Феномен проблемной катастрофы

Настойчивая, раздражающая трель будильника вырвала Джина из объятий сна. Он поставил его накануне, механически выполняя одно из правил, вбитых в его новую память: не опаздывать в первый день. Сегодня был тот самый день. День, когда он официально переводился в Академию Куо — место, где, согласно его воспоминаниям из прошлой жизни, должны были развернуться многие ключевые события этого мира. Он сел на футоне, проводя рукой по волосам. Тело, отдохнувшее и полное сил, не выказывало и намёка на вчерашнюю усталость. Форма, аккуратно висевшая на стуле, идеально легла на его атлетичную фигуру, словно была сшита на заказ. Чёрный пиджак, белая рубашка, брюки — стандартный набор, который на нём, однако, выглядел как дизайнерская одежда. На кухне, попивая дешёвый растворимый кофе, он отсчитывал минуты до выхода. Тик-так. Время неумолимо приближало момент, когда ему снова придётся погрузиться в ту самую среду, от которой он бежал всю свою прошлую жизнь. В школьную рутину. Неожиданно для самого себя он отставил кружку, рухнул на маленький диванчик, зарылся лицом в ладони и по-детски простонал: — Я не хочу опять идти в школу-у-у… В его голосе не было привычного холодного безразличия. В нём звучала искренняя, неподдельная тоска. Он вспоминал, насколько это душное место. Бессмысленные уроки, лицемерные улыбки, пустые разговоры, необходимость соответствовать, быть частью системы… От одной мысли об этом его передёргивало. Но будильник на телефоне пропищал снова, на этот раз напоминая, что время выходить. Смирившись с судьбой, он тяжело вздохнул, поднялся и побрёл к выходу. Закинув за спину почти пустой портфель и прикрывая рукой зевок, он брёл вдоль парка в сторону академии. Утро было ясным и тёплым. Постепенно улица становилась всё оживлённее: мимо спешили на работу утренние клерки в одинаковых костюмах, в парке совершали пробежку спортсмены. А чем ближе он подходил к академии, тем больше становилось ребят, одетых в ту же форму, что и он. Смотря на этот поток учеников, Джин невольно отметил, что подавляющее большинство из них — девушки. Он вспомнил, что по сюжету Академия Куо раньше была исключительно женской школой и лишь недавно стала общей. Этот факт объяснял и повышенное, почти нездоровое внимание, которое он начал на себе ощущать. Академия возвышалась на холме, величественная и неприступная. Это было не просто школьное здание, а целый архитектурный ансамбль, сочетающий в себе европейскую строгость и японскую элегантность. Высокие шпили, арочные окна, идеально подстриженные газоны. Всё кричало о престиже и скрытой власти. И Джин прекрасно знал, чья это власть. Этот город и эта академия были не просто школой, а территорией, поделённой между двумя влиятельными демоническими кланами — Гремори и Ситри. Чем ближе он подходил к воротам, тем плотнее становился поток учеников. И тем отчетливее он чувствовал на себе их взгляды. Его новые чувства работали как радары. Он слышал каждый шёпот, каждый вздох, улавливал каждое изменение сердечного ритма у проходящих мимо девушек. — Вы только посмотрите… — Это иностранец? Какая чистая кожа… — Кто он такой?!? Впервые его вижу… — Он даже круче Кибы-куна… Джин слышал всё это и старался игнорировать, его лицо оставалось непроницаемым, но внутри нарастало раздражение. Этот мир был просто помешан на внешности. Он ускорил шаг и направился к школьным воротам. У кованых школьных ворот его уже ждали. Две девушки выделялись из общей толпы не только строгими повязками на рукавах, но и совершенно иной энергетикой. Подойдя ближе, они вышли ему навстречу и поприветствовали вежливым поклоном. Джин чуть прищурился. Сона Ситри и Цубаки Шинра. Наследница демонического клана и её верный Ферзь. — Изаёя Джин-сан? — голос Соны прозвучал ровно и по-деловому холодно. Она поправила очки, её умный, строгий взгляд изучающе скользнул по его фигуре. — Он самый, — Джин остановился, сунув руки в карманы брюк. — Мое имя Сона Ситри, президент студенческого совета. Это мой заместитель, Цубаки Шинра. Наша задача лично встретить переведённого ученика. Ваши документы? Пока Сона просматривала бумаги, Джин с отстранённым любопытством разглядывал их. Красивые. Безупречные. Сона обладала холодной, интеллектуальной привлекательностью, а высокая Цубаки казалась воплощением традиционной японской эстетики. Но за этой хрупкой человеческой ширмой Джин отчетливо ощущал густую, тяжелую ауру существ иного порядка. — Документы в порядке, — Сона закрыла папку. — Мы проводим вас до учительской. Но перед этим… Она строго посмотрела на массивные, полноразмерные наушники, покоящиеся на шее Джина. — Правила Академии Куо запрещают ношение посторонних аксессуаров, не являющихся частью официальной формы. Прошу вас снять их и убрать в сумку. Возникла пауза. Цубаки напряглась, ожидая покорного согласия новичка. Но Джин даже не шелохнулся. На его губах медленно расцвела та самая кривая, самоуверенная усмешка, которая еще вчера ночью доводила хулиганов до истерики. Он посмотрел на Сону сверху вниз — лениво, почти снисходительно. — Правила, — протянул он, не делая ни малейшей попытки дотронуться до наушников. — Понял. Учту. И, не дожидаясь их реакции, он просто обошёл президента студсовета и неспешно зашагал в сторону главного здания, подняв руку в ленивом прощальном жесте. Сона и Цубаки застыли, провожая его взглядом. — Какая… наглость, — тихо произнесла Цубаки, слегка нахмурившись. Сона лишь поправила очки, её глаза сузились. Этот новенький определенно был не таким простым, как казалось на первый взгляд. Познакомившись с классным руководителем — молодой, суетливой учительницей, — Джин оказался перед дверью класса 2-B. Он остановился, положив ладонь на прохладную ручку. Точка невозврата. За этой дверью находился эпицентр всего того театра абсурда, в который он попал. Учительница, заметив его заминку, сочувственно улыбнулась. — Не волнуйся, Изаёя-кун. У нас очень дружный класс, ребята тебя обязательно примут. Просто глубоко вдохни… Джин едва заметно усмехнулся её наивности. Волнение? Скорее, глухое раздражение от необходимости ломать комедию. Он нажал на ручку и решительно шагнул в класс. Гудящее помещение мгновенно затихло. Десятки глаз скрестились на его фигуре. Как он и помнил из «канона», класс был преимущественно женским. Исключение составляла лишь жалкая тройка парней на галерке, чья дурная репутация бежала впереди них. Его взгляд мгновенно выцепил главного. Хёдо Иссэй. Текущий носитель силы Красного Дракона, из-за которого будут сотрясаться миры. Сейчас же он выглядел просто как озабоченный, глуповатый подросток, с завистью и злобой сверлящий нового, слишком привлекательного конкурента. Джин встретился с ним взглядом. В фиолетовых радужках Джина на долю секунды мелькнул холодный, подавляющий расчет, с которым ученый смотрит на материал. Иссэй инстинктивно вздрогнул, побледнел и поспешно уткнулся в парту, почувствовав необъяснимый, ледяной озноб, пробежавший по позвоночнику. — Представься, пожалуйста, — попросила учительница. Джин обвёл класс своим острым, внимательным взглядом. — Изаёя Джин, — его голос прозвучал ровно и уверенно, разрезая тишину класса, как лезвие. — С сегодняшнего дня учусь с вами. Надеюсь, мы поладим. Коротко. Официально. И немного надменно. Когда девушки услышали его приветствие, у них созрел новый образ, заставивший их сердца ёкнуть. Его голос звучал уверенно, взгляд был острым, а атмосфера вокруг него делала его неприступным. Если Киба Юто был для них как Прекрасный Принц, то Джин — как Надменный Принц, стоящий рядом. «Кья-я-я-я-я!» — мысленно взвизгнули некоторые, чувствуя, как по телу пробегают мурашки. Видя, насколько эмоционально ведут себя жители этого мира, как легко они создают архетипы и поддаются первому впечатлению, в голове у Джина промелькнула неожиданная мысль. «А, прикольно».