Женись на мне

      Вечерняя прохлада приятно облизывала лицо, остужая кожу. Ветер растрепал высокий хвост, выбив из него ещё несколько прядей. Присев на корточки, Хитоми обхватила руками колени и, не моргая, прожигала дыру в асфальте. Какаши не трогал её, просто стоял рядом и смотрел на хрупкие подрагивающие плечи, переваривая произошедшее. Сколько она уже так сидела, мужчина не считал, но времени прошло достаточно — он успел позвонить Обито и доложить о несостоявшейся сделке, выслушать поток ругательств вперемешку с одобрением и выкурить сигарету.       Хатаке сделал шаг вперёд, собираясь помочь ей подняться. Всё-таки сидеть практически на земле у входа в ресторан в одном лёгком платье — не лучшая мысль. Но Хитоми его опередила, резво встав на ноги. Их взгляды встретились, и девушка чуть дёрнулась от неожиданности, едва не оступившись. Видимо, подумала, что он ушёл сразу после того, как спас её из этого ада. Какаши среагировал сразу же — придержал за поясницу, чтобы она ненароком не полетела на землю. Камияма вздрогнула и сделала шаг в сторону, уходя от неприятного прикосновения. Опомнившись, обернулась к Хатаке с расширенными от испуга глазами — поняла, что только что произошло.       — Прости, я просто… Дай мне ещё минуту.       Какаши, сразу же догадавшийся о причине такой реакции на безобидный жест, сжал ладонь в кулак. Вроде бы ответы и лежали на поверхности, но всё по-прежнему осталось слишком запутанным. Им точно нужно поговорить, и чем быстрее она приоткроет завесу тайн, тем проще ему будет выстраивать план действий. Сняв пиджак, аккуратно накинул его на плечи Хитоми, стараясь не касаться кожи. Девушка тут же вцепилась в лацканы и плотно запахнулась, прячась ото всех вокруг. Приятный аромат защекотал ноздри, и Хитоми прикрыла веки. Нотки леса, преимущественно хвои, успокаивали и дарили странное чувство защиты. На мгновение она представила себя в лесной чаще среди сотен мощных стволов, уходящих в небо, в полном одиночестве. До дрожи захотелось вдохнуть пьянящий запах природы и побыть наедине со своими мыслями. Улыбка непроизвольно тронула губы, окончательно приводя Хитоми в чувства.       Она обернулась и внимательно вгляделась в лицо Какаши. В свете уличных фонарей его глаза казались бездонными и лишёнными каких-либо эмоций, но в лёгком прищуре и поджатых губах отчётливо читалось волнение. Переживал он именно за неё или о сложившейся ситуации в целом, Хитоми не понимала, но почему-то хотелось верить в первый вариант.       — Я на машине, давай отвезу…       — У тебя есть планы на оставшийся вечер?       Приветствия были отброшены; фраза слетела с языка без задней мысли, и по удивлённому лицу Какаши она, очевидно, стала тем, что он ожидал услышать в последнюю очередь. Осознав, что только что сказала, девушка смутилась и опустила взгляд. Похоже, она слишком расслабилась, почувствовав себя в безопасности, поэтому и сморозила такую неуместную чушь.       — Извини, глупый вопрос. Да, буду очень благодарна, если подвезёшь…       — Нет.       Теперь очередь удивляться перешла к Хитоми. Его короткое «нет» прозвучало как-то резко, из-за чего ей захотелось попятиться назад от мужчины. Заметив мимолётный страх в движениях девушки, Хатаке мысленно выругался и поспешил исправить ситуацию.       — Планов нет, я это имел в виду, — он почесал затылок, как обычно делал в неловкие моменты. — Ты хотела что-то предложить?       Девушка облегчённо выдохнула, но перед тем как ответить, замялась.       — Ну, честно говоря, бредовая затея. Вряд ли ты оценишь.       — Ты скажи, а я решу: бредовая она или нет, — усмехнулся Какаши, слегка склонив голову вбок.       — Я хочу в лес, — заметив непонимание на лице Какаши, Хитоми уточнила, — прогуляться. Нет, если что, ты можешь просто подвезти меня туда. Конечно, если это не составит…       — Не тараторь, — пресёк словесный поток Хатаке. — Если хочешь, то поехали, хотя затея действительно странная.       — Странная, — эхом повторила Хитоми, сильнее кутаясь в пиджак, — и у тебя всё ещё есть возможность отказаться.       Какаши усмехнулся и, решив больше не тянуть время, двинулся в сторону парковки. Естественно, отказываться он не собирался, тем более, когда девушка пребывала в неоднозначном состоянии: то ли была до безумия спокойна, то ли изо всех сил сдерживала себя от подкатывающей истерики.       — Я не прощу себе, если тебя съедят волки, — он обернулся через плечо и мягко улыбнулся, — поэтому, так и быть, побуду с тобой.       Он снова протянул ей руку. Обычно мужчины выставляли локоть, предлагая спутнице схватиться за него в качестве опоры, но Какаши почему-то решил нарушить стандартные шаблоны и раскрыл широкую ладонь. Хитоми уставилась на неё как на что-то непонятное, впервые встретившееся в природе. Он слегка пошевелил пальцами, коротко подзывая к себе, и девушка смело шагнула навстречу, протянув руку в ответ.       Она и сама не поняла, что помогло ей сдвинуться с места, но тепло чужой ладони, крепко сжавшей её собственную, разогнало все страхи и тревоги. Это был Какаши Хатаке — статный мужчина, известный своим уважительным отношением ко всему, встречающемся у него на пути. Именно он сейчас держал Хитоми за руку, а не кто-то другой, к кому последние полчаса снова и снова возвращались терзающие душу мысли. Она хотела верить, что человек, ведущий её за собой к машине, не сделает ничего такого, о чём непроизвольно фантазировал воспалённый мозг.       Звук снятия сигнализации пронёсся по парковке звонким эхом, и девушка снова вздрогнула. Какаши тяжело вздохнул — её состояние начинало напрягать. Будто по щелчку пальцев Хитоми из сильной и уверенной в своих действиях женщины стала загнанной дворняжкой, боящейся ступить и шаг без хозяина. Но она снова улыбалась — слабо и натянуто, но улыбалась, вызывая своим видом лишь колючее раздражение, которое Хатаке отчаянно пытался подавить. В машине было слегка прохладно, поэтому Какаши сразу же пустил поток тёплого воздуха в салон. Не хватало, чтобы Хитоми снова заболела, не успев отойти от недавней простуды.       — Как самочувствие? — решил уточнить Какаши. — Судя по тому, что ты всё-таки пришла на встречу, лекарства помогли.       Девушка медленно повернула голову и с лёгким удивлением посмотрела на мужчину. Её губы слегка приоткрылись в беззвучном вдохе, а затем она звонко усмехнулась и прикрыла глаза.       — Ты первый, кто спросил меня об этом, — безрадостно протянула Хитоми и провела ладонью по лицу, слегка смазав тушь, — но да, мне намного лучше, спасибо.       Улыбка стала ещё шире, и Какаши не выдержал — сжав руль ладонью, повернулся к ней всем корпусом и взглянул со всей строгостью.       — Прекрати это делать, — заметив вопрос в нахмуренный бровях, продолжил, — улыбаться.       Возможно, слова прозвучали слишком резко, однако реакция на них даже порадовала. Уголки губ дрогнули, а затем медленно опустились вниз, придав лицу расслабленный, даже немного встревоженный вид. Девушка отвернулась, но больше не пыталась скрыть истинное состояние.       — Не могу. Никто не должен знать, когда ты уязвим.       Она смотрела прямо перед собой, давая Какаши рассмотреть её профиль. Мужчина слегка удивился, не приметив идеальный контур с разворотов глянцевых журналов, за которым так часто гнались селебрити и большинство персон из высшего общества. Не слишком пухлые губы, подчёркнутые тёмно-бордовой помадой, лёгкая горбинка на носу и едва заметные веснушки, пробивающиеся из-под слоя тональной основы. Всё это было слишком неуместно для главного лица семьи Камияма, однако невероятно шло Хитоми — обычной девушке без громкого статуса и отцовского наследия.       — Я должен, — уже спокойнее ответил Какаши, — мы ведь партнёры.       Девушка невольно задержала дыхание — он уже говорил это во время недавнего телефонного разговора, однако сейчас слова ощущались немного иначе, потому что напрямую затрагивали её личное. То, что родители с раннего детства учили держать глубоко внутри. Хитоми тихо вздохнула и слегка поджала губы.       — Это уже привычка, и мне сложно её контролировать, — укол разочарования настиг Хатаке, — но я постараюсь.       Приятная волна облегчения накрыла с головой, и Какаши расслабился. Если Хитоми сможет хотя бы приоткрыть дверь к своему сердцу, им определенно будет легче работать вместе, поэтому то, как она пообещала переступить через себя, стало ещё одной преодолённой ступенью на пути к взаимопониманию.       Девушка резко обернулась к нему и склонила голову набок. Какаши напрягся под таким пристальным взглядом, но никак не показал своё смятение внешне, смотря в ответ с неменьшим интересом.       — Тогда заключим ещё одну сделку, — её лицо не демонстрировало никаких очевидных эмоций, однако в голосе звучала нотка веселья. — Ты тоже будешь рассказывать мне о волнующих тебя вещах. Откровение за откровение, идёт?       Хатаке опешил от такой прямоты, из-за чего брови подпрыгнули в удивлении. Условия их новой сделки оказались более чем справедливыми, поэтому не согласиться на них было бы громадным упущением. Выбранный ею способ «подписания» договора вызвал прилив теплоты — хитро прищурившись, Хитоми протянула ему мизинец. Немного помедлив, Какаши ответил на жест и зацепился за оттопыренный палец своим. Сейчас любая возможность расположить девушку к себе играла только на руку.       — Идёт.       Девушка коротко улыбнулась. Её губы изогнулись всего на несколько мгновений, однако искренности и тепла в них было в разы больше, чем в её привычном натянутом оскале. Её глаза блестели, наполненные детским восторгом, и Какаши показалось, что сердце предательски пропустило несколько ударов. Прикосновение затянулось, наполнив салон автомобиля внезапной неловкостью.       — Хм, что ж, — прочистив горло, Хитоми поправила съехавший пиджак и нервно хлопнула себя по коленям, — раз мы договорились, можно ехать.       Стеснение, коснувшееся её щёк слабым румянцем, откликнулось и в Какаши, что показалось ему довольно странным для своего возраста, поэтому он поспешил занять руки хоть чем-то. Нажав пару кнопок на приборной панели, мужчина вдруг откинулся на спинку и сдавленно усмехнулся. Видимо, произошедшее дошло до него с опозданием, и ответная реакция проявилась только сейчас.       — Клятва на мизинчиках? Серьёзно? — он не скрывал своего веселья, однако рваный смех совершенно точно не был злым.       — Не смейся, — Хитоми сложила руки на груди в защитном жесте, но дернувшийся уголок накрашенных губ заверил — это смущение, а не обида.       — Я не смеюсь, — попытался оправдаться Какаши, — просто это было слегка неожиданно. Но рад, что у тебя поднялось настроение.       Хитоми отвернулась к окну. Судя по тому, как девушка заламывала пальцы, ей стало некомфортно, и Какаши уже успел напрячься — может, сейчас был не тот момент для фамильярностей?       — Поехали. Я покажу дорогу, — тихо сказала Камияма. — И спасибо.       Хатаке не видел, но она определённо улыбалась, поэтому мужчина облегчённо выдохнул и расслабился. Машина тронулась и покинула парковку за считанные секунды.

***

      Сумерки уже давно опустились на Токио, плавно перетекая в ночь. Дороги, на удивление, оказались практически пустыми, хотя даже в такое позднее время было несложно попасть в пробку. Полтора часа в пути пролетели незаметно, но ничего интересного практически не происходило. Указав на карте, куда именно им надо, Хитоми задремала, и Какаши не решился её тревожить. Не нужно быть провидцем, чтобы понять очевидное — сегодняшний день дался ей очень тяжело.       Честно говоря, Какаши и подумать не мог, что отношения в их семье настолько холодные. В принципе, он повидал многое за свои тридцать три года, однако чета Камияма показала ему, что всё может быть намного хуже. Проблема была и в том, что девушка шла против системы, тем самым вызывая ещё большую неприязнь своей семьи, уже успевшей расписать её жизнь в угоду бизнесу до мельчайших подробностей. Хитоми отбивалась как могла, и это прекрасно чувствовалось, только что могла сделать младшая дочь без права выбора? Практически ничего, раз пришла за помощью к конкуренту.       Но в этом даже имелись плюсы, как минимум для самого Какаши. Её обещанная помощь, конечно, была одним из них, но мужчина подумал совершенно о другом. Его жизнь, скупая на интересные события, неожиданно стала ярче, и причиной для этого стала именно она. Хатаке не сомневался: он смог бы преодолеть все трудности и без неё, но тогда серая обыденность продолжила бы идти с ним рука об руку. А с её эффектным появлением в тот роковой день привычная рутина начала расходиться по швам, наполняясь чем-то новым и интригующим, как, например, сегодняшняя поездка на окраину Токио, на которую он вряд ли бы решился, не будь рядом Хитоми.       Девушка, будто почувствовав, что они на месте, проснулась, стоило Какаши заглушить двигатель. Выйдя из машины, она размяла затёкшую шею и обернулась к подошедшему Какаши. Хитоми сняла пиджак и протянула мужчине, виновато поджав губы.       — Спасибо за заботу, но не хочется, чтобы ты мёрз из-за меня.       Поднявшийся ветер действительно оказался холодным, но оставлять девушку в одном платье с открытой спиной совершенно не хотелось. Хатаке нахмурился, но всё же принял вещь обратно и прошёл к задней двери. Хитоми незаметно поёжилась, пока мужчина что-то делал в салоне, и мысленно прокляла себя за эту идиотскую идею — на эмоциях напроситься в лес, чтобы потом отморозить себе всё, что можно, не получить ни капли спокойствия и снова слечь с простудой.       — Держи.       Какаши протянул ей чёрную толстовку и выжидающе заглянул в глаза. Девушка не сразу поняла, что от неё хотят, поэтому вопросительно прищурилась.       — Надень. Не хочется снова тратиться на лекарства, — он сдерживал улыбку, пытаясь казаться отстранённым, однако Хитоми уловила отголосок веселья в дрогнувших губах, поэтому шутливо закатила глаза.       Немного нервно выхватив кофту из его рук, Камияма ловко натянула ту поверх платья, слегка растрепав причёску, и спрятала холодные ладони в длинных рукавах.       — Даже подумать не могла, что в твоём гардеробе есть что-то в таком стиле, — призналась Хитоми, разглядывая рисунок на груди.       Разноцветные линии сплетались в единый контур, образуя пару глаз. Один был светло-серым, другой — тёмно-красным с необычным рисунком вместо зрачка. Рваная линия, рассекающая левую радужку, походила на шрам, отдаленно напоминающий грозовую молнию. Заметив лёгкую задумчивость на лице мужчины, которую она ошибочно приняла за недовольство, Хитоми поспешила оправдаться.       — Нет, это совершенно не плохо, — взмахнула руками девушка, — просто… Ты выглядишь как человек, предпочитающий деловые костюмы, а не…       Вымученно вздохнув, Хитоми спрятала лицо в ладонях. С ней творилось что-то странное. Стоило ей потерять душевное равновесие из-за стычки с семьёй и небольшого откровения с Какаши, как мысли стали слетать с языка раньше, чем успевали пройти обработку. Оставалось надеяться, что мужчина не воспримет такое сомнительное умозаключение за грубость.       — Ты не представляешь, какие неудобные бывают пиджаки, — усмехнулся Хатаке, и Хитоми снова подняла на него взгляд. — Первое, что делаю в конце рабочего дня — переодеваюсь, поэтому подобных вещей у меня достаточно. А ещё это, — ткнул пальцем в сторону толстовки мужчина, — подарок, с которым я практически не расстаюсь.       Он неловко почесал затылок, и девушка почувствовала приятное тепло, растёкшееся по венам. Было это из-за кофты или такой вот неизведанной стороны Какаши — загадка, однако то, что отозвалось внутри, ей определённо оказалось по душе. Видимо, практически полное отсутствие доброты и заботы в привычной жизни сказывалось на ней, раз даже на самый обычный жест Хитоми реагировала уж слишком бурно, протягивая руки к незнакомому свету в попытке насладиться им с лихвой.       — Сегодня я, очевидно, говорю слишком много лишнего, — поджала губы девушка и натянула капюшон, то ли скрываясь от ветра, то ли от пристального внимания Какаши. — Еще раз спасибо. Ты уже несколько раз выручил меня, и это только за сегодня… Я в долгу перед тобой.       Хитоми хотела поклониться в знак благодарности, но её остановила тяжёлая ладонь, лёгшая на плечо.       — А вот это действительно лишнее, — серые глаза, потемневшие в вечернем мраке, смотрели на неё без раздражения и высокомерия.       Немного стушевавшись, девушка оттянула толстовку на груди и ещё раз взглянула на принт, мягко улыбнувшись.       — Я сама люблю подобное. Прости, если прозвучало грубо, — разгладив рисунок рукой, она спрятала ладони в широких карманах.       — Забыли, — Какаши сдержанно улыбнулся уголком губ и глубоко вдохнул. — Ну что, куда нам дальше? Или можем постоять здесь и поехать обратно.       Хитоми фыркнула и кивнула в сторону тропинки, ведущей вглубь парка. Тихое шуршание листвы и гравия под ногами успокаивало. На мгновение показалось, что она снова маленькая девочка, которую служанка вывела на позднюю прогулку вдали от родительского дома. Воспоминания о том дне приятно грели изнутри, вызывая слабую ностальгическую улыбку. Тогда всё было проще: ни проблем, ни тягот жизни, ни терзающих мысли переживаний. Лишь маленькая девочка, бегущая по тогда ещё заросшей тропинке в глубь леса, чтобы найти светлячков из недавно прочитанной книги. Тот вечер определённо был одним из лучших и худших в её жизни, но о грустном она старалась не думать. Свернув вправо на развилке, девушка зашагала увереннее. Она чуть ли не бежала, желая добраться до её места как можно скорее, но неудобные для такой местности туфли определённо были против. Тропа стала ровнее, прекратив дразнить каблуки мелкими камнями, и Хитоми расслабилась.       Какаши молча следовал за ней, разглядывая то массивные стволы деревьев, то женские плечи, утонувшие в широкой толстовке. В этом месте он находился впервые, из-за чего интерес к окружающей обстановке внезапно возрос. Вылазки на природу были редкостью, однако лучше всего справлялись со стрессом именно они. Хатаке уже и не помнил, когда ему в последний раз удавалось сбежать из вечно бодрствующего Токио и скрыться в какой-нибудь лачуге на краю света, чтобы по быть в тишине и договориться с самим собой поработать ещё немного. Кажется, крайняя такая поездка выдалась на позапрошлое лето, после чего об отдыхе оставалось только мечтать. И вот сейчас, идя по кривой дорожке в неизвестном ему лесу, Какаши почувствовал себя иначе, будто вся тяжесть вечера испарилась, оставив после себя непривычную лёгкость и странное желание затеряться среди деревьев.       Хитоми остановилась у поляны и обернулась, одарив его по-детски искренней улыбкой. Поравнявшись с ней, Какаши оглядел территорию и поднял брови в лёгком недоумении. Место отдалённо напоминало зону отдыха, о которой благополучно забыли строители. Помимо нескольких лавочек и фонарных столбов в глаза бросались горы песка, щебня и прочих материалов, половину которых уже успели прибрать к рукам особо нуждающиеся.       — Удивлён?       — Да, — честно ответил Какаши, — это определённо не то, что я ожидал увидеть.       По дороге сюда воображение подкидывало разные варианты этого «тайного места» — так он про себя назвал конечную точку на навигаторе. Но реальность кардинально не сходилась с собирательным образом в голове, из-за чего удивление вытеснило все остальные чувства. Хитоми будто бы подходило что-то более утончённое и идеальное, а не забытая всеми пыльная стройка на окраине леса.       — Раньше тут всё было по-другому, — призналась девушка, скривив губы в неодобрении, — а потом кому-то в голову пришла идея переделать и так прекрасное место.       Она сложила руки на груди — то ли от холода, то ли от досады — и сошла с пешеходной тропы, направившись куда-то по некошеной траве. Далеко идти не пришлось — в нескольких десятках метров от недоделанного тротуара Хитоми затормозила и скрылась за широким стволом. Нашлась она сидящей на упавшем дереве и энергично болтающей ногами. И если пару минут назад он подумал, что девушке совершенно не подходит такая обстановка, то прямо сейчас был готов забрать свои слова обратно, только бы подольше посмотреть на неё такую — открывающуюся с новой стороны.       Его спортивная толстовка поверх элегантного вечернего платья, сброшенные на влажную траву каблуки, слегка растрепавшаяся причёска и задумчивый взгляд устремлённый куда-то вдаль — да, она определённо находилась там, где ей самое место. Слегка прищурившись, Хитоми похлопала ладонью рядом с собой и сдвинулась в сторону, давая ему больше места.       — Красиво, правда? — девушка кивнула на вид перед собой и улыбнулась.       Усевшись поудобнее, Какаши наконец поднял голову и замер. Открывшийся вид на ночной Токио поражал своим разнообразием огней, контрастирующих с тёмным, практически чёрным небосводом. Судя по всему, они находились где-то на возвышенности, что без труда позволяло рассмотреть шпили небоскрёбов и сам город, раскинувшийся перед ними словно на ладони.       — Тут хотели сравнять всё с землёй и сделать оборудованную смотровую площадку, но хорошо, что стройку забросили, — девушка усмехнулась, склонив голову набок. — Так мне нравится больше.       — И как ты нашла это место? — задумался Какаши. — Вряд ли наткнулась случайно.       — Всё так и было, — тут же ответила Хитоми, кинув на него задорный взгляд. — Я попала сюда совершенно случайно, когда мне было около десяти, точно не помню.       Она стушевалась под внимательными глазами мужчины, не понимая, чего от неё хотят, и ответила ему тем же выражением лица. Видимо, она неправильно истолковала его заинтересованность, поэтому Какаши уточнил:       — Расскажи.       Вскинув брови, девушка качнулась назад от неожиданности, словно он сказал что-то совершенно неуместное.       — Тебе… интересно? — сомнение в голосе звучало слишком отчётливо, поэтому Хатаке слегка нахмурился.       — Да.? — опешил мужчина, произнеся утвердительный ответ с вопросительной интонацией. — Почему не должно?       — Ну… Не знаю. Просто это как-то странно.       — Странно интересоваться жизнью человека, в тесной компании которого предстоит провести не один месяц?       В Какаши взыграло неуместное раздражение, из-за чего слова обрели совершенно иной эмоциональный окрас. Хитоми замерла, смотря на него с неприкрытым удивлением, а потом отвела взгляд, задумавшись. Мысленно отругав себя за странную реакцию, мужчина прочистил горло и глубоко вдохнул.       — Я имел в виду, что это нормально — хотеть знать о ком-то больше. Конечно если ты не готова, я не буду…       — Всё, всё, я поняла, можешь не продолжать, — вытянутая к нему ладонь заставила остановиться на полуслове, — просто мне сложно.       — Сложно говорить о себе?       Непонимание отчётливо читалось в серых глазах, и девушка прерывисто вдохнула, понимая, что ни о каком доверии между ними можно и не мечтать, если она продолжит молчать и отмахиваться.       — Нет, не это. Поговорить я люблю, — она широко улыбнулась, а затем прикусила губу, пытаясь скрыть свою нервозность, — мне сложно поверить, что кому-то может быть интересно слушать.       Было страшно смотреть на мужчину и его реакцию на услышанное, поэтому девушка упрямо таранила взглядом макушки зданий, с такого расстояния казавшихся крошечными. Навязчивая мысль, что Какаши сочтет её обиженным ребёнком, пускала нервный импульс по всему телу, заставляя ритмично дергать ногой. Ей давно не было так страшно, хотя причина переживаний едва ли являлась весомой. Привыкшая быть уверенной в каждом шаге сейчас она будто шла на ощупь в полной темноте, открываясь практически незнакомцу с той стороны, которую знали лишь несколько человек. Но странное предчувствие, что здесь её тоже смогут понять, подтолкнуло к откровению, о котором Хитоми начинала жалеть всё сильнее с каждой новой секундой молчания Какаши.       Мужчина не торопился говорить, ограничившись лишь коротким фырканьем. Видеть неловкость и скованность в её движениях и речи было необычно. Всегда яркая и уверенная в своих словах и действиях на разворотах журналов и интервью девушка в эту секунду напоминала закомплексованного подростка, привыкшего хранить всё в себе. И Какаши отлично видел, как тяжело ей даётся говорить о себе и раскрывать тайны, которые, он был уверен, не знал практически никто. Но что-то в её сомнениях даже радовало — Камияма не поступала категорично, сразу же ставя точку на их более открытом общении, а всё-таки предпринимала крошечные, но попытки дать им шанс на что-то большее, чем просто взаимовыгодные отношения.       — Я буду рад послушать тебя, — наконец произнёс Какаши и тоже взглянул на огни города. — Рассказчик из меня так себе, но слушатель — превосходный. Поэтому можешь начинать.       — Как самонадеянно, — прошептала девушка себе под нос, но Какаши всё же услышал.       Его губ коснулась лёгкая улыбка, когда боковым зрением он уловил радостное удивление в поднятых бровях Хитоми. Ещё мгновение она сомневалась, взвешивая все за и против, но потом сдалась и, сев к нему полубоком, начала говорить.       — Мне было лет восемь, наверное. Няня читала мне какую-то книгу, где очень красиво описывались светлячки. Вот я и захотела увидеть их вживую, — девушка задумалась, будто погрузилась в тот самый день с головой. — Я не была капризным ребёнком, но практически каждое из моих детских желаний воплощалось в жизнь. На следующий вечер мы приехали сюда, но тогда здесь был густой лес, не подходящий для обычных прогулок. Возможно, сыграло детское воображение, а может, это и правда оказались светлячки, но я погналась за какими-то огоньками и — о, удивительно! — заблудилась.       Хитоми рассмеялась, прикрыв глаза, и откинулась на свол дерева, так удачно оказавшийся у неё за спиной.       — Что странно, я практически не паниковала. Наверное, приняла это как очередное приключение, поэтому усердно пыталась найти выход своими силами. Даже искала мох на деревьях, но это не помогло — я же не знала, в какой стороне моя няня. Не знаю, сколько времени прошло с момента моей пропажи, но уже достаточно стемнело, когда я набрела на это место. Тут и дала волю эмоциям — села сюда, — девушка похлопала ладонью по влажной коре бревна, — и заплакала. А потом случилось что-то непонятное, чему я до сих пор не могу найти логическое объяснение — передо мной появился волк.       Повернувшись к мужчине, девушка задумчиво поджала губы.       — Волк? — недоверчиво переспросил Какаши и слегка наклонил голову к ней, пытаясь понять, правильно ли он всё услышал.       — Да, волк, — кивнула Хитоми. — Он просто стоял и смотрел на меня большими тёмными глазам, а потом неожиданно развернулся и пошёл к дороге, по которой мы сюда пришли. Я тогда просто замерла, не зная, как себя вести, но он будто манил меня за собой. Никак не могу понять, что двигало мной, но я просто встала и побежала за ним. Он вывел меня отсюда, представляешь?       Какаши ожидал услышать что угодно, но только не такую странную историю, сильно напоминающую детскую сказку. Заметив сомнение в его взгляде, девушка невесело хмыкнула.       — У Мидзуки, моей няни, был точно такой же взгляд как у тебя. Она не поверила, что меня вёл волк, потому что, когда я выскочила ей навстречу из глубины леса, никого поблизости не было. Даже птицы не пели.       — В смысле? — не понял Какаши, нахмурившись.       — В прямом. Ни волка, ни людей, ни кого-то, кто мог помочь мне выйти к ней. И сначала я даже поверила, что мне просто привиделось, только вот кое-что не сходится… — она опустила взгляд на свои руки и, задумчиво прикусив губу, провела кончиками пальцев по раскрытой ладони. — Я отчётливо помню мягкость его шерсти на своей коже.       — Это звучит немного…       — Странно, понимаю. Но я же обещала быть более откровенной, поэтому поделилась. Теперь будешь считать меня сумасшедшей?       На мгновение она смутилась, и если бы не робкий румянец на бледной коже, Какаши посчитал бы, что ему показалось.       — Даже не думал об этом, — усмехнулся он, прищурившись. — Иногда случаются вещи, не поддающиеся никакой логике. Их не нужно понимать, просто прими случившиеся как данное. Главное, что всё обошлось, и ты благополучно вернулась домой.       — Твоя правда, — девушка поёрзала на месте, а потом лукаво заглянула мужчине в глаза, — но зато ты можешь не переживать, что тут меня съедят волки.       Хатаке сначала не понял, а потом рассмеялся — буквально несколько часов назад он сам говорил ей об этом.       — Ну да, зная, что у тебя есть личный охранник, я спокоен.       — Ты чем-то напоминаешь мне того волка. Тоже молчаливый и будто бы нелюдимый, но глаза добрые, и… — она замолчала, сомневаясь, нужно ли озвучить то, о чём подумала, но заинтересованный взгляд Какаши всё-таки заставил её договорить, — и не кусаешься.       Хатаке сдержанно усмехнулся в кулак то ли удивлённый, то ли смущённый таким сравнением.       — Сочту за комплимент.       — Вообще-то это он и был, — вспыхнула Хитоми, прикрыв лицо ладонью, на что мужчина широко улыбнулся.       — Кстати из-за него ты снова вернулась сюда?       — И да, и нет. Сначала и правда хотелось найти его, поэтому, когда мне разрешили выходить из дома одной, я сразу же приехала сюда. Первое время действительно надеялась встретить его, чтобы убедиться в своей адекватности, а потом просто привыкла проводить тут время в одиночестве. Место красивое, и можно подумать о своём вдали от чужих глаз.       Ответа не последовало, но он и не требовался — Хитоми чувствовала чужой понимающий взгляд на своей щеке. У неё по-странному перехватило дыхание от их неловкого разговора. Последнее время ей не удавалось так легко поговорить с кем-то: единственная подруга уехала в горы, из-за чего их общение временно свелось к нескольким сообщениям в день, а больше поделиться сокровенным было не с кем. Удивительно, что выросшая в эмоционально холодной семье девушка буквально увядала без общения и в моменты тотального одиночества была готова завести диалог с первым встречным. Какаши очень вовремя оказался рядом, и Хитоми благодарила вселенную за такой поистине замечательный подарок в виде человека, готового выслушать её, даже если история может показаться бредом сумасшедшего.       — Возможно, сейчас не лучшее время для этого вопроса, но мне необходимо задать его, — лёгкая эйфория отошла на второй план, и Хитоми едва заметно напряглась, будто догадавшись, о чём пойдёт речь. — Какие у тебя отношения с братом?       И всё-таки не все тайны она была готова раскрыть. По крайней мере, прямо сейчас. Девушка зажала край толстовки в ладонях и чуть отвернулась, не дав Какаши понять хоть что-то по своему растерянному выражению лица. Конечно этот вопрос должен был когда-то прозвучать, но она даже не предполагала, что произойдет это так скоро. Вся лёгкость разом улетучилась, оставив после себя гнетущую тяжесть в груди. Возможно следовало открыться прямо сейчас, выдать всю мерзкую правду, что тянулась за ней сквозь прожитые годы. Ведь Какаши Хатаке уже совсем скоро должен стать её законным супругом, а утаивание той грязи, которую её семья скрывала за идеально вылизанной глянцевой обложкой, уж очно не прибавит баллов к его относительно чистой репутации.       За свою она давно не переживала; просто плыла по течению, выполняя поручения главы семейства, и ни капли не переживала о том, что будет, если тайное вдруг станет явным. Наверное, Хитоми была бы даже рада, всплыви всё на поверхность, ведь пострадают все, кого в глубине души она тихо презирала. Но теперь, когда от её решений зависела жизнь ещё одного человека, никак не причастного к её прошлому и определенно не заслуживающего общественного порицания, оступиться не хотелось. Более того, она поклялась как миним себе, что поможет Какаши и сделает всё, чтобы исправить то, к чему приложила руку компания её семьи.       — Тебе не о чем переживать, просто порой он бывает слишком… тактильным, — от собственных слов захотелось засмеяться и расплакаться одновременно.       — Я видел, какой он тактильный. Так сестёр не трогают.       Хитоми вздрогнула — он видел слишком много. Вся надежда на то, что он пришёл после того несчастного танца, сгорела, развеев пепел по лёгким, от чего стало трудно дышать. Нет, ей никак нельзя терять контроль над собой прямо сейчас.       Она обернулась как-то чересчур резко, растянув губы в привычной улыбке.       — Это действительно не стоит твоих переживаний. Я разберусь со всем в ближайшее время. О репутации тоже не переживай, ни один повод не даст тебя скомпрометировать.       Он снова почувствовал это — холод и отстранённость, с которыми они совсем недавно планировали бороться. Впрочем, он сам ступил на эту скользкую тропу, задав неудобный вопрос, и теперь пожинал соответствующие плоды. Какаши и не надеялся, что девушка раскроет все карты сразу, но коснуться тревожащей темы сейчас было лучшим решением — теперь она знает о его волнениях и постарается прояснить ситуацию в ближайшее время. По крайней мере, ему хотелось в это верить.       Но та самая дежурная улыбка неприятно кольнула в самое сердце. Конечно, он не мог винить Хитоми — закоренелые привычки не исчезали по щелчку пальцев, только от этого осознания легче не становилось. Была это чистая случайность, или просто он думал слишком громко, но девушка неожиданно расслабилась, вернув задумчивое выражение лица.       — Я вижу, что тебе неприятно говорить об этом, — тихо начал Какаши, внимательно следя за ёё реакцией, — поэтому не буду напирать. И дело далеко не в репутации. Просто пообещай, что скажешь, если не сможешь справиться со всем сама, хорошо?       Пальцы сжались сильнее, оставляя на кофте заломы.       — Обещаю.       Она произнесла всего одно слово, но в нём было столько искренности, что Какаши опешил. Хитоми облизнула губы и запрокинула голову, устремив глаза к небу. Желание пробраться в её голову и узнать, о чём она думает в эту секунду, навязчиво заскребло под рёбрами. Вопрос вертелся на языке, вот-вот норовя выпорхнуть наружу, но он так и не решился снова лезть к ней в душу.       — Небо тут невероятно красивое, как думаешь?       Хитоми вскинула руку и указала вверх. Вдали от ярких фонарей города звёзды казались ярче, нетронутые световым загрязнением.       — Да, тут оно и правда смотрится иначе.       Ещё раз мазнув взглядом по её лицу, Какаши посмотрел на тёмный небосвод.