Книга теней

      Рилай шла по длинному коридору, прижимая к груди набитую папку из плотного картона. Многочисленные конспекты ютились бок о бок со шпаргалками, вырезками из медицинских журналов и сведёнными через копировальную бумагу схемами. В кармане звенела, ударяясь о ключи, крохотная статуэтка собаки — незамысловатая, но дорогая сердцу безделушка, которая, как утверждал продавец, обязательно принесёт ей удачу.       Вся эта перестраховка не имела практического смысла. Рилай входила в число лучших студентов курса, могла похвастаться хвалебными рекомендациями с практики, отличной памятью и твёрдо державшей скальпель рукой. Но стоило представить вход в аудиторию, и пальцы холодели.       Легко сказать себе: «успокойся». Только выполнить простой во всех отношениях приказ, когда крамольный голосок в голове кричит о неминуемом провале, казалось невозможным. Её судьба зависит от результатов этого экзамена.       Всю ночь Рилай провела за учебниками. Прикорнуть удалось лишь на пару часов поутру, что едва ли не обернулось опозданием — о внешнем виде в суетливых сборах думать было некогда. Медные, с огненным отливом, волосы она собрала в небрежный хвост. Несколько непослушных прядей выбивались из причёски, щекотали щёки и то и дело скользили перед глазами, вынуждая Рилай безуспешно сдувать их в сторону. Форменный синий жакет расстёгнут — на улице стояла невыносимая жара, нехарактерная для этого времени года. В другой день кто-нибудь из смотрителей уже сделал бы непутёвой девице замечание, однако сегодня духота утомила и их, так что сварливые старики предпочитали прятаться в тенях и делать вид, что не замечают творившегося среди студентов безобразия.       И всё же, несмотря на череду неурядиц и стискивающую сердце паранойю, мысль о скорой свободе разливалась в груди волной спасительного тепла.       С внутреннего дворика академии просачивался звонкий щебет птиц, а с ним — гул голосов: студенты толпились под раскидистыми ветвями каштанов. Одни, разделяя настроение Рилай, повторяли лекции, уткнувшись в тетради, а другие смеялись в предвкушении каникул.       Вечером её ждали друзья. Они с нетерпением ждали возможности снять халаты, отложить учебники и за бокалом вина обсудить открывающиеся перспективы. Те, кто решил пойти в армию вместо продолжения учёбы, уже хвастались назначениями в госпитали или военные части. И таких желающих оказалось немало. Империя не скупилась на награды за службу: жалование, статус, достаток и, конечно, возможность проявить себя в борьбе с мятежниками из Альянса. О чём ещё может мечтать истинный патриот?       С пересохших от волнения губ сорвался тяжёлый вздох. Она всецело предана родине, но на поле битвы себя не видела. Альберт, проходивший практику в пригороде Парижа, рассказывал, как однажды к ним доставили на операцию попавших под обстрел во время патрулирования лётчиков. Впечатлений от истории хватило, чтобы осознать: Рилай не готова связать жизнь с армией. Она всегда мечтала лечить детей, пойти по стопам родителей и открыть клинику, где простые люди могли бы получать квалифицированную помощь.       Зародившийся в голове шум прервал поток размышлений. Он походил на рой агрессивных пчёл, поднявшихся из глубины сознания и затопивший череп гудением. Этот звук Рилай знала. Слишком хорошо знала. Сердце билось подобно пойманной птице. Руки дрогнули, и конспекты разлетелись по полу. Она попыталась ухватиться за подоконник, найти хоть какую-то точку опоры, однако тело не слушалось, а в глазах замелькали пятна, от которых голова пошла кругом.       «Нет. Не сейчас. Не здесь!»       Мир таял.       Исчез в мареве гладкий паркет, потекли стены, расплываясь за пределами восприятия. Только окно перед ней сохраняло чёткость. Но пейзаж за ним менялся, словно неизвестный крутил ручку калейдоскопа, сбивая резкость и снова наводя фокус, пока наконец по внешней стороне не забарабанили крупные капли дождя.       Моргнув, она почувствовала, как возвращается сила в пальцы и выравнивается дыхание. Приступ отступил так же внезапно, как и начался. От напряжения на глазах выступили слёзы. Сморгнув, Рилай окончательно убедилась: ей не показалось. По стеклу, ещё недавно залитому солнцем, стекали струи воды. А за ними в отражении — её лицо, улыбающееся, несмотря на бешено стучавшее в груди сердце.       Резко отпрянув от окна, она не сумела сдержать вскрик — не столько от испуга, сколько от неожиданности. Спина ударилась о нечто массивное; в то же мгновение что-то твёрдое и тяжёлое впечаталось в плечо и грудь. Раздался звук сдвинутой посуды и недовольное бормотание за спиной.       Рилай опустила взгляд.       Привычный студенческий мундир исчез, сменившись на практичную тёмную юбку и короткое женское пальто, больше подходившее для прогулки по летнему городу. Не было ни конспектов, ни тетрадок — на коленях покоилась тяжёлая, непривычная сумка: явно мужская и совершенно точно не принадлежавшая ей.       Исчез коридор академии, украшенные картинами стены и распахнутые настежь окна. Вместо них — тесные ряды, деревянные панели диковинной конструкции, изношенное, но удобное тканевое сиденье и ремень безопасности, туго перетянувший торс. Именно он ударил в грудь и удержал от падения, когда она дёрнулась.       Сосед справа, на которого Рилай налетела, недовольно отложил поднос с недопитой рюмкой бренди и простым завтраком. Большая часть содержимого теперь украшала его брюки.       — Чтоб тебе фунт дерьма за шиворот, — процедил он сквозь зубы, прищурившись. — Ты что, ослепла?       Сердце, и без того стучавшее чаще положенного, едва ли не вылетело из груди, но ей хватило силы духа, чтобы не поддаться панике. Растерянно уставившись на незнакомца, Рилай неспешно распутывала клубок мыслей, постепенно осознавая, что отвлекло её от экзамена.       У неё случился… приступ, как она это называла.       Как и прежде, ей казалось, что прошли секунды, но в реальности минуло гораздо больше времени. Как минимум часы, судя по радикально сменившейся обстановке и одежде. Былой опыт помогал сохранять относительное спокойствие. Главное — вести себя нормально, чтобы добросердечные сограждане не сдали её констеблям, сочтя шпионкой мятежников или сумасшедшей.       И конечно же, нужно понять, где она вообще находится.       — Простите, сэр, — голос сорвался на полуслове, но она попыталась взять себя в руки. — Я… не хотела. Давайте я помогу вытереть…       Врать Рилай не умела. Чрезмерное и явно неуместное волнение считывалось с её бледного лица без труда и привлекало подозрительное внимание.       Она поспешно схватила с подноса незнакомца тряпичную салфетку, всем видом демонстрируя желание загладить вину. Только тут очередь дошла до мужчины, на которого Рилай подняла взгляд — и мигом об этом пожалела.       Угловатое, словно вытесанное из камня лицо, грубая щетина, резаный шрам на скуле, разорванная и небрежно сшитая бровь, серьга в одном ухе, мрачный взгляд, широкие плечи, затянутые в чёрную куртку, — такой человек мог быть только бандитом, портрет которого висит в каждом отделении Скотланд-Ярда, но никак не мирным попутчиком. А ведь она не просто толкнула его — разлила спиртное. Наверняка такие, как он, подобного не прощают.       Головореза, судя по всему, занимали совсем иные мысли. Озадаченно вглядевшись в лицо Рилай, он как бы невзначай опустил взгляд на испачканные брюки и с деловитой неторопливостью выудил салфетку из её рук.       — Не, дай-ка я как-нить сам, — сообщил тип, занявшись делом. Рилай оставалось только покраснеть и отвернуться. — Ты только это… не дёргайся больше, лады?       — Да, конечно, — не поворачиваясь к уголовнику, она кивнула. — Извините ещё раз.       — Всё нормально у тебя? — без особого интереса уточнил попутчик, вновь наполняя рюмку.       — Поздновато вы вспомнили, что боитесь, — заметил ещё один незнакомый голос откуда-то из-за спины.       Обернувшись, Рилай заметила пожилую даму с узловатыми руками и надменным выражением лица. За ней — темнокожий раб в форменной ливрее, поправлявший плед на сухих плечах хозяйки. А дальше весь салон: ряды сидений по обе стороны узкого прохода, любопытные взгляды незнакомых пассажиров, лишённые даже намёка на сочувствие.       Она невольно напряглась. Это место — не поезд, как показалось сначала. Не звучало характерного стука колёс. Покачивание плавное, в других обстоятельствах убаюкивающее.       Корабль. Скорее всего, речной. На худой конец морской.       Откуда-то сбоку приблизилась женщина в неброской форме, скользнула взглядом по Рилай, даже не пытаясь скрыть подозрение:       — Мисс, вы хорошо себя чувствуете? Желаете выйти на воздух?       Первее ответил попутчик, отмахнувшись от женщины, как от назойливой мухи:       — Всё нормально у нас, — буркнул он. — Ну, глотнула девчонка бренди от нервов — не туда пошло. А вы, поди, её в шпионки уже записали.       Проводница мгновенно сменила тон и поклонилась:       — Простите за беспокойство. Мы прибудем в порт не позднее, чем через час, так что не стоит волноваться.       Порт. Значит, не ошиблась.       Внимание, вспыхнувшее после крохотного инцидента, быстро угасло — даже самым скучающим пассажирам, не хотелось смотреть в её сторону, когда взгляды натыкались на бандитскую рожу попутчика, безмятежно поглощавшего крепкий напиток.       Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Рилай поправила ремень, но тут же поморщилась, когда под ним кольнуло болью. Не той, что остаётся от врезавшейся в плечо ленты, а какой-то странной.       Озадаченно скосившись на болезненное место, она бросила быстрый взгляд по сторонам — не подглядывал ли кто — и осторожно приподняла края пальто и блузки. Ожидала найти привычный синяк: они часто появлялись после провалов в памяти, однако увиденное заставило аккуратные брови поползти вверх, придав миловидному лицу почти комичное выражение.       В полумраке одежды, на бледной коже чётко вырисовывался фиолетовый след от зубов.       Находка оказалась настолько неожиданной, что Рилай застыла на несколько секунд, непонимающе уставившись на плечо. Только когда заметила странный взгляд попутчика — явно интересовавшегося, что это она там такое рассматривала, — наконец опомнилась.       Отпустив пальто, Рилай поправила рыжие пряди и попыталась представить хоть сколько-нибудь реалистичный сценарий, при котором на плече мог появиться этот укус. Не получилось. Пришлось отложить вопрос до лучших времён.       Следующим объектом внимания стала сумка, лежавшая на коленях. На поверку та оказалась полупустой. Вряд ли хоть кто-то на всём корабле мог задаться вопросом, зачем юная мисс рылась в своём багаже, но остатки тревоги всё ещё заставляли Рилай действовать осторожно.       Она открывала сумку с настолько непринуждённым видом, что сосед вновь покосился на неё, чуть выгнув бровь, но промолчал и отвернулся, ясно дав понять, что лезть не станет.       Поначалу обыск ничего неожиданного не принёс: пара комплектов нижнего белья, сменная одежда, почти пустая косметичка. Следом пальцы нащупали на дне водолазку, внутри которой завёрнуто нечто плотное и тяжёлое. Сглотнув, Рилай засунула обе руки поглубже, не желая вытаскивать находку наружу. И трижды поблагодарила себя за осмотрительность, когда в ладонь выскользнула холодная рукоять чужого пистолета.       Оружие она держала в руках разве что на занятиях по военной подготовке, проходивших в академии формально.       Как вообще можно объяснить констеблям, если те вдруг решат заглянуть в багаж, что пистолет не её? Не могла же она, пока проваливалась в забытьё, каким-то образом получить лицензию? Или купить его где-то из-под полы, в лавчонке с дурной славой?       Потребовалось совершить над собой титаническое усилие, чтобы унять дрожь и докопаться до дна сумки. Там нашлись деньги и ещё два предмета, куда менее тревоживших: вскрытый конверт без обратного адреса и маленький кожаный мешочек, в котором перекатывалось что-то круглое.       Нетерпеливо схватив конверт, Рилай вытряхнула на ладонь сложенный обрывок тетрадного листа и пробежала по строчкам взглядом, с тревогой узнав собственный почерк:       «В четверг, третьего августа, с шести вечера до десяти найти Марко. Площадь Отцов-Основателей, д. 32/3. Паб «Вольный дух». Не забыть шарик».       «Какой ещё шарик?» — удивилась она, но тут же сжала в пальцах кожаный кошель, получив ответ.       Убрав письмо обратно, Рилай развязала шнурок мешочка и аккуратно высыпала содержимое на ладонь — металл кольнул кожу странным, непривычным ощущением. Жар и холод единой волной прокатились по руке до самых костей и осели где-то глубоко в недрах плоти. От неожиданности она вздрогнула, однако не растеряла самообладания — моментально сунула шарик обратно в кошель, а тот в сумку.       Этого ещё не хватало.       Если поймают с незарегистрированным пистолетом, дело, возможно, дойдёт до заключения под стражу, но это покажется милостью по сравнению с тем, что сделают люди, способные понять, что представляет из себя вещь на самом деле.       Агенты паранормального отдела, рыцари радикальной ветви Ордена — все заинтересуются невольной хозяйкой шарика.       По тайным статьям Имперского кодекса, чьё издание не найти в обычных магазинах, Рилай уже преступница. Империя признавала лишь одну форму магии — подконтрольную. Либо Ордену, либо государству. Всё остальное каралось очищением: лишением дара или расстрелом.       Колдунья выбрала другой путь. Училась у тех, чьи лица не встретишь на улице, а убежища не найти ни на одной карте. Тех, кого власть называла предателями, еретиками и террористами, но кто, по её мнению, был более человечен, чем холодные чиновники с пылающими печатями на запястьях. Она знала, что нарушает закон, выбирая жизнь в вечном страхе разоблачения, однако верила, что наставника и подобных ему попросту оклеветали во время раскола организации.       Рилай не успела понять свойств магического артефакта, испугавшись случайно пробудить спавшую в нём силу, но уже по первому контакту ощутила необычную ауру предмета.       Может, в пабе её будет ждать коллекционер, которому она должна продать шарик? А пистолет приобрела, чтобы ограбить бывшего владельца редкой вещицы? Или для защиты от других охотников за редкостью?       Это не первый провал в памяти, однако никогда прежде она не чувствовала себя настолько растерянной.       Потерять пару часов из прогулки с подругами или обнаружить, что вместо вечерней учёбы бродит где-то одна, — к этому Рилай… не привыкла, нет, но хотя бы научилась с этим жить. Жить и молчать. Ведь если эта тайна всплывёт — её врачебной карьере придёт конец. Она знала, что это не сумасшествие, знала, что наставник уже ищет способ помочь, однако...       — Девчуля…       Колдунья вновь чуть не подпрыгнула, когда сосед неожиданно коснулся её руки.       — У тебя точно всё в порядке? — спросил он, понизив голос до доверительного шёпота. — Ты какая-то… растерянная. Только скажи, если у тебя там в сумке бомба, я отсяду, — добавил он с лёгкой усмешкой.       — А это поможет? — невпопад выдала Рилай, нервно оглянувшись на собеседника.       — Вряд ли, — улыбнулся он. — Ну, так что, всё у тебя нормально?       Очень хотелось соврать, что да, но после того, как она нервно дёргалась несколько минут назад, в это вряд ли кто-то поверит. Руки, сжимавшие ремень сумки, задрожали, а костяшки пальцев побелели.       Проводница, наблюдая за ними, что-то прошептала охраннику.       — Не совсем… — тихо призналась Рилай. Мысли в голове путались и рвались наружу, пока она искала хоть какое-то оправдание своему странному поведению. — Я просто… очень хорошо отметила выпускной и не помню, как сюда попала, — поспешно выдохнула колдунья, покраснев от нелепости собственного ответа.       Собеседник сначала округлил глаза, потом заливисто рассмеялся, привлекая внимание всей каюты.       — Ох, насмешила ты меня, девчуля, — отдышавшись, он вытер слёзы смеха. — Ты себя вообще со стороны видела? Не каждый здоровый мужик сможет бухать два месяца без остановки, а ты девчонка…       Рилай опешила.       Два месяца?       Сердце застыло, а в животе растекся холод, словно она проглотила лёд. Колдунья ждала, что мужчина поправится, скажет «два дня» или максимум «две недели», но он молчал.       Мужчина схватил её за запястье, слегка отрезвив.       — Если уж брешешь, думай хотя бы немного, прежде чем открывать милый ротик, — голос уголовника звучал угрожающе, дыхание пахло перегаром. — Выпускные отгремели два месяца назад. И на вчерашнюю студентку ты с этим колечком не похожа.       Он разжал руку. В недоумении Рилай опустила взгляд на ладони и действительно увидела на пальце золотое кольцо, которым прежде не владела.       — Что это? — спросила она дрожащим шёпотом, уже не пытаясь придумывать оправдания.       Искренний вопрос подействовал на мужчину, он сбавил тон, окинул её долгим взглядом, словно согласившись с собственными мыслями, и одним залпом опустошил стопку.       — Правда не помнишь, откуда оно у тебя? — спросил уголовник, слегка смутившись. После её кивка продолжил негромко: — Такие колечки не дают просто так, девчуля. Это твой пропуск в Фортуну — гарантия того, что кто-то о-очень влиятельный поручился за тебя. Иначе ты не летела бы с комфортом и прошла все круги ада, чтобы убедить Альянс, что не являешься имперской шпионкой.       Очередная волна потрясения накрыла с такой силой, что прежние казались лишь рябью на воде. Истерика осела в горле сухим, царапающим комком — как пепел от сожжённой бумаги, на которой ещё недавно были написаны её прошлое, настоящее и будущее.       Где она была эти два месяца? Чем занималась? Почему теперь обладает чужим кольцом, блестящим официальным правом попасть в город, в который колдунья никогда не стремилась?       Ладони дрожали. Тело ощущалось чужим, будто Рилай в нём перестала быть хозяйкой, заняв место незваной гостьи. До этого момента она пыталась списывать провалы в памяти на стресс — его в жизни колдуньи хватало с избытком. Но теперь даже не знала, как их комментировать.       Вторая «она» ввязалась во что-то серьёзное. И воспоминаний об этом ни строчки.       Теперь Рилай летела в Фортуну. Город, который в империи называли крысиным гнездом мятежников, летающим рассадником маргиналов и подонков, где торгуют запрещёнными товарами и людьми, а законы пишутся на пыльных салфетках в подпольных кабаках.       Будучи образцовой гражданкой империи, колдунья приходила в ужас от одной только мысли об этом городе. Да, за её пазухой таился грешок — она незаконно обучалась магии, — однако в остальном Рилай переняла ценности родного государства, где подобный Фортуне город просто не мог существовать.       — Это… невозможно… — прошептала колдунья, посмотрев на кольцо, словно оно могло объяснить своё появление самостоятельно. — Я не помню. Я вообще ничего не помню…       Мужчина уже не давил. Прежняя угроза растаяла — в его глазах теперь читалась скорее растерянность, даже некое подобие сочувствия. Он почесал подбородок, пробурчал что-то неразборчивое и взял следующую стопку, уже не торопясь. Словно сам пытался переварить услышанное.       — Слушай, ты об этом больше никому не говори, лады? Иначе тебя от греха подальше возьмут да скинут за борт.       — И пусть, — обречённо отрезала Рилай.       Она не стала добавлять вслух, что практиковала друидизм и могла в полёте обернуться птицей. Присутствующие не воспримут подобное заявление всерьёз и окрестят чудоковатую девицу сумасшедшей, но наставник всё равно не погладит по голове. Людям, не посвящённым в таинства магии, запрещалось её демонстрировать. Неважно, учился ты в Ордене или у тех, кто от них откололся, — дар требовалось держать в тайне.       — Ага, — фыркнул мужчина. — Даже если ты рассчитываешь, ну, не знаю, плюхнуться в воду, ты всё равно для империи дезертир. Нам констебли сели на хвост, и перед отлётом корабля случилась перестрелка, так что им в руки попал список пассажиров — некогда было умельцам заметать следы.       Рилай прикрыла глаза и потёрла виски. Удивительно, однако последняя новость не заставила её погрузиться в бездну отчаяния ещё глубже. Страх отступил, словно сам оказался сбит с толку.       — Почему вы мне помогаете? — спросила она, так и не найдя в себе сил открыть глаза.       — Жалко мне тебя, девчуля, — голос уголовника зазвучал теплее. — Видно по тебе, что крупно вляпалась. Я человек, так вышло, шибко сентиментальный. Ты лучше поспи, лететь ещё больше часа.       Он откинулся на спинку кресла и отвернулся, дав понять, что разговор окончен.       Рилай спать не собиралась, даже если хотела бы, не смогла.       Молчание в салоне оказалось пугающе уютным. Корабль двигался плавно, почти беззвучно, разве что глухо гудел воздух за обшивкой. Впереди Фортуна. Легендарный город на летающей платформе, закрытый для посторонних, как сундук с тёмными тайнами. Официально это часть анклава мятежных городов. Неофициально — логово беглых магов, преступников и чёрных торговцев. Опасный, автономный, самостоятельный. Её новый дом.