Unification

И если завтра тебя я потеряю,

Страна моя падёт.

К твоим ногам.

Яркий солнечный луч, просочившийся сквозь неплотно закрытые шторы, разбудил Тэхёна. Вчерашний вечер был потрясающим. Альфа лежит на кровати в позе морской звезды, вспоминая то, что так сильно заставляет сердце трепетать. Он выползает на кухню и включает кофемашину, напевая что-то себе под нос и доставая пакет молока из холодильника. Дверь второй спальни открывается и из нее показывается уже одетый и собранный на работу Чонгук, на несколько мгновений зависающий на месте и глядя перед собой как-то хмуро. Неизменно любимый черный цвет брюк облегает подкаченные бёдра. Того же цвета рубашка, расстегнутая на две пуговицы, и рукава, закатанные до локтей, открывают вид на десятки некрупных татуировок, доходящих до самых ключиц. — Привет. Думал, ты еще спишь, — Тэхён немного топчется на месте, смущаясь. — Сделать тебе кофе? — Не нужно, — холодно отвечает старший, направляясь к выходу. — Чонгук, постой, — подбегает к нему Ким и осторожно берет за руку. — Я знаю, ты спешишь, но я хотел тебе кое-что сказать, — уши заливаются краской и он опускает взгляд в пол, глупо улыбаясь. — Вчерашний вечер… Мне было так прият… — Тэхён. — прерывает его Гук, тяжело вздыхая. — Послушай, вчера я много выпил. Не знаю, что было у меня в голове, и, если честно, я помню лишь отрывками то, что происходило, — на этом моменте он делает паузу. Потому что помнит. Помнит каждую минуту вечера: как он держал в руках парня перед собой, как касался его, целовал шею, губы, плечи. Эти воспоминания вызывают бурю эмоций, но признаться в них даже самому себе кажется чем-то неосуществимым. — Но все это было неправильно. Я бы не хотел, чтобы между нами появилась какая-то неловкость. Поэтому давай просто забудем этот глупый вечер? Глупый. Улыбка сползает с лица. Тэхён ведь надеялся, что после того, что между ними случилось, всё изменится. Сердце к Чонгуку так тянется, ощущает — это именно его человек. Поцелуи были такими искренними. Казалось, теперь их души сольются в единое целое. А Чон был просто пьян. Для него все это — ошибка. — Д-да, прости, — треснуто улыбается Ким в ответ. — Алкоголь заставляет творить такие странные вещи, не так ли? Лучше и правда просто забыть. — Рад, что ты всё понимаешь, — старший хлопает парня по плечу, обувается и выходит из квартиры. Тэхён медленно подходит к дивану в гостиной, забывая про сваренный кофе, садится и прикрывает лицо ладонями. Глаза неприятно щиплет от подступивших слёз и парень наконец даёт волю чувствам.

***

Чонгук сидит в своём кабинете, никак не может сосредоточиться на работе. В руках донесение на одного из «яблочек», написавшего рассказ с эротическим содержанием. «— Тогда ставай на колени, — в миг белые крахмальные носки полетели на люстру.» Чон скептически выгибает бровь, поднимая взгляд на стоящего перед ним доносчика. — Предлагаешь мне отдать под трибунал пятнадцатилетнего ребенка, неспособного грамотно написать второсортную порнуху? — усмехается. — Но, господин, тут описывается сцена сексуального характера между двумя альфами, — возмущается мужчина, брызгая слюной. — Подобное запрещено в КНДР! — КНДР, — повышает голос Чонгук. — проходит процедуру объединения с республикой, в которой однополая любовь считается нормой. Неужели ты думаешь, что расстрел детей за подобную мелочь, укрепит наш союз? Мужчина тушуется. Взгляд в пол, руки дрожат, а сердце заходится в бешеном ритме от страха. Гнева младшего из семейства Чон боится каждый. Все знают — попадание под горячую руку сына Великого Вождя может закончиться смертью. — Убирайся, — зло рычит Гук. Мужчина спешно кланяется, извиняется и покидает помещение. Чонгук устало трёт глаза. В мыслях — один лишь его енотик, которого он обидел сегодня утром. Нужно расслабиться. Вырвать из мыслей мальчишку.

***

Тэхён весь день места себе не находил. Неприятные мысли никак не хотели покидать голову, как бы сильно парень не убеждал себя, что все происходящее для него не важно. Видеть Чонгука сегодня не хочется. Как он будет смотреть в его глаза? Как сможет делать вид, что всё в порядке? Тэ принимает решение позвонить Чимину и хоть чем-то отвлечься. Хосок тоже на работе, а значит, младший должен быть свободен. Мини, услышав расстроенный голос друга, не раздумывая соглашается увидеться, и они договариваются пересечься в парке. Сборы и дорога на такси занимают около часа. Кимы крепко обнимаются при встрече и проходят вглубь парка. Вечернее солнце приятно согревает открытые участки тела, и медленная прогулка вдоль зеленых деревьев немного помогает расслабиться. — Сегодня мне звонил Намджун, — первым нарушает тишину старший. — Через неделю я возвращаюсь в Сеул. — Ч-то? Что-то случилось? — Чимин в шоке округляет глаза. — Нет, Тэ, ты оставишь меня здесь одного? — Нет, Чимин, нет, — Тэхён по доброму усмехается, приобнимая друга за плечо и притягивая к себе ближе. — Просто, кажется, мне тут делать больше нечего. Я вижу — у вас с Хосоком всё хорошо, и я действительно искренне рад за тебя. Но я хочу вернуться домой. Прошу, не отговаривай меня. Парни подходят к небольшому прудику и присаживаются на траву. Прозрачная вода отражает деревья, растущие рядом. На поверхности плавают утки, переодически крякая и привлекая к себе внимание прохожих. — Тэ, а Чонгук? Он ведь нравится тебе, — тоскливо интересуется младший. — Ты не подумай, я не буду эгоистично уговаривать тебя остаться только для того, чтобы у меня был близкий человек рядом. Просто… Вчера он выбежал вслед за тобой и мне показалось, что ему ты тоже не безразличен. — Чонгук интересуется только омегами, — безрадостно, с такой болью в голосе, будто сердце разбито на тысячи осколков. — Знаешь, что произошло вчера? Он догнал меня в клубе, прижал к себе, говорил такие вещи, что у меня до сих пор щеки краснеют от одних мыслей. А потом поцеловал, так жадно, властно. Чимин, я чуть с ума ни сошёл, — Глаза наполняются влагой, и парень давит тихий всхлип, — А утром он сказал, что был пьян и все это — ошибка! Младший потянулся к альфе и крепко обнял его. Сердце болезненно сжимается за друга, он желает ему счастья не меньше, чем самому себе. Он любит Тэхёна как родного брата. Они знакомы уже шесть лет и за это время многое пережили вместе. Мини всегда верил, что свои первые отношения они так же будут переживать вместе, вот только младший счастлив, в то время как его близкий человек страдает от неразделённой любви. — А знаешь что? — Чимин резко вскакивает и тянет альфу за собой. — Пошёл он на хуй, этот Чон Чонгук. Поехали домой к Хосоку и давай классно проведём эту неделю вместе. А потом будем созваниваться каждый день, и ты будешь всё-всё мне рассказывать. А когда Корея наконец станет единым целым и границу откроют, будем часто ездить в гости друг к другу! Тэхён кивает, и Младший вновь вешается ему на шею, обнимая. Они еще какое-то время гуляют в парке, весело смеясь и фотографируясь. Покупают сладкую вату и много вспоминают прошлое. Чимин рассказывает о их отношениях с Хо. За прошедший месяц он искренне полюбил своего альфу и уже не может дождаться их свадьбы, чтобы весь мир знал: Чон Чимин — любимый омега и муж Чон Хосока.

***

Чонгук возвращается поздно. За весь день он так и не смог сосредоточиться на работе. Дурацкая тревога поселилась в голове, и даже стакан виски не смог её унять. Домой хотелось безумно. Хотелось увидеть Тэ. Чон понимал, что обидел младшего и хотелось как-то загладить свою вину. Заходя в квартиру, мужчина удивился отсутствию света. Обойдя все комнаты и не найдя одного маленького альфу, сердце неприятно сжалось. Тэхён уехал. Очевидно, что к Чимину. Очевидно, что так будет лучше. Но обида в груди всё равно дала неприятно о себе знать. — Даже не написал… — понуро шепчет куда-то в пустоту. А разве должен был? Старший так сильно его обидел. И нет, дело ведь не в самом поцелуе. Чонгук давно заметил, что нравится парню. То, как Ким реагировал на любые случайные касания, как внимательно слушал все, что рассказывал Гук, радовался, когда тот возвращался с работы и не ложился спать даже если время было за полночь, дожидаясь старшего каждый день — тёплым молоком разливалось в сознании Чона. И что взамен? Чонгук поиграл с его чувствами и дал заднюю. Но разве мог он иначе? Действительно, если бы не количество выпитого, Чон никогда бы не позволил себе поцеловать другого альфу. Или позволил? Или только Тэхёна? В помещении все еще витает запах мускусного винограда, что нихуя не облегчает состояние. Блядство! Чонгук набирает Хосоку, чтобы удостовериться в местоположении своего пропавшего енотика. От брата он узнает, что Кимы весь вечер гуляли и сейчас уже легли спать. А ещё Тэ останется у них на ближайшие дни. Быть может, Тэхёну нужно время, чтобы тоже осознать ошибку. Им обоим будет проще находиться не так близко друг к другу. Альфа присаживается на диван, откидываясь на спинку, закуривает и тяжело вздыхает, прикрывая глаза. А в них — все то же северное сияние.

***

Всю следующую неделю дни проходят однотипно: работа —дом — стакан виски — работа. Тэхён так и не писал, а Чон его не тревожил. Чонгук решает, что пора развеяться. Сегодня он выкинет из головы маленького альфу, что так крепко засел на подкорке. Вечером он едет в любимый клуб, сразу поднимаясь в полюбившуюся ВИП-комнату с огромной кроватью посередине. Чонгук вызывает к себе лучшего омегу заведения. В ожидании выпивает несколько стаканов любимого алкоголя практически залпом. Жидкость обжигает горло, приятно расползается по всему организму, туманя разум и давая ложное ощущение расслабления. В комнату входит молодой омега, тут же подходя к мужчине и мило улыбаясь. — Господин, похоже вам очень одиноко, — тихий бархатный голос ласкает слух. — Позвольте помочь скрасить сегодняшний вечер. Меня зовут Югем, — чуть склоняет голову вбок, облизывая пухлые губы. Он выглядит как воплощение греха, сошедшее на землю. Тонкая, гибкая фигура с плавными линиями, будто вырезанная самым лучшим скульптором. Кожа — светлая и гладкая, сияющая в мягком полумраке. Белоснежные волосы небрежно падают на лоб, подчёркивая большие, блестящие глаза с влажным блеском и длинными ресницами. На нём откровенный, почти прозрачный топ, облегающий тонкое тело и подчеркивающий нежные ключицы и линию груди. Узкие бёдра обтягивают тёмные шорты, сидящие низко на талии, открывая длинные, изящные ноги. Каждое его движение источало лёгкую, но вызывающую грацию — как у хищника, привыкшего быть желанным. Омега седлает бёдра мужчины, руками проводит по накаченной груди, что-то мурлычет, но Чон не слушает. Альфа кладет руки на талию парня и грубо впивается в шею укусами. Чонгук его спешно раздевает. Сам избавляется от своей рубашки. Подминает податливое тело под себя, больно сминает упругие бедра, кусает, вызывая громкие стоны и оставляя следы. Не планирует тратить время на подготовку, уже тянется к прикроватной тумбе, на которой всегда лежат презервативы и смазка. Возбужденный омега источает сладкий, что-то напоминающий феромон. Виноград забивается в нос. Не мускусный, не желанный, а приторно сладкий, вызывающий отторжение. Затуманенный алкоголем разум моментально рисует образы: тёмная макушка, волосы, так мило спадающие на глаза, немного пухлые губки и изумрудные глаза. Глаза, в которых вся вселенная. Рука зависает в воздухе, сжимаясь в кулак. Чонгук до скрежета стискивает зубы, смотрит с ненавистью на ничего непонимающего омегу под ним. Держится. Держится. Держится. Срывается. Гук подлетает с кровати и криком велит омеге убираться. Хватает бутылку виски и швыряет в серую стену, окрашивая мокрым пятном. Югем в страхе убегает, оставляя Чона наедине со своими мыслями. Чонгук хватается руками за голову, оттягивает волосы. Злится на самого себя, на блядский виноград, что выбит на подкорке чернилами, на парня, что одной улыбкой заменяет целый мир. Сердце заходится в бешеном ритме. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. И вдруг — осознание. Оно такое простое, все это время было на поверхности. Чонгук так усердно бежал от него. Отрицал, пытался скрыть, самому себе что-то доказать. Он садится на кровать, откидывается спиной на шелковые простыни, где еще пару минут назад лежал совершенно ненужный ему омега, и улыбается. Сумасшедший. — Енотик, я влюбился в альфу, — скорее сам себе говорит Чон. Блядство. Чонгук лежит так около часа, в голове наконец тишина. Принятие собственного поражения освобождает сознание. Альфа поднимается, неспешно натягивая на себя рубашку, выходит из клуба и едет на такси домой. В таком состоянии ехать к его мальчику не стоит. Да и поздно уже. Он с самого утра наведается к брату и заберёт того, кого наконец приняло не только сердце, душа и тело, но и разум.

***

С самого утра все изначально пошло через жопу. В семь часов позвонил Сокджин и потребовал младшего отпрыска явиться «на ковёр». До свадьбы брата оставался всего месяц, а помимо счастливой семейной жизни для самого Хосока это означало начало плотного сотрудничества Джина и Намджуна. Требовалось тщательно изучить законы каждой из республик, разработать новую конституцию, постаравшись при этом не развязать новую волну войны из-за разногласий. После объединения у руля нового государства первые годы совместно будут стоять Кимы и Чоны, до тех пор пока население не привыкнет к новым порядкам и будет в состоянии провести голосование за нового, единого лидера. Сегодня приехали послы с юга, и никто иной, как Чон Чонгук, должен был присутствовать на утреннем совещании всех самых важных правительственных лиц. Закончив с делами лишь в девятнадцать часов вечера, Гук пулей вылетел из здания верховного народного собрания, направляясь к любимой темно-серой Феррари, так любезно подогнанной к зданию одним из подчиненных. Чонгук нажимает на пульте кнопку разблокировки сигнализации, открывает дверь с водительской стороны и садится на сиденье, пристёгиваясь. Достаёт телефон из кармана, набирает Хосока, прижимая устройство к уху, и выруливает на трассу. Спустя пять гудков брат отвечает. — Алло, ты наконец решил вспомнить про любимого старшего брата? — усмехается голос в динамике. — Тэхён дома? Я только вышел из ВНС, сейчас приеду за ним, — говорит Гук, закуривая сигарету и остановившись на светофоре. — Чонгук, — Хо выдерживает небольшую паузу. — Тэхён сегодня возвращается в Сеул. — Что значит «возвращается в Сеул»? Какого хуя я не в курсе? — зло рычит в трубку. — Я думал, ты в курсе, — слышно, как старший встает с дивана и щёлкает зажигалкой. — Он поехал к тебе домой час назад, сказал, что забыл какую-то вещь, а после поедет сразу на границу. Чонгук сбрасывает звонок и откидывает телефон на пассажирское сиденье, резко разворачивая машину в противоположную сторону. Альфа жмёт на газ, стремительно увеличивая скорость. Феррари мчится сквозь перекрестки и улицы, рыча, как злая кошка. Кажется, что время идет на секунды. Он должен успеть. А вдруг Тэхён уже ушёл, вдруг уже на пути к тридцать восьмой параллели? В таком случае Чон может потерять драгоценное время, но других вариантов нет. Гук понятия не имеет, с каким из водителей поедет младший, а значит, остается лишь надеяться на удачу. Спорткар паркуется прямо у входа в здание. Чонгук выбегает из машины, словно от будущих пяти минут зависит его жизнь. Хотя, пожалуй, так и есть. Он в спешке заходит в подъезд, а после — в лифт. Нажимает на кнопку с цифрой тридцать два, мысленно проклиная себя за то, что приобрел недвижимость так высоко. Спустя бесконечные секунды ожидания лифт останавливается на нужном этаже. Чонгук идет к двери собственной квартиры, а сердце заходится в бешеном ритме. В голове уже перебрал тысячи вариантов, как он побежит искать малыша дальше: как полетит к демилитаризованной зоне, как пересечет границу, невзирая на все, еще не снятые, запреты, поедет в Сеул. Если понадобится — войну развяжет, но доберется до того, кому свою душу отдал, сам того не ведая. Ключ поворачивается в замочной скважине, рука ложится на дверную ручку. Страшно. Боже, как же страшно. Секунда. Две. Чон открывает дверь и входит внутрь. Тишина, ни единого звука вокруг. Взгляд влево: коридор, кухня, открытая Тэхёнова спальня с заправленной кроватью. Пусто. Взгляд вправо: коридор, дверь, гостиная, диван… Сердце пропускает удар. А на диване — тёмная макушка. — Енотик… — Чонгук, — парень встает с дивана, нервничает, заламывает пальцы. — Я не хотел уезжать не попрощавшись… Продолжить дальше он не успевает. Чон быстрым шагом подходит вплотную. Берет в руки чужое лицо, несколько секунд вглядывается в глаза цвета жизни, и накрывает губы своими. Лижет, прося впустить внутрь. Тэхён в неверии сначала пытается что-то возразить, но уже через пару коротких мгновений сдается, обмякает в чужих руках, льнет ближе и послушно открывает рот, позволяя горячему языку ворваться в рот. Дыхание моментально сбивается, а по щекам текут слёзы. Чонгук прерывает поцелуй, заглядывает в глаза, большими пальцами стирает мокрые дорожки с лица. Не верит, что его малыш тут, рядом. Он успел. Не отрывая взгляда, альфа опускается на колени перед младшим. Берёт его ладони в свои и поочередно целует каждый пальчик. — Прости, малыш. Умоляю, прости меня, — шепчет спешно, ласково. Парень всхлипывает, зовет старшего по имени, просит встать и, как только тот поднимается, падает в крепкие объятья. — Я такой дурак. Мне понадобилось столько времени, чтобы принять свои же чувства, — Чон говорит тихо, крепче прижимая Тэхёна к своей груди. — Нет. Нет, ты не дурак, это я не мог понять как тяжело тебе осознать все это. И снова поцелуй. На этот раз более настойчивый, жадный. Тэ хочет через него передать все чувства: поделиться уверенностью, любовью, нежностью, страхами. Чонгук подхватывает его под бедрами, поднимая на руки. Несет в спальню, укладывает на кровать, нависая сверху. Начинает выцеловывать шею, пока руками расстегивает пуговицы на его рубашке. Тэхён приподнимается и Чон осторожно снимает с него ненужную вещь. За ней летят джинсы, вместе с боксерами. Каждая эмоция отражается на лицах двух альф. Чонгук им налюбоваться не может. Не верит, что кто-то может быть настолько красив и душой и телом. Для него человек напротив — целая вселенная. Чонгук вновь укладывает Тэхёна на подушки, сам раздевается, достает из тумбы смазку, кидая ее на кровать. Снова нависает сверху, устраиваясь между ног. Целует губы, щеки, линию челюсти, спускается ниже. Ким под ним дрожит, хнычет, чего-то просит, послушно подставляясь под ласки. — Маленький, это ведь твой первый раз? — шепчет, поднимая голову и заглядывая в глаза. — Д-да, — тихо отвечает, заливаясь краской. — Обязательно говори мне, если будет больно или неприятно, — видя смущенный кивок в ответ оставляет короткий поцелуй на губах. Проводит руками по талии парня. Вновь ведет дорожку из поцелуев вниз. Доходит до груди, осторожно прикусывает бусинку соска, тут же зализывая. Повторяет со вторым. Мокрый след от языка идет к пупку, к тазовым косточкам, вызывая табун мурашек и тихие вздохи. Чонгук знает — альфу нужно готовить дольше, чем омегу. Он осторожно толкает ноги младшего в стороны, заставляя шире развести их, на что тот начинает сильнее смущаться, хочет прикрыть пах ладонями. Гук ловит их, поочередно целуя и отводя в стороны. Прекрасен. Как же Тэхён прекрасен. Его изящные изгибы тела сводят с ума, вынуждают с головой окунуться в грехопадение. Ни один человек в этом мире не сравнится с Кимом. Аккуратный вставший член плотно прижимается к животу, выделяя первые капельки предэякулята. Чонгук им целиком любуется, взгляда оторвать не может. Гук приподнимает ногу парня, начиная оставлять короткие поцелуи от колена, спускается ниже. Слегка прикусывает кожу на внутренней поверхности бедра, тут же зализывая. Берет смазку, выдавливает себе на пальцы и растирает ее, немного согревая. Проводит ладонью по промежности, добираясь до сжатого колечка мышц. Начинает медленно массировать его. Ким немного напрягается, но Чонгук гладит второй рукой по талии, продолжает выцеловывать бёдра, успокаивая. Когда внутрь проскальзывает первый палец, парень сдавленно стонет, хмуря брови. Чонгук тут же наклоняется ближе и целует в губы, отвлекает, начиная неспешно растягивать. Языки сплетаются, а за ними — души. Внутрь проникает уже два пальца. Тэхён немного хмурится от боли, но слезть не пытается, терпит. Старший раздвигает пальцы внутри на манер ножниц, проникает глубже, нащупывая наконец комок нервов. От первого попадания по простате Тэхёна выгибает. Парень хнычет, цепляется за плечи старшего. Боль уходит на второй план, заменяясь наслаждением. Комнату наполняют все более громкие стоны, а добавление третьего пальца уже не ощущается так неприятно. Спустя пятнадцать минут томительной растяжки, Чон вынимает пальцы, заставляя младшего разочарованно промычать от пустоты внутри. Гук этому беззлобно улыбается. Его мальчик сейчас такой открытый перед ним, так сильно жаждет ласки. Чонгук выдавливает из тюбика смазку сразу на член, растирая ее рукой по всей длине и приставляет орган ко входу. — Смотри только на меня, — сбито шепчет глядя в изумруды напротив. Он заполняет парня медленно. Сантиметр за сантиметром. Гладит бедра, талию, ребра пытаясь унять боль. Тэхён хмурит брови от неприятных ощущений, крепче держится за плечи альфы. Чонгук когда входит до упора, тихо порыкивая. Сковывает нутро цепями, чтобы не сорваться и не растерзать своего мальчика. Поглаживает по щеке, считывает каждую эмоцию с лица младшего. — Тише, енотик. Родной мой, потерпи немного, сейчас пройдет, — хрипло шепчет. А в шёпоте — вся нежность этого мира, вселяющая чувство безопасности. Он утягивает парня в неторопливый поцелуй, на пробу двигая бедрами. Чонгук боится сделать больнее. Впервые нежен так с кем-то. Толчки сначала медленные, плавные. Боль постепенно отступает. Крупный член проезжается по простате, вызывая искры перед глазами. Тэхён приоткрывает рот буквой «о», наконец даря желанный вздох, полный удовольствия. Стоны становятся громче, желаннее, и Чон ускоряется. Чонгук трахает его, входя до основания. Комнату заполняют громкие стоны и шлепки разгорячённых тел. Тэхён царапает спину старшего, оставляя незамысловатые узоры. Просит больше, глубже, быстрее. И Чонгук ему не отказывает. Наращивает темп и обхватывает рукой член парня, поглаживает головку большим пальцем, размазывая предэякулят. Приближает обоих к пику удовольствия. Тэхён кончает первым, испачкав в сперме свой живот и руку старшего. Дрожит под Чонгуком, умоляет его поцеловать. И Чон целует, продолжая быстро двигаться в нём. Толчки становятся рваными, резкими. Альфа упирается лбом в подушку рядом с парнем и рычит, кончая внутрь и заполняя изнутри еще больше. Чонгук медленно выходит и из раскрасневшейся дырочки вытекает сперма, пачкая шёлковые простыни. Он ложится рядом с Тэхёном, сгребая того в объятия. В груди обоих разливается счастье. Потому что теперь для них объединение — это не две Кореи. это сердце к сердцу, тело к телу, а душа к душе. — Я люблю тебя, енотик, — тихо шепчет, целуя в тёмную макушку. — Я тоже, — глупо улыбается, потому что так рад, что наконец может сказать это. Они так и засыпают в обнимку. Кожа к коже. Душа к душе.

Ты — не моя половина,

Ты — целый мир, с которым хочется быть в одном дыхании.