Смертельные узы

Снежинки кружились в морозном воздухе, словно живые алмазы, оседая на шерстяной ткани моей куртки и покрывая землю хрустальным ковром. Декабрьский лес, застывший под белоснежным покровом, казался волшебным — ветви деревьев, укутанные инеем, переливались в лучах заката. Я вдыхала холодный воздух, стараясь запечатлеть в памяти каждую деталь: хруст снега под ботинками, розовые от мороза щёки Регулуса, беззаботный смех Сириуса. — Прокси, ну сколько можно плестись?! — Сириус, уже успевший обогнать нас на добрых десять шагов, размахивал руками, как будто подгонял отстающий поезд — Мы ждали тебя целую вечность! — Да, конечно, — я ускорила шаг, но тут же споткнулась о корень, скрытый под пушистым снегом. — Нам точно можно выходить за пределы сада? Мой наивный тон только развеселил его. Сириус оскалился в своей фирменной ухмылке — той самой, что предвещала неприятности. — Нам точно нельзя этого делать, — Регулус намеренно замедлил шаг, чтобы идти рядом со мной – И если ты решишь вернуться, я с удовольствием составлю тебе компанию. Его слова потонули в глухом шлёпке — снежок, запущенный Сириусом, угодил Регулусу прямо в затылок. — Рег нашёл себе родственную душу! — Сириус уже лепил новый снаряд, его пальцы покраснели от холода. — Два сапога пара. Почему мне не достался близнец, а? — Мы не близнецы, — начала я, но второй снежок просвистел в сантиметре от моего носа. — Чёрт, промах! — Сириус скривился, но в глазах искрилось веселье. — Ладно, считай, это фора за то, что ты девочка Последняя страница дневника перевернулась с тихим шелестом. Проксиме не нужны были эти записи, чтобы помнить тот день — он навсегда врезался в память, как и сотни других моментов, когда их семья ещё была целой. Но перечитывать дневник стало ритуалом: жгучим, болезненным, но необходимым. Будто между пожелтевших страниц остались осколки того времени, которые раняли слишком приятно, чтобы об этом забыть. Она закрыла потрёпанную тетрадь в чёрном переплёте и потянулась к дубовому комоду. Петли скрипнули — Кикимер, обычно столь щепетильный, в последнее время явно пренебрегал обязанностями. «Хоть бы отец узнал об этом первым», — мелькнуло в голове. Орион Блэк, при всей своей строгости, никогда не опускался до криков на домовых эльфов, в отличие от Вальбурги. В ящике, среди пожелтевших писем и забытых безделушек, лежало письмо — конверт с неровным, размашистым почерком Сириуса. 3 октября 1971 Привет. Надеюсь, скучаешь по мне — с Регулусом вам, заскучать не трудно. Маман уже прокляла меня за Гриффиндор? Напиши подробности — хочу посмеяться над этим с Джеймсом. Кстати, если вы с Регом не попадёте в Слизерин, я хоть немного порадуюсь. Хотя бы в Когтевран… Здесь, оказывается, есть нормальные люди. Думал, все такие же зануды, как вы двое, и тут таких правда много, но Джеймс и Эсс (Эстери Малфой, если забыла) — просто огонь. Ты её помнишь? Ладно, приеду — расскажу всё сам. Сириус «Но так ничего и не рассказал», — Проксима провела пальцем по чернильным строчкам, словно пытаясь стереть их. Эстери Малфой. «Позор рода», как величал её Люциус. По крайней мере, Сириус был не единственным своенравным дебилом. Мнение Вальбурги о Сириусе так и осталось неозвученным — по крайней мере, в его присутствии. Но тот вечер, когда распределяющая шляпа назвала его гриффиндорцем, Проксима запомнила до деталей. Мать в тот миг превратилась в другого человека. Все знали, куда попадёт старший сын — шляпа не смотрела на фамилии, — но Вальбурга до последнего цеплялась за иллюзии. Даже после церемонии в её глазах теплилась искра надежды. Она видела в Сириусе наследника, продолжателя традиций Блэков, и от этой мысли не отказывалась. — Ненавижу — слишком громкое слово. Я не стану называть так свои чувства к сыну, — голос Вальбурги звучал ледяно, когда она обсуждала Сириуса с нами. — Он упрям, высокомерен, избалован и глуп. Но свобода, которой он так жаждет, быстро покажет ему свою истинную цену. Пусть общается с маглорождёнными – предателем крови он не станет. Не под моей крышей. Лишь быстрее поймёт их слабость. Эти слова, произнесённые три года назад, стали приговором. Проксима и Регулус не получили материнской любви в избытке, но они вписывались в систему. Уроки, наставления, бесконечные напоминания о долге — это и была забота в их понимании. Родители не выращивают кукол для показухи, — как язвил Сириус, обожавший бросаться громкими фразами. Они воспитывают нас так же, как их самих — без лишних нежностей. Отречься от брата было легко. Тёплый взгляд матери, редкая похвала — ради этого стоило постараться. Вальбурга больше не видела в Сириусе наследника, и Проксима с Регулусом охотно заняли его место. Но сейчас, сжимая письмо, Проксима чувствовала лишь пустоту. Ошибкой она не считала ни одно из действий. Девочка знала чем и как это обернётся, потому что тщательно продумывала последствия и цену своих действий. Грохот за стеной вырвал её из раздумий. — Убери этот магловский кошмар со стены немедленно! — голос Вальбурги гремел, как гром. Проксима распахнула дверь и застыла на пороге. Мать стояла посреди комнаты Сириуса, сжимая палочку так, что костяшки пальцев побелели. На стене красовался плакат с какими-то музыкантами — явно магловскими. — Это моя комната, — Сириус говорил сквозь зубы, но в его тоне слышался вызов. — И я решаю, что тут висеть. — Это мой дом! — Вальбурга взмахнула рукой, и Кикимер, дрожащий у её ног, едва не подпрыгнул от страха. — И ты не будешь осквернять его этим убожеством! — Он тебе доложил, да? — Сириус резко ткнул палочкой в сторону домового эльфа. — Пусть больше не смеет сюда заходить! Регулус, стоявший в дверях, сделал шаг вперёд, но тут же остановился. Беспокоился за Кикмера. — Домовой эльф будет убираться там,где я прикажу, — Вальбурга говорила медленно, словно объясняя что-то ребёнку. — Ты здесь ничего не решаешь. — Попробуй заставить его убрать мои вещи, — Сириус оскалился. — И я покажу ему, кто здесь помимо тебя хозяин. — Ты нахал! Либо ты… — Либо что? — Сириус перебил её, нарочито вежливо. — Или мне стоит обращаться к вам на «вы», миссис Блэк? Даже если бы я захотел — а я не хочу — я бы не смог это убрать. Тишина длилась долю секунды. — Лескаро! Заклинание ударило Сириуса в грудь. Ноги будто несколько раз порезали ножом. По ранам тут же стекла свежая кровь. Она никогда не применяла магию против своих детей, — эти действия в чистокровных семьях не одобрялись. — Мам, хватит! — Проксима бросилась вперёд, но не встала между ними — палочки были наготове у обоих – Ты что делаешь? Наказания как у маглов, не думала, что до такого возможно опустится — Он заслужил, — Регулус говорил тихо, но чётко. — Но в нашей семье это… неприемлемо. Его слова словно подожгли воздух. Сириус сжал кулаки, Проксима задохнулась от ярости — но ни один из них не ответил. Вальбурга молча развернулась и ушла. Сириус первым нарушил тишину. — Ясно, — он оттолкнул Проксиму и поднял палочку на Кикимера. Регулус мгновенно заслонил эльфа. — Не трогай его. Сириус не стал настаивать — возможно, из-за крови, сочившейся из порезов на его ногах. Он поморщился, но не от боли, скорее от горечи. — Конечно. Проклятый эльф важнее брата, — он засмеялся, но не от веселья. — А предатели крови важнее семьи? — Проксима не сдержалась. — Не тебе читать лекции о ценностях. Иди поскули у себя в комнате и радуйся, что тебе стену не снесли. Хотя ей стоило так поступить, может ты бы стал на секунду задумываться, что именно делаешь. Сириус ничего не сказал, хотя казалось хотел. Да даже Регулусу захотелось слово вставить, но он не захотел раздувать конфликт с сестрой. – По-моему ты перегнула. – сказал он всё тем же спокойным тоном. – Он заслужил. – тут же отрезала Проксима. Рег решил не спорить. Диалог завязать после такого было невозможно, поэтому через секунды все уже сидели по своим комнатам.