Книга теней

      Короткий стук разрезал тишину комнаты. За ним ещё один, приглушённый, а следом по воздуху импульсом пронёсся тонкий дрожащий звон. Металл ударился о лакированную поверхность, скользнул по дереву, оставив мелкие царапины, и замер, чтобы спустя пару секунд прийти в движение, породив новую волну пугающих звуков.       Мокрая от слёз и пота наволочка царапала щёку. Побелевшие пальцы впивались в лоскутную ткань, сжимая её так, будто держали не одеяло, а край отвесной скалы, у подножия которой раскинулся каменистый каньон. Искусанные губы беззвучно шептали отскакивавшие от зубов слова молитвы, бессильные перед страхом, липкими щупальцами пробиравшимся под кожу. Он стягивал внутренности в комок, сдавливал горло и заставлял сердце отчаянно биться. А внутренний голос настойчиво шептал о необходимости открыть глаза, предлагая встретить опасность лицом к лицу. Но Рилай упрямо стискивала веки и натягивала покрывало на голову, будто то в самом деле могло стать нерушимой преградой между ней и ужасами, таившимися в темноте комнаты.       Монеты приземлились на комод. Несколько мгновений вибрировали, вращаясь на месте и набирая скорость, пока незримая колдовская воля не отправила их в новый полёт.       Время мучительно тянулось, как мёд, стекающий с деревянной палочки, а происходящее снаружи ускользало от восприятия, растворяясь в гнетущей тишине её ментального убежища. Сотканный из усталости и боли незримый купол отрезал колдунью от реальности. Сквозь него не пробивалась привычная ругань соседей за стеной, не долетал надрывистый кашель старика с третьего этажа и даже скрипучие крики его попугая оставались где-то за пределами.       Мысли роем агрессивных пчёл гудели под коркой мозга.       «Всё бесполезно…»       «Ты не справишься…»       «Никто не поможет…»       Порождаемый безумным танцем звон нарастал. Монеты дрожали, перекатывались и сталкивались друг с другом, отчаянно сигнализируя об опасности.       Пальцы зарылись в спутанные локоны.       Где-то близко, слишком близко гремела костьми её погибель.       Прыжок, завораживающий вираж. Бронзовые акробаты приземлились, завертелись в финальном фуэте и завалились, завершив выступление. Занавес опустился. Тишина оскалила клыки.       Рилай неспешно втянула прохладный воздух. Сквозняк пробрался под одеяло, невесомо огладил кожу, качнул влажные пряди у лица и опустился под тонкую ткань сорочки, оставив после себя дорожку мурашек. Где-то в переулке заливалась лаем собака. Капля за каплей сила возвращалась в конечности, пока окостенелый от страха разум осознавал: всё закончилось — оберег не подвёл, и алкающая крови тварь сбилась со следа.       Выдохнув, колдунья сбросила покрывало и оцепенела: у кровати чернел силуэт.       Сердце на мгновение остановилось и тут же продолжило набирать обороты с новой силой. Крик застрял в груди. Взгляд бегал по тёмной фигуре, выискивая хоть какие-то признаки связи с реальным миром: увенчанная тёмной федорой голова, поднятый воротник и длиннополое одеяние — очертания складывались в человека, но, с другой стороны, разве Константин не говорил, что демон может принимать любую форму? Кто решил, что гончая обязана выглядеть как собака?       — Не советую открывать рот, — без спешки озвучил силуэт низким мужским голосом.       Облачённая в тканевую перчатку рука скрылась за пазухой пальто на пару секунд, а после вынырнула обратно, сжимая в пальцах продолговатый предмет. Свет луны, показавшейся из-за крыши соседнего здания, скользнул по воронёному дулу, рассыпался короткими штрихами по засечкам на затворе, подчеркнул бликом линию спусковой скобы и лишь затем поднялся выше, выхватив из мрака запястье, рукав и обмотанную платком нижнюю часть лица.       Столь пугающая для любого нормального человека деталь, как пистолет, принесла Рилай толику облегчения на душе. Перед ней стоял не демон. Человек из плоти и крови, как подсказывало колдовское зрение — маг, противник, с которым она хотя бы знала, как бороться. Жаль, не слишком хорошо умела.       Мужчина сделал несколько шагов навстречу, сходя с прямоугольника света. Колдунья не моргала, продолжая всматриваться в расплывшуюся в темноте фигуру, ощущая кожей холодный взгляд поверх линии прицела.       Дрожавшая от страха ладонь поползла вверх по простыни, к спрятанному под подушкой амулету Аделины, однако добраться до цели не успела: незнакомец заговорил.       — Дёрнешься, и вопросы я буду задавать твоему трупу, — предупредил он, звуча так, будто разницы в самом деле не существовало.       Повторять дважды не потребовалось. С трудом найдя смелость, она кивнула, согласившись с установленными правилами.       Мужчина продолжил движение, подойдя вплотную к кровати. Половица под его ногой протяжно скрипнула, чему вторил шелест мокрой одежды. Металлическое дуло обожгло подбородок поцелуем, от которого сердце в груди забилось крыльями колибри.       — Предлагаю сэкономить нам обоим время и нервы, — дыхание пахло табаком, — ты знаешь, для чего я здесь.       — Нет, — искренне ответила Рилай, ощущая, как слово царапает осипшее от долгого молчания горло.       Пистолет болезненно вдавился в кожу. Колдунья затаила дыхание. По животу от солнечного сплетения вниз пробежала волна мурашек, будто чья-то незримая рука водила по нему ледяным кинжалом.       — Держишь меня за идиота? — он склонился ближе, к сигаретному духу примешался горький аромат сушёных трав. — Обворовала нас, сбежала в Альянс и надеялась затеряться в трущобах, только руки у нас очень длинные, ведьма. Это ты, кажется, не учла.       «Ну и дура же ты…» — мысленно выругалась она, искренне надеясь, что вторая версия здесь и всё слышала.       И если это действительно так, то Рилай впервые в жизни всем сердцем желала, чтобы та вырвалась на свободу и разобралась с проблемой, которую сама же и привела на хвосте. Потому что иначе эта жизнь рисковала в скором времени оборваться.       Однако паскудница не спешила показываться, взваливая поиск решения на плечи бледной от ужаса колдуньи.       — Я правда не знаю, — пискнула она, стараясь не представлять, как выглядит мозг, размазанный по подушке выстрелом. — У меня раздвоение личности. Я не знаю, что происходит в те моменты, когда вторая берёт контроль над телом. Я шла на экзамен, случился приступ, а после я узнала, что прошло два месяца и я лечу в Фортуну. Её дела меня не интересуют, просто скажите, что она украла, и я это верну.       Ответ его, судя по многозначительному «хм», удивил. Давление дула ослабло.       — Стало быть, сейчас я говорю с Рилай, — в ровном тоне проявились едва уловимые нотки веселья, когда та кивнула. — Не повезло тебе, Рилай.       — А то я не поняла, — удержаться от закатывания глаз оказалось непосильной задачей.       Раздался короткий щелчок, и между ними ожил крошечный огонёк. Колдунья зажмурилась, попыталась отвернуться, но мужчина не позволил — ствол с намёком скользнул по челюсти, вынудив вернуться на место. Он изучал её неспешно: водил зажигалкой над лицом, волосами, спускался ниже, выхватывая из мрака шею, линию ключиц и вздымавшуюся под полупрозрачной тканью грудь.       Она предприняла ответную попытку рассмотреть незнакомца. Свет слепил, а танцующее пламя удлиняло тень от полы надвинутой шляпы — даже если Рилай очень захочет, описать его не получится.       — Всё так, как она и описывала, — заключил мужчина и захлопнул латунную крышку. Комната окунулась во мрак, а колдунья воспользовалась этим, чтобы засунуть руку под подушку, пока зрение не подстроилось под темноту. — Огромные трусливые глаза, как у загнанного в угол зайца, спутать вас невозможно.       От нелестного описания внутри вспенилось возмущение, разлившееся по венам почти детской обидой. Кто бы на её месте не боялся? Бездушный гомункул?       — Если доведётся с ней побеседовать, передайте, чтобы катилась к чертям.       — Вы обе там скоро окажетесь, если я не получу желаемого, — напомнил незнакомец.       Пальцы безрезультатно перебирали сбитые под наволочкой перья в поисках амулета. Спешить нельзя, иначе он заметит.       — Чего ты хочешь? — от нервов по горлу рассыпался песок, голос прозвучал хрипло и неразборчиво. Колдунья прокашлялась, попыталась снова: — Что я должна вернуть?       — Артефакт, — пояснил мужчина, но добавил, решив, по всей видимости, что она могла и не знать, что везла с собой реликвию: — Стеклянный шарик размером с грецкий орех.       Рилай с трудом набрала воздух в грудь, силясь ответить без дрожи, но живую тишину многоквартирного дома нарушил хлопок двери по соседству с последовавшим за этим лязгом ключа в замочной скважине. С груди свалился огромный валун, однако тревога не спешила убирать руку с сердца: это был Генри, вне всяких сомнений, и он, в отличие от неё, уж точно сможет скрутить ночного гостя в бараний рог.       Скрипучий пол в коридоре протяжно сообщил, что охотник за головами без всякой спешки направился к лестнице, но до цели не добрался, остановился у её двери, то ли услышав что-то, что заставило его притормозить, то ли почуяв неладное донельзя обострённым чутьём.       Незнакомец скосился туда же, куда и колдунья, бесшумно скользнул назад, не спеша уводить ствол в сторону. Шелест мокрого пальто, шорох протёртого ковра, и вот он уже притаился в углу, как паук, чтобы остаться незамеченным для того, кто мог войти.       — Пристрелю, — едва слышно шепнул мужчина.       Иных пояснений эта во всех отношениях незамысловатая угроза не требовала. Мог бы вовсе смолчать — Рилай и так понимала, какая участь ожидала, если она решится закричать, зовя на помощь. Однако страшил не только чёрный зрачок дула, пялившийся на неё из мрака, но и немалый шанс подвергнуть Генри опасности. Как она будет жить дальше, если другой человек, друг, погибнет, пытаясь защитить её?       — Рилай, не спишь ведь? — голос охотника прозвучал приглушённо, но вполне спокойно.       — Не спится чего-то, — отозвалась колдунья, не сводя глаз с незнакомца. Тот слегка склонил голову, выражая одобрение её покорности. — Ты работать?       — Ага, — отозвался Генри, со скрипом переминаясь с ноги на ногу. — У тебя всё хорошо?       Ночной гость медленно повернул лицо к двери, направив туда свободную руку со сложно выкрученными пальцами — приготовился сотворить чары на случай неприятностей, как было видно. Это позволило действовать смелее. Рилай двинула рукой под подушкой, обхватывая костяной амулет, выданный графом. Осталось только сломать, но для дрожавших пальцев это оказалось не самой простой задачей.       — Всё нормально, не волнуйся. Не подставляйся там, ладно?       — Постараюсь, — нагло соврал охотник, судя по голосу, ухмыльнувшись. — Тогда доброй ночи.       — И тебе, — пробормотала Рилай, и тот потопал прочь.       Тяжёлые шаги постепенно затихали по направлению к лестнице, а затем скрылись за входной дверью, на пару секунд впустив в здание шум проезжающего мимо автомобиля. Незнакомец заметно расслабился, сочтя, что проблем удалось избежать, и Рилай поспешила его разочаровать: амулет под её ладонью наконец поддался и громко треснул.       Из-под подушки полыхнуло зеленовато-синим светом, а ветер, вырвавшийся наружу, растрепал рыжие локоны, сбросив одеяло на пол.       Хуже того — призрачный свет, заточённый в амулете, собрался под потолком в жутковатую фигуру старика в белом саване, скованного цепями заклинания, а тот, замогильным голосом прохрипев «исполняю», ударил о пол и исчез, оставив лужу мерцающей жидкости.       Сложно сказать, кого из двух зрителей этот поворот удивил больше, однако Рилай успела сориентироваться первой: махнула рукой, пробормотав чары, и на мгновение опередила соперника: деревянная доска под его ногой лопнула, пробила линолеум и, обратившись гибкой древесной плетью, стегнула того по руке, вышибив пистолет. Тот с грохотом упал куда-то к мышиной норе.       Первичный триумф через секунду сменился разочарованием: чародей ударил в неё золотым светом, скрутившимся в тугие ленты вокруг рук, не причиняя боли, но напрочь отрезая возможность сложить пальцы в жесты силы. А уже через мгновение Рилай ощутила, как подлое заклинание элементалиста принялось тянуть из неё энергию, жадно всасывая крупицы колдовства, всё ещё стекавшие с пальцев и незримыми нитями тянувшиеся к оживлённой доске. Та так и замерла, торча из пола странной искрученной веткой.       — Дрянь, — прорычал мужчина, бросившись на неё. С его запястья стекала кровь, однако рана не сильно беспокоила его.       Колдунья дёрнулась в сторону, спеша вскочить с кровати. Окровавленная ладонь вцепилась в длинные волосы, когда те пронеслись мимо, и сильным рывком опрокинула Рилай обратно на кровать. Левая рука, сжав пальцы в кулак, устремилась к её лицу, но она успела отдёрнуть голову, спасаясь от удара, и что есть мочи пнула нависшего чародея худым коленом, метя в пах. Он задохнулся, хрипя, но хватку не ослабил, вновь дёрнув за локоны с такой силой, что из глаз брызнули слёзы.       — С-с-сука, — сквозь зубы прошипел мужчина, навалившись всем весом, — я тебе эту ногу в задницу засуну, поняла?       Угроза оказалась излишней — колдунья и без того боялась настолько, насколько вообще могла, и ещё одна неприятность мало страшила на фоне прочих. Упрямая и разъярённая, точно загнанный в угол зверёк, она не спешила позволять ужасу завладеть собой и отвечала на каждую попытку мужчины скрутить её руки всем, чем была в силах. Рилай вырывалась, кусалась и пиналась, с попеременным успехом то обретая толику свободы, то оказываясь почти полностью её лишённой, а в следующий миг впивалась зубами в оказывавшуюся рядом руку, и всё начиналось по новой.       В голове вертелось одно: она сломала амулет, выпустила духа, который позовёт на помощь, и это, конечно, хорошо, только колдунья понятия не имела, через сколько эта помощь прибудет. Сколько времени понадобится рыцарям, чтобы собраться и доехать до её дома? Минут двадцать? Тридцать? Не так уж много, конечно, но, кажется, куда больше, чем она могла выиграть. Её силы не бесконечны, и, увы, их в разы меньше, чем у крепкого мужчины.       Получив очередную оплеуху, Рилай замерла, поймав взглядом звёзды, и ощутила, как чародей довершил начатое: стянул её запястья за спиной тугим узлом неизвестно откуда взявшейся верёвки.       Он обхватил её ладонь, сильнее испачкав ту кровью, и до боли вывернул пальцы, вынудив колдунью пищать в развороченную постель. Не вывихнул, насколько могла судить Рилай, но суставы трещали, моля свою хозяйку не давать мучителю новых поводов для жестокости.       — Что ты сделала? Кому послала гонца? — прорычал мужчина над плечом, продолжив выкручивать её кисть. — Где артефакт? Где деньги? Я тебя на части порву, если будет надо, ты меня поняла?!       — Я не знаю! — задыхаясь от боли и бессильной злости, отозвалась колдунья.       Ну чего ради, когда наставники сказали, что у неё талант к природной магии, она, закусив удила, не настояла на изучении, например, боевых чар? С её скоростью сотворения заклинаний, за которую рыцарь де Бовуар не уставал хвалить, ничего не стоило бы просто испепелить гада, а не бить человека, вооружённого пистолетом и магией, простой веткой.       — Может, вот это поможет тебе вспомнить? — протянул чародей, и пожар в ладони разгорелся с большей силой.       Но довершить задуманное не успел. Реальность в том месте, где на полу осталось пятно эктоплазмы, лопнула и разошлась. Наружу один за другим выскочило несколько теней, окутанных сгустками нездешнего света, тянувшегося из бреши в реальности клубами тумана.       Мужчина с силой дёрнул Рилай вверх, вынудив рухнуть коленями на пол рядом с кроватью, и лезвие ножа прижалось к мокрой от пота шее.       — Я её… — начал было он, однако первая из фигур, явленных порталом, устремилась к ним.       Движение оказалось настолько быстрым, что колдунья не сразу осознала, что это не телепортация: окутанный потоком ветра, разогнавшего его до немыслимых скоростей, человек за мгновение очутился за спиной чародея. Свистнул клинок, кровь брызнула на Рилай, и рука с ножом упала к её ногам, а следом рухнуло и тело, ударом колена брошенное вперёд.       Второй силуэт, облачённый в приталенное серое пальто, оказался женщиной. Направив на сбитого руку, она очертила аккуратным пальчиком круг, и пол под мужчиной исторг из себя множество бледных призрачных рук, надёжно сковавших незваного гостя.       Последний человек, за спиной которого портал закрылся, отрезав ветрам астрального плана путь в мир живых, не уделяя внимания противнику, направил колдовство вовне. Рилай ощутила, как тонкие нити иллюзорной магии потянулись вдоль стен, касаясь сознаний жильцов вокруг, успокаивая и убеждая, что весь шум, который они, быть может, слышали, — это всего лишь винты воздушного корабля, пролетевшего опасно низко над крышей.       Работой троицы можно было залюбоваться — до того слаженно и быстро они действовали. Их тела только закончили принимать вид, подобающий нормальным людям, а не теням мира мёртвых, а противник уже лежал на полу, обезвреженный, и никто из соседей не спешил бить тревогу.       — Ну, полагаю, можно не говорить ему, чтобы он бросил оружие, — не без веселья заметил Рекс, пнув подальше от всех отрубленную руку с ножом, и, склонившись к Рилай, разрезал путы на её руках. — Ты как?       — Жива, — протянула та, поднимаясь с помощью рыцаря.       Взгляд зацепился за окровавленный меч в его руках, и в голове против воли всплыл образ солдата Римской империи, сражающегося с дикарями.       — Я контролирую его, — сообщила женщина, в которой колдунья с удивлением узнала Аделину. — Привет, Рилай.       Некромантка, сжимая в одной руке нити чар, вытягивающих силу из пленника, в другой держала изящный мундштук с дымящейся дамской сигаретой. Личность последнего мага после парочки знакомых лиц уже не удивляла. Граф, покончив с волшебством, оглянулся и убедился, что с Рилай всё в порядке, а после спросил, не скрывая раздражения:       — Рилай, вы могли выбрать менее поздний час для того, чтобы попасть в беду?       Колдунья не успела отдышаться, а возмущение, вызванное его словами, заставило её поперхнуться. Должно быть, лицо приобрело весьма колоритное выражение — судя по тому, как Рекс и Аделина обернулись на них. Ей бы принять это во внимание и сделать выводы, но слова аристократа разозлили до того сильно, что голос разума потонул в рёве бушующих эмоций.       — Для главы отделения Ордена вы не слишком заботитесь о безопасности своих подопечных, — выпалила колдунья, не сумев сдержаться.       А после все звуки стихли.       Скрещивая руки, она слышала, как в повисшей тишине отчётливо бьётся готовое выпрыгнуть из груди сердце. Только в чём она не права? Разве повод, по которому пришлось позвать на помощь, пустяковый? Отчего он взялся отчитывать её за то, что мужчина с пистолетом решил вломиться в квартиру, не сверившись с его расписанием?       Это глупо.       О чём думал граф, гадать не приходилось. Тон и контекст вопроса ему однозначно не понравились. Этот взгляд колдунья уже видела прежде. Тёмная радужка почернела, брови нахмурились, и Рилай кожей ощутила его недовольство, грозовыми разрядами пробежавшееся по рукам и плечам к её горлу. Он сделал шаг, всего один, но ей показалось, что потолок опустился ниже, а стены сомкнулись. Пальцы вцепились в собственные предплечья, и она ощутила, как ногти продавили тонкую ткань сорочки.       Наблюдавший за сценой Рекс вдруг заливисто рассмеялся, ничуть не позаботившись о том, что это могло привлечь ненужное внимание.       — Он? Глава отделения? — выдавил он сквозь приступ веселья и едва ли не согнулся пополам, когда аристократ скривился в ответ на его слова.       — Рыцарь Рекс Шарк, — медленно начал граф, понизив голос до тона, от которого у колдуньи по животу растёкся мороз. Однако Рекс не торопился обливаться холодным потом.       Рыцарь прислушался к чему-то происходящему за стеной и изобразил удивлённую настороженность. Было бы убедительно, если бы каждый из зрителей разыгрываемой комедии не понимал, с чего начался спектакль.       — Кажется, у нас есть свидетель, с которым нужно провести беседу, — отрапортовал он и с порывом колдовского ветра исчез в незапертом окне.       Шторы взметнулись, впустив в комнату сырой воздух, и тут же с лёгким шелестом ткани опали.       Рилай перевела взгляд на Аделину, пытаясь понять, чему только что стала свидетельницей. Недоумение вытеснило все остатки злобы и страха. Некромантка лишь закатила глаза, здорово напоминая мать, уставшую от баловства неугомонных сыновей.       — Послезавтра в восемь вечера жду вас в своём кабинете. Опоздание недопустимо, — отмахнулся аристократ, вернув внимание к колдунье. Выходка Рекса, судя по всему, отбила у него желание читать нотации.       Граф кивнул Аделине, и та принялась за чтение знакомого заклинания. Не будучи целью чар, Рилай не видела, как поднималась призрачная вода, но своим особым восприятием всё равно чувствовала тлетворную, гнилостную энергетику мира мёртвых, просачивавшуюся сквозь приоткрытую брешь. Со стороны ритуал занимал меньше времени, чем казалось в кабинете некромантки.       «Для находящихся там и тут время тянется по-разному», — вспомнила колдунья слова Аделины.       Последнее слово сорвалось с обведённых красной помадой губ, и троица из двух рыцарей и пленника исчезла.       Только после Рилай ощутила, сколько сил на самом деле отняло случившееся. На неверных ногах, цепляясь пальцами за стены и мебель, она добрела до стула и рухнула на скрипучее сиденье. Взгляд скользнул по рассыпанным по скатерти крошкам и остаткам хлеба с сыром, которые колдунья забыла убрать после скудной трапезы. Планам приготовить нормальный ужин и пирог было не суждено сбыться — стоило добраться до комнаты, и её хватило только на душ да перекус.       Вздохнув, Рилай смахнула мусор тряпкой, взяла обветренные объедки и отнесла их к мышиной норе. Там же приметила валявшийся у стены пистолет. Подобрала, по одному вынула патроны из магазина, слушая, как те с глухим щелчком падают на ладонь, и бросила разряженное оружие в ящик комода. Опустив голову, она поняла, что едва ли не наступила на отрубленную руку, под которой растеклась лужица крови.       Колдунья страдальчески застонала. Ещё никогда в жизни ей не доводилось отмывать комнату от крови в три часа ночи.