Смертельные узы

– Красный больше подходит для брюнеток, – заметил Альфред, наблюдая, как Прокси вертится перед зеркалом в очередном платье. Его племянница нахмурилась, критически оглядывая своё отражение. – Красный слишком вульгарный. Я хочу что-то менее яркое, – ответила она, поправляя складки на талии. Альфред усмехнулся, откинувшись на спинку дивана. – Неужели не хочешь быть заметной? – Ни капли. Иначе буду выглядеть как Эстери, а красный ей даже не идёт. Особенно с этой… стрижкой, – Прокси брезгливо поморщилась, словно само имя блондинки оставило во рту неприятный привкус. Альфред хмыкнул, но промолчал. Резкие суждения Прокси раздражали его, особенно когда дело касалось стиля. Однако спорить он не спешил – словно взвешивал, стоит ли вообще ввязываться в этот разговор. – А мне кажется, зелёный и голубой тебе не идут,– наконец произнёс он, нарушив затянувшееся молчание. Прокси резко обернулась. Её самооценка была железной – многие даже называли её завышенной. Но мнение окружающих, особенно аристократических кругов, значило для неё слишком много. – Правда так думаешь? – спросила она, снова поворачиваясь к зеркалу. На мгновение в комнате воцарилась тишина. Прокси мысленно перебрала все возможные варианты, но ответить что-то внятное не могла. Замечание дяди ударило неожиданно – как лёгкий толчок, от которого теряешь равновесие. – Тогда, может, пастельные тона? Белый, например… чтобы сыграть на контрасте, – её голос, обычно такой уверенный, дрогнул. Альфред поднял бровь. – Но ты же терпеть не можешь белый. Для него её ответ был странным. Как можно так легко отказаться от собственных предпочтений из-за чужого мнения? – Я вижу себя только в зеркале. Если гостям больше понравится белый – значит, так тому и быть, – произнесла Прокси, словно убеждая саму себя. Альфред недовольно нахмурился. – Разве ты не хочешь выглядеть красивой в первую очередь для себя? – Я не знаю, – девочка пожала плечами. – Главное – произвести впечатление на гостей. Альфред тяжело вздохнул. Было трудно общаться с настолько податливым человеком, будто он в клетке собственных слов. – А если бы не мнение других о красном… ты бы надела его? Тебе нравится этот цвет? – его тон стал настойчивее, почти назидательным. – Я не знаю.Какая разница? – Прокси махнула рукой, стараясь быть равнодушной. Но правда была в том, что она действительно не знала. В детстве мать твердила, что красный – вульгарный, а Вальбурга всегда выбирала для неё зелёный. Так Прокси и решила, что это единственно верный вариант. – Твой любимый цвет – зелёный? – Альфред сделал ударение на слове "твой". – Да… наверное. Я не… – Ты не знаешь, – перебил он, устало потирая переносицу. – Чужое мнение не должно фигурировать в твоей жизни настолько сильно, не стоит терять себя за чужими суждениями. Прокси замолчала. Её личность всегда строилась на мнении матери – она даже не задумывалась о том, что у неё могут быть собственные предпочтения. Тишина в комнате стала почти осязаемой. – Так… мне правда не идёт зелёный? – наконец спросила она, снова глядя в зеркало. Альфред устало вздохнул. – А ты как считаешь? – Не знаю… Я привыкла к этому цвету. Наверное, он мне нравится, – её голос звучал неуверенно. – Если тебе нравится – носи его. Прокси уже открыла рот, чтобы спросить, нравится ли ему зелёный, но передумала. Осуждений же не будет, этот цвет и стиль у неё с детства. – Я пойду найду Сириуса. – сказал Альфред, уже выходя, оставив Прокси одну. Если ей нравится, а если она не знает, что ей нравится, если в том что ей нравится она будет ловить взгляды осуждения, как Эстери. Как только у неё получается из раза в раз идти куда-то, зная, что её осудят. Это же просто глупость, неужели так трудно прислушаться к кому-то, хотя бы к Люциусу. Мысли прервал шум распахивающейся двери. В гардеробную влетела сама Эстери – в ярко-красном платье с чёрным корсетом, кожанке с какими-то рисунками и растрёпанными волосами с рваной стрижкой, она сама себе отрезала волосы, где считала нужным. Её губы были подведены тёмно-вишнёвой помадой, а глаза – густо подкрашены. – Ой, прос тите! – фальшиво-вежливо бросила она. Прокси холодно окинула её взглядом. – Ничего, – ответила она тоном, каким обычно разговаривают с уличными попрошайками. Эстери лишь усмехнулась – их взаимная неприязнь давно перешла в привычное равнодушие. – Сириуса не видела? – спросила Эстери. – Не переживай, до зала можно и одной дойти, – язвительно заметила Прокси, отворачиваясь. Эстери фыркнула. – Не потеряюсь. Меня в толпе, в отличие от тебя, хоть видно. – По дороге толпы не будет, так что твой вызывающий быдловатый внешний вид тебе ничем не поможет, – Прокси наиграно скривилась. – Рада, что запомнюсь тебе с такой палитрой эмоций. Этого я и добиваюсь, лучше, чем не запомниться вообще – улыбнулась Эстери, выходя из гардероба. Не прошло и секунды, как она едва не врезалась в Сириуса. – Вспомнил лучик – вот и солнышко. Хотя, пожалуй, тут больше подошло бы другое высказывание… Но мы же сейчас в обществе аристократов, – блондинка была рада встретить друга, однако удержаться от язвительности не смогла. – Да уж, похоже, ты только меня и вспоминала,– парировал Сириус, скрестив руки на груди. – К сожалению, это так. Самые отвратительные минуты в моей жизни. – Поняла за эти минуты, что тебе до меня далеко? Последняя фраза в этой дружеской перепалке осталась за Сириусом. Подруга не стала продолжать словесную дуэль и лишь цокнула языком. – Сестрёнка у тебя – ужас, конечно, – Эстери перевела разговор на более привычную тему. – Такая же, как и вся моя семья. Похоже, фамилия Блэк калечит разум людей – Рождение в «священных» семьях зомбирует, – хмыкнула Эстери. Одной из любимых тем их бесед было чистокровное безумие. Они высмеивали предрассудки своих семей всеми возможными способами – от саркастичных замечаний до откровенного бунта. Приходилось, правда, соблюдать видимость приличия – званые ужины были обязательной частью их жизни, и выбора не оставалось. Дойдя до зала, где уже собралось несколько гостей, Эстери и Сириус тут же схватили по бокалу вина. Поскольку остальные ещё не приступили к угощениям, на них тут же обрушились осуждающие взгляды. Вальбурга Блэк демонстративно отвернулась, словно пытаясь отречься от собственного сына. – The Rolling Stones – нудятина. Вкус – это явно не твоё, – Сириус говорил настолько громко, что его слышали не только присутствующие в зале, но и Проксима с Регулусом, встречавшие гостей у входа, вместе с Орионом – Это классика! Основатели рока! Ты совсем с дуба рухнул, Блэк! – не уступая в громкости, парировала Эстери. В Хогвартсе их голоса потерялись бы среди шума тысячи студентов, но здесь, в почти пустом особняке, слова разносились эхом. В их перепалку трудно было не вмешаться. Вальбурге даже смотреть в сторону сына не хотелось, и когда к бунтарям подошёл Люциус, она мысленно выдохнула с облегчением. Родители Эстери редко одёргивали её на публике – этим обычно занимался старший брат. После нескольких скандалов ещё до её поступления в Хогвартс Малфои уже махнули на неё рукой, но Люциус смириться с «позором семьи» не мог. – Позор Малфоев и ошибка Блэков, закройте пасти. Вы своим лаем мешаете людям, – прошипел он, наклонясь так близко, что Эстери почувствовала запах его дорогого, до жути горького парфюма. Для подобного мероприятия такая речь была откровенно вульгарной, но Люциус и не собирался произносить это громко, практически шёпота было достаточно. – А иначе что? – Эстери оскалилась в издевательской ухмылке. – Мы не лаем, мы дискутируем. Разве не так приятно общаться с особам из чистокровных семей? – Принято, именно поэтому этим словом нельзя назвать ваш лай – его голос напоминал шипение змеи. – Либо заткнётесь, либо в Хогвартс в этом году не поедете. Заметив, что Сириус собирается возразить, Люциус тут же добавил: – И с твоими родителями я тоже договорюсь. Думаю, вам не помешает домашнее обучение – чтобы не позорить род в школе. – Тебя-то я уже не позорю, – раздражённо бросила Эстери. – Ты позоришь всю нашу семью. – холодно отрезал Люциус. Конфликт зашёл в тупик. Люциус, с самодовольной улыбкой, вернулся к Рудольфусу Лестрейнджу. Эстери на понимала, как красавица по типу Беллатрикс могла выбрать его.Он был чуть ниже неё, крупного телосложения, таких часто называют полными, но откровенно толстым он не был. Лицо, словно слепленно наспех – маленькие глаза, пухлые, почти рыбьи губы, нелепые скулы… Настоящий урод. В разговор младшая Малфой вступала с ним пару раз и это были самые неприятные минуты в её жизни. Его женушка, старшая сестра Блэк была ни чуть не приятнее него. Помешанная на верности тёмному лорду идиотка. Слава Мерлину чуть посноснее была Нарцисса, всё равно чересчур занудная, но по сравнению даже с Люциусом достаточ но приятной. Единсточеной, с кем ей нравилось общаться из этого круга, была Андромеда – до её побега. Они могли часами говорить о Сириусе, его брате, сестрах Блэк… Побег Андромеды Эстери полностью одобряла и не раз восхищалась её смелостью. Сириус и Эстери, хоть и неохотно, снизили тон. Угроза Люциуса была серьёзной – Хогвартс значил для них слишком много, чтобы рисковать. *** Проксима, наконец убедившись в идеальности своего платья, направилась ко входу, где её уже ждали Регулус и Орион. – Тебе идёт. Ты выглядишь прекрасно, – вежливо сказал Регулус. – Спасибо, ты тоже, – улыбнулась Проксима. – Блэки всегда выглядят безупречно. Другого не дано, – с гордостью произнёс Орион. – Знаем, – хором ответили дети. – Малфои в этот раз пришли раньше обычного, – заметила Проксима, бросая взгляд в сторону зала, где Эстери и Сириус махали руками, чуть ли не разливая вино из бокалов. – Да, Нарцисса с Люциусом боялись опоздать, поэтому вся семья пришла раньше, – спокойно ответил Орион, поправляя манжеты. – После брака они стали куда ответственнее, – подметил Регулус. – Лучше бы пришли только Нарцисса с Люциусом, – пробормотала Проксима, едва сдерживая гримасу. Регулус хмыкнул в ответ, а Орион позволил себе лёгкую улыбку. Они встали у входа, готовясь встречать следующих гостей – выстроились как по струнке: Орион впереди, дети чуть позади, сохраняя безупречную осанку. – Чем тебе не угодили Абраксас и Севморпутина? – спросил Орион, поднимая бровь. Дети переглянулись, с трудом сдерживая смешки. Сам Орион рассмеялся, наблюдая за их реакцией. – Да, имена не самые благозвучные, но это ведь не повод для ненависти, – пошутил он, и в его глазах мелькнула искорка не редкого для него веселья. Брат и сестра рассмеялись вместе с отцом. Орион улыбнулся с едва уловимой гордостью – будто этот смех был его маленькой победой. Он всегда старался завоевать расположение детей, хотя и не всегда знал, как это сделать правильно. С ним было проще, чем с матерью – Орион пытался интересоваться их жизнью, иногда даже заговаривал с Сириусом... Но чистота крови оставалась для него священной, и старший сын так и не смог заслужить его одобрения. Упрекал и высмеивал он его часто, но никогда не повышал голос – для главы семьи Блэков это было бы недостойно. – Мистер и миссис Малфой меня вполне устраивают, но вот их дочка... – протянула Проксима, скривив губы. – Эстери – это настоящий кошмар, – закончил за неё Регулус, качая головой. – Чем-то напоминает мне Сириуса, – хмыкнул Орион, и в его голосе прозвучало что-то похожее на ностальгию. – Да, только он хотя бы мальчик, – поморщился Регулус. – Для девушки такое поведение совершенно неприемлемо. А её выбор одежды и макияжа... – продолжила Проксима, содрогаясь. – Красный цвет одежды с блондом выглядит вульгарно, а эти тени, растушёванные на пол-лица... – добавил Регулус, завершая мысль сестры. – Рад, что вы это понимаете, – удовлетворённо кивнул Орион. Регулус и Проксима переглянулись, в их глазах читалось скрытое удовольствие – для них эти слова были своеобразной похвалой. Через несколько минут Орион начал рассказывать о своей свадьбе с Вальбургой. Дети уже давно заметили: отец, может, и не жалел о браке, но явно не испытывал восторга. В союзах между чистокровными требовалось прежде всего взаимное уважение – и оно в их семье присутствовало. Но любви... любви там не было и в помине. Проксима давно смирилась, что её, скорее всего, ждёт та же участь. А чего хотела она сама? Только не этого. Любить мужа как друга – звучало неправильно, но что она могла поделать? Разве что надеяться на удачу, как у Нарциссы и Люциуса – редкий пример если не любви, то хотя бы привязанности между чистокровными. Регулус же вообще не задумывался о браке. Его мысли занимало совсем другое – он жаждал признания, хотел, чтобы им гордились. И свадьба была далеко не единственным способом этого добиться. Взять хотя бы Альфреда – до сих пор не женат, и ничего. Спешить, чтобы обременять себя узами, ему не хотелось. Юноша мечтал доказать свою ценность иначе – умом, способностями, преданностью традициям. И он обязательно покажет родителям, чего стоит. Вдруг раздались шаги – первые гости после Малфоев и остальных Блэков. На пороге появились Розье. Странно – обычно они приходили впритык, а первыми после Блэков всегда были Краучи. – Здравствуйте, рады видеть вас, – произнёс Орион, как только они переступили порог. Отец с безупречной вежливостью поцеловал тыльную сторону ладони миссис Розье и пожал руку её мужу. Дети последовали его примеру: Регулус почтительно прикоснулся губами к руке Пандоры, а Проксима протянула свою Эвану – тот, не задумываясь, повторил жест. – Рада вас видеть, – сказала Проксима, подходя к Пандоре. Юноши обменялись крепким рукопожатием, девушки – лёгким объятием. Все они учились на одном факультете и почти на одном курсе (Эван был старше на год), поэтому хорошо знали друг друга. – Кэрроу ещё не пришли? – шёпотом спросил Эван, наклоняясь к Регулусу. – Нет. А тебе они зачем? – нахмурился тот. – Потом ра сскажу, – уклончиво ответил блондин, отстраняясь. Семья Розье проследовала внутрь – они и так знали дорогу. Блэки на мгновение остались в тишине, каждый погружённый в свои мысли. Первым нарушил молчание Орион. – Проксима, – повернулся он к дочери, – кто из чистокровных семей тебе больше всего симпатичен? Девушка едва не вздрогнула от неожиданного вопроса. Все сразу поняли, к чему клонит разговор. – Я приму любой выбор, который сделаете вы с матушкой, – быстро ответила Проксима, опуская глаза. Орион одобрительно кивнул, но на этом останавливаться не собирался. Ни он, ни Вальбурга не хотели полностью решать за дочь. – Мы с твоей матушкой хотели бы, чтобы последнее слово осталось за тобой, – после небольшой паузы произнёс он. – Благодарю вас. Пока что у меня нет конкретных предпочтений... Проксима невольно улыбнулась. Если последнее слово действительно будет за ней – шанс если не на любовь, то хотя бы на брак с приятным человеком возрастал. Для семьи вроде их это было бы редкой удачей. Снова шаги. Наверняка Краучи – те всегда приходили раньше большинства. Однако на пороге появились... Кэрроу. – Здравствуйте, рады вас видеть, – произнёс Орион, сохраняя безупречную вежливость. Амекус Кэрроу не вызывал у детей Блэков ничего, кроме неприязни. Старше на три года, он успел прославиться скверным характером, похабными шутками и патологической ленью. Алекто Кэрроу не нравилась только Регулусу. Проксима, хоть и без особого энтузиазма, иногда с ней общалась и даже находила её интересным собеседником — если закрыть глаза на её привычку громко хохотать и дымить сигаретами в лицо всем вокруг. Регулус же терпеть её не мог. Её голос резал слух, смех напоминал скрип ржавых петель, а самоуверенность, с которой она размахивала сигаретой, будто это не вредная привычка, а знак отличия, вызывала у него глухое раздражение. Для будущего второго курса это было настолько странно, что даже её старший брат осуждал такие действия. Слава Мерлину, она училась на курс младше — если бы им пришлось видеться ежедневно, он бы давно взорвался. Проксима нехотя протянула руку Амикусу. Тот с едва скрываемой неохотой коснулся губами её пальцев — формальность, не более. Регулус, стиснув зубы, проделал то же самое с Алекто, стараясь не скривиться. Лицо его оставалось бесстрастным. Когда Кэрроу удалились в зал, младшие Блэки едва сдержала вздох облегчения. — Хорошие дети, — заметил Орион, наблюдая, как Кэрроу проходят внутрь. — Нет, — хором ответили двойняшки. — Алекто — неплохой собеседник, — добавила Проксима, скорее из вежливости, чем из искреннего убеждения. — Нет, — отрезал Регулус. Сестра не стала спорить. Между ними редко возникали открытые конфликты — они либо молчаливо соглашались, либо принимали, что у каждого своё мнение. Новые шаги на пороге. В дом ворвались Краучи. Барти-младший, вечно неуёмный, чуть не сбил Регулуса с ног, обхватив его в порыве радости. — Сколько лет мы не виделись! — воскликнул он, широко улыбаясь. — Два месяца, — сухо ответил Регулус. — Ощущение, будто несколько лет! — Барти отпустил его, но продолжал сиять, словно солнце в пасмурный день. Крауч-старший бросил на сына неодобрительный взгляд, но промолчал. — Прокс, — обратился Барти к Проксиме, — ты выглядишь даже прекраснее, чем обычно. — Спасибо, — равнодушно ответила она. Флирт был его обычной манерой общения. Так он разговаривал со всеми девушками, которые не вызывали у него отторжения. За два года дружбы Проксима уже привыкла. Близким другом Барти она его не считала, но он был очень приятным. Вообще-то Блэки не жаловали импульсивных экстравертов, но Крауч-младший оказался исключением. Регулус даже считал его другом — а в этот узкий круг входили лишь Пандора Розье и, как ни странно, сам Барти. — Здравствуйте, рады вас видеть, — начал Орион, но его тут же перекрыл истошный крик из зала. — The Rolling Stones — нудятина! У тебя вообще нет вкуса! — орал Сириус. Все Блэки замерли, сгорая от стыда. Проксима и Регулус синхронно поморщились. — Прошу прощения, — попытался извиниться Орион, но его снова перебили. — Это классика! Основатели рока! Ты совсем с дуба рухнул, Блэк ?! — донёсся ответный возглас. Гости тяжело вздохнули. Все, кроме Барти — тот лишь ухмыльнулся. — Вся магловская музыка отвратительна, особенно этот их рок, — прокомментировал он. Крауч-старший впервые за вечер одобрительно кивнул. Их семья не поддерживала Волан-де-Морта, но некоторые взгляды на чистоту крови всё же разделяла. Вскоре прибыли остальные — Эйвери, Уилкисы, вечно опаздывающие Мальсиберы. Регулус, Проксима и Орион терпеливо приветствовали каждого. Наконец зал наполнился. Компании не формировались — на званых ужинах это считалось дурным тоном. Но Эстери и Сириус, кажется, уже давно забыли о правилах приличия. Неудивительно, что к ним подошёл только Альфред. Проксима из последних сил поддерживала беседы, хотя внутри уже выгорала. Особенно невыносим был диалог с Беллатрикс. Слушать её гордость за убийство людей было отвратительно. Вроде и правильно, чистокровие Прокси поддерживала или ей это навязали. В любом случае убивать маглорождённых смысла она не видела. Даже полукровки кое-как пробиваются на высокие должности, зачем их трогать тогда. Пускай сидят с маленькой зарплатой и сводят концы с концами, хотя многие из таких будут поумнее чистокровных, которые помощью родителей сидят в министрах магии. Беллатрикс уловила её дискомфорт и, кажется, только радовалась этому, пытаясь сильнее да вить. Сириуса у Эстери увёл Альфред, который решил с ним поговорить, поскольку нашёл его только сейчас, поэтому она скучающе осматривала всех присутствующих. Регулус уже полчаса разговаривает о чем-то с Пандорой. Розье шепчется с Амикусом. Интересно о чём. Хотя всё равно, чтобы за козни они там не строили, мародёров уже не переплюнуть. Прошло всего сорок минут, а ей уже хотелось пристрелиться — лишь бы не видеть этого фарса. Прокси с натянутой улыбкой вела неприятный для себя диалог с Беллатрикс, которая как будто чувствовала её страх и неприязнь, поэтому половину времени не хотела её отпускать от себя. Ни один предлог не был достаточно веским чтобы отойти, и Прокси пришлось всё это слушать. Заметить её страдальческое лицо можно было издалека. Эстери обернулась на Сириуса и поняв, что ещё на полчаса его диалог затянется решила не сидеть сложа руки. Блондинка взяла два стакана вина и пошла в сторону объекта своего интереса. – Хотелось убить и его родителей тоже, но время к сожалению поджало Чуть ли не шептала Белла, чтобы лишние уши этого не услышали. Её глаза сверкали бешанным огнём радости. Что до жути одновременно и пугало и бесило Прокси собеседницу. – О какое бы было достижение – съязвила Прокси. Эстери едва заметно усмехнулась. Хотя она и не расслышала слов Беллатрикс, язвительное высказывание сестры Сириуса всё равно вызвала у неё одобрение. Её тонкие брови игриво приподнялись: — Я не расслышала, но похоже на иронию? — нарочито громко спросила старшая дочь Блэков, бросая вызов атмосфере. Проксима почувствовала, как по спине пробежал холодок. "Зачем я это сказала?" — пронеслось в голове. Если этот разговор дойдёт до Друэллы, а от неё — до Вальбурги... Последствия могли быть непредсказуемыми. Вальбурга могла как проигнорировать колкость в адрес кузины, так и устроить показательную порку за оскорбление деятельности Беллы. — Эй, Сима! — неожиданно окликнула её Эстери. Проксима вздрогнула. "Симой" её не называл никто, но сомнений в адресате не было. Младшая Блэк едва заметно поморщилась, ожидая подвоха, но если это избавит её от необходимости отвечать Беллатрикс... Возможно, игра стоит свеч. — Ваш драгоценный дядя увёл у меня Сириуса, — заявила Эстери с такой лёгкостью, будто они были закадычными подругами. Блондинка протянула бокал с тёмно-рубиновым вином, который Проксима машинально приняла — то ли от шока, то ли от безысходности. Беллатрикс скривила губы, будто попробовала что-то кислое. Её чёрные глаза сверкнули недобрым огнём при виде Малфой. — Ой, надеюсь, я помешала вашему... милому разговору? — сладко прошипела Эстери, демонстративно беря Проксиму под руку. — Пойдём-ка перетрём. Она кивнула в сторону зала. Перед Проксимой встал выбор — остаться с Беллатрикс, чьи рассказы о "подвигах" вызывали тошноту, или последовать за этой... Малфой. Любопытство и желание избежать дальнейшего общения с кузиной перевесили привычную антипатию. — Ну и что тебе нужно? — резковато спросила Проксима, всё же поворачиваясь к Беллатрикс: — Извини, мы продолжим позже. Кузина лишь высокомерно кивнула, будто снисходя до чего-то недостойного её внимания. Её поза говорила: "Мне жаль тебя, мелкая". Когда они отошли на безопасное расстояние, Проксима вырвала руку: — Ну? Говори, что тебе нужно? Эстери ухмыльнулась, играя солнечным бликом в своём бокале: — Пожалуйста. — За что мне тебя благодарить? — Проксима скрестила руки на груди. — За то, что избавила тебя от необходимости объяснять свой сарказм, — блондинка сделала глоток вина, наблюдая за реакцией. — Хотя, возможно, тебе нравилось слушать её басни о "подвигах"? Проксима ощутила, как кровь приливает к лицу. Пауза затянулась, пока она подбирала слова: — Во-первых, какое право ты имеешь подслушивать... — О, перестань! — Эстери закатила глаза. — У тебя было такое лицо, будто она снимает с тебя кожу по сантиметру. Проксима открыла рот, но блондинка продолжила: — Да, это повод вмешаться. Хватит строить из себя неприступную леди. Признай, ты была готова на всё, лишь бы не слушать этот бред дальше. — Это не твоё дело! — выпалила Проксима, чувствуя, как теряет контроль над ситуацией. — Нравилось или нет? — Эстери наклонилась ближе, и Проксима уловила лёгкий аромат корицы. — Я приму твой ответ как благодарность. — Это. Не. Твоё. Дело. Эстери, — сквозь зубы процедила Проксима. Блондинка рассмеялась — звонко, как колокольчик: — Бе-бе-бе. Ладно, иди назад к своим кровопийцам, раз тебе это по вкусу. Она удалилась с грацией кошки, оставив Прокси в состоянии лёгкого ступора. "Неужели эта... особа действительно помогла мне? И зачем?" — Чего она хотела? — неожиданно раздался голос за спиной. Проксима вздрогнула, почувствовав на плече руку Барти. Его внезапное появление заставило её чуть не выронить бокал. — Ничего особенного, — ответила она, слишком быстро для собственного уха. Барти приподнял бровь, но не стал настаивать. Его пальцы слегка сжали её плечо перед тем, как он исчез в толпе, оставив Проксиму наедине с противоречивыми мыслями и недопитойм вином, которое вдруг стало казаться ей слишком кислым.