... 2

      Логан встал с первым лучом солнца. Свет мягко окутывал брюнета, словно тот нежился под ним, а не спал. Вспоминая вчерашнее... блондин встрепенулся. Он на самом деле мог его потерять. От этой мысли проступил холодный пот, а голову будто зажали в тески. Это было... слишком. За их совместную неделю он слишком привязался к нему. Он мог потерять что угодно, но не его. Их совместные дни, работа, драки и... то, к чему преступник всё больше привыкал... Он уже не мог без всего этого, как минимум, он больше не сможет пить свой пережаренный кофе, после того, что варил для него Пэн.       Раненному организмы нужны силы, так что и он должен для него что-то сварить. В холодильнике были лишь помидоры, яйца и половина тушки якмеля, так что суп из помидоров и яиц напрашивался сам собой. Он сонно собрал все ингредиенты, помыл помидоры, набрал в кастрюлю воды и поставил на плиту. Газовая плита была бы слишком проблемной и опасной из-за возможности утечки, так что мастер заботливо поставил электрическую, что питалась от генератора. Вода потихоньку нагревалась, а блондин... тонул в своих мыслях, возможная потеря кого-то столь ценного заставила его задуматься.       Логан очнулся от тихого стона. Пэн лежал на боку, бледный, как мел, с пересохшими губами и влажными висками. Но глаза - чёрт возьми - смотрели чётко на него. Ясно. Трезво.       — Суп... — хрипло сказал он.       Блондин, ещё не до конца включившись, непонимающе уставился:       — Что?       — Воняет горелым... Ты его спалил.       Повар-неудачник резко обернулся к котелку, где томатно-яичная бурда действительно пригорала ко дну.       — Это... — он яростно начал мешать ложкой и заливать водой. — специально. Для иммунитета.       Пэн слабо усмехнулся и приподнялся — и тут же застонал, схватившись за голову.       — Не поднимайся, идиот! — Логан швырнул ложку и в два шага оказался рядом. Руки сами потянулись поправить повязку, но... Брюнет поймал его запястье. Слабо, но намеренно.       — Ты протащил меня через пол пустыни, — прошептал он. Не вопрос. Констатация.       Блондин почувствовал, как по спине пробежали мурашки.       — Ага. Теперь ты заточён тут, пока не выплатишь второй долг. — буркнул он, но голос дал трещину на последнем слове.       Пэн медленно, будто давая ему время отпрянуть, прижал ладонь Логана к своей горячей щеке.       — Не то...       И вот оно — слова, которые Логан не готов был услышать:       — Ты боялся меня потерять.       Логан аккуратно, но с усилием, вырвал руку. Вскочил и отвернулся.       — Бредишь ещё, — прошипел он, но в ушах уже стучало: лжец, лжец, лжец.       За его спиной Пэн тихо сказал:       — Я помню... что говорил вчера и... - он закашлялся, каждый вдох отдавался болью по всему телу и он лишь сильно зажмурился, чтобы не застонать.       — Ну всё-всё, с тебя хватит, сейчас налью суп... - блондин стал спешно искать половник, чтобы заткнуть этот честный рот супом.       — ...я даже рад, что теперь от тебя не отделаюсь.       Всё. Логан закрыл глаза. Вдох-выдох.       — Тогда... — голос сломался. Он начал снова: — Тогда заткнись и ешь свой чёртов суп.       Но когда он повернулся с миской, Пэн просто смотрел на него. Так, что блондину стало жарко и тесно в собственной коже, и слёзы... Слёзы?... медленно потекли по его сухой коже, как будто также ища где спрятаться. Он не выдержал и разрыдался. Тихо. Зло. Упираясь лбом в стену у койки. Пэн не засмеялся. Не съязвил. Просто протянул руку и потянул его за край рубашки — слабо, но достаточно. Белокурый упал на колени, прижимаясь чужой руке и упираясь лицом в его шею, вдыхая запах крови, пота и чего-то невыносимо своего.       — Я... ненавижу тебя... — выдохнул он прямо в его кожу, сдерживая истерику, всхлипывая на чужом плече слишком громко.       Пэн хрипло рассмеялся:       — Врешь.       И Логан... не стал спорить.

***

      Прошло Шесть дней. Шесть дней усердного лечения от Логана. Пэн проснулся рано утром, впервые в здравом рассудке за это мучительное время. Вокруг пахло целебными травами и они же были развешаны вокруг кровати, цветные пузырьки лекарств стояли на столе, заигрывая с ним бликами. Он смутно помнил прошедшее, только нападение на Логана, его молниеносную реакцию ведь... Это же он, и темноту. А затем дом, тот обеспокоенно метался перед брюнетом, что-то говорил, но слова остались в прошлом. Сейчас же, блондин тихо сопел рядом, обняв больного одной рукой.       Брюнет всё больше приходил в себя и наконец понял — боль ушла. Не вся, конечно. Голова всё ещё ныла тупым эхом, а тело казалось чужим после долгой лихорадки. Но сознание было ясным, впервые за эти шесть кошмарных дней. Он медленно повернул голову. Логан спал, сидя на табурете, склонившись на край кровати. Одна рука всё ещё лежала на Пэне — тяжёлая, тёплая, прижимающая, будто даже во сне он боялся, что тот уйдёт.       Больной не смог оторваться, от рассматривания его личного лекаря. Волосы были растрепанны и рассыпались по плечам, хотя обычно он собирал их в аккуратный хвост. Ранее лёгкие синяки под глазами - усугубились, стали заметно темнее, всё больше напоминая ночное небо. А пах он... не привычным порохом, копчёной кожей и потом, а лекарственными травами и мылом.       Он ухаживал за ним. По-настоящему. Пэн осторожно приподнялся на локте — и тут же зашипел от боли. Логан вздрогнул и открыл глаза. Их взгляды встретились.       — Ты... — голос белокурого был хриплым от сна, пока глаза во всю бодрствовали. Он резко приподнялся, ладонь потянулась ко лбу брюнета, проверяя температуру. — Чёрт... Ты в порядке.       Пэн отмахнулся:       — Отстань.       Но Логан не огрызнулся в ответ. Вместо этого он... улыбнулся. Широко, нелепо, до ушей и стал слишком нежно поглаживать того по руке.       — Шесть дней, — прошептал он, словно сдерживая слёзы. — Шесть дней ты орал в бреду, плевался лекарствами и называл меня... как-то странно.       Пэн нахмурился:       — Как?       Логан вдруг покраснел и отвёл взгляд:       — Не важно.       Тишина. Пэн медленно протянул руку и притянул его за воротник, словно угрожая. Хотя за эти дни и то, что он наговорил в лихорадке... это легко могло иметь иной смысл, чем угроза.       — Говори.       Логан закатил глаза:       — "Мой бравый рыцарь", — пробормотал он. — Слово в слово.       Пэн замер. Потом рассмеялся — хрипло, но искренне.       — Ну и бред.       Логан фыркнул, но не отстранился. Их лица были слишком близко.       — Ага. Особенно часть, где ты клялся вечно служить мне за то, что я «спас тебя от дракона».       Пэн усмехнулся:       — Ну... технически...       Он успел договорить, когда Логан наконец придвинулся ближе с полузакрытыми глазами и поцеловал его. Нежно. Без спешки. Как будто у него было все время в мире. Когда он отстранился, Пэн хмыкнул:       — Это за лекарство?       Логан прищурился:       — Это за то, что выжил, придурок.       Пэн ухмыльнулся и перекинул его через себя, кладя рядом возле стены. Он растянулся на жесткой койке, прижимая блондина к себе так, будто боялся, что тот уйдёт. Его пальцы лениво перебирали пряди волос на затылке — жест неловкий, непривычный, словно он впервые позволял себе такую слабость.       — Так... что еще я там говорил? — спросил он, уткнувшись подбородком в макушку Логана.       Тот притворно вздохнул, но не спешил вырываться. Его ладонь лежала на ребрах Пэна, ощущая под пальцами ровный, уже не такой сбивчивый ритм дыхания. От этого становилось может даже слишком спокойно.       — Много чего. — двойной спаситель ухмыльнулся, целуя его ключицу. — Бредил про «самого красивого солдата в Сандроке».       Пэн фыркнул, но кончики ушей предательски порозовели.       — Не верю...       — Клялся, что больше никогда не будешь пить мой кофе.       — Вот это уже похоже на правду. - брюнет растёкся в улыбке.       Логан рассмеялся, теплым дыханием обжигая его кожу:       — А еще… — он сделал паузу, вдруг став серьезным, — говорил, что боишься.       Брюнет замер.       — Чего?       — Что я уйду.       Тишина повисла между ними, густая, как дым от костра. Пэн отвернулся, глядя в потолок, но рука его неосознанно сжала Логана крепче. Он... не мог такое сказать... да?       — Ну и идиот, — пробормотал он, но голос дал заметную трещину.       Логан не стал подкалывать. Просто приподнялся, поймал его взгляд и сказал тихо:       — И я же никуда не делся.       И Пэн, этот вечный сгусток колючек и ярости, слегка расслабился.       — Вижу. — ответил он просто.       Логан улыбнулся и снова приник к нему, скрывая лицо в изгибе шеи.       Тишина между ними стала теплой, почти осязаемой. Спаситель чувствовал, как под его щекой ровно бьется пульс больного — упрямый, искренний, живой.       — Фанг сказал, что ты сдохнешь, — вдруг пробормотал он в его кожу.       Брюнет нахмурился, пальцы непроизвольно сжались в его волосах:       — Что?       — В первый день. - блондин приподнялся, чтобы встретиться с ним взглядом. Его глаза были необычно чисты, будто лишенными привычной издёвки и вызова. - Сказал, что шансов нет. Что рана слишком глубокая, а лихорадка добьет тебя за три дня.       Пэн замер. Он не знал этого.       — Я... продал все кожаные изделия, что копил на окончательный побег, подальше от Сандрока, — продолжал Логан, его голос был ровным, но в углах губ дрожала грусть. — Все ремни, ножны, даже тот пояс с серебряной пряжкой, что ты всегда норовил стащить.       — Зачем? — Пэн прошептал это, будто боялся услышать ответ.       Белокурый не ответил, он лишь ближе прижался к чужой груди, вдыхая запах лекарств и трав, которыми брюнет пропитался за это время.       — Ты всё продал...       — Да. — Логан пожал плечами.       Он не стал упоминать, как стоял у прилавка, стиснув зубы, пока торговец ковырялся в зубах, оценивая его последнюю партию кожи. "Для бандита-деревенщины, сойдёт". Пэн молчал. Его пальцы бессознательно сжали край одеяла.       — Травы собирал в каньоне, — продолжал Логан, будто это было неважно. — Там, где гремучие гнездятся. Фанг сказал, что жёлтые цветки...       — Ты полез в тот каньон? — больной перебил его, голос хриплый от внезапной ярости. — Один? С твоей раной после боя?       Логан усмехнулся. Он игнорировал свою рану, из-за которой начал прихрамывать. Это было ничто, по сравнению с тем, как был ранен брюнет:       — Ну, я же вернулся.       Он не рассказал, как сорвался с уступа, как кожа на ладонях была содрана до мяса, когда он карабкался обратно. Как ночью его рвало от усталости, а он все равно растирал в ступе эти проклятые цветы, потому что Пэну это было нужно. Лихорадка словно хотела его добить, так, что у его личного лекаря не было выбора. Брюнет резко сел, лицо исказила гримаса боли, но он схватил Логана за рубаху:       — Ты... придурок...       Голос его дал трещину. Белокурый ожидал злости, ругательств, даже удара. Но не этого — не дрожи в сжатых кулаках и не проступившей влаги в глазах, которую тот отчаянно пытался скрыть.       — Эй, — он осторожно прикрыл его ладонь своей. — Это просто кожа, я сделаю ещё.       Пэн резко вдохнул, будто перед прыжком:       — Я...       Слово застряло в горле. "Спасибо" было слишком мелким. "Прости" — слишком неискренним. Вместо этого он притянул Логана к себе так сильно, что тот ахнул, и впился губами в его плечо — почти что поцелуй. Я здесь. Я знаю. Логан закрыл глаза, чувствуя, как что-то горячее разливается под ребрами.       — Ладно, бандит, — прошептал он в его грудь. — Хватит драматизировать.       Но руки обнимали Пэна так, будто боялись, что тот растворится словно дым. Внезапно блондин почувствовал, как тело брюнета стало тяжелее — тот слабел, но упрямо держался за сознание.       — Лежать, — приказал он, осторожно отрывая его от себя и укладывая на спину.       Но едва он приподнялся, пальцы Пэна вцепились в его рубашку. Не сильно, больше как немая просьба, чем само действие. Логан замер.       — Что? — спросил он, но уже мягче.       Пэн не ответил. Глаза его были полуприкрыты, дыхание ровное, но губы сжались — будто он и сам не понимал, зачем это сделал. Блондин вздохнул.       — Я только за лекарством, — сказал он, и его голос звучал так нежно, что даже самому себе он показался чужим. Чужие пальцы нехотя разжались. Логан встал, но перед тем как уйти, ещё немного провел рукой по волосам — быстро, будто случайно.       — Идиот... — прошептал он, но в этом слове не было ни капли злости.       После недолгих приготовлений в ступке, ложка с тёртыми травами замерла у губ Пэна. Он скривился, ещё не попробовав — запах горчинки и корня жужелицы выдавал вкус заранее.       — Не упрямься. — проворчал Логан, но его голос практически не звучал строгим.       Пэн с недовольным видом проглотил лекарство, тут же морщась и хрипло выдыхая:       — Гадость...       Логан тут же поднёс к его губам кружку сладкого чая с мёдом и щепоткой корицы — той небольшой роскоши, которую он припас для особых моментов.       — Вот, — сказал он, и пальцы его слегка дрогнули, когда Пэн отпил, закрыв глаза. Тишина. Только потрескивание свечи и их дыхание. Логан не удержался — провёл рукой по спутанным волосам брюнета, распутывая узлы с неожиданной для такого грубого человека нежностью.       — Скоро поправишься, — прошептал он. — И снова сможешь защищать свой... новый Сандрок.       Раненый медленно поднял на него глаза. Взгляд был сонным, но ясным — без лихорадочного блеска, без боли. Просто... усталым. И каким-то другим — тёплым. Он не ответил, лишь опустил голову на плечо Логана, тяжёлую и тёплую. Логан замер. Потом осторожно, будто боясь спугнуть, обнял его, прижимая к себе.       — Дурак... - пробормотал он в чужую рубашку, но тот обнял в ответ. Слабее, чем обычно, но всё ещё крепко.