сочинения. Минхо сегодня, как назло, встал не с той ноги, а быть точнее не встал, а упал с кровати и расшиб несуществующий мозг. Жаль, фантомная боль была невыносимой и как бы Ли не хотел сдержать огромный порыв гнева, у него ничего не вышло.  -Грязным шлюхам слово не давали- рыкнул Минхо, опаляя Хана яростным взглядом.  -Оу- усмехнулся Джи, злобно смотря в ответ. Ненависть переливалась через край вселенского терпения, смешиваясь в непомерном гигантском флаконе ужасной любви -А мы, я смотрю, рычать научились? Иди морковки пожуй, Зайка, от нее член растет, а то я у тебя его не нашел-посмеялся омега, непроизвольно оскалившись. -Детка, не стоит ли мне напомнить тебе, как отвратительно течет твоя сучья мелкая задница подо мной? Как жаль, но у меня на нее даже не встает -Конечно- усмехнулся Хан- Там же и вставать нечему- омега развернулся на пятках и, воткнув руки в карманы, направился в сторону Ликса. Практически дойдя до нужного места его схватили за запястье -Маленькая ахуевшая сука, я покажу тебе где твое место- рыкнул Минхо, прижимая Хана к подоконнику с двух сторон, и больно сжимая нежную кожу запястья. -Ну же, Морковка. Покажи мне, а то я не вижу- не по-человечески страшно зарычал Джисон в ответ, наступая на альфу. Зрачки Хо расширились, он был напуган таким рыком «своего» омеги.  До чего он его довел?  А до чего доводит последние две недели?  Он мог все исправить, но слишком гордый, чтобы терпеть унижения, сдался провокациям и обидам своего мягкого мальчишки и перестал его в нем узнавать. Это был не его Хан Джисон - оскалившийся, со злобной ухмылкой и до ужаса дерзкий. Его омега был мягким и добрым, с двумя большими бусинами вместо глаз. И где утонул его мальчишка? В чем увяз? Он его не узнавал, как и себя. Они изменились. До неузнаваемых незначащих друг для друга ничего кроме ненависти и полных закрытой внутри любви и слов.  -Так и знал. Ты слабак, Ли- Хан толкнул его в грудь и вцепился ногтями, оставляя ранки, после подошел к Феликсу. Тело Хо горело огнем от боли, на месте ногтей остались кровавые вмятины, а кожа словно стерлась, оголяя его как незащищенный провод.  -Ликс, пойдем в туалет, а?- спросил Джи, упрашивая Ли пойти с ним. -Я иду- оторвавшись от чтения, Феликс поднялся, уронив бедного Хенджина на скамейку, разбудив -Блять. Ли Минхо, я тебя убью нахуй! Я из-за тебя даже уснуть уже не могу! Всю малину обломал! -А че я то?- просипел Минхо, шипя от боли. Дверь туалета отвратительно скрипнула и захлопнулась за спинами двум грациозных омег. Хан рукой дал сигнал мелким свалить. Те гурьбой унеслись из помещения, хлопая из раза в раз предметами, да скрипя полами. Джисон нервно выдохнул и посмотрел в зеркало. На него из отражения смотрел уставший и замученный мыслями человек. Он снова вымотано вздохнул и достал белый подик из рюкзака. Посмотрел на него секунду и кинул обратно, простонав. -Как же меня это заебло. Сколько можно? -Вы сами это устроили, Джи- также устало ответил Феликс, которого достали постоянные перепалки его лучших влюбленных друзей -Вы на той стадии отношений, как и я с Хеном когда-то. Он всегда только булил, да ненавидел, а потом вскрылось, что этот дебил просто без ума от меня. Так и что ты хочешь? У вас же все, сука, идентично. Родной, вам надо просто переспать уже со своими мыслями и перестать гнать друг на друга. Просто…начините с начала? -Я не собираюсь с этим умственно-отсталым взаимодействовать после того, что он сделал. Я в жизни столько не рыдал, Ликс. Я чуть не сдох, три дня подряд рыдал, все глаза свои выплакал. Эта сука на меня даже не взглянула, когда я из комнаты вышел. Я уже мечтаю чтобы предки из командировки вернулись. Заебался с этим чокнутым жить, хорошо хоть родители у него адекватные. -Твое право- грустно вздохнул Феликс, откинув голову на стену позади. Наступила минутная пауза, не прерываемая и шелестом ветра -Тебе плохо?- спросил омега, нарушая тишину и, обращая внимание на лицо Ли. -Блять, да голова кружится, пиздец причем- он закатил глаза- Дай покурить, а? -Пошли в медпункт лучше?- с надеждой в голосе спросил Хан -Да третий день уже так. Само пройдет. Дай покурить, пожалуйста- омега сложил руки вверх и умоляюще посмотрел. Хан вынул подик из рюкзака и с громким показательным цоком протянул его другу. Феликс затянулся, а после по непонятной причине побежал в туалет.  Дверь неумолимо захлопнулась, щелкая задвижкой. Джисон подбежал к двери и прислонился  -Феликс, что случилось?- ответа не последовало  -Феликс?- омега не на шутку заволновался, когда из кабинки вышел бледный, как мертвец Ликс с посиневшими губами. -Что случилось?- Джи обнял друга за плечи, по привычке заглядывая в глаза.    -Вырвало- вытер уголок губы рукавом рубашки Феликс, усмехнувшись. -Хуйня какая-то. Да ладно  -Пошли в медпункт- Требовательно просил омега, дергая Ликса за рукав  -Не переживай- успокоил Феликс, обняв Джисона- Может я съел что-то не то- омега молча согласился, проводя носом по чужой пахнущей венке. Надо отдать должное - Ли пах великолепно, даже омеге было приятно слышать его запах. Он обескураживал сознание и заставлял расслабиться, потому Хван спал как убитый- ни один будильник его не брал, если рядом был Феликс. -Пойдем на геометрию, сейчас звонок будет -Пойдем, родной- улыбнулся Ликс, прижимаясь щекой к Хану. Мальчишки вышли из туалета и неспешным шагом направились в кабинет геометрии, спускаясь на ярус ниже. Добравшись до знакомого двести седьмого кабинета, они присели на мягкие сидения, откинув на спинки головы. Омеги синхронно вымученно вздохнули, их негромкий смех разнесся по коридору второго этажа, перемешанный с гулом других, и совершенно незаметный. Бледный Феликс положил светлую голову на мягкое плечо Хана и устало прикрыл глаза. Учителя-дежурные стояли посередине, словно вымеряли плитки линейками, о чем-то болтая и бегло улыбаясь друг другу. Хёнджин и Минхо зашли в открытый класс и оставили рюкзаки, удаляясь для небольшой прогулки по школе, проминая затекшие ноги. Все-таки, с высоким ростом сидеть за первыми партами было самым настоящим испытанием - ноги вытянуть нельзя - кто-нибудь об тебя, да споткнется, высота ножки стула и самого стола была словно для первоклассников, поэтому ты, скрючившись будто таракан, что-то нервно черкал на выцветшей бумаге, несчастно вздыхая. Учителя на контрольных постоянно терлись рядом и что-то разглядывали в твоей работе, напрягали и бесили, что порой так и хотелось послать их куда подальше, лишь бы на горизонте не маячили. Минуты бесследно исчезали, украденные небольшой беззаботной переменой, а дети все быстрее спешили разойтись по кабинетам, чтобы не опоздать на уроки. Феликс и Джисон устало поднялись со своих нагретых мест и как старая пожилая пара неспешно побрели к своим местам под ручку. Хёнджин и Хо вбежали в кабинет за секунду до звонка, запыхавшиеся, смеющиеся, но счастливые. Солнечно яркие улыбки светились на их еще по-детски радостных лицах, хоть и тронутыми нервами из-за страха перед экзаменом, но еще такими же живыми. В юношеских глазах сверкали мириады огней энтузиазма и оставшейся энергии. И до чего же хотелось домой или гулять с друзьями до наступления самой темной ночи, до потери бешеного пульса, до конца уходящего секунда за секундой крохотного детства, уже скрывающегося за крыльями взросления и исчезающей в бесследном тумане усталости. Это чуточку приближало их к лицам и характеру взрослых, вечно ворчащих себе под нос. Они были повзрослевшими детьми в лучах лазурного солнца и бликов печальной луны. Раздался звонок. Начался урок, тысячи мыслей витали в светлых головах детей, что решали сложные задачи. Окружность, диаметр, хорда. И снова время текло медленно, еле передвигая стрелку отстающих часов в кабинете математики. Радиус, сторона, треугольник. У Минхо снова болит голова, а в висках раздается неумолимый и громкий треск. Синяки под уставшими глазами словно вниз сильнее опускаются, желая сильнее показать недосып и тревогу. Взгляд невольно падает на Джисона. Он красивый - сидит у окна, солнечный свет мягко освещает его медовую кожу. Как ее хотелось коснуться и забыть пререкания. Блики темных глаз так и манили его внимания, подзывая к себе. Как же чертовски сильно хотелось вновь посмотреть в них с любовью и увидеть то же в ответ. Слюна на нежно розовых губах трепетно поблескивала. И, господи, как же он хотел снова поцеловать его. Почувствовать. Услышать. Хан обернулся, словно почувствовал переживания альфы. Их взгляды встретились. Омега смущенно отвел глаза, смотря в окно и непроизвольно возвращаясь к зрачкам, что призывали его, ждали и звали к себе. Джисон хотел объятий, но умело затыкал внутреннего молящего омегу и отворачивался. «Ты не будешь жалким». «Он тебя использует». «Ты ему не нужен, и он сам это сказал». «Собака ты, Хан Джисон. Привязался. Слабак». А глаза все также непрерывно возвращались в рай альфьего тепла и взгляда, мечтая о запахе любимого и теплых руках на уставшей спине. -Ли Минхо, к доске. Чего ты сидишь, родной мой? Две оценки, а он сидит. - альфа поднялся со стула и, медленно передвигая ногами, поплелся к знакомой доске и не менее надоевшему куску мела. Он остановился посередине и устало произнес: -Учитель Пак, а у меня разве не три оценки? - женщина с сожалением взглянула на бледное, измученное бессонницей лицо и, грустно выдохнув, ответила: -Нет, Минхо. У тебя пять за седьмое и четыре за семнадцатое числа. -Ясно- прохрипел Хо. Альфа, кашлянул и начал решать задачу. Хёнджин и Феликс все смотрели друг на друга, лежа на парте и глупо улыбаясь. Феликс снова скучал по Хвану, хоть и виделись недавно, и говорили тоже. Хёнджин тоже невероятно скучал по своему личному солнышку, что даже в самую непогоду разгоняло тучи и рисовало счастье разноцветным мелом на пунцовых щеках. У Ли очень холодная кожа, а альфе повезло - он словно из печки выполз. Ему очень нравилось греть своего омегу, особенно учитывался факт постоянного и беспрерывного мерзлячества. «И правильно, что я заставил его носить кардиган» - подумал Хван, посматривая на окутанные синей тканью руки любимого. «Не теребит их больше - не мерзнет моя мышка». Феликс вздрогнул, когда учитель громко прокашлялась, посмотрев на него. Он поднялся с парты и, как ни в чем не, бывало, проложил писать классную работу. Хенджин с другой стороны класса посмеялся и тоже принялся писать. Преподаватель Пак тем временем повернулась к доске и проверила решение задачи Хо. Удовлетворительно кивнув, она улыбнулась и размахнувшись красной ручкой поставила жирную пятерку, обводя ее еще несколько раз. -Минхо, помнится мне, или в прошлом году ты был троечником. Умница, взял себя и свои оценки в руки! Горжусь! -Учитель Пак, скажите спасибо Хёнджину. Он меня все прошлое лето за шиворот таскал с этой математикой… —вспоминая то печальное лето протянул Минхо -Хван Хенджин! Ну, в учителя тебе надо! Какие чудеса творишь-то. -Спасибо, учитель Пак. Стараюсь- натянуто улыбнулся Хван. - Вот иди теперь у доски постарайся, учитель года. - класс негромко посмеялся, а альфа лишь вздохнул, поднимаясь с насиженного места. … Урок наконец закончился и из кабинета толкая и пихая друг друга повалились двенадцатиклассники, потягиваясь и хрустя затекшими пальцами и шеями. В их числе заядлая семерка. -Какой у нас урок? - опомнившись, спросил Чонин. -Химия вроде..? -Ага, конечно- саркастически протянул Минхо и продолжил- Мы-то физмат, бро. У нас сейчас, не поверишь, алгебра. Мы тут остаемся- он положил руку на плечо Хвану и устало вздохнул. Джисон чужую усталость словно почувствовал. -Ну здрасьте. У нас только первые два урока всегда вместе что ли? -спросил Чонин -Не, по вторникам первые три и последний у нас вместе. - вспомнил Хо. -Дебильное расписание. Нахуя они постоянно его меняют, никак не запомню- сетовал Ян. -Нини, так у нас с тобой история сейчас. -Блять, точно! Ну тогда мы в сторону третьего этажа, ребятки. Прощайте и до скорого - Чонин отправил всем воздушных поцелуев и поперся на третий этаж вместе с Феликсом. Сложно быть соцгумом, постоянно взбираться на третий этаж. -Ну вы молодцы, конечно. Джисон, ты видимо забываешь, что в биохиме. Нам нужно к госпоже Чон. -Как же я эту пидораску ненавижу. Никогда не понимал, как она химию объясняет. Лучше бы в физмат пошел, олень блять. Под чем я документы подписывал, ты не знаешь? - риторически спросил Хан, уходя вместе с Со на первый этаж. На пару минут все затихло, альфы задумались. -О, ребята, вы здесь? - внезапно из неоткуда появился Чан, вырывая тех из оцепенения. Ли вздрогнул. -Ебать, не пугай так! У меня же уже нервов не осталось- схватившись за сердце выпалил тот. -Да ладно тебе. Не нуди- улыбнулся Бан. -Грустно, что ты не с нами в классе учишься. Сумасшедшего поколения физмата было бы чуточку больше. Нас в нашем классе двенадцать человек. До несчастливых тринадцати всего одного не хватает. Переводись к нам, блять, умоляю- заныл Хёнджин. -И как тебя Феликс терпит? -Одному Богу известно- хмыкнул Минхо. -Сохранить красоту и умеренную драму в такие годы жизни очень сложно, знаете ли- надулся Хван. -Ой, принцесса, а попу не подтереть? - насмешливо протянул Хо. -А ты по роже не хочешь, родной? - замахнулся Хёнджин. А Бан Чан лишь тихо посмеялся, поправляя очки на переносице. Минуты шли за минутами, секунды тянулись за секундами и школьный день медленно заканчивался. С утра все казалось таким долгим и муторным, надоевшим. А сейчас подходил к своему логическому завершению восьмой урок для бедных старшеклассников. Наконец, прозвенел долгожданный звонок. Уставшие и разморенные сидением и учебой дети понеслись вперед, сшибая друг друга в раздевалке. Они наспех одевались и вылетали из школы, как из Ада. Хотя, по-моему, это он и был. Ребята потихоньку вышли из здания, дожидаясь друг дружку. На улице было тепло и весеннее солнце грело уставшие от зимнего мороза и холода щеки, весело щебетали птицы, перелетая с провода на провод, и на голых деревьях распускались почки. Первые цветы благоухали медовыми ароматами и ярко-голубое небо над головой придавало свободы за тяжелыми плечами, что были нагружены стокилограммовыми рюкзаками. Трава зеленела под ногами, и дорожки пестрели практически высохшим асфальтом. Омеги наконец наболтались и вышли из школы. Каждый из них расходился к своему альфе и лишь Джисон подходил к Минхо молча, даже не поднимая глаз, фыркая от одного его присутствия. И тогда, когда все были собраны, а дом так и манил вкусным обедом, ребята попрощались и пошли по домам. Минхо печально брел чуть позади Хана, находясь в глубоких раздумьях. Он несильно и устало пинал камень под ногами и все думал, как же помириться с омегой. Ему так не хватало его тепла, нечаянных и смущенных взглядов, красивых слов, лишенных напускной ненависти. Ему это так надоело. Словно отвратительный комок желчи скапливался в гортани и все, что они могли это плеваться ею в друг друга, будто прокаженные. Как же, сука, все бесило и надоедало последнее время. Ли ни жить, ни спать без него не мог. Его присутствие в доме словно дразнило подначивало, так мешало собрать свою сраную волю в кулак и поговорить наконец, как взрослые люди. Он ускорил шаг, поравнявшись с омегой, и неуверенно позвал того по имени: -Хан- в ответ лишь молчание и бесконечный игнор. «Нет, так дальше нельзя, иначе мы оба в могилы друг друга сведем»- подумал альфа и увереннее повторил. -Хан, але- омега ускорил шаг, наступая шире и громче. Его словно начало бесить, что человек позади пытается с ним контактировать. Он задышал громче. И вправду, злился. Минхо чуть побыстрее шел и, догнав свою цель, последний раз позвал, хватаясь за теплое запястье, смыкая пальцы на нежной коже. И как приятно ощущалось это прикосновение, спустя две недели злости и гнева. Так тепло. Так по родному. Джисон остановился и резко обернулся в его сторону, несильно попытавшись вырвать руку из чужого захвата. -Че тебе надо? - злобно выдал тот, его глаза гневно сузились. -Я хочу поговорить- поднял глаза альфа. Хан на секунду остановился, в его взгляде проскользнуло сомнение, но он словно себя одернул, вырвав руку из чужих пальцев. -Нахуй ты мне сдался. Говорить с тобой еще- он развернулся и продолжил свой путь, как ни в чем не бывало. Минхо снова нагнал его и остановил. -Я не отстану- уверенно и без агрессии повторил Хо. -Да блять. Че ты пристал то? Заебал меня уже- опять разозлился Джи. -Разреши мне сказать, выслушай хоть раз- не отступал Хо. -Ну давай. Блесни знаниями- саркастически протянул Хан, складывая руки на груди, сжимая пальцы до боли на джинсовой куртке. В его глазах промелькнула надежда. Ему так надоело язвить, хотелось просто броситься в объятия и расплакаться в раскаяниях и словах, как же они были не правы и как же омега его любит. Жаль, Гордость была несогласна с его желаниями и характером, поэтому тот просто кусался и огрызался как мог, подобает ее желаниям. -Джисон, я тебя очень сильно люблю, любил и буду любить. Пожалуйста, попытайся меня понять, в последний раз, прошу тебя. Я поступил как неблагодарная скотина, лишив тебя мнения в этой ситуации и решив все самостоятельно. Прости, что я не послушал тебя, прости, что не смог тебя удержать, прости, что обидел. Я не хотел, Джисон. Я просто испугался себя.. Испугался того, к чему приводит моя ревность. Я боюсь тебя обидеть и тогда боялся. Я пытался себя держать, но блять я не могу. Прости меня, я так виноват… Джисон замолчал, и его глаза наполнились слезами. Он понял, как ошибался и как они вдвоем ошибались. Омега простил его сердцем в ту же секунду, понимая, что очень важен Минхо и очень любим. Гордость снова сжала глотку в тиски, заставляя задыхаться в желчи, которой быть и не должно. Заставляя вспомнить, как его бросили. Он не сказал ему. Лишь рыкнул. -Все сказал? Иди нахуй, понял? Не подходи ко мне, ублюдок- омега, помедлив, развернулся и побрел дальше, оставив своего альфу в полном одиночестве, среди дороги с разбитым вдребезги сердцем и ужасным чувством вины. Хан шел по дороге, обвиняя себя во всех человеческих грехах. Парень драл на себе волосы, кусал локти, как ненормальный и заходился слезами. Как же он злился на себя. «Блять, зачем ты это сказал?!» «Сука, ты хотя бы раз можешь заткнуться и выслушать?!» «Ты, блять, сейчас ему жизнь разрушил и себе тоже, ебанный, ты, олень» Хан шёл по дороге, а время словно не имело никакого значения и смысла. Все проносились мимо и куда-то невесомо улетучивалось в пучинах гнева и ненависти к себе, и как же все это дерьмо раздражало. Руки потряхивало от всего произошедшего, а в голове мелькали их совместные моменты. Такие простые и родные для души, что слезы неизмеримым водопадом капали с янтарных щек и разбивались о плиты реальности и осознания того, что уже ничего не вернуть. Дверь дома, в котором Джи временно жил все приближалась. Ключ повернулся в замке, и омега зашел внутрь жилища семейства Ли. Хан пулей влетел в свою комнату и сел на пол, хватаясь за голову и рыдая как маленький ребенок. О, как же хотелось вернуться на пятнадцать минут назад и вырвать свой ублюдский, сучий язык и просто по-человечески упасть в объятия Хо. Услышать его мягкий, как сахар голос и слова утешения. Почувствовать нежные поцелуи за ухом и уснуть на общей кровати за просмотром аниме. Но время не умеет ходить назад. Конец ли это? И можно ли теперь все исправить? ... Феликс устало вздохнул, откатываясь на компьютерном кресле подальше от деревянного стола. Домашка наконец была сделана, а значит можно было с облегчением выдохнуть и заняться своими делами. Светло-голубые глаза метнулись к часам, стоящим неподалеку от неподвижно лежащей руки. Семь часов вечера. Взгляд переместился на окно, задернутое темно- серой шторкой. Феликс поднялся со своего места и потянулся. Позвоночник громко хрустнул, омега довольно протянул, закатывая глаза от удовольствия: -Какой же кайф…- он неспешно подошел к подоконнику и, мягко обхватив кромку ткани, небрежно отдернул ее в сторону, впуская в комнату тусклый свет уличных фонарей.  Снаружи было темно. Ряды ярких звезд мириадами созвездий пестрели над головой, освещая путь. Бледная луна бросала свой тихий взор на скамейки и тихие земли планеты. Трава и кроны высоких деревьев медленно двигались в порыве легкого весеннего ветра, что был теплым и ласкал кожу веснушчатых щек. Феликс медленно потянулся к ручке окна и открыл его. В комнату повеяло свежим уличным воздухом. Ли обожал запах ночи. Его, как такового, не существовало, но стоило вечером или в темени сумерек распахнуть ненужную стеклянную стену, и в помещение проникало что-то незримое, но ощутимое настолько, что его словно можно было коснуться пальцами. Эта тихая и молчаливая атмосфера порядком пустующих улиц, освещаемых редким мерцанием старых фонарей. Слабый, приглушенный свет нежно касался уставших глаз. Ему захотелось на улицу. Сидеть на широком подоконнике было недостаточно, его юную музыкальную душу тянуло в природу ночи. Закутаться в ней и потеряться среди тысячи маленьких, сверкающих красотой, лампочек, словно в теплом сумеречном одеяле приторного спокойствия.  Он слез с подоконника, аккуратно ступая на пол. Окутанный легкостью и желанием, омега помчался на первый этаж в поисках любимой мачты, что шаталась где-то по дому. Ли врезался в грудь Хвана на завороте, тот обнял его за спину, тем самым притормозив. -Постой, детка. Куда так бежишь, м?- спросил альфа, прижимая пухлые губы друг к другу и смотря прямо в родные зрачки. -Любовь моя, это ты. А я тебя потерял- признался Ликс, мягко улыбаясь. -Детектив Ли, вы меня все-таки обнаружили. Я вам сдаюсь- прошептал альфа и наклонился вниз, прижимая светловолосую голову к себе ближе. Он нежно поцеловал его, неспешно сминая их губы и наслаждаясь любовью, что витала вокруг. Они отстранились друг от друга, альфьи руки опустились на тоненькую талию. Феликс снова потянулся к нему и коснулся своим носиком чужого, мило урча, как влюбленный ежик. -Так что ты хотел? -Пойдем гулять, а? На полчасика. Там погода чудесная и людей почти нет- хмыкнул Ли, хитро прищуривая свои зенки. -Как же я могу отказать такому красивому омеге?- риторически спросил Хенджин, подталкивая Ли к лестнице. -Иди собирайся, красота моя. -А ты?- спросил Ликс, оборачиваясь назад. -А мне только куртку накинуть. Я собран- улыбнулся Хван. Омега убежал на второй этаж, негромко топая ногами. Через десять минут вниз спустился собранный и опрятный Ли. В пальто он смотрелся до нельзя привлекательно- черная одежда замечательно контрастировала с его светлыми золотыми волосами. Хенджин будто снова в него влюбился. Сердце пробила пулеметная очередь, а в животе запорхали легкие и невесомые бабочки. Приятно так. -Пойдем?- нетерпеливо спросил Ли. -Пойдем-пойдем- ответил Хван. Дверь дома неспешно захлопнулась, ключ повернулся в замочной скважине. Они громко вздохнули, синхронно подобрав ритмы. Хенджин тихо посмеялся, заставив Ликса смущенно улыбнуться в ответ. Парни зашагали вперед, непринужденно болтая о чем-то. -А где родители кстати?- Как бы невзначай спросил Феликс, словно что-то умышляя. В последнее время его настроение менялось так часто, что он едва успевал ловить его за кончик хвоста. -Они к бабушке уехали. Я попросил, чтобы мы остались в доме- хмыкнул Хван, будто уловив игривость омеги. -Но… мы же не говорили им о том, что встречаемся- удивился Ли, продолжив- Не покажется ли им это странным? Хенджин посмеялся. -Ликси, детка, неужели ты не заметил, как мама смотрит. Она же насквозь уже все пронюхала. Я думаю, что даже не удивится, когда мы ей расскажем. -Зная ее, это будет что-то в духе «так и знала! Надо было ставки ставить»- подхватил омега. Яркие улыбки осветили их лица, делая чуть приметнее среди ночной тишины.   Они продолжили болтать о чем-то, и время словно расступалось перед ними, поклоняясь силе их любви, что вела вперед указывая истинно верный путь. Незаметно пролетел час, а за ним еще с пол часа времени. Хенджин встрепенулся: -Ликси, уже поздно. Домой?- вяло спросил тот, опьяненный ночным воздухом от головы и до самых пят. -Ммм- того только и хватило на мычание. Парни неспешно побрели домой, держась за руки друг друга. Феликс мягко поглаживал горячую кожу большой ладони своим крохотным пальцем и сильнее жался к крепкому плечу слева, мягко примыкая светлой макушкой. Хенджин поддавался, не в силах сопротивляться, так и шли, вися на плечах и руках друг друга, как игрушки на новогодней елке. Шелестели потихоньку о чем-то своем, не нарушая ночных распорядков им неизвестных. Ребята дошли до дома и завалились внутрь, небрежно скидывая с себя вещи и заваливаясь на огромный диван перед не менее большим телевизором. Они лежали на прекрасном мягком местечке, что отдавало уютом и все бы прекрасно, если бы не: -Кто встанет за чипсами?- спросил Феликс, кое как заставляя себя задать этот вопрос. -Не я- еще тише и хрипя ответил альфа. -Значит я- выдохнул Ли и поднялся с дивана, направляясь к заветной полке, на которой небрежно лежали годовые запасы чипсов. Феликс потянулся за одной, но благодаря чудесным законам природы и физики на него упало еще две упаковки, отскочив на пол. Омега непроизвольно улыбнулся, про себя отмечая, что тянуться за другими было бы лень, а тут все само в руки падает. Он поднял их с паркета и неспешно побрел обратно. Разноцветные упаковки lays теперь лежали между двух теплых тел, разморенных уютом и приятной тенью дома после прогулки. Мальчишки вдруг сели, облокотившись о спинку столь шикарной мебели. Ликс, заметно оживившись, спросил: -Что смотреть будем? -Я предлагаю идеальную классику- пробурчал сонный Хван, потирая закрывающиеся глаза ладонями. -Ты про Гарри Поттера что ли?- недоуменно спросил тот. -Конечно нет, ты чего. Я про «Унесенные признаками». -Я за- пролепетал омега и завалился на грудь альфы, подложив ладони под голову и тихо урча от нежного тепла, исходившего от тела его парня. Его глаза медленно прикрылись, а на экране включилась легендарная синяя заставка. Прозвучали слова «Студия гибли представляет», начался долгий но такой любимый фильм, что с каждым годом не переставал привлекать внимание. Хёнджин продолжал смотреть фильм и изредка улыбаться, повторяя наизусть заученные фразы главных героев, пока Феликс лежал на его груди и слушал мерное дыхание и спокойное, умиротворенное сердце своего альфы. Ему совершенно не хотелось бездейственно лежать и дремать, иногда поглядывая на экран. Настроение ушло в дичавшую игривость, что словно лезла из его тела прямо наружу и заставляла что-нибудь, да поменять. Омега внутри него утробно рыкнул, Ли хищно улыбнулся и в следующее мгновение ока оказался сидящим на альфе. Хёнджин вопросительно на него посмотрел, в ранее умиротворенном трепетом момента взгляде промелькнуло что-то новое. Оно было жутко голодным и желало удовлетворить свои желания. Крошечные пальцы напротив грубо схватились за футболку, касаясь острыми ногтями нежной кожи под тканью. Хван вздохнул, его глаза хищно блеснули в неярком свете телевизора. Феликс облизнул пересохшие губы, смочив их слюной, и лишь сильнее сжал чужие бедра своими. Альфа, негромко выдохнув, спросил: -Детка, что с тобой сегодня? Ты сам не свой- волнение медленно проскользнуло в его мягком голосе. -Да со мной уже неделю так.- огрызнулся тот в ответ, продолжая- Мы так и будем сидеть или мне нужно прямо сказать тебе о том, чего я хочу- нетерпеливо рыкнул тот, все еще подчиняясь внутреннему состоянию и все еще не понимая, что происходит с его организмом. Хёнджин поднялся на локтях, его губы резко порхнули около его чувствительного уха. -Ну же. Скажи мне, детка, чего ты хочешь? Ртом скажи- ухмыльнулся тот, схватив Ли за мягкие бедра и сжимая их в своих ладонях. Он очень старался не поддаваться сексуальности своего мальчишки. -Тогда, раз ты так хочешь услышать- Феликс наклонился вниз, надавливая на чужой пресс своими руками и прошептал ему прямо в ухо. Так томно и горячо, что у альфы воздух закончился - Трахни меня, Хван Хёнджин. Так глубоко, как только сможешь- омега несильно укусил его за хрящик уха. Хван схватил его под коленями и рыкнул прямо тому в лицо: -Можешь не сомневаться, твоя ненасытная задница останется довольна. Лестничный пролет словно и не существовал. Усталость альфы улетучилась, будто той и не было пять минут назад. Парень в его руках был легким, красивым и… господи, каким же любимым сердцем. Дверь в спальню резко раскрылась, безжалостно ударяясь о стену. Хёнджин кинул Ли на кровать и навис над ним всем своим телом, зажимая его кисти над головой. -Чего же ты хочешь сегодня, Ликси? Как мне тебя отыметь, малыш?- возбуждение нарастало, ударяя прямо в мозг, они словно теряли сознание, наслаждаясь друг другом до последнего вдоха теплых легких. -Сегодня я хочу много. Не сдерживайся и трахай меня так, чтобы я забыл, как меня мать назвала. Трахай, как шлюху в сраном туалете и я призываю тебя начать прямо сейчас, иначе я тебя уничтожу, Хван. Давай же, вставь мне- прошептал Ли, оскалившись как настоящее животное. Его пухлые губы растянулись в блядской улыбке и понимание происходящего исчезло за теплом чужого тела, прикасающегося к его собственному. Глаза напротив потемнели до неузнаваемости. Член альфы заныл от возбуждения, и джинсы на ногах были настолько ненужными, что он был готов разорвать их зубами и не вспоминать о существовании одежды вообще. Хван схватил кофту Ликса и потянул ее на себя с такой силой, что пуговицы посыпались по полу, со звоном отскакивая друг от друга. Чужие горячие губы коснулись нежной кожи омеги, скользнули по розовым соскам и лебединой шее. Нос прошелся по венке на предплечье, что отрадно громко билась внутри, разнося по дому неприлично прекрасный аромат. Зубы вновь обнажились на его деснах, и Хёнджин, не став терпеть, укусил его. Ликс вскрикнул и сжался. Альфа наклонился ниже и трепетно поцеловал, обводя языком самое сокровенное. Нетерпеливые узловатые пальцы метнулись к сжатому колечку мышц и, мягко погладив, толкнулись внутрь, не встречая сопротивления. Хёнджин удивленно хмыкнул: -Феликс, это что за сюрпризы сегодня? -Не растягивай меня, я уже готов для тебя. Господи, блять, трахай уже - взвыл тот. Альфа, смотря прямо в чужие блестящие глаза, надавил на простату. Черные расплывшиеся зрачки омеги закатились, и он глубоко простонал, сдвигая брови к переносице. -Ртом, Феликс. Ртом, я сказал- приказал тот. Феликсу до смерти понравилась эта грубость и жестокость, с которой его парень пытал его ненасытную омегу. -Мне нужен твой член. Член внутри моей дырки и так глубоко, чтобы таранило матку, слышишь, Хван?- рыкнул Феликс и укусил его за губы, переминая их и слизывая кровь, медленно проступающую сквозь тонкую кожу. Хван скинул одежду с кровати и, не церемонясь, подставил свой половой орган, после грубо вторгаясь внутрь. Омега громко простонал, хватаясь пальцами за простынь. Хёнджин был чертовски большим, как и в прошлый раз и очень приятно заполнял его. Воздух заканчивался. Его грудь быстро вздымалась, окропленная тысячей засосов, что переливались теперь в проблесках лунного света. Хёнджин смотрел на него как на величайшее творение Вселенной- его светлые волосы раскидались по подушке в отрадном смятении, нежная кожа дышала их любовью, глаза пылали желанием, таким животным, какого было не сыскать во всем свете, а мириады веснушек на бледных плечах и лице, словно стали ярче. Он со всей силы толкнулся внутрь, ставя венистые руки по бокам от вздымающихся ребер парня. Внутри Феликса было ошеломительно приятно. Плотно. Тесно. Горячо. Невыносимо. - Быстрее… - скулит Ли, его пальцы впиваются в чужую спину, отчаянно цепляясь. Хван стонет, его контроль медленно ускользает, когда он резко толкается бедрами вперед, задавая глубокий, ритмичный темп, который заставляет парня хныкать под ним. Дурное, опьяняющее чувство - ощущать, как омега пульсирует вокруг него всем своим разгоряченным телом, слышать, как прежде громкие стоны перетекают в бездыханный скулеж с каждым новым толчком. Наклонившись, Хенджин захватывает чужие губы страстным поцелуем, проглатывая каждый искренний, желанный звук, каждый болезненно-приятный вздох. Ликс целует в ответ так же жадно, выгибаясь в спине, руки скользят вверх к волосам, слегка оттягивая угольные пряди на себя. Альфа полностью теряется в этом. В нем. - Блять, ты такой потрясающий, - рычит он в розовые губы напротив, его и без того грубые движения становятся еще грубее, глубже. Он наклоняет бедра как раз под тем углом, чтобы попасть в нуждающуюся точку внутри, и когда у него получается, парень вскрикивает, дрожа и задыхаясь под ним.

Такой идеальный для него.

Слегка отстранившись, Хёнджин отодвигается, садясь на колени, крепко сжимая мягкие бедра парня, приподнимая его над простыней. В тот момент, когда он толкается обратно, Феликс натурально задыхается, его спина отчаянно выгибается над матрасом все сильнее, руки в последней надежде цепляются в поисках опоры за подушку. Изменение положения заставляет омегу мгновенно потеряться, пока тело содрогается с каждым новым все более глубоким толчком, а стоны становятся лишь выше, громче. Альфа завороженно наблюдает, как удовольствие пронизывает раскрасневшееся чужое лицо, пересохшие от вздохов губы дрожат, а глаза надломленно закатываются, когда тот постепенно рушится под ним. Он тянется к своему члену, стараясь доставить себе больше удовольствия, стимуляции. Хван отдергивает его ладони и рычит со всеми чувствами и ощущениями внутри прямо в его пересохшие губы: - Ты кончишь без рук, от моего члена - продолжает, резко толкаясь бедрами вперед. - Просто от ощущения того, как глубоко я внутри тебя. А Феликс дрожит всем телом, хватаясь за запястья любимого до синяков. Он чувствует все, не в силах сказать и слова. Чувствует каждый миллиметр напряженного члена, так глубоко внутри себя, как и хотел. Он достает до всего самого тайного и сокровенного своей толстой головкой. Резкий вскрик срывается с губ, когда оргазм наконец обрушивается на него, накрывая, словно волна. Он изливается, пачкая их животы и ладони в смятенном удовольствии. Хван не останавливается, и даже не замедляется. Он продолжает двигаться, вращая бедрами в глубоких, томных и жадных толчках, преследуя свое собственное облегчение. Он крепче обхватывает тонкую талию омеги, удерживая того на месте, когда оргазм наконец и его захватывает в свои оковы. С последним глубоким движением альфа полностью входит в него, прижимаясь лбом к чужому, замирая. Сдавленный стон вырывается из его горла, когда он кончает, блаженство поглощает его, как разгорающийся лесной пожар, что не затушить никогда. Их тяжелое дыхание смешивается, горячее и мягкое, трепетное на губах друг друга, пока они пытаются прийти в себя. Никто из них не шевелится долгое мгновение, тела переплетены вместе, конечности ватные и неподвижные. До умопомрачения приятно. Голову ведет, мысли расползаются и вещи вокруг перестают быть нужными. Хенджин отмирает первым, поднимая голову, чтобы прижаться долгим поцелуем к виску Ли. Пальцы нежно скользят по его влажным от пота волосам, успокаивая все еще бешено колотящееся сердце. -Давай уснем пожалуйста- молит Ликс, уже засыпая на чужом плече. Из задницы, полной удовольствия, вытекает сперма, но тот даже не реагирует. Это мелочи. -Родной, я тебя помою и ты чистенький пойдешь спать, м?- с надеждой спрашивает альфа. -Только, если я не пойду сам- мычит Феликс и улыбается. Снова игриво. -Бесстыжая моська- посмеивается Хван и под яркий хохот своего любимого мальчишки уносит их вдвоем в душ.

Их любовь никто не сломает.

А единственные ключи только в их смелых руках.