Точка опоры

Жизнь удивительна. Однако, мне кажется, люди редко задумываются об этом. У каждого есть планы, мечты, желания, но часто, люди не чувствуют течение собственной жизни. Поэтому все мы склонны откладывать на потом что-то хорошее. Или думать, что в будущем, если сейчас хорошо поработаем, будем жить хорошо. Наслаждаться жизнью в моменте могут только маленькие дети и старики. Те кто только начал жить или те кто уже прошел слишком длинный путь завершив все свои дела. Обычный взрослый человек, вряд ли остановиться чтобы просто посмотреть на облака. Или понаблюдать затем как туман спускается с вершин гор к изножью. Часто, для ощущения хрупкости собственной жизни, человеку приходится столкнуться с осознанием что она конечна. Или, обрести чувство ценности за счет критического осознания реальности. Второе мне кажется, гораздо сложнее. Ведь, реальность нужно не только осознать, но и признать ее несовершенство. Я начала ощущать, что живу, в момент, когда в мои руки попала книга. Необычная книга. В публичной библиотеке, куда мне нравилось ходить после хагвонов, я часто брала что-то почитать не связанное с учебой. Это были книги для души. Для поиска себя. Блуждая между высоких деревянных стеллажей заставленных книгами, однажды я зашла в раздел иностранной литературы. Мой уровень английского уже тогда был довольно высоким и я с любопытством рассматривала неровные книжные ряды. Среди однообразных книжных корешков, меня, девочку подростка, привлекло одно название. На темном фоне, изящным курсивным шрифтом было выведено «The Feminine Mystique». В предвкушении, мои пальцы потянулись к изданию. Вытащив его с полки я вышла в читальный зал и глядя на часы висящие над рабочим местом библиотекаря, поспешила записать на себя эту книгу пока время посещения не истекло. Ночью того же дня, достав фонарик, который прятала в прикроватной тумбочке и забравшись под одеяло, я раскрыв книгу приготовилась постичь, такую манящую и сокровенную «Загадку женственности». Эта книга изменила мою жизнь. Она заставила меня почувствовать себя живой. Будучи наивным подростком, я думала, что на страницах меня ждет или любовный роман или рассуждения автора о том какой должна быть та самая «женщина». Какой девчонке подобное не интересно? Пускай эта книга повествовала о жизни американских женщин живущих в пятидесятых годах двадцатого века, читая ее, я улавливала образ той культуры. Осознавая его, я начала сравнивать прошлое американок с обществом, в котором жила сама. С раннего детства родители говорили мне, что самое важное для девушки, быть красивой, послушной и нравственной. Моей целью должно было стать не образование, хоть оно тоже имело ценность, чтобы за меня не было стыдно перед родственниками, друзьями и коллегами, а удачное замужество. По мнению моей матери, женщина могла считаться полноценной, только заботясь о доме, будучи замужней, рожая и воспитывая детей. Она считала, что женщины, которые на самом деле женственны, не захотят работать, получать высшее образование или иметь политические взгляды. Также считало американское общество о котором писала Бетти Фридан в своей книге «The Feminine Mystique» изданной в тысяча девятьсот шестьдесят третьем году. Меня эта книга нашла в две тысячи девятом. Мне было шестнадцать. Тот факт, что разница во времени составляла целых шестьдесят лет от описываемых событий до моей реальности, поразил меня до глубины души. Шестьдесят лет. Годы, за которые американские женщины пришли к свободе от роли только жены и домохозяйки к свободе. Я задумалась тогда, если на западе женщины могут посвящать жизнь учебе, строить карьеру и выбирать себя, то почему в Корее иначе. Мне стало любопытно. Захотелось изучить этот вопрос глубже. Проникнуть под сухой текст учебника истории. Этот интерес оживил меня. Увлек. Наполнил стремлениями к изучению культуры, истории, литературы. Так я начала вести свои первые исследования. То что мне удалось обнаружить, ошеломило меня. Напугало. Взяв из библиотеки печатные издания дневников людей заставших и переживших японскую колонизацию, сборники исторических исследований о последствиях Корейской войны, я принесла их домой чтобы спросить у мамы, почему в школе о подобном не рассказывают. Мне хотелось понять почему никто не говорит о том как жестоко обходились с женщинами на протяжении последней сотни лет. В чем была причина? Как вышло, что сейчас от женщин до сих пор требуют беспрекословного подчинения патриархальному обществу. Более того, навязчиво пропагандируют, что единственная ценность женщины в роли жены и матери. Действительно ли я должна следовать этому пути? В тот день, мама ужасно разозлилась на меня. Она кричала, обвиняя меня в том, что я неблагодарна предкам за те муки которые они вынесли чтобы я сейчас жила ни в чем не нуждаясь. Что я цинична и высокомерна. Легкомысленна, глупа и легковерна. Такая бурная реакция, шокировала меня. Я была всего лишь девчонкой которая хотела услышать мнение собственной матери, как старшей и более опытной женщины. Получить поддержку и родительское наставление. Ведь в моих глазах, моя мать казалась мне успешной женщиной. Я не считала ее неудачницей из-за того что она посвятила себя дому, браку и детям. Но мать услышала в моих словах именно это. Пренебрежение. Осуждение. Возможно, будь я младше и наивнее, матери бы удалось заставить меня поверить в то, что идеи о правах и свободах женщин, существуют лишь в качестве пропаганды Запада для подрыва Корейского общества изнутри. Она смогла бы убедить меня в том, что написанное в дневниках и исторических исследованиях, ошибка. Неверное толкование фактов. Однако, я уже была достаточно взрослой и привыкла думать собственной головой. Я понимала, что сейчас практически любую информацию можно было найти в интернете. Я была подростком. А подростки сомневаются. Изучают окружающий мир и себя настолько насколько могут. Сталкиваясь с противостоянием или запретами, попытками ограничить и загнать в рамки подростки ищут новые пути узнать желаемое. Мне хотелось узнать больше о мире. О прошлом. О том какой может быть женщина и на что она может быть способна. Ведь когда я вырасту, то из девочки, стану женщиной. У меня были сомнения, что жизнь как у мамы меня устроит. Моё ощущение жизни началось с сильного потрясения, вызванного одной книгой. За ней я изучила множество других. Искала опубликованные исторические исследования, иные материалы, посвящённые событиям прошлого. Меня особенно интересовали напечатанные истории выживших в движении «comfort women», существовавшем во время японской колонизации Кореи. Естественным образом, моё внимание переключилось на литературу, изучающую общество, мир и человеческие взаимоотношения. Я углублялась в социально значимые вопросы, потому что искала способы решения существующих проблем и искренне хотела их решать. Так я поступила на факультет социологии в Сеульский национальный университет. Родители не воспринимали мое обучение серьезно никогда. Для них, факт того что я стала студенткой SNU являлся лишь поводом для гордости и бахвальства перед знакомыми. Они надеялись, что в университете я найду будущего мужа и как только выйду замуж стану приличной женой и матерью которую заботят только быт и дети. Наши представления о моем будущем кардинально расходились. Во время обучения парни меня совершенно не интересовали. Я хотела посвятить себя только учебе, исследованиям и волонтерским проектам. Всем кто пытался ухаживать за мной я пыталась объяснить это. Но понимали не многие. Это сильно расстраивало меня. Я хотела верить в то, что вокруг много хороших парней. Не хотела становиться мужененавистницей или казаться ей. Однако, я слишком часто сталкивалась с полным обесцениванием своих желаний и достижений только из-за собственной внешности или характера. Из меня воспитывали милую красавицу с мягким нравом. И люди видели во мне только этот образ. Кому-то он нравился кому-то нет. Мало кто смог заглянуть под него и увидеть настоящую меня. В течении первого курса, из всех людей, с кем я сблизилась, только один, смог увидеть под маской «Золотой девушки» просто Ю Сану. Единственный парень, в которого я позволила себе влюбиться. Тот самый, который попросил у меня пауэрбанк чтобы зарядить свой телефон. Ким Докча. Когда я рассказала о нем родителям, они казались счастливее, чем когда я получила первый уровень Сунын попав в четыре процента лучших учеников школ в стране. Мать с отцом уговаривали меня пригласить Ким Докча в гости чтобы я познакомила его с ними. Мне было неловко делать это. Я боялась что родители начнут расспрашивать парня о том какие между нами отношения намекая на сближение. Они хотели чтобы мы начали встречаться. Мной никогда так не интересовались как в тот год. Родители старательно изображали любовь, были вежливы со мной и щедры. Братья начали расспрашивать меня об учебе и хвалили мои успехи. Все это прекратилось, когда они поняли, что Ким Докча не планирует заводить со мной никаких отношений кроме дружеских. Для моих родителей, дружбы между мужчиной и женщиной не существовало. Мои слова о том, что мы с Ким Докча друзья, звучали как жалкие оправдания моей несостоятельности соблазнить мужчину. Мать злилась на меня за то, что я такая не амбициозная в том что касалось замужества. Осуждала меня за то, что я даже не пытаюсь привлечь к себе внимание мужчин высокого статуса. По ее мнению, я должна была кокетничать с каждым перспективным парнем, посещать не дополнительные факультативы, а тусовки где собиралась обеспеченная молодежь. Отец возмущался скорее из-за того, что считал, Ким Докча парнем, который относился к нашей семье с недостаточным уважением. По его мнению, мой друг должен был быть благодарен за то, что ему позволили со мной общаться. Братья привыкшие во всем угождать родителям только и делали, что повторяли за ними. Рядом с матерью они журили меня и насмехались надо мной. Рядом с отцом ругали Ким Докча. Казалось, своего мнения у них не было и оно им даже не нужно. Не знаю, что отвращало меня больше во всем происходящем. Что я точно знала, так это то, что не была достаточной для семьи, сама по себе. Меня не воспринимали и не ценили как личность. Человека. Члена семьи. Я была существом. Или некой неполноценной субстанцией. Инструментом. Объектом. И в этом я была не одинока. Многие девушки и женщины окружающие меняя чувствовали себя так. Кто-то предпочитал не обращать на это внимание. Были такие, которые не считали это чем-то плохим или неправильным. Или такие, кого это полностью устраивало. Находились и те, кто выступал против, требуя к себе уважения. Мне было сложно решить как я к этому отношусь. Все из-за эмоций. Обиды, гнева, разочарования, стыда. Женщинам твердят с раннего возраста что они слишком эмоциональны от природы и эта эмоциональность делает их необъективными. В обществе принято, что только женщины принимают решения на эмоциях. Поэтому им нельзя доверять ничего серьезного и важного. Из-за этого, я боялась ошибится. Сделать неправильный выбор. Я думала, что если буду вести себя так, чтобы заслужить уважение, то со мной начнут считаться. Я получу признание, честно. Докажу, что я личность и мой пол не делает меня хуже мужчин. Однако, упорно трудясь, я начала замечать, что каким бы не был объем проделанной мной работы, результат воспринимался как средний. Многое из того, что я делала, обесценивалось или воспринималось как должное. Но стоило мне сделать чуть хуже чем раньше, меня начинали критиковать за недостаток старания и прилежности. Критика была. Похвала и признание, крайне редко. Моя мягкость и доброта воспринимались как слабость. Не смотря на это я продержала бороться. Пыталась понять, что мне следует исправить чтобы мои результаты оценивали выше. Получив ответ, я поняла, что для женщины ждать подобного, в целом, считается недопустимым. Просить больше — неприемлемо. Похвала для женщины — это роскошь. Окружающие, особенно мужчины ученого круга считали, что хвалить женщину опасно, ведь тогда она возгордится, а гордость ведет гордыне, к греху. Иными словами, если ты ищешь признания, ты грешна и должна устыдиться своего желания. Я осознала, почему женщины остаются в культуре и истории невидимыми. Они были лишены права видимости. Права голоса, свободы, признания. Их заслуги были или насильно отняты и присвоены другим или были обесценены, заклеймены стыдом. Меня ждала та же участь. Стать невидимой. Принятие этой планиды лишило сил и воли. Я испытала страшное отчаяние перед неизбежной пустотой. Показалось, что с самого начала у меня был лишь один единственный путь, уготованный мне судьбой. У меня не было достаточно близких подруг с которыми можно было поделиться переживаниями. Не было родителей которые могли направить меня и поддержать. Был только один человек способный выслушать. Моя опора и поддержка. Ким Докча. Мы могли бы поженится. Этого хотели мои отец с матерью. В качестве невестки родителям Ким Докча я нравилась. И у меня были чувства к нему. Даже сам парень откровенно признавался в том, что едва ли когда-нибудь встретит девушку которая была бы лучше меня. Он один, относился ко мне так, как я хотела, чтобы ко мне относились другие. Проблема была в том, что Ким Докча меня не любил. Так как мужчина любит женщину. Конечно, в браке по расчету любовь это последнее на что стоит надеется. Но я не хотела вступать в подобный брак. Мы могли бы пожениться. Фактически, могли. И этот союз мог стать надежным и крепким. Счастливым. Если бы мы поженились, я исполнила бы свой долг по мнению семьи. Получила бы верного, надежного товарища который всегда был бы на моей стороне. Это звучало прекрасно. Однако став женой наследника Torim я потеряла бы себя. Скрылась бы навсегда в его тени. Стала бы невидимой, как миллионы женщин в истории, которые остались безызвестными. Не по вине Ким Докча. Его статус в обществе превосходил мой. Это было неизбежным стечением обстоятельств, каких успехов бы я не добилась. Жена не может стоять впереди мужа если ее положение ниже. Вдобавок, Ким Докча никогда не стал бы помогать моей семье как они о том мечтали. Ни он, ни его родители. Последней причиной, почему наш брак стал невозможен заключался в Torim. Ким Докча нужна была жена которая разделяла бы его стремления. Которой можно было доверить управление крупными подразделениями компании и их развитие. Та, кто могла с гордо поднятой головой стоять рядом с ним под прицелами объективов и завистливых взглядов. Я сомневалась, что такая жизнь подходит для меня. Даже если пока мои стремления, не были ясными, мне не хотелось жертвовать ими. Когда я призналась в этом другу, он тепло улыбаясь, сказал мне, — «Пока мы остаемся друзьями, Сана, что бы не произошло, я всегда буду на твоей стороне. Какую бы цель перед собой ты не поставила, я помогу тебе ее достичь. Поэтому не бойся, что упускаешь возможность. Выбери себя. Я помогу тебе не пожалеть об этом.» Прошло три года. Достаточный промежуток времени, чтобы утверждать, Ким Докча не обманул меня. Он находил способ помочь, даже когда был в армии. Да, это было не присутствие рядом в трудный момент и не личные долгие беседы. Но благодаря Ким Докча я смогла съехать от родителей, перебравшись на два года в его квартиру, которая была в том же районе, что и университет. Тогда у меня и появился велосипед. На нем было очень удобно добираться до кампуса преодолевая небольшое расстояние от нового дома. И оправдание появилось чтобы отказываться от постоянных предложений знакомых парней, подвезти меня. Каждое его увольнительное мы созванивались и болтали часами обсуждая то как проходили наши дни и недели. Мысль о том, что когда он вернется у меня будет уже выпускной год вызывала тоску. Переходя на четвертый год обучения, я не подозревала о том, что в моей жизни благодаря Ким Докча появится больше людей, которые станут мне дороги. Считая, что помогаю другу, я навязала работу в студенческом центре Хан Суён и Ю Джунхёку. Эти двое, за год, стали не просто моими друзьями но и людьми которым можно было доверить центр. Я без преувеличения могла назвать свою жизнь яркой и полноценной. Даже если временами мне становилось очень тяжело.

***

Раннее утро, я пришла за пятнадцать минут до начала пары. Аудитория была почти пуста. Мне нравилось настраиваться на работу в тишине. Без шуршания тетрадей, звуков телефонов, тихих разговоров на задних рядах. Солнце мягко пробивалось сквозь ветви деревьев растущих за окнами корпуса. Слабо пахло свежей краской. Похоже на каникулах в аудиториях сделали ремонт. Достав из сумки ноутбук я открыла его, нажала кнопку питания. Нужно было пробежаться по последним конспектам чтобы освежить их в памяти. Но мои мысли, словно нарочно, всё время утекали не туда. Вчера вечером в чате студенческого центра появилось сообщение от Хан Суён — она жаловалась, что слишком мало добровольцев вызвалось помогать с организацией весеннего фестиваля. Мне довелось участвовать в организации трех фестивалей. Один раз в качестве помощника и два в качестве ответственной за мероприятие от студенческого центра. Теперь же мне предстояло доверить работу другим. Это казалось сложнее чем найти больше свободного времени на сон. Мне хотелось помочь. Или даже взять все в свои руки. Но я понимала, что в таком случае пострадает моя учеба и работа, а те кому я доверила работу не смогут проявить себя. — Гляди, «Мисс совершенство» уже здесь, — слышу за спиной голос одного из однокурсников. Я узнаю его. Этот голос. Он принадлежит, сыну профессора преподающего статистику. С виду, этот парень кажется приятным, он всегда улыбается, приветлив, но в его словах часто улавливается явная насмешка. За моей спиной он продолжает: — Не сомневаюсь, что она снова получит высший балл. С ее то милым личиком. Делаю вид, что не услышала, хотя внутри меня все холодеет и сжимается. Куда бы я не пошла, всегда так. В исследовательской группе куда я устроилась, предубеждение ко мне тоже чувствуется. Когда я что-то предлагаю, меня игнорируют, а позже мою идею обыгрывают, так, будто она была случайно придумана только что. Или, если я озвучиваю какой-то факт, его проверяют прежде чем согласится со мной. Профессор Ким во время собеседования ясно дал мне понять, что просто не будет. Но я не думала… что столкнусь с подобным занимаясь гендерными исследованиями. Глубоко вздохнув, запускаю планировщик задач который веду с первого курса чтобы отслеживать свою статистику по проектам, ничего не забывать и успевать выполнять работу в срок. В разделе посвященному моей диссертации я завожу первую задачу: «Собрать статистику по уровню занятости женщин в компаниях по секторам». Точная тема диссертации пока не была сформирована, но с профессором Ким, который стал моим научным руководителем, мы решили что она будет касаться трудовой занятости женщин. Мой телефон вибрирует в кармане. Достав его, я проверяю уведомление. Пришло сообщение от Суён. Она редко пишет так рано утром, значит это что-то важное. Сообщение короткое: «Нужен твой совет. Ребята в центре спорят: участвовать ли в городском форуме или сосредоточиться на кампусных проектах. Я и ублюдок, думаем, что лезть в городские мероприятия рано. Что ты думаешь?» Пальцы покалывает от желания набрать длинный ответ, расписать плюсы, минусы, убедить… в своей позиции. Но я останавливаюсь. С Хан Суён это не нужно. И с Ю Джунхёком тоже. Они не сомневаются во мне и в моем опыте. Им просто хочется знать мое честное мнение. Задумчиво поджав губы, набираю ответ. «Сейчас главное весенний фестиваль. Если работать над городскими мероприятиями, то не останется человеческих ресурсов.» Секунду смотрю на экран, сердце от неясной тревоги бьется быстрее. Ответ отправляется и сразу помечается как прочитанный. Значит Суён ждала. Через пару секунд в чате появляется забавный стикер, мордочка черной кошки которая улыбается, подмигивает. Ю Джунхёк ответил бы сухим «ок» и все. Я улыбаюсь уголками губ, думая об этой парочке. Трехчасовая пара проходит быстро. Во время занятия я старательно печатаю конспект делая в нем пометки какую информацию стоит изучить подробнее для будущего экзамена. Сразу составляю список вопросов для себя чтобы в конце недели проверить насколько усвоен материал. У меня была своя стратегия обучения которая позволила мне стать одной из лучших в своем выпуске бакалавриата. Заключалась она в дроблении материала на вопросы которые, гипотетически, могли использовать на экзамене. «Предварительный экзамен», я эту стратегию называла так. Собрав свои вещи, спешу к выходу из аудитории. В коридоре слышно, как оживают этажи. Студенты переговариваются, громко смеются, кто-то спешит к автомату с напитками, кто-то торопится занять место в ближайшем кафе. У меня есть немного времени на обед. Недалеко у входа в корпус, мигая сигналами аварийки, уже стоит припаркованный Mercedes-Benz S-Класса. Машина блестит так, словно ее только что пригнали из салона. Глянцевый черный корпус блестит наполированный. Ким Докча выбирается из салона чтобы открыть для меня дверь. Вид у парня такой же не выспавшийся как и у меня. — Ну как, привык к машине? — мягко с улыбкой интересуюсь оказываясь рядом. Друг морщится и немного капризно отвечает: — Нет. Брелок тяжелый. Багажник маленький и салон тесный. А ещё она привлекает много внимания. Мне пришлось отключить сигнализацию из-за того что ее трогают или пытаются сунуть что-то под дворники. Мне даже немного жаль Ким Докча. Представляю сколько раз ему приходилось высовываться в окно или выбегать из аудитории чтобы выключить сигнализацию во время лекций когда семестр начался. Хоть на территории университета часто можно было увидеть дорогие машины, любопытных ребят тоже было достаточно. Особенно среди иностранцев. Многим хотелось сфотографироваться рядом с красивым и дорогим авто, а кто-то искал возможность познакомиться ближе с его хозяином. Новое положение обязывало Ким Докча соответствовать статусу. Прежде парню удавалось частично избегать этого, пока он был наследником конгломерата. Можно было отделаться брендовой одеждой, аксессуарами и обувью, так как окружающие оценивали в основном только внешний вид. Больше так нельзя. Никто не воспримет это как добродетельную скромность. Ведь, скромность богатых, это оскорбление бедных. Люди начнут думать, что Ким Докча унижает их или, что у Torim corp дела идут плохо раз владелец компании ездит на старом бюджетном седане и носит невзрачную, хоть и качественную одежду. Порой, людям нужно видеть такие вещи как винтажные Patek Philippe на браслете из белого золота на запястье Ким Докча. Или длинное черное пальто из натуральной шерсти от известного кутюрного бренда, которое стоит как несколько месячных зарплат менеджера высшего звена. Богатый человек должен выглядеть как богатый. Положение в обществе не приватная вещь, а социальная роль, которую остальные должны «читать» без слов. В добавок, в Корее, финансовый успех приравнивается к трудолюбию и заслугам, а не к удаче. Богатый, значит хорошо и много работает, даже если состояние принадлежит семье. Ведь наследник, по умолчанию, обязан продолжать традицию и приумножать богатство рода. Я знала что Ким Докча не нравится откровенная демонстрация статуса из-за внимания которое она привлекает. Но сочувствовать ему искренне у меня не получалось. Коллективное бессознательное было сильнее меня, но я старалась это побороть. Припарковав машину у университетского музея, парень снова открыл для меня дверь. Вместе мы спустились в кафетерий чтобы быстро пообедать вдвоем. В последние дни нам приходилось видеться урывками. Слишком сложно было войти в ритм совмещая работу и учебу. Но не смотря на загруженность мы продолжали пытаться общаться и проводить вместе хоть немного времени. Это было нужно чтобы не сойти с ума. После обеда, Ким Докча подвозит меня к исследовательскому центру гуманитарного колледжа. Здесь работают разные научные группы которыми руководят профессора. В том числе группа профессора Ким — моего научного руководителя. Группа профессора занимает левое крыло третьего этажа. Поднявшись по лестнице, я вхожу в кабинет где обычно работаю. Тихо здороваюсь. Внутри уже занята пара столов. Эта комната представляла собой небольшое пространство квадратной формы с парой окон занавешенных рулонными шторами. Пять столов стоят немного криво. Есть куллер, полка для снеков которая обычно пустует и шкафы для книг. На занятых столах разложены папки с отчетами, ноутбуки открыты. Я сажусь на свободное место. Парни которые пришли раньше, бросают на меня быстрые косые взгляды, а после продолжают делать вид, что меня тут нет. Прошла всего пара недель с начала семестра. До сих пор мне не удалось ни с кем особо поладить. Хоть ко мне не относились враждебно и не демонстрировали откровенной неприязни, но этого было и не нужно. Я и так понимала, что мало кому нравлюсь в группе профессора Ким. Почти все сотрудники здесь, значительно старше меня. Это были магистранты задержавшиеся больше чем на два года из-за нагрузки или написания диссертации, аспиранты, ставшие полноценными научными работниками. Им нравилось делать вид, что они заняты важным делом. На деле же, большая часть из них только создавала видимость работы не двигая исследования вперед. Я для них была молоденькой смазливой выскочкой. Моё желание работать воспринималось как попытка выслужиться и привлечь к себе внимание профессора чтобы добиться его одобрения. Многих оскорбляло ещё то, что профессор стал моим научным руководителем для диссертации. Прежде он отказывал многим студентам. Говорил, что не хочет брать на себя такую ответственность и ему интересны только исследования. Для меня он сделал исключение. О котором я не просила. В кабинет заходит профессор Ким. Заметив меня он подходит к моему столу и останавливается рядом. — Ты успела подготовить данные по зарплатному разрыву в период с двухтысячных по конец прошлого года? — спрашивает профессор. Это задание было поручено мне на прошлой неделе. — Да, — я киваю и расстегнув сумку вытаскиваю картонную папку в которой лежат аккуратно распечатанные таблицы и итоговый отчет. — Я разделила в каждом секторе бизнеса данные по годам и подготовила итоговый отчет. Электронную версию отправить вам на почту? — Буду благодарен. Почту отправлю тебе позже сообщением, пока посмотрю так. — довольным тоном отвечает профессор. Он берет из моих рук папку, открывает ее и достав первую таблицу неторопливо листает страницы. Я замечаю, как один из парней аспирантов — Пак Джунхо — тихо перешептывается с соседом. Они смотрят в нашу с господином Ким сторону. — По любому, сидела ночами только ради красивых таблиц, — бросает Пак Джунхо, вполголоса, но так, чтобы я услышала. — Типичный подход подлизы. Я чувствую, как лицо наливается жаром ни то от гнева, ни то от стыда. Мне и правда приходилось сидеть до глубокой ночи, чтобы таблицы выглядели аккуратно и читаемо при печати. Мои пальцы сжимаются в кулаки, ногти впиваются в кожу ладоней до острой боли. Профессор, кажется, не обратил внимания на эти перешептывания — или просто сделал вид. — Выглядит хорошо, — говорит он. — Я просмотрю остальное позже и добавлю качественные комментарии. После, на основе этих данных нужно будет сделать сравнительный отчёт. Я киваю, давая понять профессору, что все поняла. У меня нет времени на то чтобы выяснять отношения с коллегами. Если я им не нравлюсь, пусть это будет их проблемой, а не моей. Когда профессор уходит, в кабинете повисает тишина. Поначалу она создает напряженную атмосферу, но скоро я перестаю ощущать ее, погрузившись в работу. Развернув программу менеджера задач, проверяю какие задания можно сделать чтобы не сидеть без дела. Поскольку мне нужно дождаться комментариев профессора, у меня есть время поработать над учебными проектами или начать собирать материалы для диссертации. В первом семестре учебная нагрузка преимущественно состоит из исследовательской работы. Если я хочу в будущем стать полезной обществу, мне нужно прилагать много усилий чтобы добиться желаемого. Благодаря помощи Ким Докча, у меня есть преимущество. Участие в исследованиях профессора Ким. Это выделит меня среди прочих выпускников магистратуры. Однако без сильной диссертации и публикации собственных проектов, это преимущество потеряет свою силу. Поступая в магистратуру, я знала, что легко не будет. Трудный путь кажется более ценным, если цель, оправдывает усилия. Для меня важно, путем исследовательской деятельности, донести до общества тот факт, что давление на молодое трудоспособное население, не решает текущие проблемы, а только усугубляет их. Падение демографии, увеличивающаяся безработица, снижающийся индекс производительности крупных производственных предприятий и многие другие проблемы, можно будет решить, но для начала, ситуацию нужно стабилизировать. Мне казалось странным, что никто не озвучивает эту мысль. Просматривая записи выпусков новостей, выступления министров с отчетами на правительственных собраниях, я делала пометки, какие доклады мне нужно будет найти среди опубликованных и прочитать. Я изучала свежие научные работы, стараясь найти факторы, на которые авторы не обратили внимания и после, изучить их самостоятельно. Ещё во время бакалавра, я заметила, что исследовательские работы мужчин и женщин значительно отличаются друг от друга. У людей разного пола, разный взгляд на окружающий мир. Это естественно, ведь требования к мужчинам и женщинам в обществе разные. Жизненный опыт, влияет на то, как исследователь подходит к изучению проблемы. Абсолютная объективность взгляда, не могла быть достигнута, одним человеком. Но к ее достижению, стоило стремиться. Я была благодарна Ким Докча который говорил, что все, что мы знаем о мире, всего лишь наша интерпретация. Благодаря ему, я осознала ценность разницы восприятия людей. Ведь, чтобы помочь людям, важно понимать то, как они живут и что для них ценно. Стараясь не торопиться, я работала осторожно рассматривая проблему через множество источников изучая данные. В процессе работы, меня наверняка часто можно было увидеть улыбающейся в монитор ноутбука. Я получала удовольствие от новых интересных открытий или озаряющих меня идей. В процессе работы я иногда делала перерывы чтобы размять ноги или согреться горячим кофе. Во время таких перерывов коллеги со мной только здоровались если мы встречались в коридоре у автомата с напитками. Здесь никто ни с кем по дружески не болтал. Впрочем, это было и не обязательно. В конце концов, исследовательская группа не студенческий центр где дружба и сплоченность имели большое значение для достижение результатов. Поздним вечером профессор Ким отправил мне свою электронную почту. Я выслала ему электронные варианты сделанных мной таблиц. В ответ, он предупредил, что комментарии отправит уже завтра и уточнил достаточно ли у меня работы. Написав ему, что собираю материалы для диссертантской я получила лаконичное одобрение. Время близилось к восьми вечера. Стоило собираться чтобы успеть добраться домой к девяти и выспаться. Сложив вещи в сумку я тихо попрощалась с теми кто остался работать в кабинете и вышла. Не торопясь, спустилась на первый этаж и покинула здание. У входа, на крыльце заметила знакомую мне фигуру девушки. Ее невысокий рост казался очаровательным. Как и привычка носить объемную одежду скрывающую изящную фигуру. — Суён? — я позвала девушку не заметившую меня. — А? — вскинув голову воскликнула она. — О. Я как раз собиралась тебе написать. — Правда? — улыбаюсь. — А как ты тут оказалась? Мне стало любопытно не пришла ли Хан Суён нарочно чтобы увидеться со мной. Впрочем, даже если это было так, она в этом все равно не признается. — Да я мимо проходила. — смутившись, девушка отвернулась. — Решила раз я тут, то спрошу не хочешь ли ты вместе поужинать. — Хочу. — говорю подходя ближе. — Отлично-отлично. — повторяет поспешно Хан Суён. — Я умираю с голоду. Обхватив мою руку, девушка настойчиво ведет меня куда-то. Университетский кампус вокруг был погружен в вечернюю тишину. Золотистый свет заката заливал всё вокруг. Высокое и яркое небо простиралось над нами где насыщенно-оранжевая полоса у заходящего за холмы солнца плавно переходила в глубокий синий цвет в вышине. Тело Хан Суён прижимающееся ко мне сбоку, теплое. Её присутствие рядом казалось мне таким уютным, что хотелось улыбаться. Я рада ее видеть. Девушка приводит меня в небольшое кафе на первом этаже одного из учебных корпусов гуманитарного колледжа. Мы делаем заказ и садимся за свободный столик на двоих. Наш заказ приносят быстро. Еда довольно вкусная, не смотря на низкие цены. Как раз для студентов. Мой бюджет все ещё ограничен. Закончив с едой, я ждала, что Хан Суён захочет поговорить о том как идут дела в студенческом центре. Расскажет мне, чем закончился спор про который она писала утром или как идут дела с набором волонтёров для весеннего фестиваля. Но вместо этого девушка эмоционально начала рассказывать мне о том какие Ю Джунхёк и Ким Докча придурки. Она сделала так чтобы эти двое встретились, когда Ким Докча попросил ее помочь с этим. — Я думала они помирятся. А они наоборот кажется сильнее разругались. — ворчала Суён. — Сомневаюсь. — с улыбкой отвечаю. — Будь все плохо, Ким Докча написал бы мне об этом. Случись между этими двумя что-то серьезное, так бы и было. Я так думала. — Ты уверена? — с сомнением спрашивает Суён. — Уверена. — киваю. — Ким Докча человек с которым не так уж просто поссориться если он этого не хочет. А я сомневаюсь, что он захочет ссориться с Ю Джунхёком. Очень маловероятно. Для этого просто нет причин. Не из-за Ли Сольхвы же им ссориться. Девушка сделала свой выбор. Парням остается его принять, вот и все. К тому же, мне казалось, что эти двое, ценили свои отношения куда больше чем показывали. Хан Суён тяжело вздохнула и продолжила ругать парней. Ей просто хотелось высказаться. Теперь Хан Суён придется видеть каждый день, вдвое больше хмурого и подавленного Ю Джунхёка вся проблема которого, по мнению девушки в том, что он идиот. Может он и идиот, но хороший человек раз она о нем беспокоиться. Домой я собиралась ехать на велосипеде. Мой верный двухколесный транспорт ждал меня пристегнутый к автостоянке возле студенческого центра. Хан Суён оставила меня сказав, что у нее ещё осталась работа которую нужно закончить. Мы попрощались. Включив аудиокнигу я вставила в ухо один наушник и бодро закрутила педали в сторону выезда с территории кампуса. По дороге, заехала в GS25 чтобы купить немного продуктов для приготовления завтраков. Самое сложное, поднимать велосипед на второй этаж по узкой лестнице чтобы пристегнуть его рядом с другими великами жильцов дома. Сегодня, я планировала лечь спать пораньше. Сон для студента очень важен. К сожалению, при большой нагрузке, он становится роскошью. Мои дни текли один за другим. Я всё глубже погружаюсь в новую роль, теперь не просто студентки, а младшего научного сотрудника. Утро обычно начиналось с лекций которые длились по три часа с одним или двумя перерывами. Зависело от преподавателя. Раз в неделю, первой пары у меня не было, но я все равно приезжала в университет к половине девятого чтобы поработать в библиотеке. Компанию мне обычно составлял Ким Докча, а иногда и Хан Суён. Обед, мы так же старались провести вместе. Сложно было собраться вчетвером как раньше. После обеда меня ждали пары, а затем работа в лаборатории профессора Ким. Порой казалось, что моя жизнь теперь состояла из одних только цифр, отчетов и графиков. Однако, не смотря на однообразие, мне нравилось то, какой была моя жизнь. Потому что она была интересной и рядом были люди которые поддерживали меня. В исследовательской группе каждый выполнял свою часть работы. Распределением обязанностей занимался профессор Ким как руководитель. Кто-то из сотрудников проводил интервью, кто-то анализировал действующие законы, качество их работы и влияние на общество. Я пока отвечала за статистику. Проводила сбор данных, формировала отчетные таблицы, которые становились основой для выводов о качестве жизни миллионов женщин и мужчин. Тема моей диссертации постепенно сформировалась. Мы с профессором Ким решили, что пока она будет звучать так — «Социальное давление как причина гендерной дифференциации женщин в Южной Корее.». Вроде бы звучало сухо, академично, но за этим названием скрывались судьбы моих однокурсниц, подруг, даже мое собственное прошлое. Социальное давление — ключевой фактор в гендерной дифференциации женщин, так как оно формирует и закрепляет гендерные стереотипы и ожидания в обществе через семью, образование, средства массовой информации и другие социальные институты. Женщин ориентируют на определенные социальные роли, модели поведения и жизненные траектории, которые, в свою очередь, влияют на самоощущение, образование, карьеру и общественное положение, создавая разрыв между мужчинами и женщинами, который не связан с биологией. Я считаю, что говорить об этом важно и нужно. Кто-то должен это делать. Не постами в социальных сетях, не несогласованными митингами и агрессивными акциями протеста, а с научной точки зрения. Мне понятна позиция женщин которые борются за свои права и свободу так как могут и считают правильным. Они делают то что могут. Это здорово. Просто мой путь немного иной. Это нормально. Вечера я провожу в библиотеке или кабинете исследовательской группы. Стопки распечатанных статей на английском, старые корейские исследования, международные сравнения качества уровня жизни, окружают меня. В группе ситуация не меняется. Пак Джунхо и его приятели относятся ко мне с недоверием, когда я что-то предлагаю. Они иногда кривляются и язвят у меня за спиной, подслушивая мои беседы с профессором. Остальные это игнорируют. Да и меня в целом, стараются не замечать. Пусть так. Я буду упрямо следовать своему пути. Не стану показывать эмоции. Для этого у меня есть Ким Докча и Хан Суён готовые выслушать. Я знаю, что нет смысла никому ничего доказывать громко, словами. Это не работает. Сомнения и предубеждения людей рушатся только тогда, когда тот в ком они сомневались обходит их, добиваясь большего. Во время моего первого общего собрания, где мы представляли результаты работы за месяц, Пак Джунхо с друзьями постоянно вмешивались, пытаясь поторопить моё выступление. В ответ на их абсурдные замечания, я устав отбиваться словами, молча вывела на экран итоговую диаграмму. Всего один слайд презентации, но он остро показал тот самый разрыв между мужчинами и женщинами в сфере труда, о котором я говорила. Может мои слова звучат и несерьезно из-за мягкого тона и спокойного голоса, но это не повод мешать мне высказываться. Пусть смотрят тогда на данные и думают сами. Я постаралась оформить все так чтобы и полный идиот все понял. Пару минут в кабинете царила тишина. Затем профессор сказал: «Ю Сана, я хочу чтобы ты опубликовала этот материал в качестве своей новой исследовательской работы.» Вот оно, признание. Такое, которое способно было заткнуть рот болтливого Пак Джунхо. Внутри меня все согрелось от чувства маленькой победы. Жаль, учеба не позволила мне расслабиться и насладиться триумфом. На парах приходится защищать каждую гипотезу. Будто на экзамене. Но чем больше я стараюсь, тем больше вызываю насмешек у окружающих. Ребята, с которыми я учусь в одной группе не скрываясь называют меня: «Та самая феминистка» имея в виду девушек из радикального феминистического движения. Мне даже в шутку предлагают устроить митинг прямо в аудитории. Как будто это смешно. В ответ, я спокойно замечаю, что подобные предложения являются ярким примером предвзятого отношения ко мне только из-за моего пола. Ведь когда те же тезисы озвучивает парень, никто не смеется над ним и не предлагает организовать демонстрацию. На это шутникам обычно достойно ответить нечем. А их жалкие попытки оскорбить меня или унизить вызывают у меня улыбку. Я выросла в обесценивающей семье. Чтобы задеть меня нужно постараться. И стоит хоть что-то из себя представлять перед тем чтобы даже попытаться. В редкие вечера, когда нет срочных дел, я возвращаюсь к работе в студенческом центре. Полноценно работать над проектами не удается, времени не хватает. Моя помощь сводится к консультированию и контролю процессов. Друзья убеждают меня, что этого более чем достаточно, однако мне все равно тревожно. Хан Суён часто присылает фото и видео с собраний где ребята передают мне теплые пожелания. Ю Джунхёк шлет отчеты о расходах и работе центра. Наверное только Ким Докча общается со мной совсем без повода. Просто как друг. Он чаще всех спрашивает, как я себя чувствую и справляюсь ли. Я всегда отвечаю — «да». Даже если в этот момент держусь на кофе и силе воли. Не смотря на моё «да» Ким Докча все равно приходит чтобы помочь. В конце марта наступил третий полный месяц как родители перестали общаться со мной. Не знаю, ждали ли они все ещё моих извинений или нет. Или, что я брошу магистратуру. Второй по старшинству брат тоже больше не писал мне. Казалось словно обо мне забыли. Из-за этого было тоскливо. Какой бы не была моя семья, скучать по ним естественно. Мою печаль немного скрасил весенний фестиваль который удалось организовать Хан Суён и Ю Джунхёку. Они здорово постарались. Словами не передать то, как я ими гордилась. Мне так хотелось увидеться с ними, что я решила, в последний день, вечером, отправится на мероприятие, а учебу наверстать позже. Площадка мероприятия освещалась разноцветными гирляндами и фонариками. Воздух наполняли приятные ароматы сладостей и кофе. Для фестиваля подготовили фудкорт, концертные организаторы оформили сцену для выступлений, а основная часть площадки была занята палатками колледжей и их развлекательными интерактивами. Это был первый крупный проект центра, без моего прямого участия, и мое сердце билось как сумасшедшее от смеси восторга и волнения. Я шла вдоль палаток, держа в руках стакан с горячим кофе. Люди вокруг улыбались, фотографировались, музыка перемежалась с взрывами хохота больших компаний студентов. На стенде студенческого центра висел баннер: «Прием студентов — для развития будущего студенческого общества». Я узнаю почерк Хан Суён — аккуратный, ровный, красивый. — Эй, ты наконец пришла! — девушка машет рукой, заметив меня в толпе. На ней куртка с логотипом университета и бейдж «организатор». Она выглядит усталой, но счастливой. — Мы боялись, что ты зарылась в книжках и не выберешься. — говорит Ю Джунхёк глядя на меня с высоты своего роста. Этот парень опять в кепке. Видимо только она может сдержать его волосы обычно торчащие в стороны, что придает ему очаровательно хулиганский вид. Я вдруг вспоминаю как Ким Докча жаловался мне, что испытывает непреодолимое желание помыть Ю Джунхёку голову нормальным шампунем и улыбаюсь. — У меня правда много работы, — признаюсь, глядя на суету. — Но я решила, что не могу все пропустить, ведь вы так старались. Получилось просто замечательно. Молодцы. Парень в ответ на похвалу только кивает, но я успеваю заметить румянец проступивший на его лице. Хан Суён пускается в подробные рассказы о том как у них все чуть не рухнуло, но их спас Ким Докча которого я попросила помочь. А я не просила. Вернее, просто спросила может ли он прийти и посмотреть, что за проблемы у ребят с организацией второго дня. В любом случае, хорошо если это сработало. Весенний фестиваль имел большое значение для университета и студенческого центра. Успех мероприятия напрямую влиял на финансирование программ и зарплатный фонд. Позже к нам присоединяются Ким Докча и Ли Сольхва. Увидев их вместе я испытываю странное чувство. Я вижу, что прошла уже пара месяцев с того как Ли Сольхва просила моей помощи, но похоже она так и не смогла продвинуться далеко в покорении сердца Ким Докча. Однако, сомневаюсь, что девушка нуждается в моем сочувствии. Хочется верить, что она знала на, что шла когда выбирала такую сложную цель. Честно говоря, порой мне кажется, что у Ю Джунхёка больше шансов покорить Ким Докча чем у любой девушки. — Нет, ты посмотри на них. — насмешливым тоном говорит мне Хан Суён глядя на то как Ким Докча дарит игрушку ошеломленному Ю Джунхёку. — По закону жанра, они должны после этого осознать чувства друг к другу и сбежать вместе. Я тихо смеюсь над словами девушки наблюдая как она тут же бросается просить приз и для себя. Вечер проходит чудесно. Мне жаль, что мы не можем собираться одной компанией чаще. Я скучаю по прошлому и дням когда мы вместе обедали или проводили время в библиотеке. Это было здорово. Над нашими головами с грохотом разрывались фейерверки, окрашивая ночь розовыми и золотыми вспышками. Рядом со мной, тепло прижимаясь к моему боку сидела Хан Суён. В какой-то момент ведомая ни то любопытством, ни то приятным ароматом парфюма девушки я посмотрела на нее и тут же замерла не в силах отвести взгляд. Она глядела вверх, и отблески салюта скользили по её лицу. Губы чуть приоткрыты, ресницы отбрасывали тени на щеки. Я вдруг поняла, что ее родинка под глазом выглядит до дрожи соблазнительно. — Эй, — Хан Суён внезапно посмотрела на меня и коснулась руки, — я тебя подвезу сегодня. Домой. Её пальцы были холодными. А мне все равно стало жарко. — Давай вместе «Вегетарианку» посмотрим, — добавила она. — Я давно хотела. Моя голова закружилась. Неужели она запомнила тот наш разговор в моем кабинете студенческого центра где раньше мы работали вдвоем? Мои слова о фильме… Следующий залп фейерверка грохнул так, что я вздрогнула. — Что, испугалась? — Хан Суён лукаво усмехнулась. — Нет, — выдыхаю тихо. Потому что я испугалась не фейерверков. А того, что если она сейчас отпустит мою руку, я схвачу её снова. Машина Хан Суён была припаркована недалеко от студенческого центра. Попрощавшись с ребятами по дороге, мы забрались в салон, и запах её духов — что-то между табаком и жженым сахаром — смешался с пороховой гарью приставшей к одежде после фейерверков. Она завела мотор, включила фары, и плавно выехала на дорогу. Путь от кампуса до моего дома пронеслась для меня практически незаметно. В салоне царил приятный полумрак, тихо играла музыка, а я старалась понять, что чувствую. Я и раньше замечала, что Суён привлекает моё внимание. Она была особенной, дерзкой, упрямой, немного безумной. Меня это завораживало. Словно я не понимала хочу ли я быть ей или хочу быть… с ней. Кажется все-таки второе. Мы вошли в мою квартиру, и запах жасминового чая, который я в последнее время часто заваривала, окутал нас, свежестью. В прихожей она наступила мне на ботинок, торопясь снять куртку, и рассмеялась — вибрирующим, смущенным смехом. Я подумала, что запомню этот звук. Навсегда. В гостиной было темно, я включила напольную лампу и подумала, что обстановка слишком уж романтичная. Затем разложила на диване плед, на всякий случай. Экран телевизора ожил анимированной заставкой. Он был стареньким так, что нужно было немного подождать прежде чем запускать приложение для просмотра фильмов. Честно говоря, «Вегетерианку» я уже смотрела. И даже не раз. Но никогда раньше с кем-то. Хан Суён взяла пульт и принялась вбивать название в строку поиска. Я наблюдала, не сводя глаз с её изящных рук. Ногти покусанные, чуть неровные. На указательном — остаток лака, который она так и не стерла. Так живо. По настоящему. Первые кадры фильма показались на экране. Я не запомнила ни одного. Весь мой мир сжался до ощущения того, как её плечо прижалось к моему, как дыхание стало чуть чаще. — Холодно? — спросила Хан Суён набрасывая плед мне на колени. Её пальцы задели мою кожу и я задержала воздух в лёгких. — Нет. — выдыхаю. Она всё равно накрывает нас обеих мягкой теплой тканью. На экране телевизора героиня фильма разбивала тарелки. В комнате пахло шампунем Хан Суён и её парфюмом. Наверное в этом и прелесть смотреть фильмы с тем кто тебе нравится. Чтобы чувствовать этого человека рядом и надеется, что после просмотра он захочет остаться. Хан Суён осталась. Я знала, что это ничего не значит. Прямо сейчас меня это не волновало, поскольку мне трудно было решить, что делать с этими, вдруг, вспыхнувшими чувствами. Утром следующего дня девушка уезжает первой. Перед учебой ей нужно сначала заехать домой. Я же, на велосипеде еду в университет. Это был тот редкий день без первой пары. Утро перед занятиями я собиралась провести в библиотеке. Выбрав удобное для работы место, открываю ноутбук. Сегодня я хотела посвятить время написанию введения своей диссертатской. Работа здорово помогает отвлечься от мыслей о чувствах. Слова текут легче, чем обычно, на чистом листе появляется: «Выборы которые принимают женщины некорректно рассматривать без учета влияния фактора культурного давления и социальных ожиданий. Именно этот невидимый слой норм в значительной степени оказывает влияние на статистику.» Я открываю таблицы — возраст вступления в брак, уровень занятости, рождаемость. Цифры словно оживают: я вижу в них жизни, судьбы и истории. Все утро я строю графики, отмечаю влияние принятых в разные годы законов и правительственных проектов. Чем дальше углубляюсь, тем яснее понимаю: моя работа — не просто исследование. Это попытка сделать громче голос тех, кого обычно не слышат. Я останавливаюсь только к обеду. На экране отображается готовая пара страниц текста без учета схем и таблиц, а также план глав формирующий основу исследования. Таким образом я позволяю себе растворится в работе. Утром — занятия, после обеда — бесконечные часы в исследовательской профессора Ким. Я делаю одни и те же таблицы сводя статистику в видимую форму, пытаюсь вычленить новые закономерности ухудшающие показатели, добавляю свежие данные. Все вокруг что-то обсуждают, спорят, а я остаюсь в своем тихом углу — сосредоточенно набирая текст, почти не поднимая головы. Сон сокращается до пяти-шести часов в сутки. Кофе уже не помогает. Я ловлю себя на том, что читаю один и тот же абзац по пять раз и всё равно не понимаю смысл текста. Но остановиться страшно: если остановлюсь и прекращу работу, другие посчитают, что я бездельничаю. В один из множества моих однообразных вечеров, когда группа заканчивает работу, я остаюсь. Свет в кабинете тусклый, ноутбук гудит. Я чувствую как глаза начинают слипаться, буквы плывут. Упрямо моргаю, делаю заметки, рука дрожит весте с курсором мыши на экране. Звук распахнувшейся двери заставил меня вздрогнуть от неожиданности. Неужели кто-то вернулся? Или это охранник, решил сегодня пораньше закрыть здание? Обернувшись, вижу Ким Докча замершего в дверном проеме. Шумно вздохнув, он подходит ближе, смотрит на меня с легкой укоризной. — Ты так заснешь прямо за столом. — замечает друг. — Я просто должна закончить отчёт… — начинаю, но голос предательски хрипнет. Он смотрит на экран ноутбука, на котором недоделанная таблица. — Вставай. Я отвезу тебя домой. — говорит Ким Докча. — Но… — я пытаюсь возразить. — Никаких «но». Ты настолько измотала себя, что даже не заметила что твой телефон отключился. Я не мог до тебя дозвонится, хорошо хоть знаю где тебя искать. — Он закрывает ноутбук и неторопливо начинает собирать вещи с моего стола в сумку. Молча поднимаюсь. Ноги ватные, голова кружится и в глазах темнеет. Я с ужасом осознаю насколько устала. Мы идём по ночному кампусу: фонари бросают длинные тени на тротуары и асфальт. Воздух прохладный, пахнет цветущей магнолией. Ким Докча отвозит меня домой пообещав, что утром заедет чтобы подвезти в университет. Ведь из-за него мой велосипед остался на территории кампуса. Я благодарю его и обнимаю на прощание. В шутку спрашиваю, не ревнует ли Ли Сольхва зная как он заботится о подругах. Парень отвечает, что не думал об этом. С легкой грустью я понимаю, что он и правда мог об этом не думать. Кажется быть подругой Ким Докча гораздо лучше чем быть его девушкой. Встряхнувшись, отгоняя прочь непрошенные мысли я захожу в квартиру. Достаю телефон из сумки. Тот и правда разредился, а я и не заметила. Пока устройство заряжается, принимаю теплый душ и увлажнив чистую кожу питательным кремом готовлюсь ко сну. Мне явно нужно замедлиться немного. Но страшно. Страшно, что если начну сдавать позиции на работе и в учебе сейчас, то окружающие воспримут это как слабость. Ещё меня пугали мысли о моих чувствах к Хан Суён. Я бежала от них. Потому что не понимала как с ними быть. Она мне нравилась. Нравилась как девушка, а не просто подруга. Я прежде не думала о том, что мне могла понравится девушка. Хотя, безусловно, сто процентной гетересексуалкой я никогда себя не считала. Мне казалось, что для женщин это естественно. В конце концов, как вообще можно не испытывать никакого соблазна перед красивой женщиной? Но одно дело думать, а совсем другое чувствовать. Я решила обдумать всю эту ситуацию позже. Подождать хотя-бы до выходных. Конечно же в выходные у меня нашлись дела поважнее. Это было всего лишь оправдание. Я собиралась и дальше откладывать мысли о чувствах. Апрель и май пролетели незаметно для меня. С наступлением июня пришла пора готовится к экзаменам и сдаче эссе. У меня было более чем достаточно причин чтобы загружать себя делами избегая близкого общения с друзьями. Тем более, что и они были заняты. В уныние вгоняла мысль о том, что с следующего семестра, вероятно, мне придется брать кредит для оплаты учебы. Той части, которую не покрывала стипендия. Иначе мне нечем будет оплачивать аренду квартиры. С окончанием первого семестра подошла в плотную защита семестрового проекта. Я была готова и чувствовала себя уверенно. К тому же, после, меня обещал встретить Ким Докча. Аудитория где проходила защита была небольшой. Стена от входа завешана белым экраном для проектора. Пахло кофе и чернилами для принтера и бумагой, как в копировальной. На часах почти семь вечера. Поздновато. Начиналась самая нервная часть семестра: презентации исследовательских проектов. Я заняла место на третьем ряду, пальцы сжимали папку с распечатанным текстом доклада. Преподаватель вызывал каждого по имени. Моё, назвали ближе к концу отведенного на защиту времени. В тишине прозвучало: — Следующий доклад — тема Ю Саны: «Государственная политика поддержки семьи и участие женщин в трудовой сфере». Зал слегка оживился. Некоторые однокурсники потянулись за ручками, чтобы делать заметки. Это для вопросов из зала. Подозреваю, их будет не мало. Я встала, чувствуя, как сердце тяжело и часто бьётся в груди, этот стук, заглушал мои мысли. С прямой спиной, сохраняя уверенный вид, я спускаюсь к кафедре занимая место выступающего. Взгляд профессора, обращенный на меня, казался внимательным, но не суровым, что внушало надежду на непредвзятое оценивание. На экране появился первый слайд презентации. Простые понятные графики отображались позади меня. Я представила данные о динамике рождаемости и проценте женщин, возвращающихся на работу после декрета. — Моё исследование сосредоточено на том, как программы субсидий и детских садов влияют на трудовую занятость женщин после рождения ребенка, — говорю сдержанно, спокойно. — Я сопоставила статистические данные собранные путем проведения интервью женщин из Сеула и Пусана, чтобы показать разрыв между результатами которые ожидало правительство и реальным итогом. Три минуты. Пять. Десять. Я рассказывала, обращаясь к проверенным источникам и точным данным чтобы никто не посмел сказать, что мои слова пусты. Когда презентация закончилась, наступила тишина. Те кто обычно рвался критиковать меня или шутить над проблемами которые я озвучивала, молчали. Им сложно было высказаться в текущий момент. Материал подготовленный мной исключал эту возможность. В этот раз я очень хорошо подготовилась. Намеренно учла весь свой опыт за этот семестр и прошлые годы обучения. — Интересный подход, — наконец высказался профессор. — Мне нравится идея сочетания количественного и качественного анализа. Подумайте, как ограничить выборку. Интервью — это хорошо, но магистратура — короткое время. Не берите слишком много на себя. Я кивнула, давая понять что учту рекомендацию. Критики не было. Еще одна победа. Мои труды на протяжении полугода стоили этого. Дождавшись окончания защиты я покинула аудиторию с чувством полного удовлетворения. Не обращая внимание на взгляды однокурсников и их разговоры, шла по коридору взглядам стараясь отыскать в толпе знакомый силуэт. — Эй, Ю Сана, подожди… — голос раздался за спиной и кто-то остановил меня, взяв за локоть. Обернувшись, я встретилась взглядом с парнем на голову выше меня. Одним из тех кто часто говорил за моей спиной… разное. Не помню чтобы он опускался до оскорблений, но я ему определенно не нравилась как соученица. — Да? — спрашиваю осторожно пытаясь высвободить локоть. Парень видит мои попытки, но не разжимает пальцы. — Гордишься собой? — хмурясь спрашивает этот дурак. Не понимаю, почему он так на меня взъелся. Мы ведь прежде близко не общались. Неужели ему просто не нравилась, я как личность? Но он же меня совсем не знает… Размышляя, я пытаюсь высвободить руку. Парень меня не отпускает и я начинаю нервничать. От попытки обратится за помощью меня останавливает вдруг возникшая рука с знакомыми часами на запястье. Золотой браслет сверкает в свете тусклых потолочных ламп. Меня окутывает теплым плотным ароматом нагретого на солнце дерева и специй. Ким Докча крепко впивается в запястье парня, который схватил мой локоть, вынуждая разжать пальцы и отпустить меня. Теперь в плену не я. — Нравится? — тихим низким голосом спрашивает Ким Докча глядя в глаза побледневшему парню. Тот пытается вырвать руку, как я недавно, но выбраться из хватки архитектора ему не удается, а потребовать отпустить или позвать кого-то на помощь стыдно. — Почему не отвечаешь на вопрос? — повысив голос, привлекая больше внимания, спрашивает Ким Докча. — Я спросил, тебе нравится? Мне хочется вмешаться и попросить друга прекратить, но я молчу. Хочу чтобы этот парень, имя которого мне даже не удается вспомнить, ощутил каково это когда твоей физической слабостью пользуется кто-то более сильный. — Да пошёл ты… — шипит этот дурак пытаясь вывернуть руку. На одном из рывков Ким Докча разжимает пальцы позволив парню отшатнуться и едва не врезаться в студентов которые стоят позади наблюдая за происходящим со стороны. — Куда? К твоему отцу? — насмешливо интересуется Ким Докча. Лицо парня бледнее ещё сильнее. Резко развернувшись в противоположную от нас сторону он поспешил убраться прочь расталкивая всех кто мешал ему скрыться. Этот парень, точно, он сын одного из преподавателей. Теперь я вспомнила. Удивленно взглянув на Ким Докча, интересуюсь: — Ты его знаешь? — Нет. — друг качает головой. — Но эта фраза работает безотказно с такими ублюдками. Улыбнувшись, я беру Ким Докча под руку и веду его в сторону выхода. Не знаю что от меня хотел тот парень, самоутвердиться, пытаясь нагрубить мне или что-то ещё и не хочу знать. Будет здорово если он перестанет обращать на меня внимание. Теперь, хотя бы из опасения снова встретится с Ким Докча. Мне не нравился тот факт что отвадить обидчика, будучи девушкой, я не смогла. Слова он игнорировал, а применять силу, было опасно. Жалоба на него тоже бы вероятно не действовала. Для дисциплинарного взыскания нужны были доказательства, а их сбор занимал время, решение выносили медленно… Девушки поэтому и молчали в подобных ситуациях. Не жаловались, терпели. В крайнем случае искали парней готовых помочь разобраться с навязчивым обидчиком. Сложно было признать себя жертвой, объявить об этом а затем ещё и доказать. Вдвоем мы дошли до ближайшего кафе. Помещение оказалось почти пустым — только пара студентов пряталась за экранами ноутбуков, сидя в дальнем углу. Выбрав столик у окна, мы заказали два капучино. Хотелось теплого и сладкого. Кофе принесли быстро. Официантка поставила перед нами две глубокие чашки на блюдцах и ароматическую свечку которую зажгла электрической зажигалкой. Эта деталь показалась мне милой заставив улыбнуться. Обхватив чашку руками я поднесла ее к лицу и вдохнув аромат свежего кофе сделала глоток. — Спасибо, что пришёл сегодня. И спасибо что помог мне. — говорю. — Не стоит. — отвечает Ким Докча качая головой. Он всегда так говорит. А я все равно продолжаю благодарить его. И буду продолжать. Ведь никто кроме него так не заботится обо мне. — Сана, в следующем семестре, меня не будет. — тихо признается парень. Я замерла. Стоило мне осознать слова Ким Докча как внутри всё смешалось: удивление, недоумение и вместе с этим чувство пустоты возникшее резко. Только что я чувствовала, что рядом есть человек, которому можно довериться и вот он говорит что скоро его не будет. — В следующем семестре… я уезжаю. По программе обмена в Сингапур. На полгода. — продолжает Ким Докча. — Кроме тебя знают только родители. Больше я пока никому не говорил. — Даже Ли Сольхве? — удивленно спрашиваю. Я тут же вспомнила про девушку с которой Ким Докча проводил много времени вместе. Многие университетские сплетники начали уже говорить о том что эти двое встречались. — Да. — с грустной улыбкой отвечает парень. Спрашивать почему не решаюсь. Уверена для этого есть причины. — Программа обмена, звучит здорово. — я натянуто улыбаюсь. — Уже чувствую как мне будет тебя не хватать. Ким Докча улыбается. Смотрит на меня мягким, теплым взглядом. — Я хотел попросить тебя присмотреть за квартирой. Снова. — говорит парень. — Да, конечно, я присмотрю. — соглашаюсь. Неловко, но даже отъезд Ким Докча идет мне на пользу. Не придется брать кредит на учебу, чтобы оплатить следующий семестр и квартиру одновременно. Вроде я другу помогаю, но на самом деле он выручает меня куда больше. Без него… мне правда будет сложно. Опять. Но я справлюсь. К тому же в этот раз это не на два года а на один семестр. Ким Докча вернется зимой. Обещает мне что вернется. Я ему верю. Все равно мне ничего другого не остается. Утешаю себя тем что рядом остануться Хан Суён и Ю Джунхёк. Кстати об этой парочке. Учеба заканчивалась, начинался период практик. Студенческий центр покидали многие в этот период. Ю Джунхёк тоже не мог совмещать стажировку и работу в центре. За то я могла вернуться. Но это означало что мы с Хан Суён будем много времени проводить вместе. И мне все еще предстояло работать в исследовательской группе. Покончив с кофе, мы с Ким Докча попрощавшись расходимся. Парень должен был вернуться к роли генератора идей по развитию огромной компании, а я к роли научного сотрудника. После сдачи зачетов первого семестра меня включили в новый исследовательский проект кафедры. Он назывался — «Гендерные аспекты в социальной политике поддержки семей». Это был настоящий вызов, круг моих обязанностей расширился. Теперь мне предстояло заниматься не только статистикой, работой с большими массивами данных, но и проводить интервью. Я вернулась в студенческий центр на время каникул. Ребята которые остались в нем работать на каникулах были очень мне рады. Но больше всех счастлива, казалось, была Хан Суён. Первые пару дней она только и делала что с теплотой рассказывала мне о том каким Ю Джунхёк был невыносимым придурком. Она говорила о нем так словно он был ее непутевым младшим братом. А парень, все же, был старше. Теперь, мое утро буднего дня начиналось с работы в центре и скорее Хан Суён помогала мне, а не я ей. Девушка полностью освоилась в работе за эти полгода. Ну, а ещё она была настолько очаровательной, что это сбивало весь мой рабочий настрой. Вечера я проводила в исследовательском корпусе. Не отрывалась от ноутбука, отмечала различия в доступе к социальным пособиям для семей с одним родителем. Эта тема в исследовании досталась мне и я хотела раскрыть ее максимально полно. Лаборатория была почти пуста. Сквозь открытое окно тянуло теплым воздухом, который пах нагретым солнцем асфальтом и недавно скошенной травы. На столе передо мной громоздились распечатки статей. Работа шла хорошо. Текст моего отчета рос. Но мыслями я то и дело возвращалась к студенческому центру. Вернее не к нему, а к Хан Суён которая осталась там. Я перевернула очередную страницу статьи которую читала параллельно с набором текста, но строки слились в одно пятно. Вдруг, совершенно неожиданно для себя я представила как признаюсь подруге в своих чувствах. Просто так, говорю, между делом что-то вроде — "Знаешь, я, кажется, влюбляюсь в тебя" Безумие. Это определенно безумие. Я никогда на это не решусь. Лето было в самом разгаре, и, похоже, оно не собиралось меня жалеть.