Точка опоры

Дождь продолжал идти. Потоки воды стекали по оконному стеклу, размывая вид на голые ветви деревьев растущих перед зданием студенческого центра. Небо казалось низким из за тяжелых темных облаков. Атмосфера была по осеннему гнетущей. Мое заявление на поступление в магистратуру приняли. Окончательное решение о зачислении я узнаю после защиты своей выпускной работы, но глава кафедры намекнула, что мне не стоит ни о чем волноваться. Я и не волновалась. Только если немного. И не из-за поступления, а скорее из-за последствий которое оно повлечет за собой. Отец злится будет. Мама тоже. Братья как всегда начнут говорить, что я занимаюсь ерундой впустую тратя короткие годы своей молодости. Но что поделать, не всем быть женой и матерью. Я не отказываюсь от этой роли. Всего лишь хочу прийти к ней сама, своим путем, а не по чьей-то указке. Не познакомиться на свидании вслепую устроенном родителями, а встретив подходящего мне человека самостоятельно. Жизнь, должна быть личным делом того кто ее живет. Во время семейного воскресного ужина, я молчу. Говорить с родителями не о чем. С братьями тоже. Мать сетует на очередное неудачное свидание вслепую которое ей с большим трудом удалось устроить для своего старшего сына, любимца и первенца. На этот раз жертвой стала дочь семьи Ли. Я называю про себя эту девушку «жертвой» потому что знаю, даже если она лучшая на своем курсе в медицинском университете, даже если она из семьи врачей, для моей матери это ничего не значит. Мой брат будет видеть в этой девушке не возлюбленную, а конкурентку в профессиональном поле. К счастью, моего брата отвергли. И ужин был посвящен именно тому, какая эта девушка глупая и неблагодарная. Я думаю, она вполне могла найти для себя партию лучше чем сын судьи и врач центральной городской больницы. Но молчу. Просто я знаю, что моя семья и сама это осознает. Ближе к концу ужина речь заходит и о моем замужестве. Мы движемся по классическому маршруту. Ничего нового. Отец и мать смотрят на меня одинаково тяжелыми взглядами. Их не интересует ни моя выпускная работа, ни предложенные мне стажировки. Они ждут, что я скажу, что познакомилась с кем-то. Увы, поиск отношений меня не интересует. Их это разочаровывает. — Сана просто хочет умереть никому ненужной старой девой. — журит меня брат. Отец хмыкает с суровым видом. Мать кривит губы и молчит глядя на меня неодобрительно. А я рада, что опять практически ничего не съела за ужином. Меня хотя бы не так сильно тошнит. Раньше бы я на подобную издевку ответила бы улыбкой. Теперь просто смотрю на брата, заглядываю ему прямо в глаза и с удовольствием наблюдаю как его гаденькая ухмылка сползает с лица. Этому я у Ким Докча научилась. Ругаться вслух вовсе необязательно чтобы отстоять себя. И спорить тоже. Порой достаточно одного взгляда чтобы человек понял, что сказал нечто неприличное. Тишина за столом не долгая. Мать снова берет слово и говорит о том, что устроит для меня свидание вслепую. С сыном своей новой знакомой с которой она познакомилась на пилатесе. Учитывая, что моя мать посещает клуб премиального уровня, этот парень будет из обеспеченной семьи. Говорить ей, что я не приду, не имеет смысла. Она вероятно уже обо всем договорилась со своей знакомой и если я откажусь или не приду, это будет грубо. Даже если я не хочу идти. А я не хочу. Но пойду. Тем более что свидания вслепую всегда назначают на поздний вечер буднего дня или выходной. В свободное от работы или учебы время, чтобы у пары была возможность встретиться. Все выбирают родители или сваха. День, время, место. От меня требуется только прийти. Мне везет, что свидание не выпадает на день защиты выпускной работы. Жаль я при всем желании не смогу использовать опыт от этой встречи во время выступления. Это было бы интересным экспериментом. Вроде — «Сегодня я хочу представить вам исследование о проблемах современных мужчин и женщин связанных с давлением на вступление в брак. Кстати, пару дней назад, у меня было неудачное свидание вслепую, которое организовала моя мама». Это уже не защита. Это неплохая идея для выступления в стендап шоу. И свидание было неудачным. Все прошло по классическому сценарию. Встреча в модном кафе на Каннаме, недавно открывшемся в бизнес-центре. Приличные полвосьмого вечера. Я пришла вовремя. Он тоже пришел вовремя. И у него и у меня была распечатана небольшая анкета, которую заботливо составили наши матери чтобы нам не пришлось неловко искать темы для общения. Достаточно было пройтись по пунктам в анкете. Первое, что он мне сказал, этот парень в строгом классическом костюме от Armani синего цвета, который совершенно ему не шёл было: — Я рад что ты выглядишь точно как на фото. Мы живем во времена когда мужчины больше всего беспокоятся именно об этом. Конечно. Ему не нужно держать телефон на коленях, спрятанный под столом, готовясь в любой момент три раза нажать кнопку блокировки чтобы совершить экстренный звонок. Пусть Сеул и считается безопасным городом и это свидание в слепую, а не знакомство в дейтинг приложении, я все равно не чувствую себя в безопасности в кафе с незнакомым мужчиной. — Ты тоже выглядишь как на фото. — отвечаю вежливым тоном. Разговор у нас не ладится. Парень смотрит на меня, разглядывает внимательно и как будто ждет чего-то. Если он ждет что я буду хлопать восторженно ресницами, улыбаться и сыпать вопросами о его доходах и карьере, то, нет. Не буду. Мне не интересно чем он занимается. Я знаю, что он зарабатывает около ста тридцати двух миллионов вон в год. И что он работает в Hyundai ведущим менеджером в отделе логистики. Получил работу благодаря протекции своего отца. Учился в Енсан. Ему тридцать один год. По гороскопу рак. И мне от него тошно. Тошно от пристального взгляда перетекающего с моего лица на область груди. Этот взгляд заставляет меня панически думать о том, не сильно ли моя блузка вызывающая. Но это самая обычная белая блузка. Когда подходит официант, я заказываю себе горячий чай с гречишным медом. Парень просит американо со льдом. Он смотрит на свои часы. Rolex на стальном браслете с сапфировым стеклом. У этого человека нет ни вкуса, ни воспитания, ни манер, ни изящества. — Итак ты… студентка? — спустя долгие пятнадцать минут он наконец начинает беседу. — Верно. — я киваю. — Заканчиваю бакалавриат в этом году. — Самое время для свадьбы. — тут же заявляет этот… Я даже не знаю какое слово будет уместно. — Я не планирую выходить замуж в ближайшие пару лет. — мне жаль если я отняла его драгоценное время, но стоит сказать об этом сейчас. Он смотрит на меня растерянно. Его взгляд снова скользит по моему лицу и опускается вниз. — Почему? — ему непонятно. Более того, он удивлен. — Хочу построить карьеру. — казалось бы, очевидное желание для женщины в двадцать первом веке. Мои слова вызывает у него усмешку. Такую же усмешку я вижу на лицах своих старших братьев которых мать приучила к обесцениванию любых стремлений современных женщин. Кислый привкус на языке смывает горьковато-сладкий чай. — Зачем? Красивая девушка вроде тебя лучше реализуется как жена и мать, а в офисе пусть работают те кто попроще. — он говорит это без тени сомнения в верности собственного мнения. «Те кто попроще» — это видимо женщины и девушки родившиеся в менее обеспеченных семьях, менее конвенционально привлекательные, не получившие предложение о замужестве до того как нашли работу. Мужчины думают что женщины мечтают найти кого-то достаточно богатого чтобы никогда не работать. Ведь домашний труд и забота о детях не считается работой. Это естественное женское предназначение. В этом их убедило общество и семья. Эти же мужчины ненавидят женщин за их меркантильность. Хотя это вовсе не меркантильность а рациональное отношение к распределению ролей. Возникает парадокс. Женщины которые хотят замуж — плохие, если они не собираются продолжать зарабатывать деньги в браке и ожидают что их будут обеспечивать. А те женщины которые работают — недостаточно хороши раз ни один мужчина не захотел на них женится и они вынуждены обеспечивать себя сами. Как женщине, мне подобный образ мысли отвратителен. Мои пальцы сжимаются в кулаки но на лице нет и следа гнева который едва не овладел мной. Мне нужна минута чтобы унять жар в груди и сдержать порыв встать и уйти. Если сбегу — проиграю. А я не хочу проигрывать. Повезло, что у меня есть потрясающий друг с удивительной способностью выводить из себя любого человека не прилагая особых усилий для этого. Ким Докча научил меня паре трюков сам того не подозревая на собственном примере. Первый трюк, прост и работает за счет откровенности. Достаточно вежливо высказать человеку свое мнение приправляя его иронией. Прямо и честно. Второй, более тонкий. В случае если собеседник ставит в неловкое положение, поставить его в ответ, в ещё более неловкое. Я выбираю второй вариант. — Девушка моего положения ожидает выгодное предложение о браке. Только в таком случае она сможет в полной мере реализоваться как жена и мать. — говорю, нежно улыбнувшись. Моя улыбка сбивает моего визави с толку, возможно даже сильнее чем слова. Это пока. Я только начала. — Да. Конечно. Я понимаю. — рубленными фразами начинает отвечать парень. Он хмурится. Начинает задумываться о том, что же значит — «выгодное предложение». Вероятно в его голове тут же возникают образы просторной квартиры в хорошем районе, которая должна быть у него в собственности, машины, сбережений на банковском счету, чтобы обеспечить семью в случае непредвиденных обстоятельств. — Прекрасно. — киваю продолжая улыбаться. — Ты умный и успешный молодой мужчина. И ты как никто понимаешь как важно в наше время, чтобы твой ребенок попал в школу в хорошем районе. Лучше всего на Каннаме. Но не только это. Кружки и репетиторы сейчас обходятся очень недешево, но это залог будущего твоего наследника. А чтобы жена всегда радовала тебя своим цветущим видом, она должна отдыхать и много времени уделять себе. С каждым моим словом его лицо становится все бледнее и бледнее. Я же продолжаю улыбаться своей самой обворожительной улыбкой. Чтобы попасть в школу на Каннаме у семьи там должна быть недвижимость. А недвижимость на Каннаме себе может позволить далеко не каждый. Даже если, ведущий менеджер из отдела логистики с годовой зарплатой в сто тридцать миллионов вон в год, получит ипотеку, то все выплаты по ней лягут на его плечи. И пусть он будет уверен, меньше чем на апартаменты, в минимум сто квадратных метров, я не соглашусь. Жить в золотой клетке? Тогда я сделаю эту клетку настолько тяжелой, что ее никто не поднимет. — Эм-м-м… — растерянно тянет парень и бросает тревожный взгляд в сторону выхода. — Так же, знаешь, я думаю, что один ребенок это не серьезно. — говорю поймав его взгляд. — Семью с одним ребенком нельзя считать полной. Как ответственные граждане мы должны приложить все силы для поддержания демографии. Что ты об этом думаешь? В ответ он неразборчиво бормочет. Его высокий лоб покрывается испариной. Допив свой американо со льдом в пару глотков парень зовет официанта и расплатившись поспешно убегает. Он даже не прощается. Каков грубиян. Пока впечатления от этой встречи ещё свежи я достаю телефон и звоню матери в подробностях описывая ей все только что произошедшее. Даже ей мне сказать нечего. Но по крайней мере она не будет опозорена перед женщинами которые посещают с ней занятия в клубе. Для нее это имеет огромное значение. Я это знаю. И поэтому я пришла на это дурацкое свидание и не сбежала с него хотя соблазн был очень велик. Мать молчит еще и потому, что как сказал мой недавний визави, женщина моего положения, реализуется как жена и мать. Но цена этой реализации непомерно высока для многих современных мужчин. Если он не в состоянии это обеспечить, то он просто жалкий неудачник. Найти достойного мужчину сложно. На следующий день о своем неудачном свидании я рассказываю Ким Докча во время обеда. Хан Суён тоже слушает мой рассказ. И похоже, он ей нравится. Судя по тому как блестят ее глаза и насмешливо кривятся губы. — Я думала, что мне попадаются разные придурки, но видимо это глобальная проблема. — говорит Хан Суён. — Хп-ф-ф, и на что он вообще рассчитывал. — хмыкает Ким Докча. — Сейчас, если речь заходит о браке, первое что делают люди, это берут сначала кредит на свадьбу, а сразу после ипотеку. Не удивительно что браков все меньше. У людей просто нет денег. Все верно. Даже у среднего класса недостаточно денег для создания и обеспечения новой семьи. Да и времени на нее нет ведь нужно продолжать работать. — Расписаться можно и без свадьбы. — прагматично замечает Хан Суён. Ю Джунхёка нет и она спорит с Ким Докча. Без споров эта девушка жить не может и не хочет. Мне бы ее решимость и твердость духа. — Можно. — с готовностью соглашается Ким Докча. — Просто это неприлично. — Девушка моего положения «тихо» расписаться может только с мужчиной чье положение или значительно выше, или чтобы скрыть беременность. — я с досадой качаю головой. — В нашей культуре социальных норм и приличий подобное доступно только свободным от чужого мнения людям. Хан Суён громко цыкнула. Она и сама понимала, что подобная свобода не многим доступна. Большинство людей в обществе — невольники системы. Все мы, хотим того или нет, в плену. Даже если нам кажется что это не так, это заблуждение. Абсолютной свободы не существует. Человек так или иначе будет следовать более или менее социально-приемлемому жизненному пути. Моей смелости хватает лишь на то чтобы выбирать учебу и карьеру, против роли домохозяйки. Я не считаю себя исключительной или особенной. Многие современные женщины так живут. Потому что они выбирают себя. Но в тоже время они выбирают социально экономически выгодную стратегию жизни которая поддерживает экономику страны. Думая о будущем, я много мечтаю. О том, что когда-нибудь общество станет более терпимым, а политика лояльной. Но одних мечтаний мало. Мне хочется сделать вклад в подобное будущее. Очень сильно. И я надеюсь, что мой выпускной проект станет шагом на пути к этому вкладу.

***

Приближающийся день защиты тревожил. Это была иррациональная тревога. Которую я не могла контролировать. Даже понимая, что волноваться не о чем, все равно волновалась. «Это один день» — мягко повторял мне Ким Докча при встрече. Он не пытался утешить меня таким образом. Его слова работали несколько иначе. Чтобы понять это, нужно знать как Ким Докча видел мир. Огромное и необъятное против единичного, крошечного фрагмента. Безусловно, жизнь состоит из фрагментов и они имеют значение. Но в потоке жизни многие из них так или иначе теряются, забываются и теряют силу своего влияния. Так что… это всего один день. Погода была неважной. Тайфун до конца не стих — в небе висела туманная густая дымка. Из-за этого, кампус казался темным и мрачным. После семинара, который проводился в павильоне студенческого центра я поднялась в копировальный зал, чтобы распечатать листовки к следующему мероприятию. Как раз когда я вставляла бумагу в принтер, рядом возникла Хан Суён. Видимо у девушки кончились занятия. — Я тут увидела тему твоей выпускной работы, — Хан Суён, как обычно, прямо начала разговор. — Про давление в отношении брака и семьи, да? Я кивнула, не поднимая глаз от копировального аппарата. Под пальцами пищали круглые кнопки. — Амбициозно. — добавила Хан Суён. Она замолчала ненадолго, а потом будто не удержавшись добавила. — Просто… забавно. Ты идеально встраиваешься в ожидания общества. Блестяще учишься, социально активна, общительна, всё у тебя получается идеально. Не скажешь, что на тебя кто-то давит. Так почему ты выбрала такую тему? Вздохнув, я повернулась к девушке прямо взглянув ей в лицо на котором застыла кривая усмешка. Я знаю как выгляжу в глазах людей. Знаю что они обо мне думают. И что они думают о моей выпускной работе. Что девушка вроде меня не должна высказываться о подобном. Ведь я, та кто социально успешна. Почему-то в обществе утвердилось мнение, что бороться против системы могут только те, кто в эту систему не вписываются. Но правда в том, что против системы борются те кто с ней не согласен. Так вот я, не согласна. — Ты права. — говорю спокойно. — Я не выгляжу как человек, который страдает от общественного давления. Но, ты уверена что видишь всю картину? Ким Докча говорит, что все что мы видим — это лишь одна из возможных интерпретаций. Уверена ли Хан Суён что знает обо мне достаточно чтобы ее интерпретация меня, была объективной? Девушка смутилась, но не отступила: — Просто… Я знаю сколько людей мечтает быть на твоем месте. Понимаешь? Я знаю, сколько девушек завидует тебе. — Разве чужая зависть должна становится причиной для обесценивания? — интересуюсь. — Я существую не для того чтобы задеть кого-то или унизить. Я просто живу. Как умею. Я делаю то же что делают все. Живу. У меня нет цели стать лучше кого-то. Обидеть кого-то. Отнять чей-то шанс на лучшее будущее или занять чье-то место. Хан Суён и сама понимает это. Она знает это. Мы уже достаточно давно знакомы чтобы у нее сложилось некоторое мнение о том какой я человек. И если бы она думала обо мне плохо, то не оставалась бы рядом. Девушка хмурится: — Что ты имеешь в виду? — Люди думают, что если кто-то хорошо справляется — значит, ему все легко дается. Что если кто-то соответствует ожиданиям общества, то ему повезло и он или она должны быть благодарны за это. А если они вдруг выступают против системы — то это воспринимается как лицемерие. Понимаешь? Подойдя ко мне ближе, Хан Суён уселась на свободный стол приставленный к копировальному автомату. Хмурится она перестала. Ее лицо все ещё выглядело задумчивым. — Я… Только что поняла кое-что. — она говорила так словно ей стало немного стыдно. — Я думала как раз так, как ты сказала. Посчитала тебя лицемеркой. Потому что я никогда не соответствовала. Ни в чём. Я — «слишком». Слишком громкая, слишком критичная, слишком самостоятельная. Моя мать говорит, что из-за этого мне будет трудно устроиться в жизни. От меня требуют быть тихой чтобы не привлекать внимание. А все потому что я родилась вне брака и когда меня видно — это стыдно, но стыдно из-за общества которое порицает наличие детей рожденных вне брака. И мне как человеку который заведомо не вписывается в общество не нравятся те кто вписывается но выступает против этого общества. — Потому что хочется вписываться. — говорю я без жалости и сочувствия. Хан Суён тяжело вздыхает. Она болтает ногами недостающими до пола. Эта девушка кажется мне милой. Даже при том что она нападает на меня. Все равно, кажется милой. — Да. Да хочется. — соглашается Хан Суен. — Хочется просто хоть раз почувствовать себя своей. Не испытывать стыд за то в чем ты не виновата. Иметь семью которая тебя не прячет в дальний угол. — Моя семья тоже меня стыдится. — слова звучат печально но не смотря на это я улыбаюсь. Моя собеседница поворачивается ко мне резким движением. Ее короткие волосы изящно взметнулись и моего носа коснулся приятный аромат масла для волос или шампуня. Она не спрашивает, только смотрит. Я сама продолжаю, потому что хочу поделиться: — Мои достижения для семьи ничего не значат. По мнению отца и матери, достаточно того что я красивая и из хорошей семьи. Более того, мои достижения делают успех моих старших братьев не таким выдающимся. Это унизительно. Я должна быть незаметной. Выйти замуж и перейти в семью мужа где буду женой и хозяйкой. Ни о какой карьере речи не идет в таком случае, сама понимаешь. — Дерьмо. — лаконично описывает ситуацию Хан Суён. Да, именно оно. — Ну, теперь мне хотя бы ясно почему ты выбрала такую тему для выпускной работы. Для тебя она действительно актуальна. — щеки девушки окрашивает очаровательный, легкий румянец. — Не только для меня, но да, очень актуальна. — не могу удержаться от того чтобы заметить очевидное. — Очень многие девушки и парни терпят давление от старшего поколения и от общества в целом относительно вступления в брак. Даже моя заместительница и секретарша после выпуска в этом году выходит замуж отказавшись от работы по специальности. Мне ещё нового заместителя искать. Ведь я остаюсь в университете но не смогу уделять все время студенческому центру. Учеба в магистратуре будет отнимать немало времени. Нужен кто-то молодой и активный. Кто хорошо ладит с людьми и у кого достаточно свободного времени… Взгляд обращается к Хан Суён которая продолжает болтать ногами сидя на столешнице. Девушка тоже смотрит на меня. Судя по ее взгляду, мы думаем об одном и том же. — Хочешь? — я спрашиваю. — Конечно да. — она поспешно отвечает. — Мне же будут больше платить, да? Рассмеявшись, я киваю. Да, конечно. Ставка заместителя и секретаря выше чем ставка обычного сотрудника студенческого центра. Распечатанные буклеты мы складываем вместе. В четыре руки это делать гораздо быстрее. За работой время всегда проходит быстро. Вечер плавно переходит в ночь, а ночь в следующий день. Я знаю, что с момента защиты и далее мне часто придется сталкиваться с неприятием и непониманием окружающих людей. Для этого мне понадобиться вся моя смелость и решимость чтобы продолжать двигаться вперед. Даже не ради достижения цели. А ради самой жизни. Мне повезло, что у меня есть человек на которого я могу опереться в моменты когда становится совсем тяжело. И может, если я продолжу двигаться вперед, то таких людей как Ким Докча в моей жизни станет больше. Мне бы этого очень хотелось. Защита проходила в зале на пять сотен посадочных мест. Вместе со мной выступали ещё пятеро человек оканчивающих обучение в этом году. Для каждого из нас были приготовлены растяжки и стенды с названием выпускной работы. Презентация демонстрировалась на огромном экране позади трибуны которую занимал выступающий. Комиссия располагалась на первых двух рядах и в нее входило более двадцати человек. Профессора, руководители научных центров и представители крупных компаний вкладывающих средства в развитие образовательных программ. Моя семья тоже приехала ради моего выступления. В зале были и родители Ким Доеча. Я Видела как госпожа Пак махала мне заходя в зал. — Если начнешь слишком волноваться, просто смотри на меня. Хорошо? — тепло обнимая меня за плечи говорит Ким Докча в перерыве перед моим выступлением. — Пятый ряд, место по центру. Он пришел заранее чтобы занять удобное место поближе к комиссии. — Спасибо. — я обнимаю его в ответ. Запах этого человека окутывает меня на некоторое время. Остается на одежде и волосах. Он помогает мне дышать свободнее представляя, что это не выступление в огромном зале перед множеством людей, а всего лишь наша обычная встреча в библиотеке. На стенде справа от меня крупным шрифтом отпечатано: «Влияние давления семьи и общества относительно брака, на личную жизнь молодёжи». Послушать меня пришло много людей. Из-за темы моего проекта, которая звучала вызывающе. Слайды презентации мелькали позади меня. Демонстрировали обезличенную статистику. Я использовала разный масштаб для демонстрации проблемы и ее влияние на текущее и на следующие поколение людей. Страна, регион, город, наконец кампус университета. То что проблема есть и она глобальна всем известно. Я это знаю. Моя роль не в том чтобы сказать очевидное. — Мое исследование не упрек обществу или старшему поколению. Это призыв задуматься о том, что ожидания постоянно высказываемые в адрес молодого поколения, одна из причин усугубления кризиса. — сжимая карточки с краткой речью в руках, я говорила спокойно и чётко. Взгляды людей заставляют мою кожу гореть и зудеть. Считая ряды кресел от первого до пятого я нахожу человека сидящего в центре и фиксирую все свое внимание на его спокойном лице. — Давление — это не прямые приказы и понукание. — говорю твердо. — Это в первую очередь создание невыносимой, морально, обстановки, которая приводит к полному или частичному отторжению от источника давления. Давление — это ожидания, которые могут быть даже не озвучиваться лично в чей-то адрес, но человек их ощущает через окружающих. Через своих сверстников. Давление также выражается в, с годами, растущем списке требований к молодым людям чтобы считаться успешным по мнению общества. Несколько человек кивнули. Кто-то что-то записывал. Я слышала гул толпы складывающийся из шёпота и тихой речи. Видела как зрители неодобрительно качали головами. Особенно взрослые. Я так же видела как мои родители покинули зал и заранее знала, что дома меня ждет скандал. И именно в этот момент весь страх и сомнения отступили. Я ощутила себя свободной и легкой как никогда. Эту легкость дал мне факт того, что я могу стоять за этой трибуной и просто говорить. Свободно. Открыто. Уверенно и твердо. Когда мое выступление закончилось, в зале повисла звенящая тишина. Ненадолго. Члены комиссии, те кто был приверженцем традиционных взглядов пытались раскритиковать мою работу. Те же кто считал себя более современным и осознавал глубину проблемы и был готов принять ее и что-то менять, поддерживали меня. Члены комиссии в итоге начали спорить между собой. И этот факт повлиял на успешность моей защиты. Ведь если тема рождает споры, значит она актуальна. Мои ноги дрожали когда я покидала зал. Снаружи меня ждал Ким Докча и Хан Суён. Родителей в коридоре корпуса я не увидела. Думаю они покинули его чтобы избежать соблазна устроить сцену на виду у посторонних. Друзья проводили меня до ближайшего кафе где мы могли сесть и выпить что-нибудь горячее. Успокаивающий травяной чай был сейчас очень кстати. — Вот и все. — говорю с улыбкой. — Этот день прошел. — кивает Ким Докча тоже улыбаясь. Хан Суён смотрит на нас удивленно, не понимая о чем мы. Конечно, ведь день вовсе не окончен. Был только вечер. Более того, меня и моего новоявленного секретаря, ещё ждала неоконченная работа в студенческом центре. — Мы о защите. — объясняю я Хан Суён. — Вы оба такие странные. Вы в курсе? — замечает она в ответ. — Мы все странные. Ты тоже. — насмешливым тоном говорит ей Ким Докча. И эти двое начинают спорить на ровном месте. Их легкая ругань окончательно рассеивает мое напряжение. За ними приятно наблюдать. Рядом с этими двумя мне хорошо. Не хватает только Ю Джунхёка к которому я тоже успела привыкнуть. Но этому парню сейчас тяжело приходится. Он взвалил на себя очень много. Поэтому, я не пишу ему по поводу работы в студенческом центре. Чтобы Ю Джунхёк не потерял стипендию работника, я вношу его имя в непримечательные волонтерские программы где задействовано так много людей что никто не вспомнит работал он на них или нет. Эта ложь, да. Так поступать неправильно. Но я поступаю. Не сколько ради Ю Джунхёка, сколько по просьбе Ким Докча. Будние дни после защиты я только работаю в студенческом центре. Занятий больше нет. Результаты защиты объявлены. Свой диплом я получу в декабре на торжественной церемонии вместе с небольшой группой выпускников этого года. Но перед получением диплома и переходом в магистратуру я должна лицом к лицу столкнуться с неизбежным. С разочарованием моей семьи. Знаю что этот ужин в отчем доме будет особенно коротким. Поэтому прошу Ким Докча отвезти меня и немного подождать. Хан Суён неожиданно для меня говорит что тоже хочет поехать с нами. А потом, мы втроем отправимся на Муидо. И вот мне уже совсем не страшно. Хотя это неправда. Мне страшно. Но гораздо-гораздо меньше. Дом родителей казался тише обычного. Для меня это означало то что прислуга попряталась чтобы не видеть сцены которая вот-вот должна была разразиться за ужином. Родители и два моих брата уже сидели за столом, еда остывала, но никто к ней не притрагивался. Меня не встречали. Демонстративно. Я знала что это значит. Пока я позор семьи меня будут игнорировать. — Здравствуйте, отец, мама. — войдя в столовую я поклонилась родителям. — Сядь. — велел отец грубым жестким тоном. Подчинившись, я заняла положенное мне место. Глядя на отца из-под ресниц, ждала когда начнется выговор. — Мы посетили твою защиту, — первым начал отец. Его голос был звенящим и холодным как сталь. — И мы с твоей матерью, не можем понять… почему ты выбрала подобную тему для выпускной работы? Ты, считаешь, что наша семья — пример давления? Я напряглась, стараясь не отводить взгляд. — Я не говорила о ком-то конкретно. Я говорила о системе. О том, как общество… — Не о нас? — перебила меня мать, и в её голосе слышны были истеричные ноты. — А кто воспитал тебя, кто учил, что семья — это главное? Мы всю жизнь положили на твое благополучие, а ты выходишь и называешь подобное «давлением» перед множеством людей. Чувствуя, как сжимается горло, я ответила твёрдо: — Я ценю то, что вы для меня сделали и уважаю вас как своих родителей. Но я выбрала социологию. Мой долг говорить о проблемах общества и искать пути их решения. — Твой долг выйти замуж и растить детей! — отец не выдержал и первым повысил тон. Ком в горле мешал глотать. Веки пекло от подступающих слез. Мои руки дрожали спрятанные под столом. Но я терпела. Держалась. Не буду уступать. Не хочу. Надоело. Хватит. — Я поступила в магистратуру. — они все равно узнают об этом. Отец откинулся на спинку стула, его взгляд стал уничижительным: — Если это твой выбор — будешь платить за него сама. Мы больше не будем оплачивать твоё обучение. Мы не будем поддерживать то, что нас оскорбляет. Мать отвела глаза в сторону, будто боялась, что я увижу в них слабость или сомнение. Хорошо что я сидела. Чувство того, как земля уходит из-под ног было разрушительным. Это было то самое последствие, к которому я вроде бы готовилась, но в реальности оно ударило сильнее, чем я ожидала. Вместо слез и мольбы делаю глубокий вздох прежде чем ответить: — Хорошо. Мое согласие провело между нами четкую, острую черту. Отец смотрел на меня не как на дочь а как на нарушителя закона который он сам установил. Что ж… это его дом и тут действуют его правила. Молча я поднялась из-за стола. Не нарушая повисшей тишины в столовой, покинула ее и вышла прочь. Мне было известно что никто меня не остановит. И никто в этом доме меня не поддержит. Ну и пусть. Шагая по дорожке из щебня хрустящего под подошвами, выхожу за ворота дома. Чуть поодаль припаркована машина. Белый седан. В вечерних сумерках ярко горят огни задних фар. Мигает аварийка позволяющая Ким Докча занимать левую полосу. Открыв пассажирскую дверь за водителем я сажусь в теплый салон. Стоит двери за мной закрыться как слезы застилают глаза. Хан Суён протягивает мне пачку салфеток которую Ким Докча достает из бардачка. Они ничего не говорят. Позволяют мне в тишине и комфорте полном тепла и родного аромата пережить эту боль и отчаяние которое захватило меня целиком. Порой свобода очень дорого стоит. Не каждый готов платить такую цену. Я готова. Для меня страшнее жить чужую, навязанную жизнь. Одиночество и отверженность это то с чем я могу справится. Ведь, я и так жила с ними. Просто прежде они были лишь в качестве временных наказаний. Изменился лишь срок этого наказания. Вот и все. До Инчхона мы едим в тишине. Даже радио выключено. Погода за окнами машины туманная. Сыро и влажно. Окраины Сеула освещены магистральными огнями. Красиво очень. Ким Дочка водит плавно. Убаюкивающе. Поскольку ехать довольно долго, я успеваю в дороге немного вздремнуть. Просыпаюсь от запаха кофе. Въехав в Инчхон мы остановились на заправке и Хан Суён купила для всех горячий кофе и три порции токпоки с курицей. Еду мы съедаем не выезжая с заправки. На острове нас ждет пустой песчаный пляж и темное затянутое тяжелыми тучами небо. Я показывала это место Хан Суён раньше. Но я не говорила что мы с Докча приезжаем сюда не просто побыть наедине с природой. У уединенного пляжа на острове есть свое особенное преимущество. И это преимущество заключается в том что можно просто кричать в громкий рокот волн. Может я и выгляжу как та кому все дается легко. Но только один человек за всю мою жизнь узнал о том как же сильно мне хотелось просто закричать от той тяжести что давила на мою грудь годами. Конечно Хан Суён смотрит на меня в шоке стоит мне закричать. По-настоящему. Оглушительно громко. — Просто попробуй. — предлагает ей Ким Докча. — Это работает, только горло болит после немного. Хан Суён пробует. Не знаю о чем кричит она но получается у нее здорово. У меня первое время не получалось. Меня воспитывали тихой и послушной. Настолько что я даже закричать не могла. Сначала научилась читать неположенные книжки пряча их в коробку под кроватью. Затем стала иначе мыслить. После нашла поддержку в лице Ким Докча. И наконец я научилась кричать а вместе с этим понемногу выступать в слух против всего того что меня сдерживает. Как безумные мы носимся по пляжу, кричим и смеемся. Боль сдувает пахнущий солью и лесом ветер. Он треплет наши волосы и одежду. Холодит кожу и остужает кипящую кровь. Усталость приносит облегчение. Я справлюсь. Со всем справлюсь. И с своей жизнью и с оплатой магистратуры и с поиском работы. Справлюсь. Нет ничего с чем я не смогла бы справится. — Не думала что скажу это, но ты крутая. — слова Хан Суён западают мне в душу. Она говорит это украдкой, стеснительно чтобы услышала только я. И этого крошечного огонька признания мне достаточно чтобы согреться. Остаток ноября и декабрь до середины пронеслись для меня словно мелькающие узоры в калейдоскопе. К концу учебного сезона работы в центре, как обычно, было очень много. К счастью, студентов-волонтёров также было достаточно, среди них можно было распределить заполнение ведомостей, отчётных таблиц, подготовку планов мероприятий и печать документов для архивов. Рабочих рук хватало с лихвой. Зная, что Хан Суён — лучшая кандидатура для присмотра за архитектором, я могла позволить себе отпустить её помогать на выставке, где участвовал Ким Докча. За все время, а это около трех недель со мной из семьи связывался лишь второй по старшинству брат. Позвонил чтобы сказать, что если я извинюсь перед родителями и заберу документы из магистратуры то меня простят. Обычно семьи гордятся тем что их ребенок так успешен. Но не моя. Щедрое предложение переданное через брата я отклоняю. Я уже начала искать источники дополнительного заработка. Одной стипендии мне разумеется не хватит на то чтобы оплачивать собственную жизнь и магистратуру. Придется взять ставку научного сотрудника. Но это облегчит мне написание диссертантской. Пока я сидела и листала список требующихся лаборантов и научных сотрудников в исследовательских группах центра социологических исследований на мой телефон пришло сообщение. Оно было от Ким Докча. Парень написал чтобы спросить не хочу ли я позже, после закрытия выставки пойти поужинать в гриль ресторан. Была пятница. Последний день когда Хан Суён и Ким Докча должны были лично присутствовать на выставке. И раз они справились с этим двухнедельным испытанием то это следовало отпраздновать. Ответив что хочу пойти с ними, я продолжила изучать список исследований. Выбрав те группы которые изучали демографию и общественное влияние на нее я отправила себе на почту списки свободных вакансий и требования к ним. Подготовлюсь на выходных, составлю резюме и портфолио а в понедельник отправлю. Закончив с работой, я выключила всю офисную технику и погасила свет в своем кабинете перед выходом. Офис студенческого центра уже опустел. Свет горел только в помещениях на втором и первом этаже. В основном в коридорах и просторном холле. На улице шел снег. Первый снег этой зимы. Неторопливым шагом я шла до музея любуясь падающими снежинками. Свет от фонарных столбов высвечивал снежный поток пирамидами в темноте улиц корпуса. Красиво. Безупречный вечер для гриля. Из здания музея мне навстречу выбегает Хан Суён на бегу заматываясь в шарф. Она машет руками и кричит: — Знаешь кто заявился на выставку с девушкой?! Конечно же я не знаю. Докча идущий позади тихо вздыхает наблюдая за Хан Суён и качает головой. Пока девушка очень эмоционально рассказывает мне о том что их посетил незадолго до закрытия Ю Джунхёк в компании красивой блондинки, Ким Докча фотографирует снегопад наслаждаясь безветренной морозной погодой после дня в здании на выставке. Под звук громкого звонкого голоса Суён мы дошли до парковки. И ненадолго нам пришлось разойтись. Но перед этим на карте мы выбрали ресторанчик расположенный недалеко от ворот университета. Доехали мы быстро. Я ехала с Хан Суён из-за того что девушка вцепилась в мою руку и не хотела отпускать. Ей хотелось поговорить. О Ю Джунхёке разумеется и о той «невероятной красотке». В ресторане заняв свободный круглый стол с плитой посередине, разговор тоже продолжался о встрече в музее. Я могла сбежать ненадолго лишь для того чтобы взять гарнир и закуски. Металлическая труба вытяжки свисала над круглым столом. Воздух был наполнен ароматом жарящегося самгёпсаля, королевских грибов, чеснока и говяжьей вырезки. Шипение мяса на решётке перебивало разговоры доносящиеся с соседних столиков. Неоновые вывески отражались в оконном стекле причудливым узором с улицы. Мы сидели вокруг стола: Ким Докча ловко переворачивал куски мяса щипцами, Хан Суён сидел сбоку, чуть развалившись на бочке накрытой подушкой, а я нарезала ножницами крупные стебли кимчи на кусочки поменьше чтобы их удобнее было заворачивать в листья салата или периллы. — Так, — начала покачав растерянно головой. — Кто все же та девушка с выставки? Хан Суён открыла рот чтобы снова начать описывать незнакомку. Но не успела ничего сказать. Ким Докча опередил ее. — Она из семьи Ли. Династических медиков. Ее отец в прошлом был ведущим врачом в главной городской больнице, сейчас работает в больнице при университете Енсан. — парню достаточно было сказать только это чтобы я поняла о ком идет речь, а Хан Суён чтобы ненадолго закрыть рот. Ненадолго. Стоило ей справится с удивлением как она снова заговорила: — Погоди, так ты ее знаешь? Почему ты сразу не сказал? — Чтобы не повторять одно и тоже дважды. — объяснил Ким Докча. — И нет, лично я ее не знаю. Но я знаю ее отца. Он был врачом моей мамы в начале нулевых. У членов семьи Ли выдающаяся внешность их сложно спутать с кем-то. Я не могла не вспомнить тот факт что мой старший брат в прошлом месяце ходил на свидание вслепую с дочерью этой семьи. Не знала что она студентка Сеульского университета. — Знаешь ее отца? — Хан Суён растерянно хлопала ресницами. — Не удивляйся так, я и с твоим отцом знаком лично. — раскладывая обжаренное мясо по невысоким пиалам сказал Ким Докча. — Ешьте пока горячее. Повторять дважды никому было не нужно. Я ела так как была голодна, а Хан Суён нужно было занять чем-то рот. Мясо было сочным и нежным. Завернутое в хрустящий салатный лист с грибами, пастой самдян и кимчи оно радовало рецепторы разнообразием вкусов. — Удивительно, но я забыла что ты чеболь в третьем поколении. — ворчит Хан Суён. — Во втором поколении. — поправляет ее Ким Докча. — Какой же ты зануда… — девушка закатывает глаза и заталкивает в рот очередной сверток салатного листа с мясной начинкой. Прожевав свой сверток я хихикаю. Споры и легкая ругань этих двоих делают любые наши встречи по особенному уютными. Но… было кое-что из-за чего я не могла не беспокоиться. — Если эта девушка из семьи Ли, то почему она была с Ю Джунхёком? — задаюсь вопросом который никто пока не озвучил. Хан Суён и Ким Докча посмотрели на меня, оба разными взглядами но было в них кое-что общее. Интерес и легкое беспокойство. — Он сказал что она его подруга. — вспомнила Хан Суен. — Но я вот думаю, этот болван в нее влюбился. — Они могли познакомиться в больнице. — предположил Ким Докча. — Он обещал мне что пройдет обследование как сдаст основные экзамены. Я задумалась. Слова парня звучали правдоподобно. Ли Сольхва не могла позволить себе быть посредственностью. Если она была студенткой третьего или четвертого года обучения то при высокой успеваемости могла получить место в одной из больниц при университете. А Ю Джунхёк вероятно пошел бы в университетскую больницу так как это было проще и выгоднее. Правда ли они подружились познакомившись во время приема? Для меня это не имело особой важности. Если эти двое будут счастливы, я буду рада за них. Но мне не давала покоя одна вещь. Их разный социальный статус. — Если Ю Джунхёк правда влюблен в нее надеюсь ее семья это примет. — говорю собирая следующий сверток заворачивая начинку в крупный лист периллы. — Они ведь буквально как «Леди и бродяга» — не удержалась от восклицания Хан Суён. Ким Докча слушая нас только вдохнул выкладывая на решетку гриля новую порцию мяса. Он предложил собраться всем у него дома. Это отличная возможность лучше понять ситуацию и понаблюдать. Не стоит делать поспешных выводов. Мне хотелось верить в лучшее. Но я пока не решила какое развитие событий я считаю лучшим. Что Ю Джунхёк нашел себе нового друга и наша компания станет на одного человека больше? Или что у такой девушки как Ли Сольхва есть свобода выбора в том кого любить, ведь Ю Джунхёк хороший парень? Не знаю. Встреча расставит все по своим местам. Мы подняли стаканы с холодными напитками над грилем. Раздался мелодичный звон стекла. Гул в зале смешался с ароматом жареного мяса. За соседним столиком кто-то громко заказывал ещё порцию свинины, а у нас троих, казалось, только начинался вечер — с поддразниваниями, шутками и лёгким напряжением от новостей.