Во власти предрассудков

Всю ночь он тоже мучился. Что он, в самом деле, собачкой теперь за ней всю жизнь будет вот так бегать? А она продолжить вытирать об него ноги? Нет, так не пойдет. Хватит.  Он решил точно, что не будет обращать на нее внимания. Помогать он продолжит, но теперь только через посредников, ни к чему каждый раз сдерживать свое ухающее куда-то в желудок сердце рядом с ней. Завтра же с утра он даст точные распоряжения своему помощнику и секретарю:мисс Грейнджер пускать только в приемную и не дальше, для нее вход в его кабинет и сердце теперь закрыт.  Нет, это надо же так нагло и открыто кого-то презирать, при этом не стесняясь просить…нет, не просить, требовать и ждать от него помощи! И ведь прекрасно знает, что он не откажет ей. Хоть бы на чуть-чуть подольше постоять рядом с ней, передать ей бумаги, поговорить, хоть о деле. Почувствовать запах ее духов, сжать руку при прощании… А, да хоть бы и так! Хоть бы и так быть к ней ближе. Много ли он хочет? Да немного, всего-то всегда быть рядом. Но разве ж она позволит? Правду он тогда сказал ей в сердцах, для нее он вошь, пустое место.  Непонятно, что на него нашло сегодня, но, видимо, слишком долго копилось в нем это чувство. Отчаяние и какое-то болезненное обожание вперемешку со страхом. На какое-то мгновение ему даже показалось, он был почти что уверен, что увидел у нее в глазах мелькнувшие слезы… Да нет, не будет она плакать из-за него. Глупость, хоть и он сам первым сглупил тогда.  Решено, завтра рано утром он навсегда закроет ей вход в его жизнь, довольно было мучений.  И, зарычав в подушку, он откинулся на спину уже на рассвете.