Феномен проблемной катастрофы

Ночной воздух приятно холодил лицо, неся в себе запахи остывающего асфальта, влажной листвы и едва уловимый аромат бензина. Джин неспешно шёл по тихой улице, пластиковый пакет с его скромным ужином едва слышно шуршал в руке. В голове царил лёгкий, непривычный сумбур. Он вспоминал лицо девушки из комбини. Её большие, испуганные, но любопытные глаза, румянец, заливший щёки, её отчаянный, почти детский крик в спину. Это было так… нормально. Глупо, шаблонно, но в этом крылась какая-то забытая, простая человеческая теплота. «Неужели… я ей понравился?» Однако, стоило этой мысли оформиться, как инстинкты его нового тела мгновенно стёрли любую сентиментальность. На затылке зашевелились волосы. Ощущение было острым, непривычным, и странно осознанным — чужой взгляд в спину. Приближение. Джин не сбавил шага, не изменил ленивой походки, но всё его существо мгновенно перестроилось. Слух обострился настолько, что он без труда вычленил из шума ночного города шарканье пяти пар кроссовок в паре десятков метров позади. Они держались на расстоянии, но двигались синхронно с ним, стараясь не привлекать внимания. Парни из-под магазина. Джин посмотрел вперёд, и на его губах сама собой начала расползаться хищная, предвкушающая улыбка. Он устал сидеть в четырех стенах. А эти идиоты, похоже, решили добровольно предложить себя в качестве тренировочных манекенов. Спустя пару минут он свернул в узкий, плохо освещённый переулок между двумя глухими кирпичными зданиями. Он дошёл до самого конца, пока не упёрся в тупик, и медленно развернулся. Пакет с раменом всё так же небрежно висел в его руке. Навстречу ему, перекрывая выход, двигались пятеро. Они пытались выглядеть грозно: расхлябанная угрожающая походка и натянутые на лица кривые ухмылки. Классическое нападение толпой, которое должно было вселить в жертву парализующий ужас. — Ну, ничего нового. ...... — Ну, ничего нового. Слова прозвучали не просто спокойно — в них сквозила откровенная скука. Главарь, парень по имени Шидо, замер. Он ожидал испуга, дрожащего голоса, попытки откупиться мелочью. Но этот блондин стоял так, словно к нему подошли спросить дорогу. Шидо набрал в грудь побольше воздуха, собираясь рявкнуть угрозу, но, подняв взгляд, встретился с глазами Джина. Слова застряли в горле комом битого стекла. Фиолетовые радужки в полумраке переулка казались бездонными. В них не было ни капли страха. Лишь абсолютное, нечеловеческое безразличие. Шидо почувствовал, как его колени слабеют, а по спине стекает липкий холодный пот. Он видел, как тот медленно подошёл к нему. Видел, как его рука опускается ему на плечо. Ладонь была тёплой, но прикосновение… Оно было невыносимо тяжёлым. Шидо побледнел. Ему показалось, что на его плечо опустилась не рука подростка, а целая гора. Он не мог двинуться. Не от физического давления, а от первобытного ужаса, парализовавшего каждую мышцу. Он замер и боялся даже поднять голову, не то чтобы посмотреть этому монстру в глаза. Джин дважды хлопнул его по плечу. Дружелюбно. Но от этого жеста Шидо чуть не потерял сознание. Заметив ступор лидера, один из его дружков, здоровяк по имени Такеда, решил взять инициативу в свои руки. — Шидо! Да чё ты застыл?! — рявкнул он и, выхватив из-под куртки тяжелую металлическую трубу, с рёвом бросился на Джина. Он вложил в этот удар весь свой вес, метя прямо в голову наглого блондина. И в этот момент для Джина мир изменился. Время не просто замедлилось — оно превратилось в густой, тягучий кисель. Джин видел, как искажено яростью лицо Такеды, видел капли пота, медленно срывающиеся с его лба. Он слышал каждый удар сердца здоровяка, каждый скрип его суставов. Ржавая металлическая труба, которая должна была лететь с бешеной скоростью, опускалась к его голове с грацией падающего осеннего листа. «Так вот как это ощущается», — мысль скользнула в разуме Джина кристально ясно. Он не торопился. Не было нужды. Плавно, почти лениво, он поднял свободную руку и подставил раскрытую ладонь под траекторию удара. ГЛУХОЙ ЗВОН. Труба врезалась в ладонь. Джин закрыл глаза, полностью концентрируясь на ощущениях. Он ждал чего угодно, но не почувствовал ровным счётом ничего. Кинетическая энергия удара, способная проломить человеку череп, просто растворилась, разбившись о его кожу. Рука даже не дрогнула, не сдвинулась ни на миллиметр назад. Тело Сакамаки Изаёя поглотило этот импульс так же легко, как камень поглощает каплю дождя. Зато Такеда завопил. От чудовищной, неестественной отдачи его запястья хрустнули, пальцы разжались сами собой, и труба со звоном покатилась по асфальту. Здоровяк отшатнулся, баюкая онемевшие руки. Джин открыл глаза и посмотрел на свою ладонь. На коже не осталось даже красного следа. — Даже не чешется, — пробормотал он с искренним изумлением. А затем внутри него что-то щелкнуло. Волна чистого, неразбавленного интереса ударила в голову. Это было упоительно. Абсолютная, сокрушительная неуязвимость. Сила, о которой в прошлой жизни нельзя было даже мечтать. Он захотел большего. Он захотел проверить пределы этой оболочки. Джин чуть согнул колени и оттолкнулся от земли. ГРОХОТ. Асфальт под его ногами взорвался крошкой, покрывшись густой сетью трещин. Джин мгновенно пересёк пространство переулка и оказался на стене в пяти метрах над землей. Гравитация для него больше не существовала. Он оттолкнулся от кирпичной кладки — стена жалобно треснула — и ринулся к противоположной. Для хулиганов этот момент превратился в абсолютный кошмар. Человек, стоявший перед ними секунду назад, просто исчез. Переулок наполнился ревом рассекаемого воздуха. Джин не бил их. Ему это было не нужно. Калечить таких ничтожеств было бы оскорблением его новой силы. Он просто двигался. Он начал носиться между ними, вокруг них, от стены к стене, с каждой секундой увеличивая скорость. Он калибровал свои движения, учился тормозить, не разрушая асфальт, учился поворачивать под немыслимыми углами. Его тело работало безупречно: мышцы не забивались, дыхание оставалось ровным, а реакция позволяла просчитывать каждый миллиметр траектории. Поток воздуха, создаваемый его перемещениями, превратился в ураган. Плотный шквальный ветер рвал одежду старшеклассников, сбивал с них кепки, забивал пыль в глаза. Их начало швырять из стороны в сторону, они падали на колени, закрывая головы руками, оглушенные свистом ветра и грохотом трескающихся стен. Они были беспомощными песчинками внутри торнадо, центром которого был один-единственный подросток, решивший размять ноги. Джин упивался этим. Восторг, первобытный, чистый восторг затопил его сознание. Он чувствовал каждую мышцу своего идеального тела. Он был быстрее звука, прочнее стали. Он был абсолютно, пугающе свободен. Под конец этого безумного представления все уже сидели на асфальте, не в силах стоять на ногах. Их трясло от страха и дезориентации. Они не понимали, что это было. Они просто знали, что столкнулись с чем-то, что не должно существовать. Только главарь, Шидо, всё так же стоял на том же месте, на котором его оставили. Застывший, как статуя, парализованный первоначальным ужасом. Джин неожиданно остановился. Ветер стих. Он появился прямо перед лидером старшеклассников, словно всегда здесь и был. Он оглядел бледное, покрытое холодным потом лицо парня и ухмыльнулся. — Ха, молодец. Он снова дважды хлопнул его по плечу. Шидо вздрогнул, и оцепенение спало. Глаза главаря закатились, издав жалкий, сдавленный хрип, он обмяк, рухнув на потрескавшийся асфальт, погрузившись в спасительный глубокий обморок. Смех Джина плавно затих. Он окинул взглядом бессознательного Шидо и его скулящих по углам дружков, которые боялись даже поднять глаза. — Слабаки, — с легким разочарованием констатировал он. Подхватив с земли свой пакет с покупками, Джин развернулся и неспешным, расслабленным шагом вышел из переулка и неторопливо пошёл прочь, в ночную тьму.