Глава 11.
27 августа 2025 г., 20:44
– Это Хэллоуин, сучка!
Джимин выкрикивает это, запрыгивая на деревянную скамейку, которая начинает опасно шататься под ней. Шум в небольшой раздевалке смешивается в симфонию: звон металлических дверей шкафчиков, перешёптывание волейболисток, голоса откуда-то из-за приоткрытой двери. Наверное, кто-то из футболистов. Перед началом тренировки Хёнджин всегда приводит их сюда, чтобы убедиться, что никто из школьных фриков (кроме Рюджин, конечно) не будет подглядывать за девушками. Вернее, подглядывать за его сестрой, но кому нужны эти уточнения, не так ли?
– Полегче, – Шухуа поддерживает Ю за талию. – Это Хэллоуин, и что? Какое нам дело до этого?
– А как же наша традиционная вечеринка?
– Традиционная вечеринка?
– Да, которую мы устраиваем каждый год.
– Каждый… – хмурится Шухуа. – Я думала, мы просто переодеваемся, чтобы отличать одну вечеринку от другой.
– Нет, это хэллоуиновская вечеринка. И в этом году она будет ещё круче, чем в предыдущем!
– Ну-ну, – Джису скрещивает руки на груди.
– Что?
– Просто вспоминаю, кто из вас, красоток, в прошлом году обещал, что поможет мне убраться. И кто на самом деле помогал. Кстати, спасибо, Минджон.
– Без проблем, – отмахивается Ким.
– Детка, ты должна понять…
Джису прерывает её коротким пожатием плеч.
– В этот раз мы либо празднуем у тебя, либо не празднуем вообще. Я не готова отдать свой дом на очередное разграбление куче пьяных подростков.
– Но мои родители будут дома.
– И что?
– Достаточно, – Йеджи встаёт между ними, по очереди целуя каждую в волосы. – Мы проведём вечеринку у меня.
– А Хёнджин?
– А что с ним?
– Он же ненавидит, когда вечеринки проходят у вас.
– Переживёт.
– Но… – Джимин переводит взгляд на Джису, которая лишь пожимает плечами. – Ладно, как скажешь.
От Рюджин не ускользает, как всего на пару секунд лицо Йеджи мрачнеет, словно та думает о чём-то, что ей чертовски не нравится. В глазах вспыхивает что-то дикое, – что-то, от чего в груди вспыхивает первобытный ужас, похожий, наверное, на тот, которые испытывали древние люди при встрече со стихией, будь то молния, подарившая человечеству первый огонь, или волна цунами. Хван выглядит спокойной, но Рюджин скорее чувствует, чем знает, что где-то за этой постоянной улыбкой прячется нечто безумное. И привлекательное. Очень привлекательное.
Взяв свою бутылку, Йеджи снова целует Джису и Джимин и выходит за дверь.
– Всё в порядке? – Интересуется Юна.
– Да, – Ю неловко переступает с ноги на ногу. – Просто Йеджи обычно не делает того, что не нравится Хёнджину. Хотя, наверное, у всех бывают периоды бунтарства.
Рюджин вспоминает встречу в магазине и школьных коридорах, в спортзале, вспоминает его постоянно настороженные взгляды, хмурое лицо. Ей было достаточно всего пары минут, чтобы почувствовать раздражение к этому парню, а Йеджи сталкивалась с этим каждый день, каждый час своей жизни. Разумеется, иногда ей хотелось просто послать всё к чёрту.
***
Большую часть тренировки Рюджин проводит, сидя на скамейке и сверля взглядом бегающих по блестящему паркету волейболисток. Вернее, сверля взглядом Йеджи. Её тело – совершенство: длинные, рельефные ноги и крепкий торс с небольшой грудью и выпирающими кубиками пресса, мускулистыми руками. И лицо… если бы Шин верила в Бога или Высшие Силы, то решила бы, что Йеджи – ангел, посланный на землю, потому что едва ли природа в состоянии создать кого-то настолько привлекательного. Она напрягается, когда Феликс входит в спортзал, но делает вид, что совсем не заинтересована в том, как Йеджи обнимает его за сильные плечи. У неё нет права на ревность. У неё нет права на эту тупую, пульсирующую боль в районе груди и злобу, которая разливается по телу словно свежая магма, сжигая на своём пути все барьеры между нею и Йеджи. Они встречаются, и это нормально, что она обнимает его и встаёт на цыпочки, чтобы поцеловать в щёку. Они встречаются, а значит, Рюджин не может думать об этой девушке, потому что какой бы сволочью она не была, но измена – это мерзко. Особенно такому парню, как Феликс, с его лучистой улыбкой от уха до уха и огромным, нечеловечески добрым сердцем. – Я положил в твой ланч-бокс немного мармелада, – бормочет Ли шёпотом. – Не говори Хёнджину. – Я тебя люблю. – Я тебя тоже, – он снова обнимает Йеджи. – Немного, ладно? Твой режим… – Очень важен, да, я знаю. – Эй… не расстраивайся, ладно? Я ненавижу видеть твоё грустное лицо и знать, что никак не могу помочь тебе улыбнуться. Сердце пропускает удар, когда Хван утыкается носом в его грудь, а его рука чертит линию по её позвоночнику от бёдер до плеч, пока пальцы не зарываются в мягкие на вид волосы. Он целует её в висок с таким нежным выражением на лице, что Рюджин сжимает руки в кулаки до побелевших костяшек. Она не сразу замечает, что Шухуа садится рядом и толкает её коленом. – Думаешь, сможешь увести? – А? – Шин вздрагивает. – Нет, я… я просто… отвали! – Не слишком ли грубо по отношению к тому, кто тащил тебя на своей слабой спине, сучка? – Извини, но то, что тут происходит, – не твоё, блять, дело. – Да, но это меня не остановит, – отмахивается Шухуа. – Значит, тебе нравится Йеджи? Не осуждаю. Все в команде хотя бы раз, но думали о том, как бы её трахнуть. – Я об этом не думала. – Не ври. Если хочешь знать моё мнение, то я не думаю, что у этих двоих равнозначные отношения. – В каком смысле? – Ну, Феликс, очевидно, очарован ею, но Йеджи… – Шухуа скользит взглядом по обнимающейся паре. Феликс шепчет что-то на ухо своей девушке, и та смущённо хихикает, обнимая его за талию. – Иногда мне кажется, что ей плевать на него. Если его нет рядом, она даже не вспоминает о нём, не обнимает его первой. Она просто не выглядит влюблённой. Рюджин бросает ещё один взгляд на Хван и набирает больше воздуха в грудь. – А её бывший? – Уджин? Он был мудаком, но она его любила. – И изменила, – фыркает Шин. – И изменила, – кивает Шухуа. – Йеджи… кхм… Йеджи сложная. Я знаю её много лет, но так и не научилась понимать, что творится в её голове, и, наверное, никогда не научусь. Тишина длится ещё несколько мучительных секунд, пока Хёнджин не входит в зал, нагруженный тканевыми мешками для формы, мячей и прочего инвентаря. При виде рук Феликса на плечах своей сестры он слегка хмурится, но молчит. – Привет, – Йеджи обнимает его. – Мы устраиваем вечеринку на Хэллоуин. – Вечеринку? – Он хмурится. – Не помню, чтобы мы это обсуждали. – Мы не обсуждали. – Тогда никакой вечеринки. – Но мы каждый год устраиваем её на Хэллоуин. – Но не у нас же дома. – Почему нет? Родители не вернутся до Рождества, а горничных мы отпустим. У нас не будет проблем. Сведя брови в одну линию, он скользит ладонями по её рукам, пока не обхватывает пальцами тонкое запястье. – Нет, Йеджи. – Только из-за того, что ты этого не хочешь? Я, знаешь ли, постоянно делаю то, что не хочу, если ты не заметил. – Скажи ей, Феликс. – Да, Феликс, – настаивает Йеджи. – Скажи, почему мой брат не может один-единственный раз выполнить мою просьбу и не вести себя как мой тюремщик. – Я… – Ли отступает на шаг. Его взгляд скользит с брата на сестру и обратно, пока на останавливается на их сплетённых руках. – Йеджи правда этого хочет, Джинни. И там будет не так много людей, чтобы ты переживал, а я обещаю, что помогу. – Я – твой капитан, Ли. И лучший друг. – Ну, меня он любит больше, – пожимает плечами Йеджи. – Смирись. – Пожалуйста, Джинни, – просит Феликс. – Одна вечеринка. – Вы, двое… терпеть вас не могу. – Врёшь. – Мы устроим вечеринку, – кивает Хёнджин. – Но, если я увижу тебя с алкоголем… – В курсе, – отмахивается Йеджи. – Хорошо. Я принёс мешки для формы. Когда соберёте, просто бросьте их у раздевалки футболистов. Стиркой я займусь сам. – Спасибо. – Угу, – он целует сестру в лоб. – Я люблю тебя. – Я тоже тебя люблю. – А ты… – Хёнджин тычет указательным пальцем в нос Феликса. – Предатель. – Но ты меня любишь. – На тренировку, Ли.***
Во-первых, Рюджин совершенно точно не собирается тратиться на костюм. Она находит в кипе вещей сравнительно чистые джинсы, которые не жалко испачкать, и оставляет несколько крупных красных капель. То же делает с одной из старых футболок, рваной клетчатой рубашкой отца и накидывает на плечи древнюю, как сам мир, джинсовку. По сравнению с костюмом Юны (буквально костюмом с нелепой бабочкой) это выглядит глупо, но Шин и думать об этом не хочет. Её тащат на вечеринку, на которую ей не хочется идти, так что и она не будет заморачиваться. Они приходят с опозданием всего в несколько минут, но все волейболистки уже веселятся в роскошной гостиной, пока Хёнджин с мрачным видом наблюдает за сестрой. Особняк Хванов выглядит ещё богаче, чем дом Джису: натёртый лаком паркет поскрипывает при каждом шаге, пока свет с хрустальной люстры танцует на мраморных панелях на стенах. Это не жилище, а произведение искусства или музей. Короче говоря, место, предназначенное для кого угодно, кроме реальных людей. Джису встречает их широкой улыбкой. – Эй, ты Джек Скеллингтон? Круто! Щёки Юны стремительно розовеют. – Да, я… кхм… у меня был костюм, и… рада, что тебе понравилось. – Понравилось? Ты выглядишь невероятно! Хочешь чего-нибудь выпить или перекусить? – Сок, если можно. – На кухне. Рюджин… – Развлекайтесь, – пожимает плечами Шин-старшая. Острый взгляд скользит по знакомым лицам. Шухуа болтает с Суджин у столика с пуншем, пока Джимин пытается разговориться Минджон, а Черён флиртует с Эри и Ичжо одновременно. Феликс тоже здесь; мнётся у стены, потягивая из красной чашки какую-то жижу. И Йеджи… Выбор костюме не помогает в том, чтобы не смотреть на неё, потому что это чёртова Бритни Спирс из её клипа в школе. Прежде, чем Рюджин успевает остановить себя, глаза уже опускаются на впечатляющие кубики под узлом белой рубашки, а затем поднимаются к видимой части кружевного бюстгальтера. И пара дурацких косичек… несправедливо, что кто-то может выглядеть так мило и сексуально одновременно! Их взгляды сталкиваются. Это определённо бред, но Рюджин чувствует, как плавающие на магме тектонические плиты начинают сдвигаться прямо под её ногами. Часть её хочет, чтобы этот старый и наверняка смехотворно дорогой пол сейчас разошёлся в стороны, заставляя её провалиться куда-то в мистическую Бездну. Всё что угодно, чтобы сбежать от тёплых, как солнце, глаз Хван Йеджи. Она хочет подойти к ней, – Рюджин чувствует это, – но Феликс опускает руку на её талию и что-то шепчет на ухо. Выражение девичьего лица меняется почти мгновенно. Хван смотрит на брата, который кивает в сторону лестницы на второй этаж, на своего парня и плотно сжимает губы. Сквозь музыку до Шин долетают только обрывки фраз. – Мне жаль… – Вы не можете… – Время… – Иногда я ненавижу вас обоих. Раньше, чем Рюджин успевает что-либо понять, Йеджи уже скрывается где-то в толпе. Убедившись, что ни Хёнджин, ни Феликс не смотрят, она следует за ней. Рюджин знает, что, возможно, делает самую глупую вещь на свете, потому что второй этаж особняка Хванов явно не предназначен для гостей. Это всё ещё музей, – художественный, судя по обилию картин в тяжёлых рамах на стенах, – но куда менее помпезный, чем на первом этаже, и всё же совершенно лишённый уюта. Здесь нет ни семейных фотографий, ни сувениров из поездок, – только произведения искусства. Ковры с высоким ворсом поглощают звуки шагов, пока Шин не доходит до единственной открытой двери. Йеджи стоит, оперевшись сильными руками, на мраморную раковину, и разглядывает россыпь таблеток. Они похожи на те, которые Рюджин ела перед тем, как напасть на мать Джоный, – те же белые пуговки, но теперь с вкраплениями красных сфер с каким-то гелем. – Ладно, – бормочет Хван. – Просто сделай это. Их взгляды снова встречаются в тот момент, когда Йеджи одним движением закидывает таблетки в рот. Рюджин хочет уйти, но Хван внезапно оказывается повсюду, – и спереди, и сзади, и по бокам, – и видение спадает только после того, как дверь за ними захлопывается с громким щелчком. Зрачки волейболистки слишком широкие, чтобы казаться нормальными, как и улыбка. Вернее, оскал от уха до уха. – В этот раз ты от меня не убежишь, – шепчет она. – Отвали, – Рюджин пытается её толкнуть, но Йеджи слишком сильная. – Не-а. Не сейчас. – Ты под кайфом? – Скорее всего. – Что… ты даже не в курсе, что приняла? – Это не так уж и важно. Йеджи прижимается к ней всем телом, носом утыкаясь в плечо. – Не так уж и важно, – повторяет она. – По крайней мере, не так важно, как то, что ты сейчас рядом со мной. Не уходи… ты ведь можешь не уходить, да? – Твой брат… – К чёрту его! – Йеджи… Хван смеётся в ткань на плече Рюджин. – Я люблю его, но сейчас он так меня бесит. Хотя и не так сильно, как ты. – Я ничего не сделала. – Сделала, – Йеджи отстраняется. – Просто не со мной. Джоный – красотка, но… я ведь тоже красива, Рю. Я тебе нравлюсь, и ты мне тоже, и… почему мы не можем просто сделать то, что захотим? – У тебя есть парень. Лёгкие смешки перерастают в безумный хохот. – Парень… у меня есть парень… Феликс – мой парень… – Эй, – Рюджин опускает руки на её щёки. – Ты в порядке? – А те, кто в порядке, закидываются таблетками в ванной? Не-а! Я в такой, блять, жопе! – Я могу позвать Хён… Их губы сливаются раньше, чем Шин успевает закончить. Она бьётся спиной о дверь, когда Йеджи наваливается на неё всем телом, и надавливается коленом на ширинку грязных джинс. Это слишком грубо, – зубы сталкиваются с зубами, клацают, пока язык Хван не находит путь в её рот, натыкаясь на её собственный язык. Это отчаянно, потому что они обе хотят получить всё и сразу, пока их разумы не осознали, насколько неправильные вещи они творят. Рука Йеджи спускается к поясу, играя с пуговицей, язычком на ширинке, пока Рюджин сжимает её грудь. Кружево сползает, поэтому она надавливает большим пальцем на набухший от возбуждения сосок, кружа вокруг него, пока девушка не начинает стонать. Это лучше, чем с Джоный, потому что Шин впервые за восемнадцать лет жизни не чувствует себя виноватой. Йеджи словно создана для неё, поэтому всё это, – колено, давящее на промежность, рука на груди, сплетённые языки, – правильно. Было бы правильно… Феликс… Рюджин отстраняется со вторым ударом по двери. – Йеджи? – Голос Ли едва различим из-за колотящегося в ушах сердца. – Я пришёл узнать всё ли в порядке? Может, проводить тебя до комнаты? – Нет, я… я в норме, Феликс. Правда. – Уверена? – Да. Ты можешь спускаться. Я… кхм… я немного отдохну в тишине и сама поговорю с Хёнджином. – Хорошо, но, если ты почувствуешь себя плохо… – Я позвоню. – И… ну… не злись на меня, пожалуйста. – Даже не думала. – Я люблю тебя. – Я… – взгляд Йеджи скользит по Рюджин. – Я тоже тебя люблю. Когда шаги Феликса стихают, Хван осторожно открывает дверь. – Спустись и подожди меня. Все десять минут, Рюджин. Нам нужно поговорить.***
Разумеется, Рюджин не ждёт. Едва спустившись, она прорывается сквозь толпу на улицу и бежит, пока в груди кровавым цветком не начинает распускаться боль, попутно вытесняя воздух. Холодный ветер бьёт в лицо. Деревья скрипят, и сейчас, – в мрачной атмосфере Хэллоуинской ночи. – эти звуки напоминают жуткий смех. Кажется, что ещё секунда, и один из фонарей замигает, а в конце улицы появится фигура с мачете размером со всю Шин. Но, к сожалению или к счастью, этого не происходит. Добравшись до дома, Рюджин бросает вещи куда придётся и заваливается на свою кровать. Ночник на рабочем столе Юны ненавязчиво мерцает приятным глазу нейтральным тоном, пока ручей из света одинокого фонаря на заднем дворе течёт к двери. На губах всё ещё едва сверкает блеск Йеджи, а на языке вкус её поцелуя, – больничный, с нотками химии и тех самых таблеток. «Наркотики?» – Спрашивает себя Шин. – «Вряд ли, Хёнджин бы знал. Или… но вела она себя так, словно была под кайфом». Размышления длятся, кажется, целую вечность, пока Юна на цыпочках не входит в комнату и не тормошит её за плечо. – Спишь? – Что? Уже вернулась? – Ну, время уже час ночи, так что Хёнджин сказал, что будет лучше вернуться домой. И… – достав телефон, она протягивает его сестре. – Позвони Феликсу, пожалуйста. – Для чего? – Ну, он должен убедить Йеджи, что ты в порядке. – Йеджи? – Она искала тебя всю вечеринку. Я сказала, что ты ушла домой, но она отказалась ложиться спать, пока не убедится, что ты действительно в безопасности. Её телефон… кхм… скажем так, он не в лучшем состоянии, так что, когда Феликс подвозил меня, то сказал, что лучше позвонить ему. Он всё равно останется у Хванов. – Я не буду… – Рюджин, – Юна скрещивает руки на груди. – Йеджи не должно волновать, где я. – Позвони ему. – Нет. – Его машина стоит снаружи. Если ты не позвонишь, он войдёт. – Мать твою… – Звони. Нехотя Рюджин находит в списке контактов нужный номер. – Да? – Ли отвечает почти сразу. – Рюджин? – Да, я… у меня заболела голова, так что я вернулась домой. – Йеджи просила узнать, сможешь ли ты встретиться с ней завтра. – Нет. – Могу я узнать, почему? Потому что я целовала твою девушку. Потому что я чувствую себя мусором. – У меня дела. – Понял. Если передумаешь, позвони ей, Рюджин. Она будет ждать.
