Книга теней

      Утро выдалось промозглым. Ветер продувал узкие улочки, гоняя по разбитой мостовой мелкий мусор: шелуха и обрывки газет отрывались от земли, проделывали немыслимые пируэты и снова падали, повторяя рваные движения воздуха. С очередным порывом сор собирался в хаотичные вихри, рассыпающиеся о стены и углы, а после оживал и летел дальше.       Рилай куталась в плащ, переминаясь с ноги на ногу, в безуспешной попытке согреться. Грязные булыжники покрывала корка льда. Тонкая подошва сапог скользила, стоило неосторожно поставить стопу, и колдунья цеплялась дрожащими пальцами за кирпичный угол здания, чтобы не распластаться у входа в переулок.       Солнце только подкралось к горизонту, разлив по краям небосвода золотую краску. Длинные тени тянулись вдоль домов, переплетались и наслаивались друг на друга, пряча окружение за ажурной вуалью полутьмы. Единственный фонарь неподалёку кто-то разбил ещё ночью, утопленные в наледи осколки мелкими бликами отражали пробивающийся между крышами свет. Рилай скользнула по ним взглядом и продолжила наблюдать за собакой. Старая дворняга со свалявшейся шерстью прижималась боком к мусорному баку и жадно дожёвывала преподнесённое колдуньей угощение. То и дело она отрывала морду, поскуливала и виляла хвостом, а после возвращалась к трапезе, прижимая уши всякий раз, когда слышала, как кто-то из ранних прохожих оказывался неподалёку.       — О, Рилай! — голос Генри, раздавшийся из-за спины, заставил обеих вздрогнуть. — Ты чего тут делаешь?       Она развернулась на каблуках и сделала шаг назад, силясь загородить телом проход в переулок. Подлая кирпичная крошка некстати была рассыпана на пути. В груди ёкнуло, фигура охотника поплыла вниз, сменяясь сизым полотном неба, но столкновения с мостовой не произошло: Генри успел поймать за рукав, дёрнуть на себя, и вот Рилай уже висела на широком плече, вдыхая аромат мокрой ткани с лёгкой примесью железа.       — Прости, не хотел напугать, — рассмеялся он, тревожа дыханием рыжие пряди.       Отдышаться быстро у неё не получилось, впрочем, стоило пульсу в висках успокоиться, как с искусанных губ сорвалось возмущённое:       — Хватит двигаться так бесшумно!       Она отстранилась, на этот раз аккуратно, и очень внимательно изучила охотника, будто видела впервые. Ну не мог же человек — тем более его комплекции — не издавать ни звука во время ходьбы, а если вспомнить, как он в мгновение ока исчезал из поля зрения, пока они пытались выманить ихтлинга…       Колдовское зрение, вопреки доводам разума, не улавливало ни течений магических потоков внутри тела Генри, ни мерцания зачарованных амулетов. Единственное, что сияло на небритом лице — широкая улыбка и свежий синяк на скуле.       — Не подвергнуть себя опасности не вышло? — цепкий взгляд голубых глаз опустился ниже, по перекошенному воротнику, оторванной пуговице и мазкам сажи на рукавах.       — Помнишь парочку ублюдков, пытавшихся тебя ограбить? — Рилай кивнула, и он продолжил: — Решили попробовать мне отомстить, — из улыбки разом испарилось всё добродушие, оставив в изгибе губ пугающий намёк на то, что второй попытки предпринять преступники не смогут.       Впрочем, намерения заставить её бояться у него не было. Генри пожал плечами, как бы говоря, что дело не стоило того, чтобы зацикливаться, и сам заскользил взглядом по фигуре Рилай. Дотошно, словно ощупывал воображаемыми руками каждый миллиметр тела. Задержался на кистях, сбитых костяшках и испещрённых свежими царапинами пальцах, сжатых так сильно, что кожа натянулась и побелела. Потом поднялся к лицу, к спутанным прядям, багровым полосам на шее, к украсившей висок ссадине. Остановился на глазах.       — Так что ты тут делаешь в ранний час? — Генри наклонил голову.       Рилай поджала губы. Объяснить своё пребывание на улице просто, а вот тумаки, полученные ночью, сложнее.       — Вышла выбросить мусор и покормить собаку, — она медленно вдохнула, наполнив лёгкие прохладой, — тут живёт в переулках, я часто её угощаю.       Впервые за долгое время колдунья сказала ему правду. Одна беда — бок о бок с ней шли недомолвки и очень сомнительный контекст. Последний лёг тенью на лицо охотника, когда тот вытянул шею, чтобы посмотреть в подворотню. Рилай обернулась: собаки за спиной не оказалось. Неудивительно, животное зашуганное.       — У тебя точно всё в порядке? — уточнил он с нажимом.       Сердце ускорило бег, разгоняя по венам липкий ужас. Вечная необходимость врать стояла костью поперёк горла. И ладно она умела бы, но нет. Сразу краснела, отводила глаза, замирала, стискивала кулаки, заранее убеждённая, что собеседник всё понимал.       Хотелось выкрикнуть «нет». Броситься на шею и выплакать в крепкую грудь всё, что накопилось, но вместо этого, сама того не замечая, колдунья сделала шаг назад.       — Рилай… — мягко позвал Генри, выглядя скорее обеспокоенным, чем рассерженным.       — Мне нужно идти, прости.       Она развернулась и почти бегом преодолела переулок, нисколько не беспокоясь о многочисленных угрозах, таившихся в тенях под сводами каменных арок. В голове крутилась одна мысль: лишь бы охотник не направился следом.       Ну зачем он вернулся домой именно в это время? Каких-то пять минут — и не было бы необходимости оправдываться, вынуждать переживать, а после эгоистично бросать с грузом мрачных догадок и ложных выводов. Что вообще теперь Генри будет думать обо всём этом? Что её ограбили? Или, упаси господь, изнасиловали? А если прямо сейчас он отправится разыскивать обидчиков, нарвётся на опасную компанию, которая наверняка найдётся где-нибудь неподалёку, да ещё и не в единственном экземпляре? И именно в этот момент лихая удача оставит охотника. Он ведь серьёзно помят, она видела.       Колдунья остановилась в метре от улицы на противоположном конце прохода. Пальцы вцепились в край плаща. Так нельзя. Так неправильно.       Она обернулась.       Темнеющая в сером проёме фигура Генри даже не шелохнулась. Тот лишь скрестил руки на груди, и, пусть Рилай не могла разглядеть лица, чувствовала кожей, как он хмурится.       Несколько секунд они оба не двигались. Капля подтаявшей наледи сорвалась с крыши, сверкнула на солнце и мелодично разбилась о металлический штырь, выступающий из стены. Дремавший на проводах голубь встревоженно проворковал, хлопнул крыльями и сорвался с места, рассыпав над их головами мелкие пёрышки.       Первым молчаливый поединок взглядов прервал охотник, неспешно двинувшись по своей улице. Насколько могла судить колдунья — к дому.       Тоска и лёгкость встретились в груди, смешавшись в странный коктейль, а тот, в свою очередь, моментально ударил в голову. Ноги подкосились. Не опасаясь запачкаться, Рилай сползла по стене, посчитав спиной каждый выступ, и обняла руками колени, положив поверх них голову. Это выше её сил. Кто бы там не заменял на Земле Бога, он переоценил силу духа одной юной волшебницы, когда возложил на плечи той все эти испытания.       С тех пор как её жизнь сломалась во второй раз, прошло всего восемь дней. Восемь дней, а колдунья уже успела обзавестись человеком, которого, не кривя душой, могла называть другом, и потерять его, захлебнувшись в собственной лжи. Горло сдавило, но слёзы не потекли. Все закончились этой ночью.       Не будучи истеричным нарциссом, вряд ли Генри озлобится за один инцидент. Только Рилай первая превратит пролёгшую между ними трещину в пропасть, когда начнёт избегать его компании и переедет, не сказав ни слова. Так будет безопаснее для них обоих. Неизвестный кукловод втянул её в опасную игру, и меньше всего на свете она желала уподобиться этому манипулятору, утащив на дно вместе с собой охотника.       — Мисс, вы в порядке?       Голос неравнодушного прохожего заставил её вздрогнуть. Молодой мужчина в запятнанной форме рабочего, с закатанными по локоть рукавами и мозолистыми ладонями с беспокойством заглядывал внутрь переулка. Серые глаза прошлись по её фигуре, и, судя по тому, как промеж выгоревших бровей образовалась глубокая складка, а уголок губ дёрнулся вниз, увиденное ему не понравилось. Что, впрочем, не помешало уточнить ещё раз, тише и осторожнее:       — Может, мне привести помощь?       Рилай язвительно усмехнулась. Вряд ли он в состоянии это сделать.       — Всё в порядке, — соврала она, с трудом поднимаясь на ноги. — Я как раз собиралась дойти до больницы.       — Давайте я вас провожу? — продолжил настаивать незнакомец, делая шаг вперёд.       — Нет, — ответ вышел грубее, чем колдунья планировала.       Мужчина замер. Задержал на её лице долгий взгляд, но спорить не стал — пожал плечами и пошёл дальше по своим делам, вскоре скрывшись за поворотом.       Неспешно двинулась и Рилай.       Рано утром хозяйка доходного дома постучала в дверь и сказала, что некая женщина срочно желает её к телефону. Она подскочила сразу, прекрасно понимая, кто и по какому поводу звонит в пять утра. Сна после ночного инцидента всё равно не было. Аделина назначила встречу в кафе «У старой пристани», неподалёку от антикварной лавки, в которую некромантка вызвалась пойти вместе с колдуньей, когда узнала о её планах на день. Отказы не принимались, Рилай и не пыталась спорить.       Идя вдоль автомобильной дороги по разбитому тротуару, она прокручивала в голове слова чародея и не могла остановить поток мрачных мыслей, которыми те оборачивались. Артефакт, деньги, могущественная организация, поднявшаяся следом за ней в небо. Когда вторая умудрилась всё это провернуть? Куда смотрели рыцари, к которым колдунья обратилась за помощью сразу после первого провала в памяти?       Если подумать, то кошелёк был слишком пустым, когда она пришла в себя на воздушном корабле, значит, вся или почти вся украденная сумма ушла ещё до переезда в Фортуну.       Рилай засунула руку в карман и сжала пальцами письмо от господина Леру, предполагая, что догадывается, где именно вторая потратила деньги.       Погружённая в размышления, она не заметила, как подошла к пешеходному мосту. Ажурное кружево стальных ферм, клёпаных балок и металлических листов возвышалось над пропастью между платформами. Вертикаль опор уходила вниз, теряясь в молочной пелене облаков, неторопливо проползающих под городом. Они плыли так близко, что казалось — протяни руку, и мечта миллионов романтиков, наблюдающих за небом с поверхности земли, будет исполнена. Ограждение украшали кованые виноградные листья и цветы, среди которых вились тонкие провода подсветки. Над головой гудели изолированные кабели. Кое-где в решётчатых сочленениях просматривались мощные жилы мотора, приводящего конструкцию в движение, когда сообщение между районами Фортуны требовалось приостановить.       Колдунья несмело ступила на переправу и ощутила, как приподнимаются волоски, а по коже пробегают колючие мурашки. Пересекая платформы на автомобиле или монорельсе, она даже не успевала испугаться. И, когда шла домой после ужина с доктором Штейном, мало чего могла разглядеть в темноте, но сейчас, в лучах утреннего солнца, Рилай впервые по-настоящему осознала высоту, на которой передвигался этот город.       Это ненадолго оттенило попытки предсказать несчастливый финал своей истории. Сложно барахтаться в пучине отчаяния, когда внутренности скручивает в узел, а иррациональный страх заставляет цепляться за перила и с трудом переставлять одеревеневшие ноги. Она, привыкшая летать, не боялась высоты. Но одно дело — парить на собственных крыльях, ощущая под собой лишь потоки ветра, и совсем другое — идти ногами по болтавшемуся в пустоте куску металла, который скрипел, гудел и, кажется, жил своей жизнью.       Прохожие снисходительно улыбались, без труда считывая по выражению лица колдуньи причину возникшей заминки. Кто-то отводил взгляд, кто-то понимающе кивал, и в этом не было ни капли насмешки: через подобное наверняка проходили многие, и это вселяло толику уверенности. Не обладающие магическим даром люди шли безмятежно, нисколько не пугаясь ни высоты, ни отсутствия растянутых под мостом страховочных сетей. У неё тем более не было причин топтаться на месте.       Колдунья кивнула сама себе, несколько раз вдохнула и выдохнула и пошла увереннее. Тени от скользивших выше пассажирских дирижаблей то и дело накрывали сновавших по своим делам горожан, а те не обращали на это никакого внимания, только прижимали руками кепки и шляпы, когда очередная махина пролетала слишком низко.       К моменту, когда Рилай оказалась на противоположной платформе, ветер растрепал рыжие локоны, оставив их в беспорядке. Взять с собой расчёску она не додумалась — сумела привести себя в относительный порядок перед выходом, и на том спасибо, однако внешний вид стал наименьшей из поджидавших её проблем.       Квартал, в котором располагалась антикварная лавка, населяли люди среднего звена. Не аристократичные снобы с вечно поджатыми губами, но уже смотрящие на бедняков с толикой снисхождения. Колдунье пришлось не один раз услышать презрительное «фи», пока спрашивала дорогу до кафе. Ей показалось, что, когда она прогуливалась здесь во время поиска работы, так бурно никто не реагировал. Причина раскрылась позже, когда, почти достигнув цели, Рилай поймала своё отражение в витрине кондитерской: лохматая, сутулившаяся, в порванном и грязном пальто, на котором отпечатались следы всех пережитых приключений.       Колдунья шагнула ближе, коснулась дрожащими руками лица: впалые щёки, чернеющие под глазами синяки, искусанные в кровь губы, и всё это присыпано следами ночной борьбы с чародеем. Так плохо она ещё никогда не выглядела. Рилай почти не спала, редко ела, нервы не выдерживали. Вместо симпатичной юной девушки на неё смотрело чудовище.       Стыд разлился в груди раскалённой смолой. Злость на собственное бессилие, обстоятельства, на весь этот проклятый мир заставила нечто глубоко внутри души угрожающе рокотать, завозиться под рёбрами, готовясь вырваться наружу и снести всё на своём пути. Она двинулась дальше, ускорив шаг и стараясь избегать зеркальных поверхностей. Тучи мрачных мыслей сгустились, однако колдунья не давала им хода, понимая, что если позволит буре разразиться, то вместо разговора с Аделиной и посещения антикварного магазина свернётся в клубок прямо на тротуаре и вряд ли найдёт в себе силы подняться.       Нужное заведение расположилось на пересечении двух широких улиц. Колдунья остановилась в десятке метров, засомневавшись, что пришла по адресу. Взгляд скользнул по окружению, но ничего похожего на пристань рядом не нашлось, зато табличка на углу офисного здания, у крыльца которого она топталась, гласила, что это Синдервейк авеню, 3, в то время как Аделина по телефону назвала первый дом.       Рилай пожала плечами и приблизилась. Выкрашенные в зелёный стены давно обгорели и местами облупились, обнажив тёплый кирпич, широкие окна с мутноватыми стёклами обрамляли резные наличники. Над дверью покачивалась вывеска с изображением шхуны, застывшей среди стилизованных волн. Краска на буквах давно не обновлялась, но сама табличка блестела на солнце, как и массивная латунная ручка с медным колокольчиком над притолокой. На подоконнике гордо возвышалась модель трёхмачтового барка в стеклянной бутыли.       Изнутри текли ароматы кофе и яичницы с беконом, соблазнительные сами по себе, и пустой с вечера желудок Рилай предательски заурчал, будто там подавали пищу с императорского стола. Она несмело толкнула дверь.       Вдоль стен тянулись обитые тёмной кожей диваны с высокими спинками. Круглые столики с мраморными столешницами держались на литых чугунных ножках, каждая из которых заканчивалась лапой, сжимавшей шар. Вперемешку с картинами зал украшали схемы такелажей и палуб в рамках, над стойкой привлекал внимание отполированный штурвал со следами искусственной патины. Под ним в массивном шкафу хранились разноцветные бутылки. В углу тикали напольные часы в корпусе из красного дерева, отлитый в форме рыбьего хвоста маятник мерно раскачивался, перебивая тихую джазовую мелодию.       Несмотря на то, что улицы уже наполнились горожанами, посетителей в зале было немного. Рилай без труда приметила столик, где Аделина, вальяжно откинувшись на спинку дивана, потягивала через длинный мундштук сигарету. Некромантка тоже обратила внимание на вошедшую. Приветливо улыбнувшись, она кивнула, пригласив присоединиться к завтраку: официантка как раз ставила на стол керамический кофейник, две чайные пары и молочник.       Колдунья почувствовала себя неуютно. Интерьер кафе пусть и выглядел устаревшим, но содержался в строгом порядке и чистоте. А она заявилась сюда в таком виде.       Но убегать, как бы ни хотелось, Рилай не собиралась. Пусть косятся как на бродяжку: пренебрежительный тон и осуждающие взгляды стерпеть проще, чем оставаться в неведении касательно ночного нападения. Сняв пальто и оставив его на пустой вешалке в углу, она заняла место напротив Аделины.       — Выглядишь паршиво, — в лоб заметила та, опустив пустые приветствия.       Эта прямолинейность болезненно уколола, однако колдунья стерпела.       — Жива, и на том спасибо.       Их взгляды встретились. Пара тёмных гранитных камней не выдавала ни единой мысли, и с каждой секундой этого поединка Рилай чувствовала, как душу всё сильнее выворачивали наизнанку. Она напряглась, проверяя, не творит ли собеседница чары прямо сейчас. И оказалась вынуждена поджать губы, когда осознала, что неуютное ощущение в груди было вызвано не магией, а чрезмерной наблюдательностью Аделины и её собственным воображением.       — Вы допросили преступника? — та не выдержала и отвернулась.       — Преступника? — уголок подведённых губ приподнялся. — Как категорично ты его окрестила.       — Как минимум он залез ко мне в квартиру и угрожал пистолетом, — она понизила тон, не желая привлекать к беседе лишнее внимание.       Внутренний голос ехидно подметил, что некромантка могла намекать на результат дознания, согласно которому заключить под стражу или даже казнить следовало бы её. Рилай побледнела и сжала край блузки, не решаясь поднять глаз к лицу Аделины.       А та всё так же ровно продолжала:       — С точки зрения закона мы тоже не имели права отрезать ему руку.       Это не помогло разраставшейся внутри буре успокоиться, но зато напомнило о предмете, который колдунья, в отличие от расчёски, не забыла взять с собой. Она расстегнула покоившуюся на коленях сумку. Рука ненадолго исчезла в зеве потёртой ткани, чтобы вынырнуть, сжимая в пальцах замотанную в бинты и полотенце продолговатую вещицу.       — Кстати, об этом, — Рилай помахала свёртком, — что мне с ней делать?       Аккуратные брови некромантки поползли вверх, стоило той осознать, что именно притащила колдунья на встречу. Накрашенные ресницы несколько раз хлопнули, прежде чем Аделина сумела вернуть лицу невозмутимое выражение и произнести:       — Почему ты просто не выбросила её где-нибудь по дороге?       Теперь настала очередь Рилай удивляться, искренность вопроса ставила в тупик.       — А если бы её нашли или кто-нибудь заметил, как я её выбрасываю?       Официантка, исчезнувшая на кухне после того, как подала кофе, вновь показалась в зале, держа в руках металлический поднос с двумя порциями яичницы. Некромантка с намёком скользнула взглядом в её сторону, затем кивнула колдунье, и та, быстро смекнув, спрятала улику под замок дамской сумочки. Меж тем работница приблизилась к их столику, с улыбкой накрыла завтрак и удалилась к следующему гостю, даже не догадываясь о мрачном секрете безобидных с виду посетительниц.       — Скинула бы с края платформы — и дело с концом, — Аделина затянулась сигаретой.       Рилай поёжилась:       — Как спокойно ты об этом говоришь, это ведь ненормально…       — Каждый день кто-нибудь «случайно» переваливается за ограждение. Рука — наименьшая из частей человека, сваливающихся порой на головы имперцев.       Не сразу, но колдунья допускала мысль, что когда-нибудь получится привыкнуть к контрасту того, о чём некромантка говорила, и того, как в этот момент выглядела. Между ними навскидку около пятнадцати лет разницы. Несущественный срок, однако Рилай мнилось, что вместо нескольких ступеней лестницы, именуемой жизненным опытом, их разделяли этажи.       Аделина потушила окурок о хрустальное дно пепельницы и взялась за приборы, глазами предложив сначала позавтракать. Разговор на сложные темы приятнее вести на сытый желудок. Музыкальные пальцы в шёлковых перчатках обхватывали вилку с ножом так изящно, будто те являлись художественными кистями. Колдунья невольно залюбовалась движением её рук и плавными изгибами запястий. Затем поднялась взглядом выше, к округлому плечу и тонкой шее, скользнула по аккуратному подбородку, мазкам красной помады, задержалась на пшеничных локонах, выпущенных из причёски намеренно, и опустила голову под тяжестью смущения и стыда.       Сложись её собственная судьба иначе, она тоже красиво одевалась бы, красила бы лицо и беспечно завтракала бы, не гадая о природе следующего поджидающего за углом сюрприза.       — Хочешь, угадаю, о чём ты думаешь? — предложила некромантка, разрезая бекон.       Для погружённой в омут размышлений Рилай смысл сказанного дошёл не сразу.       — Зачем? — искренне не поняла она.       — Хочу кое-что прояснить, прежде чем туча над твоей головой лопнет, и это чудесное заведение утонет в волнах отчаяния, — Аделина опустила приборы на салфетку и сложила ладони на краю стола.       Голосок в голове заливисто рассмеялся, вынудив колдунью стиснуть зубы в предчувствии неприятностей. Однако та кивнула. Какими бы ни были эти слова, вряд ли они сделают хуже.       — Ты считаешь себя самым несчастным человеком на Земле и ждёшь, что все вокруг немедленно бросят дела и кинутся тебе помогать. Но вместо этого окружающие не придают значения твоей беде и продолжают делать вид, что никакой проблемы нет, — взгляд карих глаз с намёком скользнул по тарелке с яичницей.       — А это не так? — сдавливающее горло чувство вдруг вспенилось и забурлило. — Я прошу помощи не из эгоизма, я буквально могу представлять опасность для окружающих, для целого города!       Мужчина, сидевший неподалёку, оторвался от газеты и с интересом бдительного гражданина скосился на них. Некромантка растянула губы, постучала ногтем по столешнице, вынула из сумочки амулет и привлекла к нему внимание неизвестного гостя. Тот без нареканий послушался. Незримая для окружающих волна энергии окутала разум свидетеля, а уже через пару мгновений он вернулся к чтению новостей.       Рилай прикрыла рот ладонью:       — Прости…       — Послушай, — она потянулась рукой к мундштуку, — твой случай по-настоящему ужасен, без всяких «но». Я сочувствую от всего сердца. И поверь, мы с коллегами бросили все силы на поиск решения, только запас этих самых сил у нас ограничен.       Аделина вернула артефакт на место, заменив его на пачку Juno и позолоченную зажигалку. Заполнять возникшую паузу вопросами или комментариями колдунья не спешила, ей требовалось прилагать немало усилий, чтобы просто слушать собеседницу.       — К сожалению, проблем, требующих нашего безотлагательного вмешательства прямо здесь и сейчас, больше, чем действующих рыцарей. И если ты можешь убить нас всех только в теории и не гарантированно, то вчера Фортуна была вот на таком, — она поднесла указательный палец к большому почти вплотную и продемонстрировала это расстояние Рилай, — волоске от гибели. Мы остановили ритуал культистов в самый последний момент.       Жгучий стыд окрасил щёки колдуньи багрянцем. За ширмой неистовой жалости к себе она упустила из виду, что Аделина вообще-то тоже входила в число спасателей, а значит, как минимум дежурила ночью в отделении. В то время как Рилай отмывала пол от крови и считала, что занятия ужаснее не придумать, эта женщина помогала транспортировать преступника и, быть может, участвовала в допросе. Но всё это не помешало ей утром поинтересоваться делами подопечной и назначить встречу, чтобы поделиться тем, что удалось вытянуть, избавив от изматывающих догадок.       Некромантка без раздумий предложила помощь с антикваром. А она, эгоистичная дура, рассердилась на Аделину за желание позавтракать.       — Пожалуйста, прости… — только и смогла прошептать колдунья, почувствовав, как собравшиеся в уголках глаз слёзы предательски побежали по щекам.       Лицо некромантки смягчилось. Она протянула к Рилай ладонь, отложив сигарету, и взяла её руку в свою.       — Я лишь хотела сказать, что придётся взять себя в руки и перестать ждать чуда с нашей стороны. Лучше самой себя тебе никто не поможет. Орден снабдит тебя всем, чем сможет, но инициатива в расследовании должна исходить от тебя, понимаешь?       Колдунья кивнула. Сидеть на месте в любом случае невыносимо.       — Ты совсем ничего не ешь и почти не спишь, — в спокойном тоне зазвучали нотки, которые Рилай не могла описать, но вселявшие уверенность, что сейчас начнутся нотации. — Как ты собираешься бороться с неизвестным и, должно быть, могущественным противником, если вскоре у тебя не останется сил даже на то, чтобы встать с кровати?       — У меня их и сейчас нет.       В тёмных глазах отразилось понимание.       — На твои плечи легла немалая ноша, но волочить её проще, когда руки не дрожат от истощения, а голова не затуманена из-за отсутствия сна. Ты ведь врач, неужели мне нужно объяснять тебе такие очевидные истины?       И вновь Аделина была права. Не то чтобы колдунья и сама не понимала, просто крик отчаяния внутри головы звучал громче разумных доводов. В отсутствие минимальной поддержки и возможности выговориться утешать саму себя, свернувшись калачиком на постели, оказалось слишком заманчиво. Рилай разорвала касание и поднесла ладонь к лицу. Попыталась унять тремор, однако простого волевого усилия было недостаточно — истощённый организм нуждался в более эффективной помощи.       Она обернулась к часам, надеясь найти на стеклянной двери своё отражение. Ещё раз прошлась взглядом по лицу и вздохнула.       — Как тебе удаётся совмещать службу с обычной жизнью? — негромко уточнила колдунья.       Хотелось отвлечься от неприятных мыслей. И советы женщины, ночью бегавшей за культистами, а утром как ни в чём не бывало завтракавшей в кафе, представлялись для этого подходившими.       Некромантка выбила искру зажигалкой, запалила отложенную ненадолго сигарету, затянулась и буднично пожала плечами, выпустив струйку сизого дыма:       — Мы в Ордене предотвращаем конец света каждый понедельник. С этим быстро свыкаешься.       Слова, поначалу прозвучавшие как шутка, осели в разуме не сразу. Рилай поджала губы, и чувство стыда, не успевшее остыть, неприятно завозилось под рёбрами. Она ведь всегда знала, какую опасную и незримую для окружающего мира работу проводят рыцари ежедневно, и всё равно посмела корить их за недостаток участия.       — Завтрак стынет, — деликатно напомнила Аделина.       В этот раз колдунья проявила больше интереса к своей порции. Яичница уже не исходила паром, но оставалась тёплой и таяла на языке сливочными нотками желтка, отдающего ароматным духом бекона. Желудок болезненно скрутило. Только сейчас Рилай ощутила, насколько была голодна на самом деле. Поданные в процессе тосты с малиновым джемом пришлись очень кстати, за что она мысленно возвела некромантку в богини. Ибо кто ещё, кроме посланницы небес, был способен так точно угадывать примитивные желания смертных?       — Твой ночной визитёр оказался крепким орешком, — Аделина разлила кофе по чашкам. — Но кое-что графу удалось из него вытащить.       Колдунья опёрлась локтями о стол и слегка склонилась к собеседнице, в нетерпении сжав пальцы:       — Не томи, прошу.       После мрачных пророчеств некромантки и абстрактного заключения Константина живой свидетель чудился маяком надежды, ведущим хрупкую лодчонку сквозь шторм.       — Он из культа Ка’ирууна, — пальцы обхватили фарфоровую ручку. — Сборище фанатиков, поклоняющихся некоему глубоководному существу, которое, как они уверяют, покоится на дне океана и ждёт пробуждения. Ничего серьёзного. Орден давно уже их проверил. Никакого Ка’ирууна обнаружено не было, как и доказательств того, что культ что-то знает о настоящей магии. Их считали кучкой джентльменов, обладающих большим количеством свободного времени и деньгами, безобидных самих по себе, оттого их не трогали.       — Ну да, безобидные, — Рилай растёрла синяк.       — Чародей не знает, как именно лидеры познакомились с тобой. Опуская, надо сказать, их весьма запутанную иерархию, он занимает среднее положение. Уже не неофит, но от верхушки отделяют несколько ступеней карьерной лестницы. С его слов, ты стала посещать собрания полгода назад и сразу в компании лидера. Многие, в том числе и наш чародей, считали, что ты с ним спала, оттого и получила так скоро место у него под боком.       — Неправда! — столь вопиющие сплетни были просто возмутительны.       Аделина усмехнулась, как бы говоря, что ей всё равно на этот факт.       — Ты сразу прониклась идеями их учения, продемонстрировала поразительную вовлечённость в жизнь культа и убедила лидера в необходимости заказать у антиквара копию какого-то клинка. Всех подробностей чародей не знает, но он отметил, что ты категорически настаивала на ремесленнике из Фортуны, отказываясь доверять работу мастерам в империи. Ты была настолько красноречива, — улыбка стала выразительнее, — что даже лидер не знает ни названия, ни формы клинка, ни имени антиквара. Он выделил тебе денег, а ты просто скрылась с ними, ещё и священную реликвию прихватила.       — Как они могут не знать о магии, если их религия — артефакт, а ищейка сам творит чары? — уточнила колдунья, про себя позавидовав талантам второй. Сама она, даже если бы имела на руках неоспоримые аргументы в собственной правоте, вряд ли смогла бы внятно донести их.       — Это мы и поручили выяснить парижским коллегам. Вряд ли это связано с тобой, но, если что-то подобное всплывёт, они сообщат нам в первую очередь.       Рилай опустила голову на ладони и принялась растирать виски. Первая деталь пазла встала на место. Теперь она понимала, куда ходила по вечерам, когда проваливалась в забытьё, и где нашла деньги на переезд. Следующая тайна вот-вот приоткроется ей, стоит только добраться до антиквара.       Ощутив прилив сил, колдунья выпрямилась и уже готовилась нетерпеливо предложить выдвигаться, но некромантка заговорила первой:       — Ты ведь не собираешься идти на встречу в таком виде?       — Именно это я собираюсь сделать, — насупилась Рилай. — К чему медлить?       — Ты персона, прибывшая в Фортуну с золотым кольцом на пальце, — она вытянула в её сторону раскрытую ладонь, продемонстрировав отобранный графом пропуск. В какой момент и откуда Аделина успела его вынуть, колдунья не уследила. — И идёшь забирать предположительно дорогой заказ в именитую лавку. На месте владельца я тебе сейчас даже с документами не поверила бы. А ещё, — некромантка опустила украшение на стол, — не стоит забывать, что господин Леру может быть заодно с твоими загадочными покровителями. И у него, если вспомнить слова чародея, нет верного способа понять, с кем из вас двоих он говорит.       Колдунья призадумалась и кивнула, признав разумность этих слов. Кольцо будто само по себе перекочевало в её руки, она подобрала то машинально и теперь крутила меж пальцев.       — Тогда какой у нас план?       — Мы пойдём туда ближе к вечеру. Тебе нужно восстановить силы.       — Ты предлагаешь мне снять номер в отеле и выспаться? — в голосе Рилай проскользнуло сомнение.       На что Аделина вздохнула:       — Я некромант, если ты вдруг забыла. Несколько часов сна запасы в нужном количестве не восполнят, твои чакры воспалены, им нужна как минимум неделя покоя. Чего в нашем распоряжении нет. Я сама восстановлю тебя.       — Это ведь минут тридцать, не больше? — получив утвердительный кивок, она прибавила: — Что мы будем делать в остальное время?       — Пройдёмся по магазинам и заглянем в салон красоты, разумеется, — некромантка жестом подозвала официантку. — Для богатой леди ты слишком помята.       — Он написал мне письмо на Рэгвинд-стрит. Я думаю, господин Леру не удивится, если кто-то, проживающий там, выглядит непрезентабельно.       — Наивное дитя, — впервые за утро улыбка добралась до глаз Аделины. — Ты не первая богатая леди, снимающая по какой-то своей причине комнату в бедном квартале. К тому же нам нужно, чтобы ты вошла в лавку уверенно. Ничто так не прибавляет женщине уверенности, как понимание, что она выглядит безупречно.       Некромантка подмигнула, а после обратила внимание на подоспевшую к ним работницу. Наблюдая за тем, как она расплачивается, колдунья всё больше убеждалась, что восхищается ею. Быть может, в этом крылся секрет, помогающий Аделине не сойти с ума на нервной во всех отношениях работе, — в умении следить за собой, несмотря на обстоятельства?