Книга теней

      Палуба едва ощутимо дрогнула, когда корабль изменил курс. От лёгкого крена желудок Рилай сжался. Она не привыкла к воздушным путешествиям: плавать по воздуху слишком дорого для студентки, живущей исключительно на стипендию. Остальные пассажиры, кажется, и вовсе не испытывали дискомфорта; одни лениво проверяли сумки, другие зевали, бросая взгляды на более суетливых соседей.       Из динамиков прозвучал бархатистый женский голос:       — Уважаемые пассажиры, через десять минут прибываем в Фортуну. Пожалуйста, подготовьте документы для портового контроля. Не забудьте взглянуть налево: перед вами откроется вид, ради которого стоит жить.       Рилай, как и многие другие, тут же повернула голову к иллюминатору. Весь полёт по ту сторону не было ничего, кроме стены непроглядного дождя, но теперь он утих, и в проёме остались лишь облака. Мгновение — пейзаж за окном изменился, отчего колдунья невольно задержала дыхание.       Внизу тонкой рябью на поверхности бескрайнего океана рассыпалась гряда коричнево-зелёных островков — последний намёк на привычный ландшафт. Видеть подобное парижанке, никогда прежде не отъезжавшей от родного города дальше, чем на пару часов, не приходилось. Но куда сильнее взгляд притягивала иная картина.       Над водной гладью, словно подвешенный в небе мираж, возвышалась Фортуна, вдоль которой плавно скользил сбавляющий ход корабль.       Город состоял из множества платформ, соединённых между собой воздушными мостами, тросами, трубами и пульсирующими энергетическими магистралями. Складывалось впечатление, будто он сшит из разноцветных тряпиц в одно лоскутное полотно, созданное рукой вдохновлённого архитектора. Некоторые платформы парили заметно выше других, были и те, что летали на некотором отдалении и не имели прямого сообщения с Фортуной, а прямо сейчас, на глазах изумлённой Рилай, пара районов неспешно отсоединилась от общего массива и поползли на другой край города в поисках свободного для стыковки места.       Закатное солнце удачно подчёркивало Фортуну. Яркие крыши, гирлянды флажков, балконы, утопающие в цветах, — всё это оживляло камень и металл, придавая им торжественный вид. Среди ровных кварталов возвышались изящные башни, памятники и установки энергоснабжения, от которых по воздуху струились слабые, но заметные разряды статического света. Такой же голубоватый отблеск шёл и из-под самих платформ: там, в утробе технологического чуда, скрывались машины антигравитации. История утверждала, что каждая стоила империи целое состояние. А здесь их находились десятки.       Над привычными рядами домов громоздились дворцы и особняки, построенные когда-то для имперской знати, но теперь занятые олигархами, провозгласившими себя новыми правителями. Чуть поодаль, на выделенной платформе, лежал промышленный район — массивы заводов, от которых тянулись к небу толстые кабели. Иногда вспышки синего, вспоротые импульсами энергии, озаряли улицы, но горожан, гулявших под ними, это, кажется, не смущало.       Высоко над крышами медленно проплывали дирижабли, транспортировочные платформы и вёрткие пассажирские корабли напоминали крылатых насекомых, сплетавшихся в воздушную сеть. Вокруг города несли дозор боевые крейсера, готовые в любой момент отразить атаку противника.       Фотографии с полей сражений давали понять, что воздушный флот лишь вершина айсберга. Настоящая мощь Фортуны пряталась в её недрах: энергетические установки, тяжёлые пушки, системы сброса и доставки — всё, чтобы в считаные дни подавить любой мятеж. Первоначально города проектировались как подвижные бастионы — символы имперской мощи, способные внезапно появиться над врагом и разнести его в пыль. Позже к ним добавили академии, театры и музеи, олицетворявшие триумф несломленного духа.       Ныне этот триумф принадлежал мятежникам. Щедрый подарок, который они не собирались возвращать.       Глядя на эту головокружительную махину, Рилай понимала: никакие учебники не могут готовить к тому, каково это — увидеть летающий город своими глазами.       — Ну как видок? — полюбопытствовал попутчик, дав колдунье несколько минут на молчаливое созерцание. Сам он, кажется, видел всё это далеко не впервые. — А ведь Фортуна — не самый крупный из полисов Альянса.       Рилай не сразу ответила. Взгляд всё ещё блуждал по расположенному за окном пейзажу — по величественным платформам, безумной мозаике света и металла, по остроконечным башням, цепляющимся шпилями за небо. Однако сердце трепетало не только от восхищения.       Внутри закипала смесь противоречивых чувств. Гордость от осознания, что это чудо, венец человеческого гения, создала её родная империя, и злость на предателей, присвоивших величайшее достижение себе.       — Красиво, — полушёпотом признала колдунья.       Добавлять ничего не стала, не желая провоцировать возможный конфликт. Не с уголовником, так с кем-нибудь из греющих уши соседей.       Стыковки долго ждать не пришлось — корабль мягко качнуло, и город по ту сторону иллюминатора снова пришёл в движение. Судно опустилось ниже, выровнявшись с посадочной платформой. В воздухе раздалось низкое, вибрирующее гудение, от которого затрепетал воздух, и Рилай ощутила, как волосы слегка приподнялись.       Из корпуса причала выдвинулись массивные стальные захваты, потянулись вперёд, точно хищные лапы, и с щелчком сомкнулись на борту. Судно дёрнулось в последний раз, а после замерло под действием магнитных замков, намертво пригвождённое к платформе. Под ногами клацнул механизм, завершающий стыковку.       Дверь с шелестом открылась, в проёме появилась бортпроводница — профессионально вежливая, с широкой улыбкой на красивом лице. Сложив руки перед собой, она с мягким поклоном провожала пассажиров, не забывая каждого поблагодарить за выбор их авиалиний.       «Не контрабандное судно, а рейс высшего класса», — в лёгком смятении прокомментировала Рилай.       Она оказалась почти в самом центре людского потока, неторопливо потянувшегося к выходу. Позади шаркала старушка в сопровождении молчаливого негра, ворча на молодёжь, которая, по её мнению, напрочь забыла, что такое уважение к тем, кто по праву старшинства его заслуживал.       Поднявшись по ступеням, колдунья вышла на открытую палубу, удивительно похожую на ту, что можно увидеть на обычных морских судах. И пусть под ногами металл, а за бортом не плескалась вода, ощущение оставалось тем же.       Но больше всего Рилай поразило отсутствие черепов, следов крови, пулевых дыр в обшивке — ничего, что она ожидала бы увидеть на борту пиратского судна Альянса. Матросы — обычные мужчины в одинаковых куртках и фуражках. У одного из них, судя по нашивкам, старшего по званию, за поясом висел скромный пистолет. У кого-то виднелись шрамы и татуировки, но такие же можно было бы увидеть и у рабочих на любом имперском заводе.       Экипаж работал слаженно и без суеты: багаж передавали из рук в руки, вежливо желали пассажирам удачного пути, а те в ответ не спеша кивали или коротко благодарили. Всё выглядело подозрительно обыденно. Слишком спокойно и нормально — совсем не так, как колдунья представляла себе логово мятежных маргиналов.       Объяснение, впрочем, нашлось быстро. Попутчик ведь говорил, что корабль подбирал пассажиров в имперском порту. Значит, команда просто маскировалась — переоделась в униформу, стёрла бандитские ухмылки, чтобы не вызывать лишних подозрений. Убедительно, надо признать.       Спустившись по трапу вслед за остальными, Рилай с облегчением ступила на серый бетон причала. Разум мгновенно принял его за твёрдую землю, несмотря на то, что платформа парила на головокружительной высоте. Пусть вся эта махина держалась на силах, в которых вчерашняя студентка ничего не понимала, ощущалось это всё равно куда спокойнее, чем трястись в крошечной летающей консервной банке.       Свободой здесь, правда, и не пахло: сходившие пассажиры толпились на обнесённой заграждением площадке, по одному проходя сквозь рамки металлоискателя. За безопасностью бдительно следили шестеро солдат — и, судя по винтовкам в руках, стояли они там не для вида.       Стоит, впрочем, признать, что и солдаты не слишком походили на головорезов: все в форме, гладко выбритые, в начищенных до блеска сапогах. Форма, конечно, не имперская — не такая торжественная на вид, да и подешевле, но даже в таком виде солдаты резко контрастировали с представлением о полуголодных оборванцах, понукаемых ненавистью ко всему цивилизованному и бегущих на стройные ряды противника с дубинами в руках.       Когда настала её очередь, офицер у рамок вежливо указал на столик для вещей. В голове мелькнула паническая мысль:       «Ну всё, меня сейчас казнят».       В сумке всё ещё хранился пистолет, про который она, сбитая с толку потоком новостей, забыла. Как только помощник унесёт вещи для досмотра, наказание неизбежно. Только поделать уже ничего нельзя.       Офицер, заметив это замешательство, приподнял бровь и быстрым взглядом дал помощнику знак подойти.       Мысленно попрощавшись с жизнью, Рилай аккуратно положила сумку на столик. Солдат тут же взял вещи под контроль и направился с ними в помещение для досмотра. Ей оставалось лишь пройти через рамку.       — Очень хорошо, мисс, — офицер кивнул, дружелюбно улыбнувшись в ответ на её неуверенность. — Не беспокойтесь, нам прекрасно известно, что говорят о нас в империи, но уверяю: ваши вещи будут в полной сохранности. Мы лишь проверим, что у вас нет с собой ничего запрещённого, и вернём всё сразу, как только вы получите документы АСГ. Итак, — он поднял планшет со столика, вытянув ручку из кармашка, — ваш пропуск, пожалуйста, и ваше имя?       Прежде чем заговорить, колдунья нервозно сглотнула, пытаясь изгнать из голоса предательскую дрожь.       — Рилай Болейн. А мой пропуск… — она замешкалась, не находя ответа.       — Пригласительное кольцо, мисс, — подсказал солдат, скрипя ручкой по бумаге. — Вы же не оставили его в сумке?       — А, нет, — с плеч свалился булыжник. Она протянула руку с кольцом вперёд. — Вот, извините.       — Всё в порядке, мисс, — мужчина поднял было со столика какой-то предмет, напоминавший электрошок парой торчащих на внешней стороне штырьков, но замер, увидев цвет украшения. — О, приношу извинения, госпожа. Если бы вы сказали о своём статусе, вас обслужили бы вне очереди.       На это колдунья тоже не нашла слов, оставалось делать вид, будто она хоть что-то знала о своём статусе.       За спиной зашуршали шепотки — похоже, кто-то из ожидавших своей очереди увидел кольцо, а может, просто услышал что-то из сказанного, и теперь люди тянули шеи, стремясь рассмотреть важную особу, с которой летели.       Солдат же деловито поднёс прибор к руке Рилай, велев той поместить пропуск промеж зубчиков, и щёлкнул кнопкой, отчего по нему прошлась мерцающая рябь, проявив на поверхности сложный набор знаков.       Изучив их, мужчина кивнул, убрав прибор.       — Всё в порядке, госпожа. Можете проходить. Следующий!       И тут же переключил своё внимание на очередного пассажира.       Надолго Рилай в одиночестве не осталась. Стоило пройти первую проверку, как навстречу вышел следующий сотрудник: мужчина в строго пошитой форме, не солдатской, но очень официальной. Он приветливо кивнул и сделал приглашающий жест в сторону ближайшего здания с распахнутыми дверями.       Пока она шла, оглядываясь по сторонам, стало ясно: это не просто порт. Небольшая, почти квадратная площадь со всех сторон зажата зданиями. У каждой двери вооружённые караулы, а единственные ворота в арке, возможно, ведущие во внешний город, плотно закрывались. Никаких прохожих и случайных зевак, только новоприбывшие, солдаты и сотрудники службы досмотра — удрать отсюда без шума, даже если возникнет желание, казалось невозможным.       Мужчина тем временем приблизился, поблёскивая нашивкой на груди. Белозубая улыбка вспыхнула на лице, стоило тому галантно произнести, распахивая перед Рилай дверь в непримечательное снаружи здание:       — Добро пожаловать в Фортуну — бриллиант в короне Альянса Свободных Городов. Учитывая ваш особый статус, на время проверки личности и оформления документов вам предоставлены отдельные апартаменты. Меня зовут Фредерик, и я буду вашим личным помощником на период этой вынужденной задержки. Приношу извинения за доставленные неудобства.       — Всё в порядке, — колдунья смутилась от подобной настойчивости.       Ещё никогда вокруг неё так не суетились, стараясь угодить, как какой-нибудь важной особе. Щёки украсил розовый румянец.       Внутри парочку встретил просторный и нарядный холл гостиницы, обставленный со вкусом, как и полагалось заведению для избранных. Широкая лестница вела на второй этаж, где находились номера; за стойкой из древесины благородных пород ожидала приятной наружности встречающая, чуть поодаль, за плотной бархатной портьерой, угадывались контуры бильярдного стола, бара и уголка для курящих.       — Вам наверх, мисс Болейн, — негромко сообщил Фредерик, на ходу приняв из рук служащей ключ с номером. — Наше заведение принимает особенных гостей вроде вас и обеспечивает комфорт и уединение на время проверки. Посетителей сегодня немного: вы да ещё один джентльмен. Обращайтесь по любому вопросу на ресепшн. Проверка займёт от одного до трёх дней, но, учитывая золотой статус, завтра днём вы с большой вероятностью будете свободны.       Поднимаясь по начищенным ступеням, Рилай чувствовала, как с каждым шагом уходила из-под ног привычная реальность. Второй этаж встретил ещё большей роскошью: мягкий ковёр, о стоимости которого она не хотела размышлять, изящные люстры, заливающие коридор тёплым светом, а через каждые два метра красочные пейзажи и портреты в ажурном обрамлении багетов. Оконный проём в дальней стене заслоняла кованная решётка — деликатное напоминание, что пребывание здесь есть нечто среднее между гостеприимством и заключением.       — Ваша комната, мисс, — произнёс сопровождающий с тем особым почтением, что встречается у хорошо выдрессированных слуг.       Он распахнул первую дверь от лестницы, за которой скрывались апартаменты под номером два.       — Проходите, располагайтесь. Если что-то понадобится — позвоните в колокольчик. Пока идёт проверка, покидать гостиницу запрещено, но в пределах здания вы совершенно свободны. Есть ли у вас какие-либо пожелания или вопросы, госпожа?       Рилай медленно качнула головой.       — Спасибо, мне ничего не нужно.       Фредерик без лишних вопросов склонил голову и скрылся за дверью, оставив её в тишине.       С губ колдуньи сорвался вздох, плечи невольно расправились, когда она получила возможность остаться в одиночестве. Глупо, но только теперь Рилай могла себе позволить проанализировать ситуацию, будто окружающие имели возможность заглянуть в её мысли.       Анализировать. Великолепное слово. Солидное, словно с обложки академического журнала. Только вот его хотелось заключить в кавычки. У неё под рукой пугающие факты, из которых не вытекало ни одного складного заключения, только растущая с каждым часом уверенность: влипла, причём по-крупному.       Не обращая внимания на изыски окружения, колдунья прошла к трюмо. На столешнице выстроились в идеальном порядке стильные чёрные баночки: от шампуня и сывороток до крема для стоп и средств с названиями, звучащими похожими на магические заклинания.       В другой ситуации колдунья повертела бы перед глазами диковинную косметику, воспользоваться которой вряд ли когда-нибудь ещё сможет. Однако сейчас её взгляд скользнул мимо и остановился на собственном отражении.       Миловидное лицо, растрёпанные локоны, голубые глаза с глубокими от постоянного недосыпа тенями. Рилай видела эту картину каждый день поутру, но именно сегодня не могла оторваться. Она всматривалась долго, с отчаянием, желая найти за стеклянной гладью хоть что-то, за что можно было бы зацепиться. И не преуспела в этом.       От осознания собственной беспомощности хотелось кричать.       — Что ты наделала?       Колдунья сдалась. Закрыла глаза и зарылась пальцами в волосы.       Провалы в памяти начались три года назад, одновременно с тем, как в ней пробудились магические силы. День своего совершеннолетия Рилай не забудет никогда. Обычно люди вспоминают эти даты с улыбкой — радостные лица, подарки, первая легальная рюмка алкоголя и смех друзей.       У колдуньи всё прошло иначе. Её восемнадцатый день рождения стал точкой невозврата, началом кошмара, в котором теперь она вынуждена жить.       Со шлепком ладонь опустилась на столешницу, словно финальный аккорд, поставленный в споре с самой собой. Она выпрямилась, прогнав беспокойные воспоминания. Можно бесконечно жаловаться на судьбу, крутиться в воронке самобичевания, но ни одно из этих чувств не приблизит к решению. Нужно сосредоточиться.       Решив начать с самого очевидного, Рилай сбросила пальто и медленно расстегнула блузку, обнажив плечо. В отражении зеркала проступил широкий, уродливый след укуса. Кожа была припухшей, лиловой и испещрённой отпечатками множества клыков. Их оставил не человек. И вряд ли обычный зверь. Будучи друидом, колдунья отлично разбиралась в анатомии живых существ. Прежде чем превратиться в животное, то требовалось изучить до последней жилки.       И если это не экзотическая зверушка, которая водилась в доме необычных и влиятельных друзей, которых она, судя по всему, завела за эти два месяца, то вывод напрашивался ещё более неутешительный — иномирец.       Как бы ни старалась, Рилай не могла объяснить себе, как могла оказаться в схватке с чудовищем из других миров. Может быть, она помогала рыцарям из Ордена? Тем, что называли себя консерваторами и ненавидели бывших собратьев-радикалов, сотрудничавших с короной. В конце концов, именно консерватор нашёл её — напуганную и растерянную — и обучил контролировать магию.       В подобное верилось слабо. Мало того, что она — посредственный маг, так ещё изучала друидизм. Практиканты этого учения значительно проигрывали остальным чародеям в боевой силе, а чтобы научиться контролировать погоду и поджаривать врагов молниями с небес, требовалось развить в себе такую мощь, на которую большинство попросту не способно.       Вряд ли рыцари привлекли бы к помощи студентку, способную говорить с животными, растениями и превращаться в животное не крупнее собаки.       Оставался ещё один, самый прозаичный вариант: чудовище могло просто напасть на неё, особенно если Рилай гуляла где-то поздно ночью. Не все иномирцы обладают разумом или желанием жить по установленным людьми правилам.       Хотелось бы списать всё на глупую случайность, но что-то внутри упорно сопротивлялось такой простой версии.       Закончив беглый осмотр, она с облегчением убедилась: других ран нет. По крайней мере — видимых.       А желудок меж тем напомнил, что было бы неплохо поужинать. Сидеть в номере, разглядывая собственные синяки и терзая себя домыслами, Рилай не хотелось, так что она приняла решение умыться и спуститься вниз. Если её представления о гостиницах подобного класса верны, там можно найти обеденный зал ресторана.       Главное — не встретить в нём единственного постояльца, разговор с которым мог поставить в неловкое положение.       И она его, конечно же, встретила.