Потерянные души

      В тот день, когда Мадара очнулся, Хикари принесла из другой комнаты еще один футон и расстелила его недалеко от ирори, рядом со своим. На улице холодало, и логично было ночевать рядом с источником тепла. Первое время после пробуждения Мадара ощущал сильную слабость, из-за чего много спал. Он изредка поднимался в короткие промежутки бодрствования лишь для того, чтобы сходить по нужде или поесть. Еда… она всегда оставляла ему порцию на столе, даже когда уходила.       Пока тело постепенно восстанавливалось, разум начал проясняться, и единственный вопрос, который был в его голове, это: «Почему я остался жив?». Он сводил с ума. У Мадары всегда была цель, смысл, то, ради чего он жил. Но больше у него ничего не было. Он проиграл. Кто он теперь? Призрак старой войны? Человек, которому нет места в новом мире? А главное: что делать дальше? Но ни на один из вопросов он не знал ответа.       Память с завидной частотой возвращала его к разговору с Хаширамой после поражения. Осознание, что он был неправ в своих суждениях, пожирала изнутри. Впервые его уверенность пошатнулась. Рухнула. Рассыпалась на множество осколков. Попытки переосмыслить годы жизни все больше увлекали его к старым временам и погружали в пучину размышлений.       Этот дом… Как же давно он тут не был, отчего почти забыл, как здесь все выглядело. После ухода из Конохи он много путешествовал и наблюдал, как смерть и война окутывали этот мир. Все, что он видел, лишь укрепляло его веру в правильности принятого решения. Именно тогда он обосновался здесь, вдали от всех, и начал подготавливать план по погружению мира в вечный сон. Впоследствии Мадара покинул этот дом для того, чтобы напасть на некогда родную деревню, и больше сюда не возвращался. Но почему-то, лежа на холодной земле после поражения, именно об этом месте он вспомнил.       Спустя еще неделю организм почти полностью восстановился, и необходимость в постоянном сне отпала. Мадара все больше начал наблюдать за Хикари, которая жила с ним, но будто полностью игнорировала этот факт, хоть и продолжала молча готовить еду на двоих и поддерживать быт. Черные прямые волосы чуть ниже плеч, темные очки, средний рост, хорошо сложена, как и большинство куноичи, – ничего примечательного. Ничего необычного. Но только внешне. В остальном она точно должна была отличаться от остальных, иначе бы ее тут не было.       Мадара уже привык, что Хикари почти весь световой день проводила вне дома, возвращаясь лишь к обеду с очередным уловом или небольшим животным, которого убила в местных лесах.       – Садись есть, пока еда не остыла, – позвала его Хикари так размеренно и плавно, будто они уже не один год здесь жили.       Вариации этой фразы звучали каждый день. И каждый раз, приближаясь к котацу после этих слов, Мадара всматривался в нее так, будто надеялся прочитать ее, словно книгу. Но чуда не происходило. Она всегда молча ела и старалась не сталкиваться с ним взглядом, даже несмотря на то, что была в очках. А носила она их постоянно.       Когда солнце стремилось к горизонту, она приходила, подбрасывала принесенный хворост в ирори и вновь подогревала еду. А после трапезы садилась возле окна и всматривалась в темноту вечернего леса. Теперь, помимо всех прочих, его волновал очередной вопрос.       «Зачем?»       Зачем она его спасла? Зачем осталась? Почему не боится? Вот уж чего он точно не понимал. Но Мадара не спешил спрашивать, предпочитая отложить этот разговор на потом, когда в голове хоть что-то уляжется. Он привык все анализировать, но ее поступок и последующие действия не поддавались никакому объяснению. Как ни старался, он не мог понять ее мотивы, отчего уже начал сомневаться, что они у нее вообще были.       Окончательно окрепнув, Мадара начал выходить из дома. Найдя в шкафу свою старую одежду, он не мог не заметить, что девушка уже привела ее в порядок и избавила от многолетней пыли.       «Зачем?»       Опять этот вопрос. Сжав веки и потерев переносицу, Мадара постарался хоть ненадолго отбросить мысли о происходящем и сосредоточиться на том, что надеть. Несколько кимоно, штаны, пара-тройка кофт – ему хватит. За последние дни он смог признать некоторые свои вещи на девушке, хоть они и были искусно перешиты. Он ничего не высказал по поводу того, что она без спроса лазила по его шкафу – это была всего лишь одежда.       Вышагивая по лесу, усыпанному опавшими листьями, он с каждым днем уходил все дальше и вновь находил здесь давно забытые места: водопад, что изливался в небольшое озеро; скала, с которой открывался вид на бескрайние леса; утес, что возвышался неподалеку и на котором в теплое время созревало множество ягод. Вдыхая полной грудью, Мадара будто впервые смотрел на мир и пытался вспомнить, каково это – быть по-настоящему живым.       Здесь он столкнулся с тем, чего никак не ожидал: тишиной и спокойствием. Мысли в голове продолжали задавать вопросы и терзать разум, но при всем этом на душе возникло эфемерное ощущение… покоя? Столь незнакомое чувство, которое посещало его уже несколько дней во время прогулок, пугало. Всю жизнь он воевал, сражался, строил планы. А что теперь? Сидеть дома, слушать потрескивания дров, смотреть, как кто-то готовит еду? Казалось, будто это была не его реальность. Мысли опять ударились о стену непонимания, как жить дальше. А главное, зачем.       «Может, уйти?»       Но идти ему было некуда. Он враг для всех. Тот, с кем теперь ассоциировался лишь страх и разрушение. Хоть Мадара и смутно помнил, как сумел перенестись сюда, он понимал, что для большинства он ушел живым с поля боя. Скорее всего, его даже ищут. Хотя… это маловероятно. По всем правилам он должен был умереть. Но почему-то остался жив.       «Зачем?»       Он уже начал уставать от этого вопроса.

***

      Мадара прекрасно помнил, чем окончилась война. Как план его жизни оказался не более чем собственной иллюзией. Как он в очередной раз был предан и обманут. Но теперь в памяти всплывали и другие моменты тех дней, которые он не мог игнорировать. Люди впервые смогли сплотиться, отказались от вражды и собственных интересов, чтобы выступить против него. Война прекратилась. Но надолго ли?       Мадара все чаще вспоминал пылкие речи Узумаки Наруто во время сражения, до боли похожие на те, которые когда-то говорил Хаширама. Этот юнец смог объединить мир шиноби и ни на секунду не усомнился в своих идеалах. Сейчас у Мадары была возможность раз за разом вспоминать их встречу и взглянуть на ситуацию под другим углом. Но, несмотря на это, он каждый раз непроизвольно ухмылялся, когда в голове мелькали слова Узумаки про «мир во всем мире». Даже теперь, после всего, Мадара сомневался, что это возможно. Чтобы удержать этот зыбкий мир, надо быть готовым ко всему. Для этого нужна сила.       «Любопытно, что с Узумаки сейчас?»       Мадара направился к дому, когда солнце скрылось за холмами, но было еще далеко от горизонта. Он был уверен, что Хикари уже вернулась, так как в округе не ощущал ее чакру. С каждым шагом ему становилось не по себе. Свет в окнах горел, благодаря чему можно было разглядеть силуэт девушки. Мадара остановился у входа и поморщился. Все это казалось слишком странным. Сделав глубокий вдох, он все же открыл дверь и вошел внутрь. В доме было тепло, ощущался аромат запеченной рыбы вперемешку с терпкостью древесного дыма. Тишину нарушали лишь шаги босых ног и треск пламени в очаге. Спокойствие. Уют. Даже спустя неделю он не смог к этому привыкнуть. Опять ощущение, будто это сон, а не реальность. Не его реальность. Это злило, но Мадара не понимал, что именно: то, что она вдохнула жизнь в этот дом, или то, что он не мог этого принять.       Сделав несколько шагов в сторону зала, он посмотрел на Хикари, которая уже села за котацу, а ее взгляд был прикован к блюду в центре стола.       – Садись, пока не остыло. – Мягкий голос разрезал тишину и ударил в голову.       Мадара сжал кулаки и шумно выдохнул. Почему? Почему его это раздражало?       – Я не голоден, – сухо ответил Мадара, хоть это и было ложью.       Он направился в дальнюю комнату, которая теперь была плотно закрыта, чтобы не терять тепло. Найдя в шкафу накидку из меха, Мадара забрал ее и вновь вышел на улицу. Отчего-то уходить далеко не хотелось, хоть он отчетливо испытывал необходимость в дополнительном пространстве. Опустившись на ступеньки около входа, Мадара поднял голову к небу, на котором уже начали виднеться первые звезды. Смеркалось. Тишина. Солнце село и больше не дарило тепло. На выдохе изо рта пошел пар.       Вдох. Выдох. Мадара стиснул зубы до скрежета.       «Зачем?»       Он не понимал, почему Хикари продолжала заботиться о нем и делала это настолько естественно, непринужденно, будто это нормально, что они оказались здесь. Никогда раньше никто не относился к нему, как к обычному человеку. Мадара не привык к такому. Это казалось странным. Страх, ненависть, уважение, признание – он всегда чувствовал и знал, как его воспринимали окружающие. И он привык этим манипулировать. Раньше клан от него чего-то хотел, потом Хаширама от него чего-то ждал, а потом он сам от себя требовал достижения поставленной цели. Мадара всегда все контролировал, просчитывал, но… она просто жила рядом и ничего не просила. Ее поведение выходило за привычные рамки. Она не вписывалась в привычный мир. Это выводило из себя.       Мадара догадывался, что у девушки есть тайна. Должна быть. Иначе зачем ей здесь оставаться? Почему она просто не вернулась домой? Раз она была с альянсом шиноби, значит, принадлежала к одной из скрытых деревень. Хотя вряд ли бы ее там приняли после того, как видели с ним.       «Мне некуда идти», – сказала Хикари в их первый разговор. Но почему? Есть много других мест, где бы ее не искали. Это сбивало с толку.       Ощутив, как в животе неприятно заурчало, Мадара поморщился и бросил взгляд на дом. Лампы уже были погашены, и лишь отблески пламени от ирори переливались в окнах. Поднявшись, мужчина вновь зашел внутрь. Тепло. Уют. Все это будто обжигало кожу. Мадара бросил накидку на тумбочку возле входа и направился к залу. Хикари уже спала, укутавшись в одеяло с головой. Задержавшись взглядом на девушке, Мадара поджал губы.       «Зачем?»       Непонимание изводило его. Желудок сжался от приятного аромата еды. Переведя взгляд на котацу, Мадара увидел на нем чайник, чашку и тарелку с половиной рыбы. Она опять оставила ему еду. Устало вздохнув, он направился к столу, желая как можно скорее поесть и после провалиться в сон, в котором ему не придется искать ответы.

***

      В последующие пару дней переосмысление собственной жизни и идеалов отступило на второй план. Оно рухнуло и обратилось пеплом. Прошлое больше не имело смысла, а будущее до сих пор не поддавалось пониманию. Из-за этого Мадара замечал, что все больше концентрировался на настоящем. Проводя вечера в доме, он продолжал присматриваться к Хикари и внимательно следил за каждым ее движением в попытках найти ответ хоть на один из своих вопросов.       Она готовила, убирала, приносила воду, но не обращала на него никакого внимания. Он слышал шум ее шагов, видел, как она закатывала рукава, когда готовила, или как морщилась, пока поправляла поленья в ирори, а те искрили. День за днем Мадара замечал, что смотрел на нее дольше, чем должен. Возвращаясь после прогулки, он сразу проходился взглядом по помещению, проверяя, вернулась ли девушка. Он отчетливо ощущал ее запах, который, казалось, стал уже частью этого дома. В один из вечеров Мадара осознал, что запомнил каждое ее движение, жест, но он до сих пор ничего не знал о ней. Это злило.       Уже несколько ночей Мадара не мог нормально спать из-за кошмаров. Мозг будто напоминал ему о тех событиях жизни, которые он так старательно пытался забыть. В очередной раз проснувшись посреди ночи, он тут же вышел на улицу и посмотрел на звезды. Тишина. Покой. Мысли вновь вернулись к Хикари. У него было много моментов, чтобы расспросить ее, но что-то его останавливало. Мадара всегда во всем разбирался сам. Он не привык спрашивать. Казалось, если он озвучит вопросы, что его волновали, тем самым выдаст себя и свои эмоции. Покажет, что ему не все равно.       Почему она не заговорила с ним первой? Почему ничего не спрашивала? Почему не требовала объяснений? Ее действия не поддавались анализу. И это его раздражало.