Спасение

Она дрожала, весь вечер, всю ночь, всё утро. Ни о каком сне речи идти не могло. Скованные бронёй игрушки приносили страдание и удовольствие одновременно. Чувство, от которого нельзя было скрыться, нельзя было уйти или даже сдвинуться с места будучи связанной. Не без разрешения хозяина, не без его ласкающей руки и одобрения. Тело Грины предательски извивалось, и если в начале вечера сильная вибрация на сосках и клиторе со складками была терпимой, приносила удовольствие и приятные оргазмы, то к середине ночи девушка покрылась испариной, пальцы на ногах поджимались, а руки отчаянно цеплялись за постель. Хозяин велел вести себя тихо! Но это было невозможно. Не при такой стимуляции, не при таких обстоятельствах. Совсем недавно она была величественной героиней, преданной своему королю, почётной паладиншей и эти доспехи, сковывающие её грудь с пахом и прижимающие к ней игрушки, тоже когда-то слушались только её команды. Но не сейчас. Не в эти дни, ночи, когда она знала, что хозяин бдит, что хозяин продолжает наблюдать за её поведением, даже если ей ничего не скажут при маленьком, звонком стоне… с утра её накажут. Она просто знала это. К раннему утру, когда солнце ещё не взошло, но небо начинало светать, тело девушки дрожало, полностью влажное от пота, дрожащее и покрытое мурашками. На постели под ней образовалось крупное пятно, от выделений и пота, возможно даже слёз. Грина так и не сомкнула глаз за всю ночь, а вибрация не прекратилась, игрушки продолжали ударяться о броню, стимулировать бусины сосков, что отчаянно покраснели и набухали, болезненно пульсируя. Девушка так же отчаянно сжимала свои бёдра. Это была невыносимая пытка удовольствием, что никогда не заканчивалось. Её вульва отчаянно пульсировала, но сладость не заканчивалась, как и вибрация с освобождением. Только это не приносило облегчения. Клитор, измученные складки и влажная плоть в паху девушки так же набухла, рьяно покраснела от слишком долгой стимуляции. Из обкусанных до крови губ раздавались слабые стоны, жалостливые и такие сладкие для ушей приспешников главаря банды, что похитила паладиншу. Она знала, что они бродили около её комнатки всю ночь, что приходили к её постели, когда она дрожала и притворялась спящей. Ведь ей приказали спать, быть тихой. Она старалась выполнить приказ, даже если это было невозможно. И конечно, Грина слышала томное, тяжёлое дыхание чужаков, то, что они толкались, пихались локтями, чтобы занять удобную позицию над постелью девушки. Они насмехались над ней, пялились, глядя на то как от вибрации дрожит нежная кожа, как груди идут чуть ли не волнами, а металл звонко шумит от постоянных столкновений с игрушками. Эти временные наблюдатели покинули воительницу отнюдь не скоро, выжидая самый пикантный момент, трогая себя с отчаяньем, когда девушка дрожала в новом оргазме, но сдерживала стоны, просто беззвучно приоткрывая рот или сжимая зубы. Это как раз то, чего хотела парочка подручных. Они хотели зрелищ. Они хотели извращений и удовольствия. И что, что главарь запретил им трогать их рабыню без разрешения! Смотреть же можно, наблюдать, принюхиваться к этому тяжёлому запаху возбуждения и смазки, которая пачкала бёдра Грины и пропитывала ткань постели. Самой рабыне одежда не полагалась, ведь ей следовало радовать глаз хозяина и ублажать его нужды в подходящие моменты. Всё это, не давало девушке покоя. Звон металла, бесконечная стимуляция, контроль своего скованного тела, болезненное удовольствие и развратное пыхтение над душой, пока она старается уснуть, пока она старается выдержать это испытание судьбы! Приспешники не говорили ни слова, но шуршание их одежды, их грязное дыхание возвышающееся над ней, было куда более красноречивым знаком чем слова. Девушка не видела, но она знала, что парочка негодяев трогает себя, запуская руки в свои штаны, сжимая ствол эрекции, дразня себя и не собираясь никуда спешить. Воительница не смогла бы сказать точно, как долго те стояли над её душой и как много они кончили в ту ночь. Но она знала, что если они заподозрит что-то не ладное, если им что-то не понравится, если они подумают о каком-нибудь нарушении рабыней приказа… главарь тут же об этом узнает. Грина содрогалась. Влажные и опухшие от слёз глаза едва смыкались. Она так устала, она так хотела спать и залечить свои раны. Но она боялась, боялась расслабиться, проявить своеволие и издать лишний звук. И она продолжала ждать. Ждать, когда её хозяин придёт к ней, позволит наконец вздохнуть с облегчением, вымолить это невероятное освобождение под названием «отдых». А может быть, может быть, он скажет, что она не заслужила, может быть главарь скажет, что из-за того, что она была плохо предана королю, их план по захвату империи не работает. Её могут наказать. И Грина знала, что не выдержит второй подобной ночи. А потом слышны шаги. Медленные, не расторопные, даже сказать пафосные. Эти звуки не могли принадлежать приспешникам, что ходили тихо, крадучись как воры, нет. Так мог ходить только хозяин этого убежища в пещере где они обустроились. Дверь тихо скрипит, а девушка жмурит глаза от страха. Только бы не издать звук! Только бы хозяин был доволен. А высокий, но не широкий и вовсе не грузный мужчина подходит ближе. Статная фигура может быть и не так велика, в отличие от героев королевства, что застревают в дверях, но взгляд хозяина строг. Он оценивал свою новую рабыню, смотрел снисходительно, так, словно ему было жалко бедняжку, будто бы не он сам приказал ей лежать неподвижно всю ночь и не произносить ни звука. Как будто бы бронелифчик с бронетрусами не слушались только лишь его одного! – Моя милая девочка, как прошла твоя ночь? Ты была послушной?– Неспешный голос спрашивает девушку, мужчина подходит ближе, тёмная мантия едва колышется при каждом шаге. Он наклоняется, совсем близко к лицу Грины, но не дышит томно и возбуждённо, как это было с его помощниками. Вместо этого главарь нежно целует влажный от холодного пота лоб девушки. Такое обворожительное проявление нежности. – Ну же, не бойся, сладкая,– Он подбадривает её, когда губы безвольно шевелятся, но не в силах произнести ни слова, будто голос давно пропал, был проглочен вместе с вульгарными стонами в ночи. – Д-да,– А голос дрожит, хрипит, как настоящий предатель. Но сама воительница смотрит на мужчину с последней надеждой. Она молила о милости, но не словами, а взглядом. – Вот это хорошо, правильный ответ,– Главарь мурлычет и сквозь влажные от слёз ресницы девушка видит его ухмылку. В этом выражении губ не было никакой милости, никакой мягкости, только расчёт и удовольствие. Ему нравилось мучить удовольствием, ему нравилось воспитывать из девушки запуганного кролика. Такого, что не убежит даже после открытия клетки. Грина вздрагивает, когда рука хозяина гладит её, хвалит. Так нежно и так просто, словно она заслуживала всю нежность этого мира. Но вибраторы так и не отключили. Ей всё ещё приходилось тяжко, а главарь игнорировал этот момент. Словно так оно и должно было быть. – А мои помощники сказали, что ты была непослушной и шумной девочкой,– Мужчина наклоняется к самому её ушку, шепчет это так нежно. Это угроза. Один взмах пальцев и броня прижимается к телу девушки ещё плотнее, ещё туже, вместе с тем не оставляя пространства между вибраторами и опухшими интимными местами девушки, вызывая отчаянные вскрики и стоны. Ей было больно от нового оргазма, когда она выгнула спину, извиваясь как уж на раскалённой сковороде. – Хозяин, молю, я хорошая девочка, молю… молю! Молю…– Так звучало её отчаянье, пальцы так и цеплялись за руку мужчины, что всё ещё гладил её и так искреннее смотрел в глаза. А она дрожала, извивалась, в страхе обмочиться от слишком сильной стимуляции. Она не выдержит, она не сможет, это клевета, она не такая сильная как была раньше! – Да? Неужели мои мальчики соврали мне? Ты правда была тихой мышкой?– Главарь никуда не спешит, никак не двигается и не облегчает страдания воительницы. Наоборот, разглядывая её, трогая, оглаживая её голые места. Грубые пальцы бредут по дрожащему животу, что сжимался от напряжения в паху и груди, а потом скользит по бедру и возвращается обратно к ключице девушки. Так, словно не этот извращенец в поясе верности изучал её всю ночь и теперь она должна доказать ему свою верность, своё послушание. – Да хозяин, да, да, хозяин они соврали, я хорошая тихая мышка,– Грина уже не понимала что говорит, перед глазами плыло, а тело пробивала совсем мелкая и частая дрожь, казалось, она была на самой грани. – Хм, ну хорошо, мышка, я тебе верю,– Главарь продолжает нежничать и гладить влажные пряди воительницы. Бедняжка, парочка мерзавцев оклеветали её ради собственных утех. Мужчина знал об этом, но всё равно тихо добавил,– Пока что,– И игрушки отключаются, броня с едва слышимым звуком отпадает от молодого, но уставшего тела. Грина выдыхает с облегчением, дрожью, её вульва болит, соски саднит, но она всё ещё не имеет двинуться с места. Слишком страшно… – Спасибо хозяин, спасибо, спасибо, спасибо,– Она шепчет на одном издыхании, такая слабая, такая уязвимая, что у главаря не выдерживает либидо, а член болезненно пульсирует в клетке. Не она одна провела целую ночь в муках наслаждения, ведь мужчина тоже уподобился ей, фантазируя о скорейшем освобождении. Эрекция, хорошо спрятанная за мантией была алой от напряжения, от давления металлических колец на плоть. Ох, как он хотел вновь ощутить эти обкусанных губы на своём члене, зарываться в эти волосы пальцами и натягивать послушную рабыню на член до самой глотки. – На здоровье милая, а теперь приведи себя в порядок, будь умницей,– Вместо этого говорит тот, наконец поднимаясь с постели и оценивая общую картину.– И постель после себя прибери, постирай, мальчики тебе помогут, не обижай их,– Он подмигивает, так, словно это было само собой разумеющееся, будто так и должно происходить. Мужчина будет ждать, будет ждать её ошибок, чтобы позже со смаком наказать соблазнительную чертовку. Его пальцы так и хотели проникнуть во влажное лоно, где наверняка скопилось море смазки. Он хотел бы найти там свою погибель. Ах, это прекрасная мысль, но мужчина покидает небольшую комнатку. Грина ничего не отвечает, лишь быстро кивает, садясь на постель. Между бёдер мокро, ноги дрожат, мышцы и конечности не слушаются, а глаза так и норовят слипнуться от усталости. Но несмотря на своё состояние она собирает ткань с постели, наволочки, простую и грубую простынь и уносит с собой. Каждый шаг – новое испытание судьбы для бедной девушки. – Смотрите кто проснулся,– Говорит один из приспешников, довольно хихикая и улыбаясь во все зубы. Конечно, они были довольны этой ночкой. – Как тебе ночка? Наверняка было приятно спать с игрушками, да?– Второй продолжает, словно они являлись половинками одного человека. Грина кланяется, кивает испуганно, дрожаще. Босые ноги идут неуверенно, поступь такая ненадёжная, хрупкая. Даже слабая подножка могла выбить её из равновесия. – Какая она воспитанная милашка,– Вновь говорит первый и не стесняется обсуждать новую рабыню прямо при ней же. – Да-да! Глава велел проводить её до ручья. Наша милая постирушка,– Второй хихикает и приобнимает девушку за плечи, едва не сбивая ту с ног. Парня ничего не смущает, бедняжка всё ещё вся в поту, дрожит, бледная как поганка, ну и что? Меж её бёдер так соблазнительно блестит и скользит от смазки, что оба приспешника переглядываются с хищной ухмылкой, а ровные мантии выгибаются от небольшого бугра в районе паха. И так они продолжают идти, Грина не может отделаться от зудящего ощущения на теле, как будто бы игрушки всё ещё там, вместе с ней. Ручей возле их укрытия достаточно большой, чтобы погрузиться в него по талию, можно сказать небольшая речка. Голую рабыню толкают вперёд и она падает туда, благо дно илистое, мягкое. Девушка не уверена, что приспешники знали об этом, хихикая, когда девушка ушла с головой и вынырнула, явно шокированная прохладой течения. – Бедняжка, нам следует ей помочь помыться,– Раздаётся голос одного из парней, его брови подпрыгивают в сальном намёке для второго. – Но господин запретил нам без разрешения…– Тихо говорит второй, пока Грина медленно движется к берегу и начинает стирать ткань в чистой воде. Всё же она должна выполнить приказ хозяина в первую очередь, и только после этого искупается, приведёт себя в порядок. Пот с её тела уже смыт, в отличие от усталости. – А мы не будем её трахать,– Отвечает первый, самый наглый из пары. Они спускаются к рабыне, вновь приобнимая её в не самом культурном жесте, то сжимая зад, то поднимаясь к талии, лопаткам и затылку. Выражение власти, владения этим сексуальным телом. А потом они говорят почти синхронно. – Давай мы тебе поможем помыться, дорогая,– И прикосновения не прекращаются, а становятся всё более навязчивыми, откровенными. Пальцы теребят её меж бёдер, касаясь натёртого и опухшего клитора, выбивая из девушки жалобный стон. У Грины нет права отказаться, она старается дальше мыть постельное бельё, сжимая и натирая ткань, игнорируя эти грубые руки на своём теле. Приспешники ухмыльнулись, разумеется им понравилась такая реакция, им хотелось нарушить концентрацию рабыни, выбить её из шаткого равновесия. И они ворковали, говоря так, словно это для её же блага, словно так и должно было быть. «Ну же, милая, расставь ножки шире, мы будем обливать твоё тело водой, чтобы ты стала чистенькой и свежей»,– Говорили они, действительно собирая воду в ладони и ополаскивая горячее тело воительницы. «Вот так, посмотри сколько тут грязи, ужас, ужас» Театрально добавляли они, пока просовывали пальцы ей в промежность, проникая мимо складок прямо в пульсирующий вход. Они сделали то, чего так сильно жаждал сам главарь – окунули пальцы в жаркое лоно Грины и пальцы утопали в скользкой смазке по самые костяшки, пока первый парень вымывал все излишки. «Только посмотри сколько тут всего скопилось» Вместе с тем оттуда капала сперма, которую они вбили в девушку перед тяжёлой ночью. Извращённые улыбки становились шире, а когда второму человеку надоело наблюдать, он присоединился, но вставляя пальцы не в промежность девушки. Вместо этого раздвигая её ягодицы, пара пальцев проникла прямо в обод ануса, тоже мягкого и измученного после страстного секса вечером. Это было прекрасно, они тешили себя воспоминаниями, надеясь, что в скором времени им вновь разрешат проникнуть в это горячее тело. «Ох, тут тоже много грязи. Ты должна быть осторожнее, милая» Щепотки заставляли Грину густо краснеть, её дырочки болели, а каждый раз, когда прикосновения задевали измученные удовольствием места, она жалобно скулила. И так, стоило неосторожно у жесту затронуть её набухшие складки с клитором, она делает шаг в сторону, не потому что пытается убежать, а потому что теряет равновесие, ноги становятся слабыми и дрожат. Её тут же наказывают сердитым шлепком по заднице, сначала первым, затем вторым, оставляя пару красных следов. – А-а, нельзя двигаться. Ты же не хочешь, чтобы мы рассказали твоему хозяину какая ты непослушная девочка? А может ты хочешь ещё одну такую ночь с игрушками?– Они обволакивают её тело со всех сторон, облепляя своими прикосновениями, своим грязным шёпотом. А Грина вздрагивает от этих слов, замирая как испуганная лань. Нет, что угодно, лишь бы не вибраторы! Что угодно, но не новая ночь в муках вибрации с оргазмами! – Простите, простите меня, я больше так не буду,– Она жалобно говорит и толчки пальцев в её дырочках продолжаются. Она держит руки перед собой, в теле пробивает крупная дрожь страха. Приспешники трутся об её бёдра членами, не в силах снова осквернить тело без разрешения главного, но они очищают её дырочки от спермы, смазки, всего того, что могло бы мешать в следующий раз. Не гоже держать игрушку в плохом состоянии! Она может быстро испортиться. – Так то лучше,– Они вновь говорят хором, а Грина смотрит в воду, неловко и скованно сжимая пальцы между собой. Ей было так страшно, так грязно и стыдно. Великая воительница, паладинша, что предала своего короля из-за такой подлой ловушки, теперь настолько преданная своему новому хозяину и его товарищам, что не в силах им перечить. Она просто не имела на это права. Парни кусают её плечи, шею, облизывают ключицы словно голодные псы, продолжая тереться вставшими членами, едва не кончая от такого простого контакта. Как же низко они пали, облизывая ушки рабыни, целуя её в скулы и опухшие губы. Так грязно, так голодно, владея её прекрасным ртом и губами с языком. А девушка просто подчиняется, до тех пор, пока они не остаются довольны результатом, пока их члены не дрожат в оргазме и течение реки в момент пачкается их спермой. Только после этого они отстраняются, довольные, сытые временным удовольствием псы, но их пальцы остаются в заднице и пизде воительницы. Иногда они двигали пальцами, позволяя девушке продолжить стирку, так и науськивая её время от времени. «Тут всё ещё осталось пятно» «Ты так неуклюже стираешь» «Давай быстрее, глава нас уже заждался» Они канючат ей на ухо, раздавая жалобы и ненужные советы, но никуда не уходят. Даже если знают, что Грина никуда не сбежит, не сможет, уже сломанная и привязанная к своему новому хозяину. А позже, когда чистая ткань сушится на свежем воздухе, Грину сопровождают обратно. Мускулистый зад и живот всё ещё лапают, наслаждаясь последними моментами власти, прежде чем они возвращаются в комнату главного. Главарь сидит за столом, скучает, и заметно оживляется когда замечает растрёпанную рабыню. – Наконец-то, глупышка, ты задержалась. Иди скорее поприветствуй своего хозяина как хорошая рабыня,– Мужчина мягко взмахивает рукой, будто бы подзывая ручную собачку, а не человека. И девушка идёт, приспешники её не держат, отнюдь, отходят подальше и наблюдают со стороны. Рабыня заправляет влажные, но уже не от пота, а от промывки, волосы за ухо, слегка прихорашиваясь для своего хозяина, на пол пути падая на колени, пресмыкаясь, чуть ли не скуля от радости перед мужчиной. В конце концов прижимаясь к его ноге, действительно, верная собачка на поводке. А мужчина раздвигает бёдра шире, позволяя девушке уместиться меж ними и прильнуть к члену. – Да хозяин, я очень скучала по вам, хозяин,– Она бормотали это как мантру, облизывая и обсасывая член без оков, сжимая его основание руками, мусоля языком головку – делая всё, лишь бы угодить своему хозяину. – Какая милая девочка, такая умная, послушная. Да мальчики?– Мужчина спрашивает, мерно поглаживая Грину по голове. Небольшая похвала, прежде чем её насаживают на член до основания, горло сжимается, девушка давится от напора, но не сжимает челюсти, просто сдавленно кашляет и пускает слюни. – Хехе, да сэр,– Парни в стороне заговорчески хихикают, но подтверждают догадки главаря. Если бы рабыня не позволила поиграться с собой у речки, пошли бы совершенно иные разговоры. Может быть, воительница не смогла бы спать всю ближайшую неделю, не говоря уже о том, чтобы ходить без дрожи в ногах. Мужчина продолжал давить на макушку головы девушки, удерживая её рот на основании члена, так безмятежно, спокойно. Взгляд не выражал сочувствия, только веселье. – Слышишь, сладкая? Они говорят, что ты правда была послушной девочкой,– Мужчина говорит достаточно тихо, но не шепчет. Он пялится, откровенно пялится и наслаждается этими задушенными звуками, этой слюной, что стекает с её подбородка, как дрожит её челюсть и эти пухлые губки. Разве не прекрасно? Но одно неверное движение, одна случайность и зубы слегка касаются плоти эрекции, не раня, не царапая, просто чуть напирая, ведь рабыня не могла дышать, её горло заполнено членом. – А-а, милая,– Категорично и высокомерно заявляет глава, грубо оттягивая голову девушки за волосы назад,– Что это такое, используешь зубки на члене хозяина? Как не стыдно. Неужели мне нужно воспитать тебя чуть лучше?– Мужчина щурит взгляд, игнорируя задушенный кашель девушки, то, что из её глаз текут слёзы, ведь горло зудело от глубокого проникновения. Но стоит его пальцам подняться вверх, стоит лишь им принять форму, подготовленную для создания щелчка, как Грина наполняется страхом. Глаза широко раскрываются от ужаса, а сама она ползёт на коленях ещё ближе к своему хозяину, цепляясь за его бедро, за талию, обнимая и умоляя. – Хозяин, хозяин мне так жаль, молю вас, пощадите, я вас люблю, я вас обожаю, молю, молю, простите меня, простите, я сделаю что угодно, молю вас!– Её язык заплетается, а голос тихий, в нём слышится хрип. Она такая уставшая, дрожащая, льнёт к телу мужчины будто брошенный котёнок, мяукающий от горя, готовая целовать и поклоняться хозяину до самой смерти. Мужчина улыбается, он упивается её страхом, упивается её беспомощностью. Опуская руку далеко не сразу, но всё же возвращает её на макушку девушки, мерно перебирая пряди и почесывая кожу головы. Какая милая, испуганная зверушка. И ведь это именно он довёл её до такого состояния. – Ну всё, тише, тише,– Он баюкает её, потому что может себе позволить, потому что ему нравится её реакция, этот охватывающий её тело страх. Прекрасно. Чудесно. Приспешники в стороне сдержанно хихикают и ухмыляются, их члены уже стояли, но пока что главарь развлекается с их рабыней, они будут ждать. – Продолжай,– Главарь мурлычет мягко, вновь направляя голову рабыни в сторону своего члена. Её влажные губы послушно размыкаются, даже если дыхание ещё не успокоилось, так будет даже лучше, думает про себя мужчина. А Грина льнёт, подчиняется, сосёт так, словно в последний раз, ведь от этого действительно зависит её жизнь, благословение от её хозяина, его милость. То, ради чего она жила и подчинялась, та причина по которой дрожало её тело. – Правильно,– Хвалит главарь грязно ухмыляясь, его тело подрагивает от силы сосания, от этих вульгарных звуков, когда рабыня причмокивает языком, так, будто собирается высосать из члена мужчины не только сперму, но и душу. И ему это нравится, он подначивает девушку, склоняет её голову ещё ниже к своей эрекции, вновь и вновь опуская всё ближе к основанию, пока головка члена не толкается к глотку Грины. Сама же девушка продолжает дрожать, частично от страха, частично от обожания. Её хвалит хозяин! Как она может не дрожать? Как она может не капать своей промежностью на пол, пока сосёт этот член? Она полностью в его власти, в этих одновременно жестоких и ласковых руках, что поглаживают её голову, хвалят, а затем запирают на члене, пока она задыхается. Приспешники стоят в стороне, им разрешено только наблюдать и пускать слюни на такое развратное зрелище. Ну что за ужас?! Думают они, так и желая трахнуть соблазнительную рабыню. Того, что было у реки им мало, нужно больше… намного больше чем простые домогательства. И главарь группы знает об этом, он знает, что его помощники пялятся, как и знает то, что им это нравится, что это нравится рабыне. Грина чувствует причастность к общему делу, чувствует связь к своему хозяину и принадлежность ему. Она думает об этом двигая головой, даже когда её язычок уже болит бродить и обманывать ствол эрекции, когда челюсть сводит от напряжения, но она продолжает. До тех пор, пока хозяин не скажет, что достаточно. Но мужчина не спешил говорить о том, что было достаточно. Он наслаждался, с извращённым удовольствием делая резкие толчки, чтобы рабыня задыхалась, ругалась от неожиданности, а он держит её, так плотно на своей плоти. До самого конца. А потом кончает, запертый в этом горячем горле, рот рабыни так и не отпускает его, потому что не было приказа на это. А Грина чувствует как член пульсирует на языке, как в горло вливается порция спермы, которую хозяин так милостиво придержал для неё. Теперь же главарь убеждался, что девушка проглотит всё до последней капли, после чего вычистит член. Грина подчиняется. – Хорошая девочка,– Мурлычет хозяин позже, когда член уже вычищен, когда рабыня сыта спермой, а вся троица предателей собирается за столом ради завтрака. Они пируют, спокойно и не спеша трапезничая, пока сама девушка послушно повисла на бёдрах мужчины вниз головой и только её бёдра с задницей остались на бёдрах хозяина. Всё ради его удовольствия, блаженства. Парочка приспешников всё ещё глотает слюну. Они тоже хотят дразнить, вырывать стоны и хрипы из опухших губ! Но глава группы не собирался уступать в ближайшее время. Несмотря на спокойную обстановку и поведение, мужчина трахал влажный вход девушки пальцами левой руки, дразнил её опухший после целой ночи мучений клитор. В то время как правой рукой продолжал накалывать свой завтрак на вилку. Между бёдер воительницы становилось слишком влажно, от каждого грубого прикосновения её тело вздрагивало и почти противилось болезненному удовольствию. И каждый раз, когда так происходило, хозяин рабыни пренебрежительно щёлкал пальцами прямо по её складкам, по клитору, резко и грубо толкая пальцы во влажную дырочку. Чтобы все присутствующие могли слышать хлюпающие звуки, то как смазка капает на пол и остаётся на пальцах хмурого мужчины. Рабыня была близка к оргазму, сдерживая свои стоны и лишние звуки. Ей не велели стонать, ей не разрешали показывать своё удовольствие. И Грина сдерживалась, действительно старалась подчинить себе свои ощущения. И всё же это было слишком много. Мужчина тоже об этом знал и нагло пользовался проблематичным положением девушки, увеличивая скорость толчков пальцами, при этом не прерывая свои махинации на клиторе и складках. Всё бы ничего, будь это просто пальцы, просто уставшая от траха вульва и клитор. Но хитрый хозяин натёр свои пальцы афродизиаком тентакля монстра, что вызывал покалывание и приток крови к место соприкосновения слизи и плоти. Из-за чего любое малейшее прикосновение становилось слишком сильным, чувственным и почти болезненно приятным. – Ах,– Так и не удержалась Грина, подавая свой милый голосок. Уши присутствующих тут же навострились, а главарь недовольно цокнул языком, толкая пальцы до самых костяшек и с силой зажимая клитор. Грина дёрнулась на его коленях как загнанная лань и вскрикнула от сильного оргазма. Её продолжали мучить. – Хорошие девочки должны сдерживать свои стоны, ты же это знаешь, милая,– Ворчливо отозвался мужчина, на зло девушке продолжая быстро вставлять и вытаскивать пальцы из её лона. Мышцы сжимались каждый раз, так, словно не делали отпускать его. Тело противилось удовольствию, и в то же время не могло от него отказаться. Звуки со стороны рабыни стали немного тише, к всеобщему разочарованию. А позже раздался один грубый шлепок, всё тот же главарь отложил вилку в сторону и занёс ладонь над бледным бедром и ягодицей девушки. А потом новый удар, снова, и снова, с каждым разом прикладывая всё больше силы и желания к этим звонким шлепкам. До тех пор пока Грина снова не издала тихий стон, кончая второй раз подряд. – Что за невоспитанность,– Мужчина поцокал языком игриво, наслаждаясь очередной возможностью злорадствовать и наказывать девушку,– Нам нужно хорошенько тебя воспитать, милая,– Пальцы со скользким звуком выходят из влажного жара рабыни. Но мужчина не вытирает руку о салфетку или может быть саму девушку, вместо этого поднимая Грину за волосы, подставляя покрытые смазкой и афродизиаком пальцы ей под нос, к опухшим губкам. Молчаливый приказ облизать. И девушка подчиняется. Слизывает всё до последней капли, старательно обсасывая пальцы до самых костяшек и не смеет оторвать взгляд от глаз главаря. Иногда он разрешал ей такое своеволие, но только в те моменты, когда это возбуждало его. Вскоре же ему надоело и он отпустил волосы девушки, позволяя той опасть на колени хозяина вновь. Но наказание ещё не закончилось, нет. Ладонь, всё та же – левая, занеслась над ягодицами. Кожа уже покрывалась слабыми алыми отпечатками после ударов, но в этот раз шлепок пришёлся на саму промежность. Грина вскрикнула, неожиданно для себя кончая в третий раз. Её шлёпнули прямо по складкам, по клитору и влажной пизде. Плоть всё ещё алая, опухшая и воспалённая после длительной ночи в оргазмах, а теперь её шлёпают, снова и снова. Главарь набирал обороты, увеличивая силу шлепков, выбирая медленный ритм, такой, чтобы после каждого удара задница воительницы вздрагивала, а вход киски сжимался. – Послушные девочки учатся вести себя тихо. Ну ничего, мы тебе поможем, ты обязательно станешь послушной и примерной рабыней,– Мужчина шептал хрипло, его член поднимался во второй раз, пускай он сам и не спешил прикасаться к себе, в очередной раз просто потираясь эрекцией об основание живота девушки. Он предпочитал смаковать происходящее, дразнить себя ожиданием. К тому же как ему не наслаждаться образом скулящей девушки? Такой сочной, такой соблазнительной, сильной, и в то же время сломленной и готовой подчиняться ему во всём? Грина лишь тихо скулила, по телу проходил мелкий тремор, она была перевозбуждена и получила слишком много оргазмов за такой короткий срок. А потому, она притихла, чувствуя сплошной жар в паху и некоторое оцепенение. Хозяин хотел, чтобы она молчала, и она замолчала, но в глубине своей извращённой души всем присутствующим предателям нравились эти тихие, задушенные звуки рабыни. – Вот так, намного лучше,– Мужчина нахмурился, от части негодующий, что воительница усмирилась так быстро. И всё же он поднял её, усаживая к себе на бёдра, теперь уже нормально, даже сказать мило приобнимая её поперёк живота и груди. – Ты заслужила свой завтрак, лапочка,– Глава возвращается к вилке, накалывая парочку кусочков мяса и поднося те к уставшим губкам Грины. Она шмыгала носом, вся в слюне, выделениях, смазке, а в глазах стояли слёзы от слишком сильного удовольствия,– Давай же, открывай ротик и покушай. Хорошая рабыня всегда должна иметь запас энергии для хозяина, не так ли?– Он спрашивал, смачивая соком мяса губки, так и соблазняя девушку подчиниться. – Да хозяин,– Грина ответила спустя пару секунд, открывая рот и позволяя себя кормить, медленно жуя и чувствуя как пульсирующий член хозяина пульсирует меж её складок. Главарь не двигается, не толкается во влажное лоно, просто дразнит их всех. Этими звуками, этими ощущениями. Он знает, что приспешники уже дрочат под столом одной рукой, пока продолжают есть и сохранять невозмутимый вид. Ему это нравится. По этой же причине мужчина продолжает миловаться и сюсюкаться с воительницей, угощая её с хозяйского стола, позволяя ей такую наглость. Такая странная забота с его стороны. И в то же время левая рука грубо сжимает одну из грудей девушки, играясь с соском, щупая его и оттягивая в сторону. Уж больно мило кривилась Грина при каждом таком щипке и воздействии. Хозяин не мог так просто отказаться от такого зрелище, между тем спускаясь той же рукой меж её бёдер. Кончики пальцев подразнили пульсирующий клитор. Афродизиак поможет бедняжке продержаться до конца дня, кончая снова и снова, пока она не сможет ходить следующую неделю. Грина же не соображала. Ей было так жарко, так хорошо и в то же время плохо, душно. Болезненное удовольствие покалывание склизкого афродизиака и голодные пальцы, что продолжают мять её плоть, сжимать чувствительные места и дразнить присутствующих коллег. Она едва осознавала, что её кормят и поят, подчиняясь, чуть ли сама не насаживаясь на член, когда ствол эрекции упирался меж её складок. Она просто сидела на нём, на этом возбуждённом члене и упрямо раздвинутых бёдрах, так, чтобы рабыня почти проваливалась вниз и её подтягивали обратно. – Чудесно, чудесно,– Шептал мужчина рабыне на ухо, облизывая за ушком и прикусывая кончик ушной раковины. Мужчина просто не мог остановиться, это была своего рода новая зависимость. Та причина по которой он продолжал баловать свою рабыню, кормить, чтобы та не истощалась, поить, следить за её здоровьем. Но и порабощать, давить, сжимать, трахать, домогаться, вылизывать. До тех пор, пока она полностью не сломается, пока он не убедится, что она никогда не сбежит от него. Когда же смазка из развратной киски начала скапливаться на его члене, мужчина не выдержал соблазна. Он был так близок к этой дырочке и в то же время так далеко, желая потерпеть ещё чуть-чуть, оттянуть этот момент удовольствия. Но в конце концов сдаваясь, главарь приподнял Грину ещё раз, как будто просто поправлял позу и их общее положение, но на самом деле нагло и грубо насадил девушку на свой член одним рывком. Сама рабыня издала лишь слабый писк, не более. Она всё ещё жевала. Тут то терпение приспешников и лопнуло. – Сэр! Хватит уже нас дразнить!– Один из них громко и грозно стукнул кулаком по столу приподнимаясь. Вставший член выпирал через мантию и был заметен. Конечно, они были не удовлетворены, обычной дрочки было мало, а трахать рабыни без разрешения было нельзя. – Да! Что за несправедливость!– Возмутился второй, тоже приподнимаясь. На его мантии виднелся аналогичный бугор возбуждения. Видимо простого подглядывания и наблюдения было недостаточно для оргазма. Главарь смерил их строгим взглядом, но лапать Грину не перестал, как и не перестал кормить её, нежно чмокнув в одну из щёк. – Что за своеволие?! Позвольте напомнить вам, сопляки, что именно я подчинил её, а не вы! И пока вы валялись на полу от первого оргазма, я следил за тем, чтобы эта глупышка сломалась и устала достаточно, чтобы превратиться в хорошую рабыню!– Это звучало куда более грозно и опасно чем те же возмущения молодых людей. Конечно главарь будет более опытным, ответственным, потому они и смогли добиться предательства со стороны воительницы, сделать так, чтобы она подчинилась им, а не своему любимому в прошлом королю. В этом главарь был прав, он приложил больше усилий, он следил, он прикладывала руку и член к делу, в то время как парни только мешались. И по этой же причине он, как хозяин воительницы, заслуживает больше власти, больше влияния на неё и на всю ситуацию в целом. Хмурый взгляд оценил испуганные и уже не столь уверенные лица приспешников. Они присели на свои места и слегка опустили голову, словно пристыженные мальчишки. – Надеюсь я ответил на все ваши вопросы?– Контрольный вопрос. – Да босс,– Парни отозвались в унисон. – Хмф,– Самодовольно вздёрнул нос мужчина и был доволен собой, продолжая дразнить свою ручную воительницу. С такого ракурса она казалась не грозной паладиншей, не героиней, что убивала монстров во имя своего любимого короля с особой жестокостью. Нет. Она была милой и личной рабыней главаря предателей ближайшего королевства. Ну разве не чудесно? Мужчина ухмыльнулся шире, наслаждаясь мягкостью груди Грины, оглаживая нежную кожу с особым трепетом. Довольно зловеще и собственнически, при этом продолжая поить её водой из собственного бокала. А член… член всё ещё был в девушке и та молчала, не произнося ни одного лишнего слова. Еда заканчивалась, вода тоже, а вино было предназначено только для хозяина. Девушка понимала, что эта небольшая милость тоже будет оплачена, так или иначе, за всё в этом месте она должна была платить. И не обязательно золотой монетой. Когда же мужчина придвинулся к ней ещё ближе, прижимая её обнажённую спину к своей шелковой тёмной мантии, воительница не удивилась, когда её прижали животом и грудью к столу, предварительно отодвинув тарелки прочь. Но, пожалуй, глава не сильно расстроился, если бы тарелки с пищей полетели на пол и разбились в дребезги. Мужчина просто насладился бы шоу. То как позже рабыня будет это всё убирать, как Грина ползала бы по полу, едва не царапая свои коленки и пальчики о форфор. Вместо этого главарь толкается, вбиваясь в промежность девушки, не с первого раза, но всё же врываясь в её сочное лоно. Этот звук, хлопок плоти о плоть, капающая смазка, её соблазнительные соки, что блестели на бёдрах и спускались до самого пола… услада для ушей извращенцев. И никто из присутствующих это не скрывал. – Ах, милая, пора заплатить за свой завтрак,– Мужчина произносит долгожданную фразу. А Грина просто знала, что рано или поздно он действительно скажет эти ужасающие её нутро слова. А дальше нет её бедной киске пощады, в неё толкаются, вбиваются, так злобно, так зависимо. Может быть мужчина и правда не сможет больше жить без этой узкой киски на своём члене, толкаясь снова и снова, пока стол не начинает дрожать, а вместе с ним и посуда на нём. Пара приспешников недовольно щурится на такое похабное зрелище, по большей части завидуя, а не возмущаясь тому, что им мешают закончить трапезу. И они же соврут, если скажут, что не пялятся на пышные груди воительницы, зажатые между столом и телом девушки. Упругая плоть проминается, выпирает, дрожит при каждом сильном толчке. Ох если бы не главарь, что прижимался к спине девушки, собственнически лапая её, кусая, целуя и облизывая там, куда мог дотянуться, парочка молодых людей в мантиях могли бы позволить себе своеволие. Совсем чуть-чуть. Но нельзя. Не при их главаре, не после этого выговора, где их поставили на место. Их члены разрывает от возбуждения, яйца гудят от спермы и желания выбросить её в оргазме. Но всё, что они могут сделать – пялиться на плаксивое личико Грины, пока она стонет, пока её трахают и заставляют кончать на этот член снова и снова. До тех пор пока главарь не будет удовлетворён результатом. А ведь ноги воительницы уже предательски дрожат. И вот, когда девушка уже вскрикивает от нового оргазма, а мужчина совершает последние медленные толчки, наслаждаясь освобождением. Кажется, что всё подходит к концу. Воительница готова выдохнуть с облегчением, слизывая с губ слабый вкус завтрака, её лоно сжимается, выпуская обмякший член и она думает, что ей придумают новое занятие, а может быть и отдадут в лапы приспешникам. В качестве награды за терпение. И вновь будут угрожать вибраторами, если она посмеет сопротивляться. Страх вновь сковывает всё тело Грины и она хочет сжаться в клубок. Но вместо этого главная дверь пещеры, скрытая за маскирующим заклинанием, выбивается резким ударом. Никто не успевает понять, что происходит. Не говоря уже о реакции. Всё происходит слишком быстро, крупные силуэты мелькают в полутьме, слышны команды, слышен лязг брони и металла. Главарь предателей оказывается на земле, прижатый к земле, а стол оказывается разрушен и перевёрнут. Воительница так и продолжила лежать на нём без сил, толком не понимая, кто же пришёл ей на подмогу? Где-то там на фоне кричали приспешники, их тоже поймали и приковали кандалами блокируя их потенциальные магические способности. А потом… потом Грина смотрит вверх, прямо перед собой и ей мерещится величественный всадник на белом коне. Точь в точь её величество. Неужели сам король пришёл её спасти?! – Ваше… Ваше высочество…– Едва слышно прошептала девушка лёжа на поваленном на пол столе совершенно без сил, в глазах уже стояли слёзы счастья. – Бедная дева бредит,– Прошептал один из рыцарей принцу на ухо. Так уж повелось, что принц был очень похож на своего отца – короля и великого правителя здешних земель. – Всё в порядке, великая воительница, всё будет хорошо,– Успокаивающе говорит принц, так и не спускаясь с коня, но приказывая подчинённым укрыть бедную деву тканью, да по скорее! А там уже они отвезут страдальцу обратно в родные края, обратно в придворный двор, где смогут привести в чувство и порядок. Но что-то подсказывало принцу, что всё не так просто как кажется на первый взгляд. А взгляд его как раз цеплялся за вульгарное зрелище, эти выступающие груди с красными следами от рук и зубов, эти собственнические следы укусов… а бёдра… покрытые такими же следами от шлепков, а может и более грубых ударов, но самое ужасное от чего его светлость ахнул – промежность девушки. Совершенно измученная, опухшая и чувствительная. Благо, рыцари достаточно быстро оборвали мантии предателей и чужаков, укутывая в ткань бедную девушку, что не могла самостоятельно даже двинуться.