Точка опоры

Снова белый лист. В левом верхнем углу мигает черта каретки. Мои пальцы зависают над клавиатурой прежде чем напечать первое слово. «Одиночество». Остановившись, я задумчиво разглядываю это слово, напечатанное на белоснежном листе текстового редактора. Одиночество... Что черт возьми, такое одиночество? Мне показалось, что внезапно я перестала понимать истинную суть, скрывающуюся за этим словом. Хотя я совершенно ясно осознавала, что именно это чувство я сама испытываю. Большинство людей, считают что одиночество, это когда ты буквально один. Когда у тебя нет семьи или близких людей, друзей. В целом, они правы. Для Южной Кореи, не иметь семьи или близких связей внутри нее, действительно страшно. Такова наша культура. Мы как деревья которые растут от корней. И корни это наши предки. Иметь связь со своими предками важно, по той причине, что твоя семья это люди которым ты дорог и важен безусловно. Это люди которые сделают все для твоего счастливого будущего. Ну, или они так думают. Потому что счастье, становится им, только тогда, когда совпадает с представлением о счастье абсолютного большинства. Если твое личное счастье идет вразрез с общепринятой концепцией, то это первый большой шаг на пути к одиночеству. К тому чтобы стать чужим. Итак, даже имея семью можно стать одиноким. Но кто такие одинокие люди и почем они становятся одинокими? Всегда ли это люди, чьи потребности и желания не совпадают с общепринятыми? Постучав пальцем по подбородку, я тяжело вздохнула. В текстовом редакторе мигала каретка. На белом листе было напечатано только одно слово. Поднявшись со стула, я прошлась по комнате которая одновременно служила мне и рабочим кабинетом и спальней. Квартира которую я снимала была крошечной. Всего шесть пенов площади. Что в квадратных метрах, около двадцати. Это был прямоугольный пенал с белыми стенами и деревянным паркетом на полу. Из приятного, панорамное окно к которому вплотную был приставлен мой рабочий стол вечно заваленный пустыми кружками и упаковками от снеков. Посередине, квартиры, располагался санузел. Узкий коридор разделял комнату и кухню. Крошечная прихожая была спрятана за раздвижными дверьми в конце кухни. Минималистично. Пространство рассчитанное ровно на одного человека. Я осознанно выбрала жить в подобном месте хотя могла позволить себе в этом же доме квартиру больше или даже пентхаус. Проблем с деньгами у меня не было. Не только потому что и мать и отец были готовы откупиться от меня любыми суммами лишь бы я не мешала им жить Я до сих пор получала выплаты от издательства с продаж книг. Даже имея достаточно денег, я все равно выбирала маленькую квартиру, которую многие мои «подруги» сравнивали с гробом. Гроб с удобствами. Звучит очень даже неплохо. Походив кругами перед своим рабочим столом я снова вздохнула. В голове было слишком много мыслей. Думать их было сложно, поэтому я легла уставившись в белый, ровный потолок. Если рассматривать одиночество с точки зрения психологии, то одинокий человек это тот, кому не хватает эмоциональной связи и близости с другими людьми. Причин почему люди становятся одинокими много. Есть люди у которых изначально в виду особенностей развития, проблемы с общением и выстраиванием отношений с окружающими. А есть те у кого таких проблем нет, но у них может не быть семьи или связей внутри нее. Как у меня например. Или как у Ю Джунхёка. Хотя у Ю Джунхёка и проблемы с общением есть. Он тот еще ублюдок. Так же, бывают ситуации когда личные желания и стремления не совпадают с ожиданиями семьи. От этого рушится связь с близкими и возникает чувство отверженности, непричастности к целому и это тоже ведет к одиночеству. От этой формы, страдает Ю Сана. В современном мире несовпадение взглядов на жизнь и окружающий мир часто становятся причиной одиночества. Как и классовое неравенство. Культура Кореи до сих пор очень иерархическая. Старшие всегда отделены от младших. Богатые от бедных. Равенство в стране только идейное. Образное. Политики любят заявлять с экранов телевизоров о том, что все граждане равны. Но это не так и причины очевидны. Те кто имеет больше денег и связей всегда успешнее. В конечном итоге, все что остается действительно общего у людей, это неопределенность будущего. Люди которые не впишутся в понятие общепринятой нормы — обречены на одиночество. Но и те кто впишется — тоже. Парадокс. А причина в том, что у большинства людей нет времени на то чтобы жить. У них нет времени на себя, на друзей и на выстраивание отношений. Ведь они должны сначала очень напряженно учиться, после собирать портфолио для трудоустройства в перспективную компанию и наконец работать чтобы в этой компании удержаться. Выходит, что и у чудаков и у обычных людей риск стать одинокими, одинаково велик. Людям остается только надеяться, что удастся встретить кого-то, чьи идеи и мысли совпадут с их собственным. Это сложно. Я знаю, что не смогу понять Ю Джунхека и его одиночество. Точно так же, я не смогу понять Ю Сану. Но что на счет Ким Докча? Что я вообще знаю об этом парне и его одиночестве? Казалось бы ничего. Однако, думаю, если я смогу узнать больше то и понять больше тоже смогу. Ведь мне нужно написать книгу об одиночестве. Со стоном поднявшись с мягкого матраса подхожу к рабочему столу. Отодвинув стул, сажусь на сидение. Стучу пальцем по кнопке пробела чтобы вывести ноутбук из спящего режима. За окном панорама вечернего центра города. В соседних высотках я могу разглядеть интерьеры чужих квартир и офисов. Иногда я зависаю взглядом на том как миниатюрные силуэты людей движутся перемещаясь в освященном пространстве далеких комнат. Этот вид, причина по которой я сняла эту квартиру. Из окон пентхауса чужих окон не видно. Он слишком высоко. А мне хотелось наблюдать за людьми. Так, я чувствовала себя менее одинокой в этих четырех стенах своего бетонного гроба. Итак… Какое оно, одиночество Ким Докча? Занеся пальцы над клавиатурой я начала неторопливо печатать переводя свои мысли в текст. Передо мной был парень чеболь. Достаточно молодой. Ему двадцать пять. При этом он учиться на втором курсе одного из лучших университетов страны. Это из-за того что он после первого курса ушел на два года в армию. А ушел он в армию потому что… потому что он ужасно бесит окружающих. Не удержавшись я тихо рассмеялась. Ничего не могу с собой поделать, образ этого парня казался нелепым настолько, что вызывал смех. А нелепым он был, потому что в образе Ким Докча до сих пор оставалось слишком много пустых мест. Картинка не складывалась. Он был моим главным героем, но я знала о нем до смешного мало. Каким было его детство? В какую народную школу он ходил? А в какую среднюю? Что на счет старшей? Учился ли он вообще в старшей школе в Корее? Какими были ожидания его родителей когда он был ребенком? Хотел ли Ким Докча становится наследником конгломерата или у него была совсем другая мечта? Какие у него отношения с родителями? Правда ли у него есть друзья вне университета? Почему он выбрал факультет архитектуры, а не экономику или управление бизнесом? Чем глубже я задумывалась тем больше вопросов у меня появлялось. Как можно писать об одиночестве человека о котором знаешь так мало? Вздохнув, посмотрела в экран ноутбука. На белоснежном листе было три строки. Всего три строки. Это конечно прогресс, но если я продолжу двигаться в подобном темпе, то роман закончу к старости. Пожалуй на сегодня с меня хватит. Продолжу завтра. Начну с того, что заставлю Ким Докча говорить со мной. Выключив ноутбук, я с телефоном в руках вернулась в постель. Спать было слишком скучно, да и не хотелось. Поэтому до полуночи, или около того, я читала манхвы. На утро за это мне хотелось проклясть саму себя. Конечно же я не выспалась и чувствовала себя отвратительно. А отвратительное самочувствие напрямую влияло на то как я себя вела. Но к моему удивлению, мне даже вызверится было не на ком. А все потому, что Ю Джунхёк, который раньше почти неотступно следовал за Ким Докча словно растворился. Я его весь день не видела. Ни на обеде ни после. Прежде я молилась чтобы этот парень исчез куда-нибудь, а теперь, стоило мне заметить его отсутствие, как меня охватило беспокойство. Ощущалось неправильным, что я не видела Ю Джунхёка весь день, да и вчера тоже. Мне вдруг стало трудно вспомнить, а видела ли я этого придурка вообще на этой неделе. — Эй, Докча, где твой дружок? — спрашиваю парня, который точно должен знать куда подевался Ю Джунхёк. — Ты о ком? — равнодушным тоном интересуется Ким Докча подняв взгляд от макета над которым работает. От удивления я давлюсь воздухом. Кашляя смотрю на парня перед собой силясь понять, он издевается надо мной или что. Однако его лицо выглядит спокойным в глубоких черных глазах нет и тени искры веселья. Он действительно не понял. — Ю Джунхёк. — после кашля мой голос хрипит. — Где этот парень? Он же все время рядом с тобой был. — Не знаю. — тон Ким Докча не меняется. Архитектор ведет себя так, словно его больше интересует макет перед ним чем что либо вообще. Особенно Ю Джунхёк. — Не знаешь? — я хмурюсь недоверчиво. — Вы же, типа, друзья. — Мы не обсуждали статус наших отношений. — отвечает Ким Докча снова заставив меня подавится. — Думаю он готовится к оставшимся экзаменам или взял смену на работе. Почему ты вдруг заинтересовалась тем где он? Парень положил странные предметы что держал в руках на стол и подошел ко мне чтобы осторожно похлопать по спине помогая справится с кашлем. Такой заботливый, аж жутко. И что это вообще значит — «не обсуждали статус наших отношений»? Разве человек с которым ты постоянно общаешься, делаешь общие проекты, помогаешь и заботишься — не друг? Я глубоко задумалась. Если Ким Докча не считал другом Ю Джунхёка, то кем тогда он считал меня? Пока я размышляла, Ким Докча продолжил работу над своим макетом. В его руках была банка с ворсом зеленого цвета который эмитировал траву. Используя металлический стержень и статическое электричество парень наклеивал этот ворс на основу из пористого пластика. Таким образом оживал целый миниатюрный парк прямо на моих глазах. — Выходит, мы с тобой тоже не друзья. — говорю отвлекая Ким Докча от работы. Я за этим и пришла. Мешать этому парню. Потому что мне нужны ответы. А получить их не мешая, невозможно. Ведь этот дурак все время занят. Он вообще не бывает свободен. — Выходит, что так. — легко соглашается Ким Докча. Да как так вообще можно?! Я об этом парне роман собираюсь писать, а он меня ни во что не ставит! — А Ю Сана? Ее то ты хоть считаешь своим другом? — обиженно бубню. — Конечно. — игнорируя мое недовольство Ким Докча утвердительно кивает. — Почему? Она особенная? — я не унимаюсь и продолжаю бубнить. Ким Докча открывает рот собираясь ответить, но не произносит ни слова. Он замирает с растерянным выражением на лице не забыв прикрыть рот. Иначе вид у него был бы совсем драцкий. — Она особенная. — наконец говорит парень. — Но мы друзья не поэтому. Просто она хотела стать моим другом. «Она хотела» Так дело в этом? То есть… Для него обсуждение «статуса» отношений является действительно чем-то важным? Это не шутка? Нет. Это не шутка. Просто Ким Докча он… вот такой. Для него, пока что-то четко не озвучено в слух, будь то статус отношений или какая-либо договоренность, то оно не существует. Это казалось мне странным, но думая об этом я поняла, что подобное имеет смысл. Как минимум это все упрощало. Чтобы стать его другом мне было достаточно сказать что я хочу этого. И все. Теперь мы были друзьями. В детстве… Если вспомнить, то когда я была ребенком, друзья появлялись примерно так. Находишь другого ребенка и просто подходишь, говоришь — «давай дружить». Теперь вы друзья. Разумеется пока не разойдетесь по домам и не забудете о существовании друг друга. Ха-ха, я стала другом Ким Докча раньше придурка Ю Джунхёка. Конечно же я сразу написала об этом этому ублюдку. Он тут же объявился чтобы устроить сцену с выяснением отношений. Это было ужасно смешно. Я давно так не хохотала. Увы, мое веселье длилось не долго. Заставив Ким Докча признать, что они друзья, Ю Джунхёк снова исчез в неизвестном направлении. — Ну, как тебе иметь друзей? — сдерживая порыв снова расхохотаться, спрашиваю. Ким Докча смотрит на меня недовольным взглядом. Из-за поддразниваний и из-за того, что я натравила на него придурка, который только что чуть не вытряс из бедного архитектора душу. — О, я в восторге. — противным тоном ответил Ким Докча. Я снова расхохоталась. Мне было чертовски весело. Было ли мне когда либо так же приятно проводить с кем-то время? Я уже и не помню. Может в детстве когда все казалось проще. Чем старше я становилась, тем яснее осознавала свое одиночество. Уже в тринадцать, знала что никому не нужна. Что я, это грязный маленький секрет моих родителей о котором никому лучше не знать. Школьным друзьям я врала о том что моих родителей никогда нет дома, потому что они оба очень много работают. Хотя… это даже была не ложь. Они правда очень много работали. Но дома их не было потому что они там не жили. Помню, Ю Сана рассказывала, что ее мать, была совсем другой. Она была домохозяйкой. У нее не было напряженного графика съемок и она не была «всегда в новом образе». Мать Ю Саны была традиционной женой. Я ожидала, что Ю Сана в своей семье была той самой «маленькой принцессой». Это так. Она действительно была «маленькой принцессой». И я завидовала. Я была никем. Но быть «маленькой принцессой» — роль которая не всем подходит. Это то же, что быть очаровательной красивой куклой у которой впоследствии одна роль — удачно выйти замуж. Завидовать я не перестала, но смогла посмотреть на ситуацию иначе. Признать, что даже жизнь которой я завидовала не делала человека что живет ее счастливее. Ю Сана и Ким Докча казались людьми у которых много общего. Они похоже отлично понимали друг друга. Дочь судьи и чеболь. Мой отец член национальной ассамблеи, но я не смотря на это не чувствовала с Ким Докча ничего общего. Что в голове у этого парня? Он читал мировую классику и при этом большее предпочтение отдавал веб-романам. Мог посещать клубы для избранных но вместо этого проводит время в мастерской или библиотеке в компании пары знакомых. Снова нарушив покой этого парня ворвавшись в мастерскую архитекторов, я спросила: — Почему «одиночество»? Этот вопрос мучает меня вот уже пару дней. Ким Докча замирает с макетным ножом в руках. Он ровнял миниатюрных человечков напечатанных на 3d принтере. Они были серыми и невзрачными. Но их было много и они напоминали мне те силуэты которые я видела из окна в своей квартире. Если бы их ещё раскрасить… — Ты о книге? — спрашивает Ким Докча мельком взглянув на меня. Мне хочется снять с его лица очки чтобы лучше рассмотреть выражение этих глубоких глаз. Свет от ламп отражается на линзах и мешает. Но я боюсь узнать, что за выражение скрывается под круглыми стеклами в железной оправе. — Да. — выдыхаю. — Если кто-то захочет написать книгу обо мне, то ему придется писать об одиночестве. — улыбнувшись, Ким Докча снова принялся ровнять пластиковых человечков. — Но почему? — я не понимаю. — Что это за одиночество? Фигурки, размером в несколько сантиметров занимали свои места на макете имитируя жизнь. Они прогуливались по дорожкам миниатюрного парка, играли на детской площадке и любовались видом с террасы такого же крошечного здания из акрилового стекла, деревянных брусочков и пластика выкрашенного в цвет бетона. Маленькие человечки были и внутри здания, расставленные по этажам. — Экзистенциальное одиночество. — отвечает Ким Докча. Из курса философии я знала что это значит. В философии одиночество рассматривается как фундаментальное человеческое состояние. Если в психологии это про отсутствие эмоциональной близости и связи с окружающими людьми, то в философии одиночество неотъемлемая часть человеческого бытия. Неизбежная. — Ты ненормальный. — качаю я головой стараясь скрыть свой шок. — Ты только сейчас это поняла? — тон Ким Докча становится насмешливым. — Мне стоило догадаться когда ты начал спорить со мной из-за «Стены» Сартра! — воскликнув я схватилась за голову. Все было на поверхности! Этот парень действительно ненормальный! Только псих мог читать Хайдеггера, Камю, Бовуар, Шестова и так умело спорить о сути их произведений. Теперь мне было совершенно ясно почему Ю Сана никогда не вмешивалась в наши споры. Она просто знала, знала что Ким Докча ненормальный. Пока я вздыхала, этот парень насмешливо фыркал надо мной. Похоже ему нравилось вводить людей в заблуждение а потом обрушивать на них правду о своей натуре. Хотя я и сама виновата. Повелась на этот невинный образ парня ботаника. «Даже если мы любим, дружим, общаемся — существует граница внутреннего мира, которую нельзя пересечь.» — вот суть экзистенциального одиночества. Человек всегда одинок, потому что никто другой не может полностью разделить его чувства, опыт, существование. Я понимаю это. Возможно даже слишком хорошо понимаю. Но мне все равно хочется спросить Ким Докча — «Почему?». Как будто этот парень знает ответ. Почему мир устроен так, что люди в нем безусловно одиноки? Это какая-то жестокая шутка. Альбер Камю писал что жизнь человека абсурдна. Что она не дает людям смысла и понимания сути существования. Все мы одиноки в своей жажде объяснения своего предназначения. И человек может принять это, жить, находя свой собственный смысл. Безумие. Полное безумие. Я в восторге но при этом, я в ужасе. В качестве моральной компенсации за мой шок, требую у Ким Докча ужин. Я не оставлю этого парня в покое. Тем более что Ю Джунхёк снова не объявляется. Нужно пользоваться возможностью. — Что бы ты хотела поесть? — вежливо интересуется Ким Докча собирая свои инструменты в сумку. Рюкзак этого парня в основном набит разными футлярами и чехлами. Я видела, что он носит с собой даже миниатюрный гравер который я едва не спутала с аппаратом для маникюра. Говорят же, что художников нельзя злить, у них карандаши остро заточены. Боюсь если разозлить архитектора, то он достанет из своего рюкзака нож или набор острых надфилей… — Эм… — мычу растерянно. — Не знаю. — Тогда, как на счет рамена? — предлагает Ким Докча. Звучит неплохо. Я соглашаюсь. Поесть рамен можно и в кампусе. Не нужно никуда ехать. На территории инженерного корпуса есть пара круглосуточных магазинчиков шаговой доступности и одно кафе которое с девяти часов вечера переходит в режим самообслуживания. Мы пошли в кафе, оно оказалось ближе. Кампус уже почти вымер — редкие фигуры студентов мелькали в темноте, спеша из библиотеки или после затянувшейся работы в лаборатории. Фонари бросали мягкий, рассеянный свет на асфальт, тишину нарушали лишь шаги и далёкий гул кондиционеров. Я и парень шли рядом. Он держал руки в карманах объемного светло-серого пуховика напоминающего огромное, толстое одеяло. На одном плече архитектора висел рюкзак, на другом папка. Я куталась в свою короткую, тонкую куртку, на щеках разгорался лёгкий румянец от вечернего мороза. — И часто ты ешь рамен? — я пытаюсь вспомнить, был ли Ким Докча вообще привередлив в еде. И не могу. Этот парень кажется мне абсолютно всеядным. — Он вкусный, — просто отвечает Ким Докча в голосе которого слышна усталость. Парень открывает тяжёлую стеклянную дверь, перед которой мы останавливаемся. В лицо бьёт тёплый воздух, пахнущий специями, маслом и кимчи. Внутри персонала уже нет, значит наступило время самообслуживания. На столах из нержавеющей стали стоят автоматы для приготовления рамена и микроволновки. Рядом выстроились башни из фольгированных мисок и высоких стаканов из пищевого картона. В автоматах с водой полные бутылки, рядом стоят запаски. Пачки с лапшой разложены по вкусам на навесных полках. Палочки, ложки, автомат с напитками и закусками рядом с электронной кассой. Свет ламп холодный, но после улицы и он кажется уютным. В кафе всего пара человек: один парень, в наушниках, сонно склонился над ноутбуком, дожидаясь, пока размякнет лапша; другой возится с кипятком. Всё остальное пространство пустое, тихое. Ким Докча уверенно занимает место у окна складывая рюкзак и папку на сиденье пластикового стула. Пуховик оставляет там же. Закатав рукава свитера и подвернув манжеты рубашки он идет к ближайшем столу собираясь заняться приготовлением своего ужина. Мне остается только торопливо повторять за ним. — Часто сюда ходишь? — спрашиваю. Это кажется очевидным по тому как Ким Докча ориентируется в пространстве. — Библиотека рядом. — отвечает парень. — Мы с Ю Джунхёком ходили сюда с момента как это место открылось. Тут немноголюдно. Да, немноголюдно. И места гораздо больше чем в круглосуточных магазинах. А цены такие же. Бульон кипит в фольгированных мисках. Я взяла обычный Джин рамен в мягкой желтой пачке. Ким Докча выбрал рамен с соусом чачжан. Мы оба взяли сырые яйца, белый маринованный дайкон и кимчи. Парень так же купил порционные, нарезанные лук и овощи которые добавил в свою миску. В холодильнике с напитками на нижних полках был порционный рис. Но я была не настолько голодна чтобы покупать ещё и его. Наконец закончив с готовкой мы сели за свой стол. За окном было уже ничего не разглядеть из-за темноты и отражения ламп в помещении. Оставалось снова только говорить. Подцепив палочками лапшу, осторожно втягиваю ее губами, обжигаясь. — Горячо. — возмущаюсь. — В этом весь смысл, — отвечает Ким Докча. Он ест торопливо, будто боясь, что еда остынет слишком быстро. Не понимаю как этому парню удается не запачкаться в темном, почти черном соусе. Мне кажется что от моей лапши брызги летят во все стороны и остаются прозрачными крошечными пятнышками на одежде. Но это ерунда. Отстирается ведь. — Можешь считать меня глупой, но я не понимаю как мне писать об экзистенциальном одиночестве. Как вообще писать об одиночестве? Мне нужен сюжет. — говорю закончив с лапшой оставив в миске только теплый бульон. — Разве ты поступила в университет на факультет корейского языка и литературы не для того чтобы учиться писать? — спрашивает Ким Докча макая кусочки кимчи в соус от своей лапши. — Да! Но я все равно не знаю о чем тут писать, понимаешь? — возмущенно отвечаю. — Нельзя ведь, просто написать об одиночестве. Оно должно быть облачено во что-то. В некий конфликт создающий завязку сюжета. Парень задумчиво смотрит в свою миску. Палочками он перемешивает остатки лапши с луком и овощами. В свете потолочных ламп блестит темный бобовый соус. — Как тебе такая идея сюжета… — не поднимая взгляд от миски и не переставая мешать палочками ее содержимое говорит Ким Докча. — Наследник чеболя, окруженный пустотой, находит единственную цель в жизни — месть родственникам-конкурентам, которые унизили и предали его семью. Его экзистенциальное одиночество это топливо: он не занят поисками смысла своего существования, вместо этого он строит планы мести, используя ресурсы, интеллект и холодную решимость уничтожить своих врагов. Но чем глубже он погружается в корпоративные войны, тем яснее понимает: даже совершив свою месть он никогда не будет свободен. Ведь он навсегда останется заложником жизненных сценариев из которых ему никогда не выбраться. Палочки выпали из моих рук и покатились с тихим стуком по столу. Я не могла понять, этот парень шутит или он серьезен? То что он описал просто сюжет который он придумал, вот только что, или это нечто большее? — Ты это сейчас придумал? — с сомнением интересуюсь. Ким Докча поднимает взгляд от остатков своего рамена и улыбается одними губами. Его глаза остаются совершенно пустыми и темными за линзами очков. — Конечно. — отвечает парень. Испытав облегчение, я выдыхаю. Но в глубине моей души остается тень сомнения. — Не думал начать писать романы? — пытаюсь улыбнуться, но не выходит. — Нет. — Ким Докча качает головой. — Я читатель, а не писатель. Вероятно, в этом был смысл. — Сюжеты у тебя хорошо получается придумывать. — ворчу размышляя, как я сама не додумалась до чего-то подобного. — Кстати, почему в конце главный герой не приходит к осознанию что месть не принесет ему освобождение и не бросает ее? Разве это не классическое клише когда морально серый персонаж вдруг осознает что истина в добре? Ким Докча смотрит на меня с задумчивым выражением. От его взгляда у меня мурашки бегут по спине. — Ты права. В историях обычно главный герой должен закончить хорошим парнем или трагично умереть. — говорит парень. — Да, как Джей Гэтсби в «Великом Гэтсби». — это был первый роман который я вспомнила. — Ага. — соглашается со мной Ким Докча. Наши миски окончательно опустели а за окном, кажется стало ещё темнее. Вот бы снег пошел. — Я просто предложил тебе сюжет. Ты можешь изменить его как хочешь. — говорит парень отвлекая меня от темноты за окном. Мне показалась, что она такая же пустая, мрачная и холодная как и глаза Ким Докча. Почему у парня которому только двадцать пять такие глаза? — Нет, знаешь, я думаю что так даже лучше. — задумчиво отвечаю. — Я конечно люблю клише, но было бы здорово написать что-то подобное. Возможно мне просто показалось, но взгляд Ким Докча как будто-бы стал немного светлее. Неужели эта история действительно была для него чем-то личным? Что-ж… никто не мешает мне выяснить это. Только позже. День был насыщенным и я устала. Семестр подходил к концу, хоть я и сдавала экзамены не особо напрягаясь, но много времени уходило на подготовку и изучение необходимого материала. Работа в студенческом центре и следование за Ким Докча тоже отнимали много сил. Завтра все будет точно так же. Дни в целом были довольно однообразными. Но я не жаловалась. Не смотря на однообразие мне было довольно весело в компании Ким Докча и Ю Саны. Раньше нас было четверо, теперь стало трое. Мои переживания о том куда подевался Ю Джунхёк были вытеснены мыслями о романе. Тем более, что у меня теперь был сюжет, который для меня придумал мой главный герой. И этот сюжет я разворачивала, изучала и сравнивала с действительностью чтобы понять вымысел это или реальность. И чем глубже я погружалась в эту историю тем сложнее она мне казалась. Как автор, я подсознательно желала жить фантазиями. Но мои фантазии редко касались реального мира. Мне впервые приходилось писать современный реализм. Передо мной разворачивалась загадочная история семьи Пак. Возникновение многих чеболей пришлось на шестидесятые годы после Корейской войны когда правительство начало активно поддерживать крупные семейные компании для стабилизации экономики в стране. Одна из таких компаний принадлежала семье Пак. Даже в шестидесятые эта семья выделялась на фоне других. В основном тем что имела в собственности много земли на которой пасла скот и выращивала рис, кукурузу и прочие культуры. Важны были масштабы производства. Именно они все решали. Тот кто кормит страну, управляет ей. В начале восьмидесятых после смерти председателя, трое сыновей разделили компанию разорвав ее на куски. Каждому досталась некая доля, качество которой определить, сугубо из статей сохранившихся в архивах, было сложно. Не смотря на это, я поняла, что самые прибыльные на тот момент предприятия достались младшему и среднему сыну покойного председателя. Самому старшему достались сельскохозяйственные угодья, архивные центры и земля вышедшая из использования. Я не могла не задуматься о словах Ким Докча об унижении и предательстве. Мог ли он иметь ввиду то, что его отцу при разделении бизнеса досталась менее прибыльная доля? Сейчас, спустя больше тридцати лет Torim corp была одной из ведущих компаний Корейского рынка. И она стремительно развивалась. Это и есть месть? Ох… писать о подобном было совершенно новым опытом. Мои знания об экономике, ведении бизнеса и современной истории были не такими глубокими как мне бы хотелось. И это заставляло меня часто ныть. А ныть я могла только одному человеку. — Как в твоей голове все это умещается? — возмущаюсь с притворной обидой глядя на Ю Сану. Эта золотая девушка имела высший балл за экзамен по истории Кореи. Зная об этом конечно я шла за помощью к ней. Тем более что Ю Сана так же умела прекрасно объяснять сложное и непонятное. — Просто, это кажется мне интересным. — мягко улыбаясь девушка пожимает плечами. — Человек всегда легче запоминает то что ему нравится. — Вот как… — бормочу задумчиво. Это имеет смысл. Теперь понятно почему я всегда помню все дурацкие песни, но забываю нудные лекции по философии или истории ранней корейской литературы. Там просто нет ничего что мне бы нравилось. — Тебе правда нравится это? История и политика? — я с любопытством всматриваюсь в нежное лицо Ю Саны. Она красивая. Просто невероятно красивая. А ещё умная. Идеальная. Этим она ужасно бесит. Совершенство этой девушки пугает и уязвляет. На ее фоне практически любая почувствует себя ущербной. — Историко-культурные и экономико-политические факторы влияют на развитие социума. Как социологу мне интересно изучать все что сказывается на обществе в котором я живу. — Ю Сана долбанное совершенство. Я тяжело вздыхаю. Она правда какая-то внеземная. Словно Ю Сана вообще не с этой планеты. — Ладно, расскажи мне ещё про последствия экономического кризиса девяносто восьмого года которые коснулись именно чеболей. — прошу я, поудобнее устраиваясь на своем стуле приставленном к рабочему столу Ю Саны в ее кабинете студенческого центра. Теперь это и мой кабинет. И вообще, с недавнего времени я секретарь Ю Саны и имею полное право торчать возле нее в свободное время. Мне достаточно только попросить. Ю Сана охотно рассказывает мне обо всем что знает и щедро делится своими мыслями и наблюдениями. В отличии от Ким Докча она серьезна, а не иронична и она не нарывается на спор. Во времена валютного кризиса девяносто восьмого года, многие компании испытывали трудности. Люди теряли работу, из-за банкротства компаний. Выживали те у кого были скоплены доллары или те кто имел поддержку государства. Повезло и тем кого кризис коснулся значительно меньше. Пострадали строительные компании, финансовые. Тяжелая промышленность пришла в упадок, заводы по производству автомобилей поглощались конкурентами. Конгломераты семьи Пак выстояли и вошли в новую эру активного информационного и технического прогресса. Более того, азиатский финансовый кризис уравнял позиции трех конгломератов на экономической арене страны. Olympos Group удержалась за счет своих энергетических предприятия. Но они много потеряли пытаясь удержать на плаву заводы тяжелой промышленности. Atlas Group пострадала из-за проблем с поставками стали для своих кораблестроительных заводов. За счет прибыли от логистических предприятий они смогли поглотить обанкротившиеся сталелитейные компании, но исчерпали бюджет на развитие после выхода из кризиса. И наконец Torim. Группа компаний которая развивалась медленно в течение двадцати лет. Основной упор был сделан на обработку земли и пищевую промышленность. В собственности компании было достаточно ресурсов для строительства заводов способных обеспечить людей продовольствием. Архивные центры получали финансирование от государства за сохранение национальной истории. А вышедшая из сельскохозяйственного назначения земля переходила в жилую застройку и позволила развиваться компании в сфере строительства. Для Torim все решила земля. Поворотным моментом в истории компании стало приобретение угольных шахт, а спустя пару лет, обнаружение месторождения нефтяного бассейна на одном из сельскохозяйственных участков. Месторождение быстро обеднело, но продажа этого участка принесла компании значительную прибыль и позволила приобрести новые угодья в нескольких регионах страны. Именно медленное и осторожное развитие позволило конгломерату преодолеть кризис с меньшими потерями. Сохранив средства, Torim начала развивать юридический сектор и вошла в новое тысячелетие с ресурсами для строительства дата центров. Что мне казалось странным, так это скудность информации о председателе Torim и его семье. До недавнего времени я даже не знала что родители Ким Докча близкие родственники. А о том что у них все это время был сын стало известно только в две тысячи седьмом году, когда его впервые представили общественности на церемонии открытия первого дата-центра построенного Torim construction парой лет ранее. Ким Докча возник словно из воздуха в возрасте семнадцати лет. И что в свои семнадцать, что в двадцать пять этот парень оставался загадкой. Ходил слух, что он не был родным ребенком Пак Мухёна, председателя Torim и его жены Пак Хэвон. Это объясняло фамилию Ким. Но не объясняло пугающее внешнее сходство Ким Докча с его родителями. Этого парня словно на биопринтере напечатали. Все что о нем было известно, это частная средняя школа CheongShim International Academy в уезде Капхён провинции Кёнгидо, затем отъезд в Америку после которой он вернулся и поступил в Сеульский национальный университет, год проучился и ушел в армию. Я смогла найти контакты пары человек того же года выпуска что и Ким Докча из CSIA рассчитывая расспросить их, но ни один из них не смог рассказать мне ничего нового. Многие вовсе теряли интерес к общению в ту же секунду стоило мне упомянуть Ким Докча. Что такого этот парень мог сделать в средней школе что никто не хочет даже слышать о нем? Ах, да… Это же Ким Докча. Вероятно, он просто всех выбесил за годы совместной учебы. У этого парня похоже вообще не было друзей. Кроме нас троих. Я думала, что хоть Ю Сана что-то знает о том с кем общается Ким Докча вне университета. Но и ей ничего не было известно. Все что у меня было, это странный мужик с которым я видела Ким Докча в клубе. Тот оказался двоюродным братом этого ненормального. И он действительно был директором того клуба, в котором, мы случайно встретились в конце лета. Учитывая что Ким Докча нуждался в проговаривании статуса отношений с кем либо, я не верила в здоровую социализации этого парня. Да и не похоже что он в ней нуждался. В этом мы были совершенно разными. Мое одиночество тяготило меня. А Ким Докча как будто своим наслаждался. Я искала признания, творила ради него. Этот парень принимал равнодушно и критику и похвалу. Мне было не все равно, что думают обо мне окружающие, хоть я этого и не показывала. Ким Докча игнорировал сплетни и взгляды вокруг себя. Его легко можно было представить где угодно в полном одиночестве. Словно вся его жизнь была рассчитана на это одиночество. Жизнь рассчитанная ровно на одного человека. — Давай поженимся если останемся одинокими к тридцати. — я несу чушь глядя на этого парня сидящего на скамье перед картиной которую он написал. Экзамены прошли. Окончился период защиты семестровых проектов. И выставка в университетском музее наконец-то открылась. Как автор, Ким Докча должен был на ней присутствовать. А я тут подрабатывала волонтером от студенческого центра, ну и не давала этому парню наслаждаться покоем и тишиной. — Не думал что ты мечтаешь об унылой жизни жены наследника конгломерата. — если Ким Докча и удивился то почти этого не показал. — Я думала ты из тех кто позволит своей жене заниматься чем она хочет или просто тратить твои деньги. — иронично поддеваю парня. — Увлечения моей жены должны развивать Torim иначе в этом браке не будет смысла. — Ким Докча сказал это глядя на картину. Может он взял за образ будущей жены собственную мать? Госпожа Пак Хэвон не казалась классической матерью и домохозяйкой. Эта женщина управляла несколькими подразделениями компании и так же являлась амбассадором конгломерата. Но о ее частной жизни почти ничего не было известно. Современным девушкам с такой фигурой будет сложно конкурировать. — Ты образец занудства, знаешь. — ворчу. У меня было чувство, словно меня отвергли. Даже при том, что я не предлагала поженится всерьез. Это была просто шутка. — Не образец, а эталон. — поправляет меня Ким Докча. Я на это закатываю глаза. И понимаю, что и меня в полной мере настиг эффект «Ким Докча» Этот парень… отравил и меня тоже. Не удивительно. Мы проводили все больше времени вместе. Вздохнув, я села рядом с ним и уставилась на картину. Все те же цветы глицинии и два силуэта на темном фоне. Благодаря направленному свету от софитов были видны очертания темного сада. Мне казалась что любовь изображенная на этой картине была хрупкой. Ломкой. Такая любовь меня пугала. Я боялась слабости. Зависимости. От хрупкости женского силуэта изображенного на этой картине меня бросало в дрожь. Но людям которые доходили до нашего тупика похоже наоборот нравилось. Может потому что подобные образы хорошо вписывались в традиционные ценности? Мы проводили дни вот так, сидя перед картиной. Иногда к нам присоединялась Ю Сана. Она обычно приносила кофе или какао. Ким Докча смотрел на подругу неодобрительным взглядом но свой стакан всегда принимал и вслух замечаний не делал. Маленькое хулиганство было нашим секретом. Находится на выставке лично, нам нужно было всего-лишь две недели по будням. С понедельника по пятницу. После начиналась практика которая длилась два с половиной месяца с середины декабря по первые числа марта. Попасть на практику удавалось не всем. Кому не повезло поступал на дополнительные зимние курсы. Некоторые уезжали поведать родных. Но многие просто находили подработку. Я знала что останусь в университете. Буду работать в студенческом центре. Волонтерские программы могли стать хорошим фундаментом для моего портфолио так что я собиралась взять парочку. Ю Сана будет готовится к поступлению в магистратуру. Ким Докча сказал что будет проходить практику в компании но не поделился никакими деталями. А Ю Джунхёк… этот парень так и не объявился. Я думала, что этот придурок даже на выставку не придет. Не знаю, чем он был так сильно занят, но меня это злило. Неужели у него не было хотя бы получаса свободного времени? Да десяти минут хватило бы. Мне казалось, если я все же увижу Ю Джунхёка то первым делом как следует поколочу его. Шум выставочного зала сливался в гул: голоса посетителей, щелканье фотоаппаратов, приглушенная музыка и тихий стук каблуков о поверхность пола. Ким Докча не изменяя себе сидел перед картиной. Задница этого парня должно быть стала совершенно плоской за эти две недели. Была пятница. Последний день который мы должны были присутствовать на выставке. Я стояла за информационной стойкой перебирая брошюры и миниатюры картин с их краткой информацией. Старалась не смотреть в одну и ту же точку слишком долго, чтобы скрыть скуку. Периодически проверяла время на часах, отчаянно желая, чтобы день быстрее закончился. — Эй, пойдем после поужинаем в гриль ресторан? — обращаясь к Ким Докча предлагаю. Не оборачиваясь, парень отвечает что напишет Ю Сане. Я и сама бы сделала это. Но ладно. Мой взгляд обратился на полупустой зал. Людей сегодня было особенно мало. В основном это были гости университета. Студенты приходили в первые дни открытия, на вторую неделю доходили только те у кого экзамены поздно закончились. Среди силуэтов в полумраке просторного помещения в глаза бросилась копна длинных платиновых волос. В поле моего зрения появилась девушка удивительной красоты. Высокая, с точеной фигурой. — Ого… — не удержавшись я выдала. Вдруг рядом с этой красоткой появился ещё один человек. Парень очень хорошо мне знакомый. — Это что, шутка что-ли? — от шока мои глаза широко распахнулись. Мне казалось, я буду зла когда снова встречу Ю Джунхёка. Что обязательно побью его. Но я и подумать не могла что в следующую нашу встречу он будет не один а в компании незнакомой мне девушки. То что они пришли на выставку вместе было очевидно. Эти двое разговаривали глядя на картины и ходили вдвоем от холста к холсту. Как на свидании. Рано или поздно они дошли бы и до нашего тупика. — Эй, Докча, давай сбежим? — предлагаю вдруг. — До конца выставки пара часов. Потерпи. — отвечает Ким Докча все так же не оборачиваясь. Я прикусила язык. Говорить что-то ещё было бессмысленно. Мой взгляд встретился с взглядом Ю Джунхёка. Надеюсь мне не показалось и этому придурку стало неловко. Чем ближе они подходили, тем напряженнее я себя ощущала. Картин в нашей части зала было довольно мало. Девушка с которой пришел Ю Джунхёк вела его прямо к нам. Вдруг я подумала что если просто буду молчать то возможно Ким Докча даже ничего не заметит. Мне почему-то хотелось чтобы он не заметил. Но похоже эта встреча была неизбежным событием. Сжав кулаки я отвернулась, пытаясь не смотреть на приближающихся. Но все равно, успела заметить как незнакомка улыбается, оглядывая зал. Она смотрела в нашу сторону и судя по громкому стуку каблуков ее высоких сапожек подошла совсем близко. — Ох… — полный восхищения вздох. «Да-да, красивая картина, идите уже отсюда, вы двое» — думаю прикрыв глаза. Но стук звучит мимо меня, прямо в тупик к картине и мои глаза тут же распахиваются. Я вижу платиновый затылок и понимаю что девушка стоит рядом с Ким Докча перед картиной. — Агапе — это ведь одно из семи понятий о любви в греческой культуре. — голос этой девушки звучит как музыка. Не знаю к кому она обращается, поэтому смотрю на Ю Джунхёка, но этот придурок выглядит не менее растерянным чем я. «Агапе» — название картины. Оно было написано на информационной табличке которую я составляла. Мне казалось, это просто означает «любовь» и поскольку тема картины была любовь я думала, что смысл в этом. У греков было семь слов для обозначения любви? Они что, ненормальные? — Верно. — девушке отвечает Ким Докча. — Но почему именно агапе? — незнакомка поворачивается к сидящему на скамье парню. — Потому что эрос, слишком страстная и идеалистическая. Филия, платоническая. Строге, родственная любовь. Людус, основана на гедонистических желаниях, Мания, одержимая любовь. Прагма, практичная. — тихим, размеренным тоном говорит Ким Докча перечисляя шесть остальных видов любви. — Только агапе — является безусловной формой любви. Только безусловную любовь я считаю истинной любовью. У меня отвисла челюсть. По моей спине бежали мурашки от странной и непонятной глубины которая таилась в словах Ким Докча. — Но такая любовь невозможна. — с печалью в голосе делится мыслями девушка. — Возможна. — твердо возражает Ким Докча. Он не продолжает. Только смотрит прямым открытым взглядом на незнакомку и та смутившись отворачивается не выдержав этого взгляда. Мне хочется закричать. Я не знаю почему. От странности происходящего? От неловкости? Или от того что мы с Ю Джунхёком как два идиота просто стоим и наблюдаем за происходящим? — Что ты здесь делаешь? — повернувшись к Ю Джунхёку я решаю выплеснуть все свое негодование на этого придурка. — Пришел на выставку. — шипит он на меня в ответ. — Так тебя не было все это время потому что ты нашел себе подружку? Вот такой ты друг значит? — я продолжаю давить на этого недоумка. Мне хочется чтобы он взял эту свою блондинку и свалил вместе с ней куда подальше. Ю Джунхёк и так мне не особо нравился, а теперь я была на него ещё и обижена. Сама не знаю почему. Я ведь… в глубине, считала его если не другом то хотя бы приятелем. И тот факт что его не было рядом по причине того что он начал за кем-то ухлестывать оскорбил это крошечное чувство привязанности. Так глупо. Я не должна так расстраиваться, но почему расстраиваюсь? — Нет, я… — Ю Джунхёк пытается оправдаться но замолкает не находя слов. Нечего ему сказать в свое оправдание видимо. — Вы знакомы? — снова слышу этот нежный, мелодичный, девичий голос. Незнакомка с удивлением смотрит на меня и Ю Джунхёка. Ким Докча тоже смотрит на нас но его взгляд мне кажется скорее задумчивым. — То есть вы пришли сюда и ты не сказал своей спутнице что в выставке участвует твой друг? — я начинаю закипать. — Да, мы знакомы. — отвечает за меня и Ю Джунхёка Ким Докча. Я осознаю, что мои слова прозвучали слишком резко, и сердце от этого только сильнее сжимается. Горло першит, будто я вот-вот сорвусь на крик, но вместо этого приходится сглатывать обиду. Стыдно — я не собиралась устраивать сцен. — Прости… — выдыхаю, стараясь отвести взгляд. Ю Джунхёк смотрит на меня так, словно не знает, куда деть руки и что сказать. Он открывает рот, но ничего не говорит. В его глазах растерянность, которую он не привык показывать. Обычно он холоден, собран, а сейчас — потерян. Незнакомка рядом с ним смущенно поправляет волосы, опустив взгляд. Кажется, ей неловко за то, что она оказалась втянутой в чужие разборки. Ей явно хочется что-то сказать, но она не решается. В эту неловкую паузу вмешивается Ким Докча. Его голос звучит ровно, спокойно, с той самой мягкой ироничной интонацией, которая обычно всех бесит: — Кажется, все немного удивлены этой встрече. — он смотрит на меня, потом на Ю Джунхёка. — Но это же не повод делать выставку ещё драматичнее, чем она есть, правда? Я невольно усмехаюсь сжимая зубы. Его спокойствие раздражает и одновременно спасает. — Ага, — признаю я тихо. Докча переводит взгляд на девушку и вежливо говорит: — Простите, если мы ведем себя слишком шумно. Друзья иногда забывают о приличиях. Она чуть улыбается в ответ, напряжение в её лице становится мягче. Ю Джунхёк по-прежнему молчит, но его плечи постепенно расслабляются — словно он благодарен за то, что кто-то другой взял ситуацию под контроль. Я уже почти успокоилась, спрятав чувства за натянутой улыбкой, когда вдруг незнакомка все же набралась решимости и заговорила. — Вообще-то… — её голос звучал осторожно. — Джунхёк-сси говорил мне, в этой выставке участвует его друг. И… я хотела посмотреть на картину о которой он говорил. Я рада что мы смогли встретить вас, ведь мне хотелось познакомиться с его друзьями. Я невольно моргнула, не сразу понимая. Слышала? От него? От Ю Джунхёка? Этот придурок резко отвёл взгляд в сторону, будто притворяясь, что разглядывает информационную стойку, но по тому, как напряглись его плечи, я поняла: он до ужаса смущен. Полумрак скрывал это но если всмотреться румянец на лице этого парня можно было разглядеть. — Вот как… — я попыталась улыбнуться, но получилось как-то криво. Получается мои нападки на Ю Джунхека оказались не заслуженными. Тишина на секунду стала оглушительной. Моё сердце то ли сжалось, то ли подпрыгнуло, и от этого стало только хуже: часть меня радовалась, что я ошиблась, а другая — злилась, что этот придурок настолько деревянный что не смог сказать все раньше. — Похоже, — вдруг произнёс Ким Докча, мягко разрывая паузу, — конфликт исчерпан. Он посмотрел на Джунхёка с лёгкой улыбкой. И тот снова покраснев отвернулся. Улыбка незнакомки, которая, как и я, наблюдала за всем происходящим стала неуверенной. Ю Джунхёк молчал. — Кстати… — девушка снова заговорила, будто собираясь с силами. — Меня зовут Ли Сольхва. Простите, что не представилась раньше. Она чуть поклонилась, её улыбка была искренне смущённой, но от этого ее лицо казалось только мягче. — Хан Суён, — тихо ответила я, кивая. Ю Джунхёк, всё это время молчавший, будто застрявший между словами, коротко бросил: — Это моя… подруга. Слово прозвучало тяжеловато, но Ли Сольхва не обратила на это внимание. Я бросила ожидающий взгляд на Ким Докча но тот продолжал молчать. Словно он собирался остаться всего лишь наблюдателем. Это показалось мне неправильным но я не успела ничего с этим сделать. — Раз уж мы так неловко познакомились предлагаю сгладить все совместным ужином? — предложила Ли Сольхва, осторожно глядя то на меня, то на Ким Докча. — Было бы здорово пообщаться в более спокойной обстановке. Я замялась, чувствуя, как в груди снова поднимается непонятная тяжесть. Вежливость требовала согласиться, но внутри всё сопротивлялось. — Прости, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Сегодня никак не выйдет. Ким Докча кивнул, подхватывая мои слова: — До того как вы пришли у нас уже появились планы. Его слова прозвучали спокойно, но в них чувствовалась твердость. Он перевёл взгляд на Ли Сольхву и Ю Джунхёка, а затем предложил с лёгкой улыбкой: — Однако в прошлом месяце я обещал что мы проведем время вместе как друзья. Если не возражаете, можем собраться у меня. Ли Сольхва слегка удивилась, но соглашаясь кивнула: — Думаю, это отличная идея. Ю Джунхёк опять промолчал. В его взгляде мелькнуло что-то, похожее на согласие, смешанное с легким напряжением. Я же почувствовала облегчение: приглашение Ким Докча для меня значило что он не забыл, то мое желание, в день Сунын провести время вместе. И оно звучало куда менее неловко, чем совместный ужин сразу после выставки, потому что давало нам время остыть от эмоций и принять ситуацию. К тому же, я буду только рада побывать дома у Ким Докча. Это шикарная возможность для меня узнать о нем ещё больше. Задумавшись об этом, я окончательно отпускаю свою тревогу от неудачной встречей с Ю Джунхёком и его подружкой. Эти двое прощаясь оставляют нас. Скоро они покидают выставку так как смотреть больше нечего. Пара часов до конца, проходят незаметно. Стоит объявить организаторам окончание выставки как я первая мчусь в подсобку переодеваться. Мне не терпится рассказать все Ю Сане которая встречает нас у входа в музей. К моему удивлению, на улице идет снег. Первый в этом году.