Женись на мне

      Яркий свет винтажных бра, отражающихся в зеркале на первом этаже ресторана, неприятно слепил. Хитоми приходилось щуриться, чтобы хоть как-то рассмотреть себя в отражении. Поправив локон, намеренно выпущенный из высокого хвоста, девушка последний раз разгладила несуществующую складку на подоле платья. Вплотную приблизившись к зеркалу, облизала губы, совершенно забыв про наличие блеска на них, и, сделав глубокий успокаивающий вдох, подмигнула себе же и натянула заранее заготовленную улыбку. Сегодня она была не такой яркой и вычурной, что однозначно являлось способом скрыть недовольство и расположить людей к себе.       Длинная лестница заставила внутренне скривиться. Шпильки, к которым она успела привыкнуть ещё в раннем подростковом возрасте, неожиданно стали самым ужасным вариантом обуви — максимально неудобные и давящие везде, где только можно. Вариант поехать на лифте Хитоми отмела сразу же — лучше помучать себя, но оттянуть момент встречи, чем добраться до третьего этажа за считанные секунды.       Она шла медленно, переставляя свинцовые ноги. Мимо неё сновали замученные официанты в накрахмаленных рубашках и чёрных галстуках. Наплыв посетителей сегодня оказался невозможным, это девушка поняла ещё по очереди в гардеробной. Поэтому нотки усталости, проскакивающие на лицах работников, пока их никто не видит, не были чем-то удивительным. Но стоило отдать им должное, держались они превосходно, чего от себя ожидала и Хитоми — вытерпеть всего несколько часов в неприятной компании.       Но что-то внутри отчаянно билось о грудную клетку, вызывая сомнения в идеальном окончании сегодняшнего вечера. Что именно это было — навязчивое предчувствие или разогнавшееся в тревожном биении сердце, — Хитоми понять не успела. Войдя в зал, девушка едва заметно нахмурилась. Шум всех гостей, говоривших слишком громко, смешался в единый грохот, болезненно ударявший по ушам. Оценивающе пробежавшись по помещению, Хитоми шагнула в сторону дальнего стола, заметив там знакомые лица.       Всё вокруг сияло и переливалось, начиная хрустальными люстрами и заканчивая платьями посетительниц, расшитых драгоценными камнями. Мужчины не отставали — кто-то украшал фраки брошами, такими же яркими, как их спутницы, а кто-то залачивал волосы так сильно, что при большом желании в них можно было увидеть своё отражение. И если такое обилие света ещё имелся шанс вытерпеть, то появлялась ещё одна проблема, более масштабная и неприятная. Ощущение, что она попала в логово змей не покидало, а лишь разрасталось с каждым пойманным на себе взглядом. Они перешёптывались между собой, бесстыдно смотря ей в глаза. Усмешки, презрение, зависть и даже немного сочувствия — всё смешалось в единый круговорот эмоций, сдавливающий её со всех сторон без шанса выбраться. Внутри забилось неистовое желание скрыться в своей маленькой квартирке, потушить весь свет, оставив только гирлянды, развешанные на окнах для уюта, и навсегда вычеркнуть из памяти этот ещё даже не начавшийся вечер вместе со всеми взглядами и перешёптываниями.       — Ну наконец-то, а то мы уже заждались, — Хитоми осознала, что добралась до нужного стола быстрее, чем ей хотелось, когда ушей коснулся приторно-сладкий голос матери. — Давай, дорогая, садись вот здесь.       Статная женщина среднего возраста слишком резко вскочила со стула и засуетилась рядом с Хитоми. Её попытки исправить идеальный образ дочери казались слишком странными и наигранными: поправила локон у лица, заправив тот за ухо, несколько раз стряхнула невидимые пылинки с рукава и даже потянулась к ожерелью, которое и без её помощи лежало на своём месте, будто пыталась занять чем-то руки. Хитоми вовремя отодвинулась, не дав проворным пальцам коснуться украшения. Скосив взгляд на мать, едва заметно сощурилась — все её действия выдавали нервозность, что не сулило ничего хорошего.       — Не суетись ты так, Касуми. Не смущай Хитоми ещё сильнее.       Тихий, но властный голос главы семьи, на удивление, успокоил. Отец выглядел невозмутимо, впрочем, как и всегда, но в уголках его глаз всё-таки промелькнул намёк на улыбку. Встретившись с ним взглядом, девушка слегка склонила голову, молча благодаря мужчину за возможность выдохнуть. Если бы у неё кто-то спросил, кого из самых близких родственников она не кинула на съедение ёкаям, то выбор однозначно пал бы на отца.       За стол уже давно подали закуски, и все собравшиеся, не дожидаясь появления её скромной персоны, приступили к трапезе. Подозвав официанта, Хитоми попросила налить вина и, выбрав первое попавшееся на глаза блюдо, положила порцию себе. Есть совершенно не хотелось, да и горло всё ещё саднило, напоминая о недавней простуде, но сидеть с пустой тарелкой здесь было не принято. Сделав небольшой глоток, девушка на мгновение прикрыла глаза. Теплота алкоголя сразу же разбежалась по груди, и это было хорошо, потому что оставаться в трезвом уме сегодня было бы преступлением. Но такого маленького количества определённо не хватало, чтобы перестать чувствовать прожигающий взгляд человека напротив.       Рейджи выглядел так, будто это место и все люди в зале были не большим, чем жалкие пешки, которыми он без задней мысли может разбрасываться направо и налево. Его костюм серебристого цвета слишком выделялся из общей картины их стола — все, будто сговорившись, облачились в чёрный. Незаметно вытерев ладони о платье на бёдрах, Хитоми мазнула взглядом по лицу брата. Улыбка была скорее хищная, чем приветственная, а странный огонёк в глазах мог свидетельствовать лишь об одном — к её приходу он успел выпить достаточно.       — С твоей стороны было неприлично заставлять гостей ждать, — Рей намеренно растягивал слова, точно зная, как подействовать сестре на нервы.       — Я хочу попросить прощения у вас и вашей семьи, господин Юхи, — не став акцентировать внимание на парне, девушка обернулась к крупному хмурому мужчине и сложила ладони перед собой. — Это не было сделано намеренно, но, увы, обстоятельства сложились против меня.       По очереди кивнув всем членам четы Юхи — господину Шинку, его жене и, судя по всему, сыну, — девушка замерла, ожидая ответной реакции. Удивление на её лице вышло слишком очевидным, когда раздался короткий, приглушённый шумом зала смех.       — Не извиняйся, дитя, ничего страшного не произошло. Главное, что ты всё-таки почтила нас своим присутствием.       Его слова не подразумевали издёвку, в них слышалась лишь искренняя радость. С виду грозный мужчина, которого видела впервые, оказался полной противоположностью того образа, который она успела обрисовать в голове. И по поджатым губам Рея стало понятно — он тоже ожидал услышать совершенно другой ответ, менее добродушный. Она сдерживала себя изо всех сил, чтобы при виде скривившегося лица мужчины напротив не растянуть улыбку шире, чем предполагала ситуация.       — Благодарю за понимание, господин.       Шинку медленно моргнул, принимая благодарность.       — Что ж, раз все теперь в сборе, то на правах инициатора данной встречи хочу представить вас друг другу. Хитоми, — услышав своё имя, девушка, не медля, поднялась со стула и ещё раз склонилась в приветствии, — младшая дочь и наследница империи, в данный момент отошедшая от дел. Но всё может измениться в любой момент. Правда, дорогая?       Хитоми никак не выдала своё смятение, лишь коротко моргнула и опустилась на своё место. Однако червячок тревоги, зародившийся ещё по пути в ресторан, начал копошиться сильне, из-за чего захотелось вспороть живот и выпустить его наружу. Слова отца показались неоднозначными, скрывающими что-то, что Хитоми бы точно не понравилось. Но всё, что ей оставалось, — это тихо наблюдать и ждать, во что выльется эта встреча.       — Шинку Юхи. Один из главных наших партнёров и мой давний друг. Владелец крупной сети предприятий по производству диагностического оборудования. Рядом его прекрасная жена Киоко, также является одним из акционеров и членом совета директоров, — женщина слегка наклонила голову вбок и улыбнулась. — И будущий наследник семейного бизнеса Хиро Юхи — старший сын главной ветви. К сожалению, младшие дочери семейства не смогли присутствовать сегодня, поэтому с ними ты сможешь познакомиться в следующий раз, Хитоми.       В следующий раз. Всего три слова, но то, какой подтекст они несли, до безумия нервировало. Девушке абсолютно точно не хотелось повторять этот вечер и знакомиться с новыми людьми.       — Если мы закончили с приветствием, давайте сначала закончим ужин, а уже после приступим к главной части банкета, — предложила Киоко, невесомо хлопнув в ладоши. — Тем более Хитоми-сан скорее всего нужно прийти в себя после дороги и хорошенько поесть. К слову, вы прекрасно выглядите. Олицетворение хрупкости и силы в одном человеке.       Женщина улыбнулась слишком мягко, так, как ей никогда не улыбалась собственная мать. Давно проглоченная обида вырвалась из заточения, сдавила грудную клетку и схватила за горло. Дыхание чуть сбилось, но внешне девушка оставалась невозмутимой. Только уголки губ дёрнулись в более искренней улыбке, и на бледном лице проступил лёгкий румянец.       Трапеза прошла спокойно. Относительная тишина прерывалась лишь звоном столовых приборов и тихими непринуждёнными разговорами. Поковырявшись для вида в тарелке, Хитоми придвинула бокал и сделала несколько уверенных глотков. Терпкий вкус приятно облизал нёбо и осел на горле сладостью. Накатило неожиданное спокойствие. Будто не важно, когда и каким ножом её ударят в спину, Хитоми всё равно останется в безопасности, где в роли защитников неиронично выступят члены совершенно чужой семьи. Подстава возникла неожиданно, нарушая обманчивое умиротворение. Поднявшийся со своего места Рейджи педантично одёрнул пиджак и, сделав шаг ближе к девушке, протянул ладонь.       — Ты ведь не откажешь мне в танце, сестрёнка?       Его губы растянулись в приторно-сладкой улыбке. Со стороны могло показаться, что это обычный жест любящего брата, желающего расслабить сестру перед важным разговором. Но для Хитоми это стало причиной для разрастающейся паники. Он действительно любил её, но не так, как полагается в обществе. Настоящая природа его чувств к ней по-прежнему оставалась для девушки загадкой, ответ на которую точно не обрадовал бы. Это было что-то другое, извращённое и неправильное, чего Камияма всегда старалась избегать. Но что она, слабейшее — не по силе духа, а по иерархии — звено патриархальной семьи, могла сделать против того, кто мог уничтожить её жизнь по щелчку пальцев. Протестовать приходилось не так ярко и открыто, как ей хотелось, имея огромные риски поражения, но скривлённое в гневе лицо братца из-за её непокорности определённо стоило всего. Хитоми понимала — однажды его хрупкое эго не выдержит её напора, и она сполна прочувствует всю мощь его немилости. Этот момент уже был близок, но сегодня проверять нервы всех на прочность не было желания, поэтому девушка покорно вложила свою ладонь в его.       Небольшое пространство в центре зала, предназначенное специально для особо активных пар, не желающих сидеть на месте, сейчас пустовало, не считая музыкантов, расположившихся с краю платформы. Они доставали инструменты из футляров и готовились к игре, запланированной как гвоздь программы сегодняшнего вечера. Хитоми на мгновение представила себя преступницей, приговорённой к публичной казни, где палачом был её братишка. Спина вытянулась слишком резко, стоило руке Рея опуститься ей на поясницу.       — Ты слишком напряжена. Расслабься, все смотрят. Мы же не хотим, чтобы у них появились вопросы, верно?       Лёгкое поглаживание, чуть ли не переходящее на линию бёдер, не вызвало ничего кроме отвращения — к нему, к себе, ко всем в этом вычурном месте. Сглотнув колючий ком, девушка выдохнула, расслабив лицо, и подняла глаза на брата. Растянув губы в фирменной улыбке, Хитоми положила ладонь ему на плечо и впилась пальцами в грубую ткань пиджака, жалея, что не может вцепиться ногтями в голую кожу.       — Верно. Веди.       По залу разлилась приятная мелодия скрипки, и они сделали первый шаг.

***

      Ещё у входа в ресторан Какаши подумал, что всё происходящее не большее, чем сумбурный сон. Но слишком громкий голос Обито в трубке телефона вызывал у него вполне себе реальную головную боль.       — Я понимаю, что отчаянные времена требуют отчаянных решений, но не настолько же, — Обито злился всё сильнее, вкладывая каждую крупицу этого чувства в тон голоса. — Только попробуй сделать это Какаши, и, видит Ками-сама, ноги моей больше не будет в твоём кабинете.       Тогда, двадцать минут назад, Какаши не придумал ничего лучше, чем сбросить вызов и поставить телефон на беззвучный режим. Учиха точно позвонит ещё не один раз, поэтому вгонять себя в неловкую ситуацию с навязчивыми звонками во время важного разговора не хотелось. Голова и так неприятно ныла, перегруженная тысячей мыслей и списков дел на ближайшие время. Бокал с вином так и остался не тронутым — на парковке его ждёт машина, да и обсуждать под градусом темы, способные кардинально изменить его жизнь, — не самое лучшее решение. Но вся суть переговоров, над которой он усердно размышлял всё это время, мгновенно испарилась, стоило мелодичной композиции разлиться по залу.       Первое, что пришло в голову — он действительно спит и вот-вот должен проснуться. Идею ущипнуть себя и проверить происходящее на подлинность Какаши отмёл сразу же. Внимание всех за столом обратилось к музыкантам и нескольким парам, плавно двигающимися рядом с ними. В любой другой раз Какаши со скучающим видом дождался бы окончания импровизированного танцевального номера или продолжил вести переговоры, не давая отвлечься на что-то другое, но сейчас он сам внимательно вглядывался в один единственный силуэт. Возможно, Какаши сослался бы на проблемы со зрением, которых никогда не имел, или обвинил во всём недосып, но нет — эта девушка точно была ему знакома.       Глаза скользнули на её партнёра, и тогда сомнений не осталось — никто иной как Рейджи Камияма вёл в танце свою сестру Хитоми. С одной стороны, неожиданно было встретиться в одном месте именно сейчас, но с другой — они находились в заведении, где проводятся почти все серьёзные деловые встречи и переговоры. Продуманная планировка и дизайн помещения, разработанные с лучшими специалистами из разных сфер, несли в себе нужное влияние на психологическое состояние посетителей и делали общение более комфортным. Поэтому не находилось ничего удивительного в том, что её встреча, которую она упомянула несколько дней назад в телефонном разговоре, проходит там же, куда позвали и его.       Больше смущало другое. Для встречи в семейном кругу выбор именно этого места вызывал вопросы. Либо её отношения с родственниками были намного хуже, чем Какаши предполагал, либо за их столом сидел кто-то ещё для обсуждения чего-то серьёзного. Странное предчувствие начало зарождаться под рёбрами, и мужчина поспешил заглушить его. Мысленно пообещав себе расспросить об этом Хитоми позже, он продолжил смотреть.       На первый взгляд, ничего странного, просто пара, танцующая что-то между паваной и медленным вальсом. Но внимательный взгляд Какаши всё же уловил девиантность в их поведении. Не знай он, что перед ним брат и сестра, смело подумал бы, что между ними есть нечто большее. Руки Рейджи слишком активно передвигались по её телу, иногда практически незаметно касаясь в ненужных местах. Почему-то Хатаке был уверен, что с более близкого расстояния смог бы рассмотреть, как наглые пальцы чересчур сильно впиваются в талию девушки. Возможности различить по лицу Хитоми её отношение к этому не появлялось — практически всё время она находилась спиной к их столу. Но слишком резкие движения сквозили холодом, будто она постоянно хотела отодвинуться от брата подальше, но тот не давал, притягивая ближе, поэтому девушка старалась уйти в себя.       Неожиданно мелодия стихла, и пары на мгновение остановились. Камияма замерла, наконец-то повернувшись к нему лицом. Какаши нахмурился, заметив широкую улыбку, слишком яркую по сравнению фарфорово-бледной кожей. Она смотрела точно в его сторону, но, казалось, не видела абсолютно ничего. Изгиб губ напомнил Какаши их первую встречу, но даже тогда Хитоми выглядела намного живее, чем сейчас. Рейджи приблизился к ней со спины, медленно провёл ладонью от изгиба талии до живота и остановился. Рука брата на её талии выглядела чужеродно до такой степени, что появилось желание сломать её, но Какаши лишь невольно сжал челюсти. Рей наклонился к девушке и что-то прошептал той на ухо. Ответная реакция Хитоми не заставила себя долго ждать — она напряглась, ещё сильнее выпрямив спину, и дёрнулась вперёд, будто собиралась сбежать. Заиграл финальный аккорд, и мужчина, не дав ей опомниться, притянул к себе и наклонил параллельно полу, одной рукой придержав за спину, а другой обхватив чуть выше бедра.       — Красиво танцуют, сразу видно — наследники крупной империи.       Какаши обернулся на голос и, встретившись взглядом с сидящим рядом мужчиной, сдержано кивнул.       — Да, они умеют притягивать к себе внимание, — согласился ещё один мужчина и отпил из бокала. — Парень, говорят, подаёт огромные надежды. С таким приемником их бизнес точно окажется в хороших руках. А младшая Камияма, хоть и практически не активна в основных делах компании, умеет светить лицом в нужное время в нужном месте. Жаль, что их сфера деятельности медицина. Будь это что-то, связанное с индустрией моды, конкурентам можно было бы и не пытаться.       — В её возрасте давно пора замуж. Не понимаю, почему господин Аюму не позаботился об этом ещё десять лет назад и не выдал дочь замуж. Очевидно, это принесло бы одни плюсы. А сейчас… Кому нужна уже немолодая жена без нормального капитала?       Один из партнёров, господин Мацуи, с которым Какаши собирался сегодня заключить сделку, криво усмехнулся. Этого человека все знали как «любителя помоложе», поэтому не следовало воспринимать его слова всерьёз, но Хатаке всё равно напрягся и слегка прищурился. Хитоми было всего двадцать шесть лет, из-за чего назвать её немолодой не поворачивался язык. В голове моментально всплыла картина, как шестнадцатилетнюю девочку выдают замуж за кого-то похожего на этого мужчину, и Какаши слегка дёрнул головой, прогоняя мерзкий образ.       — Слышала, что для неё уже заготовлена подходящая партия, — присоединилась к дискуссии пожилая дама с противоположного края стола. — Моя хорошая знакомая, не буду называть имён, случайно стала свидетельницей телефонного разговора господина Рейджи. Речь шла о какой-то встречи и решении вопросов по поводу свадьбы. Ничего не могу знать точно, но всё это наталкивает на определённые выводы.       — Интересно взглянуть на этого героя. Может, будь она моложе, я бы сам…       Дальше Какаши не слушал. Появилось навязчивое желание просто уйти, не уважив никого объяснениями. В идеале было бы забрать с собой Хитоми, но для этого нужно найти её в этом огромном зале. Странные новости о предполагаемой свадьбе сбивали с толку, но ведь это всего лишь какие-то непонятные слухи, и верить им не стоило. Цепляясь жа каждую женскую спину, Хатаке выискивал одну единственную — с тонкой серебряной цепочкой, соединяющей верхнюю и нижнюю части платья. Повезло, что спинки стульев оказались слишком низкими, чтобы скрыть её оголённые лопатки, поэтому Какаши справился с поисками достаточно быстро. Она сидела в противоположной части помещения и не подавала признаков жизни, пока остальные за столом оживлённо жестикулировали и вели диалог.       Глубоко вдохнув напоследок, мужчина поднялся с места, скрипнув ножками стула, и обернулся к присутствующим. Что ж, если эта неожиданная встреча с Хитоми являлась знаком, то он примет его и точно не станет заключать сомнительную сделку и продавать акции в обмен на помощь людей, которые давно гнались за сотрудничеством с его компанией. Был бы с ним Обито, определённо расцеловал сначала его за такое решение, а после принялся за Хитоми, так вовремя оказавшуюся здесь и сейчас. Вдруг стало плевать на все финансовые и репутационные проблемы, просто хотелось побыстрее выйти на свежий воздух, прихватив с собой девушку, и наконец вдохнуть полной грудью.       — Прошу меня извинить, но, к сожалению, мне придётся покинуть вас. Возникли некоторые трудности, требующие моего личного присутствия.       Мацуи вскочил на ноги слишком резко, из-за чего Какаши даже слегка дёрнулся в сторону.       — Н-но… Как же так… Мы ещё не успели обговорить все детали, — его нижняя челюсть дрожала то ли от досады, то ли от подкатывающей злости.       — Я сам не рад такому раскладу событий, — солгал Хатаке, — но ничего не поделаешь. Решим в следующий раз, я попрошу отправить вам своё расписание, чтобы вы смогли выбрать удобный день.       Оставив за собой последнее слово, Какаши поспешил удалиться. Конечно, никакое расписание он отправлять не собирался, просто хотел как можно быстрее свернуть разговор в уважительной форме. По-другому воспитание не позволяло. Теперь оставалось помочь Хитоми и добраться до спасительной прохлады.

***

      Она никак не могла прийти в себя и продолжала слепо смотреть в одну точку на стене. Отсутствие аппетита сменилось тошнотой, время от времени подкатывающей к горлу мерзким комом. Алкоголь, хоть как-то притуплявший все негативные эмоции, выветрился из-за танца и того, что Рей шепнул ей напоследок.       Прекрасна, как и всегда.       Не будь эта фраза дополнением к слишком тесным касаниям, Хитоми, возможно, поверила бы в её правдивость. Но это был он — его голос, манера поведения, движения и усмешка, — поэтому после услышанного хотелось лишь помыться. Девушка чувствовала — он ликует, потому что смог выбить её из равновесия именно сейчас, когда она нуждалась в нём как в воздухе.       Горячее, которое успели принести во время музыкальной паузы, практически остыло, из-за чего мясо стало более жёстким. Но отвлечься от переполняющих грудь эмоций было важнее, чем насладиться вкусом, поэтому девушка, так и не нагуляв аппетит, отрезала небольшой кусок. Однако и тут ждала неудача: наспех прожёванный стейк встал поперёк горла, стоило прислушаться, о чём говорят старшие.       — Думаю, для начала им нужно просто расписаться. Все церемонии и торжества отложим на более благоприятное время.       — Но, дорогой, это будет выглядеть странно, будто мы торопимся поженить наших детей в угоду чему-то масштабному, — мать в порыве эмоций случайно пихнула Хитоми локтем, приводя в чувства.       О каком браке шла речь, девушка не знала, но беспощадная реальность наталкивала только на один вывод — ей точно это не понравится. По сути, сложить два и два не составляло труда, но отказывающееся принимать ответ нутро упорно с этим не соглашалось. Собрав остатки самообладания в кулак, девушка медленно подняла взгляд на отца. Тот, уже зная её реакцию, пристально смотрел в ответ. Долгий вдох, короткий выдох, и губы Хитоми растягиваются в кривой ухмылке.       — Вы собираетесь выдать меня замуж? В этом цель сегодняшней встречи?       Получилось резче, чем хотелось, но зато она не запнулась ни на одном слове, что непременно радовало. Её внутренняя дрожь не должна была просочится наружу и раскрыть истинное состояние.       — Да, — коротко и ясно, другого от отца и не ожидалось, — а есть возражения?       — Есть ли у меня возражения? — Хитоми задохнулась от несправедливости и впилась ногтями в ладони, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не разорвать всех в клочья. — Конечно есть, или ты думал, что я буду беспрекословно выполнять всё, что вам взбредёт в голову?       — Не забывайся, — острый, как лезвие ножа, голос вонзился меж рёбер, едва не задев сердце. — Веди себя подобающе.       Казалось, все силы разом покинули тело, оставив её умирать на поле боя, полном голодных гиен. Ей снова указали на её место, без сожаления и попытки решить всё мирно. Поставили перед фактом, не заботясь о её мнении и внутренних демонах, теперь готовых разорвать девушку на части.       — Подождите, — Шинку непонимающе взглянул на главу семьи Камияма. — Аюму, ты ведь говорил, что всё давно решено и осталось лишь познакомить детей.       Растерянность в тёмных глазах мужчины не успокаивала. Остальные члены семьи Юхи смотрели на Хитоми так же, не скрывая своего смятения. Хиро выглядел ещё более потерянным, и девушке захотелось забиться в самый дальний угол от стыда за действия своих родственников. Мало того, что отец выставил её в дурном свете, так ещё и подставил близкого друга, заранее дав согласие на брак, о котором Хитоми даже не догадывалась. Эти люди казались слишком добрыми для вранья и интриг, поэтому втягивать их в эту игру было как минимум неуважительно.       Взгляд, которым Хиро одарил Рейджи, мало походил на дружеский. В нём смешались злость и отвращение, на которые Рей отреагировал слишком наигранно — слегка наклонил голову и улыбнулся, обнажив белоснежные зубы. Сомнений, что немаловажную роль во этом от и до идиотском спектакле сыграл именно он, не осталось. Веки потяжелели и девушка на секунду прикрыла глаза — ей стоило догадаться обо всём раньше.       Время тянулось невыносимо медленно, и эти две минуты тишины неимоверно давили на затылок, вызывая головную боль. Аюму откинулся на спинку и заговорил, смотря дочери прямо в глаза.       — Да, и я не врал. Всё уже решено. Мелкие недовольства никак не повлияют на наши планы.       Мелкое недовольство. Вот как он назвал её протест, не дав даже шанса сойти с намеченного им же пути. Внутри что-то тихо хрустнуло, будто сломался механизм, отвечающий за все жизненные функции, оставив лишь возможность дышать через раз. Отец, которого она и правда любила — с сомнением, переступая через себя, но любила — одной фразой перечеркнул всё, что они выстраивали десятилетиями. Теперь, когда не было даже этой поддержки, выдуманной скорее самой Хитоми, чтобы как-то держаться на плаву в этой семейке чокнутых, она окончательно поняла, как сильно ошиблась.       Ничего не оставалось, как принять судьбу, потому что никто из этих троих, зовущихся её родными, никогда не встанет на её сторону. Оставалось лишь надеяться, что жизнь от такого рода замужества не будет настолько ужасной, как она себе это представляла. Неожиданно захотелось извиниться перед Какаши за неоправданные ожидания. Она знала, этот мужчина не был так прост, поэтому в любом случае справился бы и без её помощи. Но жалкое чувство вины всё равно просочилось сквозь вихрь других, бушующих внутри. Хатаке поймёт, примет положение дел и продолжит войну с Рейджи сам, в итоге выйдя победителем. В этом Хитоми точно была уверена.       — Когда есть несогласные, решение стоит пересмотреть, дабы прийти к компромиссу, не так ли?       Девушка дёрнулась, узнав спокойный голос, донесшийся из-за спины. Она выпрямилась и замерла, боясь обернуться. Если это всё сон, то Хитоми металась между желанием наконец проснуться и ни в коем случае этого не делать.       Все взгляды метнулись на человека за ней, но девушка оставалась неподвижной. Украдкой посмотрев на Рейджи и заметив, как сильно ему не нравился вклинившийся в разговор человек, Камияма убедилась, кто стоял позади. Его рука, рефлекторно опустилась на спинку стула, будто — как неиронично — он пытался прикрыть её спину от удара. От случайного прикосновения его пальцев к голой коже чуть ниже лопаток табун мурашек разбежался по плечам и пояснице, но Хитоми из последних сил старалась не подавать вида.       — Прошу простить меня за вторжение, но я не смог пройти мимо, — добавил Какаши, когда молчание затянулось.       Пока он пробирался сюда через весь зал, петляя между столов, то судорожно думал, как правильно появиться, проявив максимум уважения. Но услышав всё, что не предназначалось для чужих ушей, без зазрения совести вторгся в перепалку. Отношение к Хитоми действительно было неподобающим, поэтому на вопиющее неуважение хотелось ответить тем же.       — Думаю, вам стоило сделать именно это — пройти мимо и не влезать в дела, совершенно вас не касающиеся, — Рейджи среагировал на провокацию первым, чего и стоило ожидать. На мгновение даже показалось, что вздувшаяся вена на его лбу вот-вот лопнет.       — Не вам говорить мне об этом, господин Камияма, — парировал Какаши, окинув мужчину холодным взглядом. — Влезать в чужие дела ваш конёк. Я же говорю только в тех случаях, когда вопрос затрагивает мои интересы.       Рей оскалился ещё сильнее, но затем слишком резко изменился в лице. Судя по всему, с небольшой задержкой осознав услышанное, он сделал какой-то вывод и удивлённо вскинул брови. Глаза забегали, останавливаясь то на Какаши, то на Хитоми, а губы сжались в тонкую линию.       — Тогда почему вы здесь сейчас? — прошипел Рейджи, внимательно следя за реакцией Хитоми. Та продолжала сидеть неподвижно, напоминая мраморное изваяние.       — Потому что это затрагивает мои интересы, — медленно повторил свои же слова Какаши.       Так как они с Хитоми ещё не успели прояснить некоторые моменты, раскрывать их решение о заключении брака он не собирался. Всё-таки это её семья и только ей выбирать, когда и как рассказывать подобные вещи. Поэтому Хатаке старался юлить, открыто намекая, но не говоря прямо. Рейджи, вероятно, начал догадываться о смысле скрытого подтекста и уже готовил очередной поток колкостей, но его опередили.       — Это всё очень интересно, но не могли бы вы объясниться, господин Хатаке, — подал голос Аюму.       — Непременно, но только если Хитоми-сан позволит.       Все дружно обернулись на девушку, и та судорожно вдохнула. Она понимала, к чему клонит Какаши, но объявлять эту новость сейчас не собиралась. Преждевременная правда могла существенно подпортить их планы, поэтому лучше было держать их в неведении как можно дольше. Мысленно поблагодарив мужчину за предусмотрительность, Хитоми медленно повертела головой из стороны в сторону. Ответ Какаши знал заранее, поэтому больше не думал о том, что сказать. Теперь оставалось забрать девушку и, не прощаясь, покинуть это место.       — Извините, но мне придётся оставить вас без ответа, господин Камияма.       — Честно говоря, мне плевать, какое отношение вы имеете к моей дочери, — тут же огрызнулся Аюму и скрестил руки на груди. — Более того, прямо сейчас мы ждём от неё важный ответ…       — …и ты прекрасно знаешь, как должна ответить, — наплевав на манеры, закончил за отца Рей, прожигая дыру в одном из опущенных в пол глаз Хитоми.       Какаши внутренне напрягся. Почему-то закрались сомнения, что зря он затеял весь этот план спасения. Мужчина не мог точно предугадать её действия, ссылаясь на недостаточное количество информации о ней, но внутри всё равно тлел слабый уголёк надежды. Ей всего лишь нужно было выбрать его, что почти точно означало отречение от семьи. Вряд ли Хитоми планировала сделать это настолько быстро, но вариантов, увы, осталось всего два: посадить себя на короткий поводок, но остаться дочерью и сестрой, или выбрать себя, но ступить на сложный путь к свободе. По мнению Какаши, ответ был слишком очевиден.       Наконец Хитоми зашевелилась. Медленно распрямив плечи, она подняла голову и безэмоционально посмотрела на брата. Не задержавшись на нём больше нескольких секунд, обернулась к Какаши. Он смотрел сверху вниз, но во взгляде не было ничего, кроме терпеливого ожидания. Хитоми не чувствовала себя подчинённой, как это было со всеми членами семьи, а будто была с Хатаке на одном уровне, хотя фактически это было не так. Он как минимум оставался мужчиной, поэтому, сколько не пытайся, дотянуться до его силы и статуса в обществе практически невозможно. Но если отбросить все их публичные роли и на мгновение стать обычными людьми, то его молчаливое уважение ставило их на один уровень. К Хатаке хотелось тянуться хотя бы потому, что он был тем из немногих, кто ставил её на одну ступень с собой. Не ниже и не выше, просто рядом.       — Знаю, — единственное слово, на которое девушка была способна.       Её глаза слегка блестели в полумраке. Были это подкатившие слёзы или слабая искра надежды непонятно, но в расширившихся зрачках замер один единственный ответ. Словно зачарованный, Какаши почти незаметно протянул ей раскрытую ладонь. Не медля не секунды, Хитоми вложила в неё свою и поднялась с места, одёрнув подол платья. На удивление никто за столом не реагировал, но по лицам брата и отца стало предельно ясно — это не конец и ей ещё предстоит пожалеть о своём выборе.       Шаг, второй и девушка готова сорваться на бег. Останавливала только тёплая мужская рука, крепко сжимающая её кисть. Хитоми цеплялась за неё как за спасательный круг, боясь отпустить и утонуть в бушующем океане чувств. Какаши уверенно плыл впереди, пробираясь к выходу через оживлённую толпу, решившую размять косточки под слишком энергичную для этого места мелодию.       — Хитоми! Хитоми, вернись! — вот и мама наконец подала голос.       Но продолжения не последовало — видимо, отец тут же пресёк все попытки вернуть дочь обратно. И за это она была очень благодарна, потому что добровольно отказываться от свежего воздуха девушка не планировала, а драться с ними прямо здесь — определенно не лучшее решение.       Оставалось спуститься по лестнице, не переломав ноги ноги на неудобных шпильках, преодолеть бесконечное фойе у входа и выпорхнуть в объятия вечернего Токио, чтобы, наконец, продышаться.