Во власти предрассудков

***

На следующий день Гермиона сама не знала, как себя поведет. С одной стороны, она уверяла себя, что ей все абсолютно равно, с другой, что красиво и по-взрослому будет подойти, извиниться и не трогать его какое-то время, не просить ни о чем.  В сердце же творилось что-то непонятное, давно забытое чувство снова встрепенулось где-то глубоко в желудке, когда она поднималась выше своего этажа, прижимая коробку к груди.  Зайдя в светлую приемную, она двинулась прямо к двери, но дорогу ей перегородил секретарь.  - Мисс Грейнджер, мне очень жаль, но Вам туда нельзя.  Она округлила глаза:  - В каком это смысле? С каких пор? Парень неловко кашлянул, но все же постарался твердо ответить:  - Мистер Малфой сейчас очень занят, и все равно бы не смог Вас сегодня принять. Он очень настаивал на том, чтобы Вы впредь оставляли все документы здесь, в приемной.  Гермиону будто подстегнуло что-то острое.  - Ах так?! Так сказал Вам мистер Малфой? Парень переступил с ноги на ногу, отвернулся, но все же снова посмотрел на нее.  - Да, мисс. Мне очень жаль. Но вы не беспокойтесь, я непременно все передам, - и уже протянул к ней руки.   Только тут Гермиона поняла, что пришла впервые не с документами, а с коробкой печенья, и ей резко стало жарко.  - Не надо. Спасибо, я передам ему это позже.  - Хорошо, мисс… Тут зазвонил телефон, и парень подскочил обратно к столу.  Гермиона, не давая себе и секунды задуматься, метнулась к двери в кабинет.  Совесть подсказывала ей верный путь, но привычки были сильнее.  Она рывком открыла дверь и, закрывая ее за собой, услышала за спиной писк секретаря.  - Утро доброе, - немного злее, чем предполагалось, начала Гермиона.  Ее безумно разозлил тот факт, что Малфой выполнил обещанное.  Малфой резко поднял голову от документов и по инерции подскочил со стула с удивленным и обрадованным выражением лица. Но секунду спустя он все же смог взять себя в руки, поправил галстук, сделал нечитаемое выражение лица и повел рукой в сторону стула напротив своего, предлагая гостье сесть.  Гермиона фыркнула, но села.  Парень изо всех сил старался не выдать своего… удивления? Нет, скорее шока. Она не заметил у нее в руках папки, как бывало обычно, да и сам факт того, что она, видимо, проскочила тайком через приемную, почему-то безумно радовал… Надо успокоиться.  - Чем обязан? – он специально уткнулся в бумаги и старательно делал вид, что чем-то занят. Одновременно старался не выдать сбившегося дыхания и небольшой тремор.   - Ну, я так поняла, я тут теперь персона ног грата, - немного ядовито и раздражительно сказала гостья. Как бы она ни старалась убедить себя вести спокойно, у нее все равно дрожал голос от злости.  - Просто я сейчас действительно занят. Пожалуйста, оставь бумаги Марку, он обязательно все передаст.  «Идеально, просто идеально холодно прозвучало», - похвалил он себя сам.   Тут же в кабинет ввалился парень и неуклюже переводил взгляд с наглой посетительницы на начальника и обратно.  - Простите, я просто… Малфой поднял руку и остановил его:  - Все хорошо, можешь идти.  Секретарь пулей выскочил.  - Так что ты хотела? С чем мне предстоит тебе помочь в этот раз? – Малфой выдохнул, положил ручку на стол и протянул руку в ожидании.  Не может быть. Гермиона замялась и неловко посмотрела вбок. Что тут происходит? - Я просто решила, что вела себя некрасиво. Довольно долгое время, если быть точнее,  – никогда бы она не подумала, что говорить это будет так тяжело, – Ну и в общем, я подумала, что мы взрослые люди, и будет правильно прийти и извиниться.   Ах вот оно что. Правильно будет извиниться. Совесть все-таки проснулась. Что-то больно дернулось в груди. Но она сидит тут и чувствует себя явно некомфортно, это что-то новое. Надо играть до конца.  - Хорошо, извинения приняты, – сказал он максимально бесстрастно. Выждал пару секунд.  Грейнджер ожидала чего угодно, но не такой холодной вежливой учтивости от него.  - Что-то еще? – максимально вежливо и безэмоционально.  - Нет. То есть да, – Гермиона в секунду вспыхнула. Протянула руку и подала ему коробку с печеньем, –Я знаю, ты такое любишь.  Малфой от изумления поднял брови и изо всех сил постарался не дернуться к протянутой руке.  - Откуда это? – чуть насмешливо произнес он.  - Видела, ты ел в столовой, – Грейнджер была ярко-красной и смотрела на стену справа.  Малфой опустил взгляд на коробку и постарался не улыбаться как идиот.  - Что ж, спасибо, я тронут, – чуть насмешливо и прохладно сказал он, принимая печенье.  Гермиона молча кивнула.  - А теперь извини, но у меня и правда много работы.  Грейнджер дернулась и впервые посмотрела на него прямо. Она, кажется, впервые видела его таким отстраненным и сосредоточенным, и до чего же было непривычно сидеть тут и мучиться от стыда. Что-то хочется сказать, сделать, чтобы разбить эту тишину, но что? Она мучительно долго думала. Потом все же встала и пошла к двери.  - И да, Гермиона, впредь оставляй все, пожалуйста, Марку. Так будет лучше.  Она чуть заметно дернулась, но, обернувшись, спокойно сказала: «Хорошо».  Когда за ней наконец закрылась дверь, Малфой с трудом вытерпел пару долгих секунд, которые она через приемную, а затем шумно выдохнул, опустившись на кресле. Он взял в руки коробку с печеньем, которое и правда часто покупал внизу в столовой, и прижал его к рубашке. Она пахло ее духами. Где она его взяла? Столовая откроется только через полчаса.  Почему-то мысль о том, что она рано утром шла через город в поисках магазина и подходящего печенья для него, приятно согревала сердце. Он отложил коробку в стол и продолжил заниматься бумагами, не переставая улыбаться.      В течение следующих нескольких дней он старался не придавать значения той сцене в кабинете. Ну извинилась и извинилась, что тут такого? Только каждый раз, когда он думал об этом, уголки его губ предательски дергались вверх, и внутри разгоралось… не пламя, нет. Слишком хорошо он знал ее. Но тихий и слабый огонь вдалеке. Все эти дни он замечал ее и старательно делал вид, что они просто коллеги. Сухо здоровался и спокойно проходил мимо. Один раз на выходе из столовой они чуть было не столкнулись, но он спокойно отступил и прошел мимо. Когда двери лифта закрывались, он позволил себе посмотреть на нее, и с удовольствием заметил, как ошарашенно смотрела она ему вслед. Непонятно, какой тактики ожидала от него Грейнджер, но ему было приятно немного отомстить ей за годы мучений.  Только дома, оставшись наедине со своими мыслями, он мог признаться себе честно, что долго играть в эти игры с игнорированием он не сможет – рано или поздно он вновь побежит за ней, стоит ей только снова свистнуть его.  Стоило надеяться, что она как можно дольше не придет к нему сама.