Я лучше умру, чем буду жить с мыслью, что убила тебя

Примечание: ключевые моменты в работе были написаны соавтором! Прояснившийся вид перед глазами Руми сопроводился резкой головной болью. Она совершенно не понимала, где находится и что происходит вокруг нее. Пару раз моргнув, она оглядела помещение. Это была ничем не примечательная больничная палата: белые стены, маленькое окошко с деревянной потрескавшейся рамой и грязными, от того и мутными, стёклами. Руми не сразу различила сигнал кардиомонитора, от чрезмерно высоких нот звука которого хотелось закрыть уши. От страданий девушку избавила внезапно появившаяся медсестра. Она отключила противный писк, помогая Руми сосредоточиться на реальности. -Вы что-нибудь помните о том, как попали сюда? - в глазах медсестры читалось беспокойство. Эта женщина казалась ей знакомой, но практически все лицо закрывала маска, а мозг отказывался соображать. -Я…я помню, что мы с Зои и Мирой победили демонов, установили барьер, стали самой успешной к-поп группой - она замолчала на пару секунд, пытаясь что-нибудь вспомнить, - это всё, я не знаю, как здесь оказалась. -Милая, о каких демонах идет речь? - во взгляде женщины читалось сочувствие. - Ты попала сюда пять лет назад после неудачного дебюта. -Какой дебют? А как же группа? Как же барьер? - Руми чувствовала как рушится ее мир. -Возможно тебе лучше поспать сейчас. Твой мозг ещё не отошел от того, что ты видела в коме, - медсестра развернулась, чтобы уйти. -Стойте, - Руми отчаянно схватила ее за руку. Ей необходимо было узнать правду, - пожалуйста, расскажите мне. Я хочу знать, что произошло в тот день. -Я слышала только то, что говорили в новостях. - женщина замолчала, словно задумалась над тем, что ей стоит сказать- Вы выступали, все шло хорошо, а потом одна из декораций отвалилась. Она висела достаточно низко и была не особо большой по размеру. Никто не умер, но вот тебе не повезло. -Я могу это увидеть? -Не сегодня, тебе пора спать. - медсестра засуетилась. -Я не хочу спать. -Не бойся, я сейчас тебе вколю кое-что. Это тебе поможет справиться с дезориентацией в пространстве. Но у лекарства есть маленькая побочка, ты уснешь. Странное поведение и описание лекарства вызвали у Руми тревогу. Но в голове по прежнему было мутно, и мысли утекали от нее слишком стремительно. Кивок. Легкая боль от укола. Темнота. Она сидела за тонким слоем стекла. Перед ней словно фильм проносились её воспоминания. От совсем ранних и до тех, что она помнила последним. Наконец наступил дебют. Она с особым вниманием уставилась на события по ту сторону стекла. Та Руми сильно нервничала, но Зои, всегда находившая слова поддержки, не давала переживаниям взять верх над её подругой. Она шутила и сама же громко смеялась. Одну из самых смешных ее шуток прервал голос на сцене. Объявили их выход. Вступление, первый куплет, припев, второй куплет. Руми напряглась. Вот-вот что-то должно пойти не так. Декорация упадет и вместе с ее телом уронит шансы на счастливую жизнь. Но песня подходила к концу, а на сцене все было спокойно. Почему? Медсестра же сказала…зачем ей врать? Тем временем Руми по ту сторону уже ехала счастливая домой. Там ждала мать, которая к сожалению не смогла присутствовать. Тяжелая болезнь постепенно забирала её. Со дня на день Руми могла обнаружить труп вместо самого родного человека, который у нее был. Девушка тихонько прокралась в квартиру. Как раз сейчас по телевизору должны были показать её выступление и мама обязательно его включит. Руми хотела увидеть её реакцию. Она слегка приоткрыла дверь и через щель попыталась разглядеть хоть что-нибудь. *** Каково это, вновь столкнуться с внезапно повторившимся сценарием забытого прошлого и понять, что на тот момент случайно проскочившая в голове мысль сейчас стала чудовищным желанием? Селин ненавидела себя, сидя на этом старом диване со своей давней подругой. Точнее, с трупом ее давней подруги. Женщина решила проведать ее перед возвращением Руми, намеревалась позже посмотреть вместе ее концерт, но, видимо, на сегодня у всех были другие планы. Селин пришла за несколько часов до прихода Руми. Не придав значения тому, что входная дверь была незаперта, она шагнула в квартиру, где сразу заметила подругу, сидящую на диване перед экраном телевизора. На приветствие никто не ответил. Мать Руми, не моргая, впивалась взглядом в какую то передачу про криминал. -На сегодняшний день зафиксировано двадцать восемь случаев убийства. Шаг за шагом, Селин направлялась к подруге, затаив дыхание. -Всё в порядке? -По-настоящему ужасающая цифра за последние пару недель. Половица издала противный скрип. Женщина на диване не шелохнулась. Селин осторожно присела рядом с ней. Невыносимый резкий смрад заставил Селин прикрыть нос. -Будьте осторожны, никто не застрахован от смерти. На секунду женщине показалось, будто бы мужчина с телепередачи усмехается, но не успела она приглядеться, как экран пошёл сбоями и комнату наполнил мерзкий ультразвук телевизионных помех. Селин не сразу удалось найти пульт, но вскоре комната погрузилась в давящую, навязчивую и мрачную тишину. Женщина молча пялилась на умершую подругу, вероятно, просидевшую таким образом не меньше 8-9 часов. И ей было невыносимо противно осознавать, что первыми в ее голову пришли не мысли о скорби или сожаление об утрате. Она с отвращением поймала себя на том, что наполнивший комнату зловонный запах, от которого слезились глаза, нравился ей. Хоть это был и не запах гнили, а лишь последствия некоторых биологических нюансов. Быть может, слезы на глазах Селин даже можно было приравнять к слезам счастья, но всё же наполовину, ведь женщина четко осознавала, что хотела бы обнаружить подругу спустя хотя бы пару дней после кончины, ведь она выглядела бы.. черт, гораздо более сексуальной. Селин не могла сдвинуться с места. Эти застывшие помутневшие глаза, серовато-жёлтого оттенка кожа, аккуратно рассыпанные по хрупким плечам чёрно-синие криво окрашенные волосы, неподвижные, теперь уже навсегда, изящные и такие красивые руки, кисти, черт, эти восхитительные тонкие кисти с такими длинными пальцами, при одном взгляде на которые Селин бросало в жар, а от мысли, вернее от ненадолго воображаемой картины, как она насаживается на эти охладевшие, безжизненные объекты вожделения и чуть приподнимается, чтоб испытать это приятное ощущение проникновения снова, ее низ живота стягивало настолько сильно, что она едва ли не теряла равновесие. Последней каплей стали бледные, чуть приоткрытые губы, которые словно ждали, когда же их накроют чужие в таком желанном и отчаянном поцелуе. Резко вернувшееся отвращение заставило Селин вспомнить, как в шестнадцать лет на похоронах ее бабушки она испытывала странные, похожие чувства, видя ее бездыханное тело в открытом гробу. И пока все прощались и плакали вокруг, девушка с непониманием ловила себя на желании припасть к ледяным и немного шершавым губам покойницы, навечно оставить отпечаток на безмятежном лице бабули. Но Селин успела давно забыть об этих фантазиях, ведь прошло уже двадцать три года с момента тех похорон. Видимо, те мысли всё же что-то значили тогда, и быть может это была бы начальная основа для последующей рефлексии на эту тему, но Селин это совершенно не интересовало. Куда больше ее затягивала мысль о спуске своего контроля над чувствами, о паре часов в запасе до прихода Руми, и о пустой квартире с мёртвой подругой, с чьим телом она может делать всё, что только пожелает.. Она не спеша шагнула к двери и закрыла ее, отрезая комнату, пропахшую затхлостью с нотками гнили. В следующую секунду женщина нависла над трупом, срывая с него одежду, не всегда успевая зацепиться трясущимися от нетерпения пальцами за края ткани, пытаясь как можно быстрее избавить от ненужных тряпок не только покойницу, но и себя. Обнажённое мертвенно серое тело выбило у Селин непроизвольный вздох, взгляд задержался на небольшой груди, которая выглядела чересчур привлекательно, когда ее обладательницей была умершая женщина. Взгляд скользнул чуть ниже, боже, этот чуть вздутый, с видимыми растяжками и фиолетовыми паутинками вен под кожей живот вскружил голову Селин. Она осторожно наклонилась и прислонилась губами к прохладному кожному покрову. Сдвинувшись с бедер трупа, Селин постаралась поднять ноги покойницы, но они неожиданно оказались тяжелее, и Селин едва хватило сил чтобы с легким хрустом согнуть обе конечности в коленях и, не слишком разведя их в стороны, прижать к животу настолько, насколько это предоставлялось возможным. Открывшаяся перед глазами женщины картина манила Селин, завораживала, ублажала женщину одним лишь своим видом этих слегка сморщенных, тёмных складок такого сокровенного места, объекта самых высших желаний Селин, при виде которого она неосознанно потянулась к собственной груди и несильно сжала ее под свой же тихий стон, проводя дрожащим пальцем от неподвижного клитора умершей до самого низа, заводя палец внутрь до костяшки. Селин, не сдерживая стонов, переместила вторую руку ниже по собственному телу до своей пульсирующей от возбуждения точки и двигалась в такт движениям левой и правой рук, пальцами второй из которых она с нарастающим темпом пыталась довести до самого по себе невозможного оргазма покойницу. Совсем скоро Селин стало недостаточно этих действий и она, намереваясь повторить свои недавние развратные фантазии, торопливо взяла обмякшую желтоватую руку, уделяя внимание пока что лишь одному только указательному пальцу, и направила его ниже, принимая замысловатую позу на теле умершей, наполовину ложась на нее спиной, опираясь на диван левой рукой, смотря на чужой палец в правой, сильнее расставляя ноги, согнутые в коленях. Селин не сразу попала, слишком острая боль от ногтя пронзила тонкую кожу и женщина вскрикнула, выругалась, а затем протяжно застонала, когда в следующий раз не ошиблась с направлением холодных фаланг. Ей хотелось большего, гораздо большего, чем просто входить и выходить пальцем, ей хотелось подвигаться на нем, прочувствовать как ноготь царапает внутренние стенки, Селин явно была фанаткой острых ощущений, боже, насколько же сильно ей не хватало этого сейчас. Она попыталась подняться, опустилась сверху на труп в позе наездницы, вертикально расположила кисть умершей и с громким стоном опустилась на средний и указательный пальцы. После попытки пары раз подняться и опуститься, Селин услышала хруст, и сломанные пальцы чудом выскочили из промежности женщины, благодаря влажности от чрезмерного перевозбуждения. Оба пальца согнулись напополам, полностью залитые характерными выделениями. Селин всё-таки была не такой опытной некрофилкой. Разочарование и пробивающийся сквозь пелену одержимости ужас от происходящего развеялись от маленькой, совсем крошечной, но больше всего остального значащей на данный момент мысли. Селин хотела бы попробовать покойницу на вкус. Удобно устроившись между ног умершей, ничуть не брезгая перепачканной ранее упомянутой субстанцией простыни, закрыв глаза в предвкушении, Селин прошлась языком про всей длине снизу вверх и остановилась на маленьком клиторе, начиная выводить вокруг него круги. На языке чувствовалась кислота, отдающая затхлой и вспотевшей плотью, но женщину это лишь сильнее возбуждало. В качестве смазки Селин не нашла ничего лучше, чем прокусить маленькую половую губу и размазать кровь по всей поверхности чужой промежности, а затем снова пройтись языком по складкам трупа, спускаясь чуть ниже клитора, желая проникнуть языком внутрь. В комнате стояла невыносимая вонь, лицо, руки, шея и грудь женщины была перепачкана в биопоследствиях чужой смерти, рот был полон крови с привкусом гнили, но похоть Селин не успокаивалась. Женщина всё сильнее впивалась ногтями в отёкшие ляшки, плотнее прижималась лицом к промежности, глубже проникала языком, желая как можно лучше распробовать труп. Выскользнув языком наружу Селин вновь переключилась на клитор, мучительно медленно облизывая его, чуть покусывая, но в какой то момент женщина почувствовала новый поток крови во рту. Она поднялась и села, жадно глотая воздух, лицо было перепачкано в крови, глаза горели одержимостью, низ живота сводило от удовлетворения, Селин была уверена, что уже не сможет остановиться. Изо рта выпал откушенный клитор. И даже это не сбило ее настрой. На что бы не переключилась женщина - ей было мало, хотелось большего. Она пробежалась глазами по комнате и ее взгляд зацепился за стеклянный стакан на полке рядом. Ни секунды не размышляя, Селин схватила его, и, развернув к умершей дном, попыталась вставить в нее стакан, раздвигая пальцами промежность настолько, насколько хватало сил. Вскоре ткани поддались давлению, в некоторых местах стенки порвались, хлынула кровь, и наконец вошёл стакан. Селин разгорячённо, быстро и безжалостно трахала стаканом труп, пока не услышала скрип. *** Любопытный выжидающий взгляд Руми сменился ужасом, засывшим на ее лице. Она узнала Селин, близкую подругу семьи. Девушка увидела свою мать, точнее.. Руми пригляделась, окровавленный ниже пояса труп своей матери, в промежность которой обнажённая Селин с яростью заталкивала стакан. Девушку затрясло, слёзы выступили на глазах так же быстро, как скрипнула половица возле двери. Черт. Она даже не успела ни о чем подумать, как сквозь пелену перед глазами увидела такое же залитое кровью лицо женщины и ее обезумевшие глаза, не выражающие ни капли адекватности. Инстинкт «бей или беги» сработал незамедлительно, девушка отпрянула от двери, когда Селин со всей силы ударила по ней ногой так, что она едва ли не слетела с петель. -Нет! - Руми кричала в ужасе, севший после концерта голос вдруг стал чересчур высоким и срывался от эмоций. - Пожалуйста! - Руми запуталась в собственных ватных, от увиденного, ногах, и, споткнувшись, упала на пол, тщетно пытаясь отползти назад от обезумевшей женщины. Девушка кричала что-то ещё, умоляла, плакала, просила, спрашивала, но всё бестолку. Некрофилка схватила первое, что попалось под руку - железную ложку для обуви, и, невзирая на попытки Руми закрыть лицо руками, резко и сильно ударила ребром предмета по ноге. Девушка вскрикнула и опустила защиту, потянувшись к покалеченной конечности с красной полосой. Тогда Селин нанесла второй удар, по голове. Руми ударилась затылком о стену, невыносимая боль разрывала голову изнутри, из за крови и слез почти ничего не было видно. Лишь последний кадр, как Селин замахивается ногой и безжалостно пинает по голове девушку. Находящаяся в небытие Руми по другую сторону стекла молча смотрела на происходящее, глаза щипало из-за долгого перерыва от моргания, но ее это не заботило. Леденящий страх заполнил сердце девушки, она понятия не имела, что только что увидела, и, черт возьми, почему медсестра соврала ей? Даже нет, не соврала, почему она умолчала о ТАКОМ инциденте, отправившем Руми в клиническую смерть, перетёкшую в кому?! Голова кружилась от увиденного, воздуха не хватало, понимания произошедшего явно тоже. Как ей теперь жить? Жить с осознанием, что именно здесь её реальность. Она была в шаге от того, чтобы стать охотницей на демонов, помогать людям и быть самым счастливым человеком в мире. Но одна некрофилка решила по-другому, отправив девушку на несколько лет в кому. Травмированный мозг сам нарисовал её идеальную жизнь, но даже там мать Руми была мертва. Видимо часть реальности всё-таки мозг смог принять. Отвратительно. *** Селин невероятно испугалась в тот день. Её невинный фетиш раскроется после одной маленькой случайности! Она не могла этого допустить. На фоне безумной похоти в голове возник страх. Действовать нужно было быстро. Смесь ярких эмоций наводила на ошибки. Руми осталась жива. Это выяснилось на следующий день после того, как Селин судорожно избавила место преступления от улик и убралась из квартиры. Обеспокоеные соседи вызвали полицию. Гадство. Свидетель её насилия над трупом мог выйти из комы в любой момент и рассказать миру о грязных тайнах Селин. На планирование убийства понадобился год. Женщина хотела притвориться одной из медсестер и во время подмывания ввести инъекцию, которая навсегда оборвет жизнь Руми. План был идеальным, но всё же кое-что пошло не так. Стоя над телом Руми, Селин осознала, что девушка в коме является идеальной возможностью для удовлетворения всех фантазий некрофила. Несостоявшаяся охотница на демонов имела поразительное сходство с трупом. Её кожа была бледной, а тело неподвижным. Она была воплощением покорного, безответного, идеального партнёра. Поэтому Селин не удержалась и решила отложить её убийство на неопределенный срок. Не каждый человек выходит из комы. Вдруг это тот самый счастливый случай? Как прекрасны были несколько лет её работы медсестрой! Каждый день, каждое мгновение возле постели Руми было похоже на восхитительный сон, от которого не хотелось просыпаться. Она многократно пробовала девушку на вкус, трогала и вылизывала каждый сантиметр тела. Однажды, она решилась на исполнение особо извращённой фантазии. Селин села на лицо Руми и медленно наращивая темп, начала тереться клитором о нос девушки. Возможность стать обнаруженной и полное отсутствие сопротивления заводили не на шутку. И всё же нос не смог довести женщину до пика, поэтому она помогла себе рукой, а после выпустила струю мочи прямо на бледное лицо охотницы. Боже, как же была прекрасна в этот миг её юная жертва! К сожалению, всё хорошее заканчивалось, и в один прекрасный день, собираясь в очередной раз наведываться в палату к Руми, чтобы удовлетворить свои потребности, Селин услышала писк кардиомониторов. Весьма неприятный сюрприз. Растерянная, напуганная и отвратительно живая девушка набросилась на медсестру в поисках ответов. Она не помнит. Значит ещё есть возможность соврать вместо того, чтобы прибегать к крайним методам, лишая жизни столь прекрасное тело к которому Селин успела сильно привязаться. Приходилось импровизировать на ходу, врать что то про концерт и несчастный случай на нем, стараясь не выдать собственного замешательства и убедить Руми в своей лжи. Держаться долго не пришлось, Селин быстро свела диалог к необходимости вколоть пациентке снотворное, и вот, ее любимая картина неподвижно спящей девушки снова была перед глазами. Селин не хотела убивать Руми, хоть это когда-то и входило в ее планы. Даже несмотря на то, что девушка является живой причиной того, что Селин сядет за решётку, женщина не желала ей смерти. Она знала, что Руми очнётся, и ей придётся молча успеть уйти и скрыться до этого момента, но, сначала, Селин хотелось сделать это напоследок. То, что ей всегда нравилось больше остального. Она не была одержима, ей не то что бы приходилось держать себя в руках, и уж тем более в её голове не появлялось желания как либо поранить девушку. Это было.. странно? Непривычно? Селин на самом деле успела привязаться к Руми, но ведь она не могла влюбиться в нее? Женщина потеряла к ней всякий интерес, когда увидела свой объект обожания в сознании, но влечение разгорелось с новой силой, как только подействовало снотворное. Женщина не сходила с ума при виде девушки, но ведь так и должно быть, учитывая, что та вроде не была трупом. Чем тогда можно было бы объяснить все эти моменты с Руми на протяжении нескольких лет, скрытые от посторонних глаз, и стоны, в перерывах между которыми каждый раз Селин едва ли успевала дышать, благодаря своей пациентке? Женщина не знала ответа на этот вопрос, так же, как и не знала, сколько времени у нее осталось попрощаться с Руми. Селин сидела рядом со спящей сиротой и не могла отвести взгляда от этого бледного, такого спокойного и безмятежного лица. Нет, ей не хотелось наброситься на девушку. Ей хотелось рассматривать, погружаться в мысли, считать родинки на ее коже, изучать царапины и раны, пусть даже ей самой и нанесенные, осторожно проводить кончиками пальцев по шрамам, тронуть каждую складку, запомнить вид обнажённого тела Руми, зная, что это будет в последний раз. До тех пор Селин не думала и не переживала об этом. Теперь же чётко осознавала, что на самом деле будет скучать по этому телу. Со вздохом, женщина заперла дверь палаты и остановилась в ногах пациентки, смотря в ее лицо. Почему то захотелось сказать что то вроде: «я тебя люблю». А затем, хотелось добавить: «но только когда ты без сознания». Селин приподняла простыню и чужую больничную рубашку. Снова это уродское слабое чувство отчаяния и жалости насчет того, что она в последний раз увидит это мягкое, белое, нежное и юное тело перед собой, в последний раз возьмётся ладонями за ляшки, стараясь найти в них опору, чтобы не сойти с ума от головокружения вида любимой(?) девушки без слоёв лишней ткани, в последний раз пройдётся языком по внутренней стороне бедра как бы в предвкушении, в последний раз проведет языком по промежности, такой влажной и холодной, о которой Селин могла лишь мечтать, и которой уж точно не было у покойной матери пациентки. Женщина, забывшись, растворяется в любимом вкусе, тянется руками к небольшой груди, нащупывая маленькие соски, обводя их пальцами, чуть надавливая, сжимая, набирая темп языком внизу и полностью игнорируя меры осторожности. Сейчас вокруг не существовало ничего, кроме этого милого тела в полной власти Селин. В последний раз в ее полной власти. Черт, снова эта тоска. Женщина почти остановилась, как вдруг услышала тихий стон. Не прекращая движения пальцами на груди девушки, Селин высунула голову из-под простыни. Всё ещё спящая Руми выгибалась, словно двигалась навстречу действиям Селин, и тихо стонала, оставаясь в небытие. Новая волна возбуждения накрыла женщину с головой. Она снова спустилась вниз, но едва ли успела вновь коснуться языком желанных губ, её грубо отпихнули с вскриком. Ошарашенная медсестра подняла голову и увидела ее. Руми. В сознании, вжавшуюся в изголовье койки, как можно ближе к стене и дальше от Селин. Глаза выражали чистый ужас, непонимание и сумасшедший страх. Она дышала быстро, громко и часто. Пациентка молчала. Селин поймала себя на мысли, что она на самом деле отвратительна. Жизнь семнадцатилетней девочки отныне сломлена навсегда, и всё из за чьих-то чокнутых желаний, которые нет сил контролировать. -Я.. - попыталась было начать Селин, но не смогла придумать продолжение. -Молчи. - прошипела Руми. - Я знаю, кто ты. После этих слов слёзы моментально выступили на глазах девушки. В попытке спрятать ненужные эмоции от мерзкого, хоть и полного раскаяния, пристального взгляда женщины, Руми зацепилась взглядом за канцелярский нож на тумбочке рядом с ней. За ним лежали какие-то запечатанные бумаги, но внимание девушки они не привлекли. Недолго думая, Руми схватила нож и резко вытянула пару сантиметров лезвия. Селин сразу поняла, что та собирается делать, и попыталась выхватить нож из чужих рук, говоря что она не соображает что делает и это худшее решение на данный момент, то есть сегодня, то есть в общем.. Селин и сама не соображала, что говорила в попытках предотвратить необратимое. Однако сделать ей ничего не удалось. Руми полоснула лезвием поперёк вен левой руки. Острая боль пронзила запястье, рука словно онемела, место разреза противно пульсировало, а кожа вокруг стремительно теряла чувствительность. С руки текла кровь, капая почти непрекращающимся потоком на простыню, больничную рубашку, пол и тумбочку рядом. Селин закричала, сделала ещё пару попыток выхватить у сумасшедшей лезвие, но всё бесполезно. Здесь уже она была беспомощной, была просто телом, которое ничего не может сделать против другого. Вскоре паутина вен правой руки на запястье также была перерезана. Нож выпал из окровавленных онемевших рук и они сами бессильно упали на койку, теряя всё больше и больше крови. Взгляд Руми постепенно мутнел, вид перед глазами размывался, боль в руках стала привычной. Селин кричала в отрицании, непринятии, звала на помощь, срывала голос, но никого не было. Никто не помог. Никто не пришел. -Руми.. - Селин взяла в ладони щёки угасающей пациентки. Та нашла в себе силы дёрнуть подбородком, чтоб чужие мерзкие руки перестали касаться лица. -Чтоб ты сдохла, ненавижу тебя. - слёзы показались на мрачнеющих глазах Руми. Вскоре она замерла. Селин поняла, что в этот раз навсегда. Пронзительный крик заполнил палату, разрывал уши. Селин прикрыла их и зарылась головой в залитую кровью простыню над телом Руми. Рядом лежал тот самый нож. Недолго думая, Селин схватила его и развернула лезвием к себе. «Я лучше умру, чем буду жить с мыслью, что убила тебя, пусть и не своими руками». Секунда и вены, вскрытые вдоль на руках, расползались впадинами. Совсем скоро слёзы и раскаяние утонули в черноте, из которой больше никому и никогда не суждено вернуться.