Последний кадр

В зале стоит тяжелый запах, пропитанный сложным букетом ароматов: старое дерево, легкая пыль, оседающая на занавесках, едва уловимый запах театрального грима, который доносится из-за кулис, где все студенты оставляют свои кисточки и потрепанные костюмы. Из звуков ничего понятного не вырвешь, где-то громко смеются между рядов, шумно обсуждая свои реплики, отчего они сливаются в хаотичную симфонию. Они все готовятся к капустнику, который ощущается, как островок с отдыхом, перед тяжелой сессией. Хотя, Сугилит готов поспорить. В этом году никто не знает, какая муха укусила Линдберга, ведь он разрешил сдать сессию не заядлыми одиночными постановками, а целым благотворительным концертом, который и станет их экзаменом. Сугилит сидит на краю сцены, свесив ноги и ощущая, как от пола тянет холодом даже через ткань джинсов. В руках смятая тетрадь молит о пощаде, несколько листов пытаются упасть, но он складывает их и вставляет обратно. В груди все смешивается от предвкушения из-за предстоящего веселья, которое всегда манило его в театре, и от тягостного беспокойства, сжимающее горло, когда мысли в конце концов возвращаются к Року. Конечно же он будет на их репетициях, он ведь их мастер курса. Сугилит не может избавиться от смятения, которое терзает его душу. На уроках танцев Рок будто бы другой. Мягко ведет под аккорды вальса, голос плавный без какого-то сарказма или резкости в выражениях, в карих глазах можно было увидеть отражение уюта и бесконечной нежности. У Сугилита от этого сердце бьётся иначе, либо же он просто сходит с ума. Но как только они выходят за пределы танцевального зала, Рок снова тот самый преподаватель из кошмаров студентов — нарцисс с холодной маской, чья заносчивость ранит, будто бы острые порывы ветра от которого хочется спрятаться. И не удаётся подойти ближе. Сугилит терзает себя, не зная, за какие вопросы хвататься. Та мягкость на танцах просто иллюзия? Или же Рок имеет свои планы и филигранно играет на чувствах Сугилита? Из головы не выходит одно чёткое понимание, что Рок тоже когда-то обучался в театральном институте, он умеет играть и это не всем удаётся распознать. Сугилит пытается понять умеет ли он распознавать, когда маска на этом грубоватом лице меняется. Мысли рвут его изнутри, и он вдруг ловит себя на том, что хотел бы понять этого человека, несмотря на всю его высокомерность. Это ужасно пугает. Сердце неприятно сжимается, Сугилит отворачивается в сторону, притворяясь, что увлечён дырками в деревянном полу сцены, хотя в голове всё возвращается к тем моментам, где их тела двигаются в унисон, где разговоры становятся такими интимными, со своей порцией заносчивости, но им обоим это нравится. Тело отзывается каждый раз болью, когда Рок пытается растянуть мышцы Сугилита, который до этого даже и не подозревал о том, что он так умеет. До покалывающих ощущений в пальцах хочется понять истинные планы Рока. Пока всё ещё можно обсудить на берегу. Пространство вокруг буквально дышит и живёт своей жизнью. Перед Сугилитом проносится ураган из медных волос. Кеннет делает выпад, пытается поправить свои волосы без рук, ведь те заняты. Он размахивает деревянным ящиком, изображая импровизированного разбойника, и громогласно декламирует выдуманные угрозы, пока Фелиция, с её черными волосами, заплетенными в небрежную косу, которая слегка растрепалась от активных жестов, пытается направить действия Кеннета. Её голос звенит от смеха, когда она размахивает листком с текстом, пытаясь вставить реплику про «честного вора». Студенты разбредаются на группы: одни, столпившиеся с другой стороны сцены, репетируют пародию на профессоров, подражая их манерам и цитатам с преувеличенными гримасами, другие ребята во всю занимаются декорациями, напоминающими деревенскую таверну, с кривыми стенами и нарисованным очагом. Сугилит смотрит на этот хаос, чувствуя, как уголки губ сами собой приподнимаются. Этот беспорядок всегда был ему по душе, как глоток свободы в строгом мире театра, но сегодня он ощущает себя отстранённым, будто его мысли унесены куда-то далеко, к тем танцевальным шагам, где Рок казался почти доступным. Он перелистывает тетрадь, бросая взгляд на свои каракули. Наброски сценок с пьяными трактирщиками и нелепыми ограблениями, и внутри разгорается лёгкое волнение. А вдруг Рок заметит его идеи? Эта мысль вызывает нервный смех, ведь в таком случае, Рок точно разнесёт его в пух и прах перед всеми. В этом весь Линдберг: с ним опасно оставаться наедине, у него отлично получается прощупывать почву и подходить ближе, чем ты позволяешь. Сугилит не успевает обдумать мысль о том, что Рок подобрался слишком близко. — Сугилит, ты где завис? — Фелиция щёлкает пальцами перед лицом, её глаза блестят от энтузиазма так же, как капельки пота на бледной коже. Голос звенящий, лёгкая отдышка веселит, и Сугилит забывает о том, что только что был занят самокопанием. Она плюхается рядом, толкает его плечом, и он улыбается, передавая ей бутылку воды стоящую неподалёку. — Нам нужны твои мысли. Финал скомканный выходит. Кеннет предлагает поиграться с фейерверком, но я боюсь, что пиротехники из нас так себе. Сугилит хмыкает, чувствуя, как лёгкая улыбка смягчает его внутреннее напряжение, но мысли о Роке всё равно не отпускают. Он отгоняет их, концентрируясь на Фелиции, и его голос звучит с лёгкой насмешкой. — Вы, по-моему, сценку с вором отыгрывали, а не пожар на заводе с фейерверками. Закончите сцену тем, что его ловят, а украденного нет. Просто пустой мешок, — предлагает он, ощущая лёгкое тепло от их привычной игры, и надеясь, что это отвлечёт его от терзаний. Кеннет оборачивается, ухмыляясь, и машет ящиком, который они используют как стол, его движения полны театрального пафоса. — Когда-нибудь я добьюсь фееричной роли, будете мне завидовать, — смеется Кеннет, соглашаясь с идеей Сугилита. У них уже есть отрепетированные наработки, поэтому менять что-то кардинально будет уже глупо. Времени осталось не так много, а впереди еще репетиция благотворительного концерта и тонна текста, который нужно выучить. — Ты занимаешь одну из главных ролей на концерте будущем, не забирай всю славу себе. Зал резко замолкает, а дверь открывается. Наконец-то. Сугилит поджимает губы, видя, как Линдберг шагает по ступенькам, кидает свой портфель на соседнее кресло и замирает перед всеми. Сугилит смотрит на часы и, кажется, впервые этот человек опоздал почти на тридцать минут. Если не считать того, что всю прошлую пару они вообще просидели одни в зале, так и не сумев дозвониться до Линдберга. Его рубашка слегка мятая, волосы уложены, но в спешке, отчего где-то видно влажные локоны, а где-то вьющиеся пряди. Рок закатывает рукава, кладет обе ладони себе на глаза и тяжело выдыхает. Он, как ни в чем не бывало, поднимает подбородок, ослепляя полуулыбкой, что скорее похожа на едкую ухмылку. Сугилита будто бы возвращается к тем первым дням, когда Рок казался недосягаемым и холодным, как мраморная статуя. Он берет поставленный пару минут назад стаканчик с кофе, сверкая взглядом, который то ли провоцирует, то ли манит. Сугилит покрывается мурашками, ведь этот мимолётный взгляд был направлен на него. И вот этот человек раз в неделю превращается в домашнего откормленного кота, который лишь лениво может ударить тебя лапой с выпущенными когтями? Сейчас перед ним снова преподаватель, чья заносчивость раздражает так же сильно, как притягивает. Сугилит вырос в подобной среде, ему комфортно находиться в вечных криках, ругани, оскорблениях. Он не знает, кому верить. Тому Року, который казался живым под музыку, или этому, с маской надменности. Это сомнение жжёт его изнутри. Сугилит отводит взгляд, притворяясь, что поправляет тетрадь, но сердце бьётся быстрее, и он корит себя за эту слабость. — Чего замерли, будто бы я с камерой зашел снимать вас? Продолжаем репетировать, представьте, что меня снова нет, — Рок машет студентам ладонью, присаживаясь в третьем ряду, и Сугилит видит отсюда, как тяжело вздымается грудь Рока, будто бы он бежал к ним. В это поверить так же сложно, как и в то, что у Сугилита было счастливое детство. Студенты опасливо отворачиваются, возвращаясь к своим делам. Постепенно все вновь расслабляются, поднимается легкая волна шума, пока Сугилит пытается вспомнить о чём он там разговаривал с Фелицией, которая с лёгким отвращением смотрит на Рока. В груди Сугилита от этого теплеет от надежды, что она продолжит в правильном направлении, и её сердце окончательно перестанет терзаться по этому человеку. — Сугилит, ты будешь принимать участие в сценке? — Фелиция тычет пальцами в его плечо, пытаясь вернуть с небес на землю. Сугилит дергает в ответ рукой и покачивает головой. — Не, в этом году побуду за кулисами. Покажите, что есть, может помогу советом. Фелиция подозрительно окидывает взглядом Сугилита, будто бы пытается просканировать, чтобы где-нибудь с краю вылезло окно с нужными ответами о том, как тот себя чувствует и о чём думает. Сугилит просто не может погрузиться полностью в их игру, взгляд то и дело падает на Рока, который лениво отвечает студентам, которые раз в несколько минут подходят к нему с раздражающими вопросами. Иногда приходится окинуть их строгим взглядом, и на все вопросы ответы находятся сами. Рок покусывает крышку от стаканчика кофе, жмурится часто то ли от раздражения, то ли от головной боли. Экран телефона слабо освещает его лицо. Усталые глаза вряд ли придают сейчас его образу какую-то строгость, лишь вызывают желание задать более личные вопросы. Почему он устал, что он делал вчера и как прошло его утро, если это единственный раз за полтора года, когда Линдберга не было целую пару. Рок закидывает одну ногу на спинку кресла перед собой, обращая внимание на игру Кеннета. Его взгляд на секунду падает в сторону, где Сугилит бесстыдно продолжает изучать его. Тот тут же тушуется и поворачивается обратно к друзьям. Сцена оживает. Кеннет вживается в роль глупого грабителя, шатаясь и размахивая руками, его движения преувеличенно театральны, а голос гудит с хрипотцой, пока он нарочито часто заикается, будто бы выкручивает всю игру на максимум. Фелиция изображает заносчивого блюстителя порядка. Кричит на Кеннета, бьет его, отчего тому приходится упасть на пол и отбиваться ногами. Сугилит чувствует лёгкую радость от игры, но напряжение чувствуется под кожей, будто бы он стоит на гвоздях. Вроде не замечаешь, но если дёрнешься, то сделаешь больно. Он украдкой смотрит на Рока, чья расслабленная фигура заставляет почувствовать себя отбросом общества. Сейчас тот тоже играет? Или это настоящий Линдберг? Уставший парень, который неудачно реализовывает свои мечты в съёмках фильмов, по совместительству ещё и студентов приходиться обучать. Сугилит не знает зачем тот вообще преподаёт. Рок поворачивает голову и их взгляды пересекаются. Он поднимает одну бровь, будто бы задаёт вопросы Сугилиту где-то на ментальном уровне. К сожалению, общаться мыслями Сугилит пока не умеет, поэтому просто продолжает в смятении следить за чужими эмоциями. — Кеннет! — Крик Фелиции заставляет всех обернуться. Она не успевает схватить Кеннета, тот в рамках сцены начинает пятиться назад, но разбросанные вокруг декорации подводят, отчего Кеннет падает со сцены. Несколько декораций с треском ломаются, раздаётся второй крик, короткий, но полный боли. Сугилит тут же спрыгивает со сцены, подбегает к Кеннету, проверяя его состояние. Тот сжимает руку, лицо искажено в попытках скрыть нарастающую боль, а в глазах поблескивают слезы. — Скажи Фелиции, что у нас бы вышли прекрасные дети, — Кеннет театрально запрокидывает голову, отыгрывая смерть, пока Сугилит пытается помочь встать этому горе-актёру. — Что он там пиздит? Если он пытается шутить, то я сама лично ему доломаю то, что не сломалось, — Фелиция быстро обегает сцену, чтобы спуститься по лестнице, проходит небольшое расстояние и с бурей эмоций подлетает к Кеннету, который продолжает отыгрывать умирающего. — Да, он пытается пошутить — голос Сугилита неровный. Он делает несколько шагов к креслам, помогая Кеннету сесть, и чувствует, как руки дрожат от адреналина, а мысли о Роке на миг отступают под напором тревоги. — Да нормально… руку не чувствую, — Кеннет пытается усмехнуться, но голос срывается, и Сугилит ощущает укол жалости, смешанный с беспокойством. Фелиция не успевает ничего сказать в ответ, Рок буквально вырастает за её спиной и отодвигает осторожно в сторону, подходя к Кеннету. — Не двигайся, — Рок опускается рядом и его тон неожиданно мягкий, отчего Сугилит чувствует облегчение, но тут же корит себя за то, что ищет в нём поддержку. — Ещё что-то болит? — Голова кружится и копчик болит, — с кряхтением произносит Кеннет, будто бы борется с тем, чтобы не упасть перед столпившимися студентами в обморок. — Сугилит, помоги ему дойти до медпункта. — Рок хочет окликнуть старосту, но ни её, ни зама не видно среди толпы студентов. С губ срывается тяжёлый вздох, и Сугилит замечает, как Рок закатывает от возмущения глаза. — Не шумим, панику не разводим. Из зала никто не выходит, пока не прозвенит звонок с пары. Путь до медпункта проходит в тишине, прерываемой лишь стонами Кеннета и шагами по длинному коридору, где стены украшены различными афишами. Сугилит поддерживает друга, чувствуя, как напряжение сжимает грудь, а в голове крутятся мысли о провале концерта и своей роли в этом. Он украдкой смотрит на Рока, идущего впереди, и терзает себя: ведь этот человек, который сейчас так собран и авторитетен, был ли он тем же на танцах? Или это просто маска, которую он снимает, когда музыка играет? Это сомнение жжёт его изнутри, и он не может отделаться от желания увидеть в Роке ту мягкость, которая манит так же сильно, как и грубость. В медпункте, с его белыми стенами и запахом антисептика, врач осматривает Кеннета. Сугилит стоит неподалёку, Линдберг заходить с ними отказался, отвечая на входящий вызов. Кто это был Сугилит не увидел, да и теперь не услышит, стоя по другую сторону двери. Врач делает неутешительное предположение о переломе и просит съездить в травмпункт. — Ну вот, теперь я — театральный калека, — Кеннет хрипло смеётся, в его глазах мелькает разочарование, и Сугилит чувствует укол совести. — Если это реально перелом, то у нас может сорваться пьеса на благотворительном концерте. Сугили-ит… Кеннет поднимает взгляд, и солнце ярко освещает его лицо, пока врач медленно накладывает повязку, фиксируя руку. Сугилит тут же поджимает губу и неуверенно чешет затылок. У Кеннета одна из главных ролей, Сугилит не уверен, что готов к этому морально. — Да я… не знаю, Кеннет, — Сугилит ощущает, как страх и ответственность сжимают его горло, сердце начинает биться быстрее, а внутри нарастает паника. — Я же не ты, я не потяну. — Да ладно, ты справишься, — Кеннет хлопает его здоровой рукой по плечу, и Сугилит ощущает лёгкий прилив решимости, смешанный с сомнениями. — Главное, ничего не сломай себе. — А как же поцелуй с Фелицией? Ты эту роль зубами вырывал, — осторожно спрашивает Сугилит, зная, что по сюжету персонажи Кеннета и Фелиции целуются. Тот с таким рвением даже сессию не сдавал, как пытался получить эту роль у Рока. — Значит с таким же рвением получу ещё одну. Если ты к тому, что я буду ревновать, то мы в первую очередь будущие актёры, — Сугилит кивает, но видит, как в глазах Кеннета разгорается огонёк зависти и ревности. Он знает, что теперь Кеннет посвящен в похождения Фелиции с Роком, и Сугилит до гроба ей благодарен, ведь теперь не нужно тащить эту тайну только на своих плечах. У него теперь есть свои секреты, которые пока что не хочется рассказывать. Вот здесь нет никакой гарантии, что его поймут. Внутри все горит от страха и желания помочь Кеннету, который теряет всю свою радость, когда они выходят из медпункта. В зале на удивление шумно, Рок организует студентов, раздаёт задания, попутно проводя лекцию. У них такое бывает. Обычная практика может случайно превратиться в лекции, но никто против не будет посидеть лишние полчаса и отдохнуть физически после такого. Сугилит перебирает пальцами, пока сидит рядом с Фелицией, он не может разобраться в собственных мыслях, а малое количества сна потихоньку сказывается в виде усталости. — Сугилит, ты берёшь роль Кеннета, — Рок подходит ближе и говорит серьёзным, почти надменным тоном. Кажется, он не хочет продолжать, но всё же с трудом выдавливает из себя слова. — У тебя есть потенциал, пора его показать. — Окей, — Сугилит усмехается, ощущая, как стыд противостоит его самодовольству, и разум вновь заполняют мысли о Роке. — Изменения какие-то будут? Сугилит с вызовом поднимает голову, не ожидая увидеть Рока настолько близко к себе. Тот стоит оперевшись бедрами о сцену, коротко хмыкает и скалит зубы в ядовитой улыбке. — Ты ведь будущий профессионал, справишься и с тем, что есть, — отвечает Рок с лёгкой иронией, и уголки губ Сугилита сами собой приподнимаются, но внутри остаётся смятение. Остаток дня проходит в лихорадочной суете. Между второй и четвертой парой у них образуется окно, которое можно было бы потратить на отдых, но Рок радует всех новостью, что попросил поднять им четвертую пару. Там, кажется, должен был быть показ фильма, который нужно было бы потом разобрать, но Рок ссылается на то, что им нужно отрепетировать сценарий. Сугилит старается репетировать свою новую роль возлюбленного героини с энтузиазмом, но строчки, где написано про поцелуй, постоянно бросаются в глаза. Он будет целоваться с Фелицией. Мысль об этом вызывает у него лёгкий холодок страха, смешанный с любопытством, и он задаётся вопросом, что подумает Рок. Под конец пары становится уже дурно от обилия информации в голове. Кеннета рядом уже нет, к нему на помощь приехал отец и отвез в нужную больницу, но это со слов Фелиции. Сугилит постоянно ловит взгляд Рока, наблюдающего за репетицией с поднятой головой и холодной улыбкой. Внутри разрастается тепло. В этом весь Сугилит, он чувствует лёгкое недоверие, когда Рок становится мягким во время их занятий, и необычайно спокойным, когда тот возвращает свою маску. Его присутствие становится всё более тяжёлым. Звонок звенит как раз в тот момент, когда они незаметно подкрадываются к сцене с поцелуем, и Сугилит шумно выдыхает, а Фелиция в ответ на это смеётся. — Я поеду Кеннета перехвачу, он до сих пор в больнице. Ты со мной? — Она подходит ближе к Сугилиту, тот ловит взгляд Рока за спиной Фелиции и прикусывает щёку изнутри. — Мне нужно кое-что уладить, езжай без меня. Фелиция подозрительно соглашается с ним и пожимает плечами. Сугилит нарочито медленно собирает вещи в рюкзак, пока зал постепенно пустеет, оставляя их с Роком в одиночестве. Сугилит садится на край сцены, потирая ноющие ноги и чувствуя, как усталость смешивается с лёгким предвкушением. Кажется, они впервые остаются с Роком одни после того злополучного поцелуя. Танцы Сугилит не берет в счёт, будто бы там он встречается с добрым братом-близнецом Линдберга. Рок подходит и встает рядом, между ними повисает тишина, которая наполнена невысказанными словами. Сугилит напряжен. Он борется с желанием понять этого человека, бросить вызов Року, но холод с его стороны будто бы даёт пощёчину и помогает прийти в себя. — У тебя остались какие-то вопросы ко мне? — Рок говорит, даже не смотря в этот момент на Сугилита. Тот обдумывает ответ, открывает рот несколько раз в попытках хотя бы пошутить, но ему просто этого не удается. Он теряется перед Линдбергом. — У тебя онемел рот от предвкушения поцелуя с Фелицией? — Какой кошмар, никогда больше не говорите слова «поцелуй» и «Фелиция» в одном предложении, — Сугилита пробирает дрожью от всего сразу. От того, что он будет целоваться с подругой, — это как будто бы самое безобидное, что есть сейчас. От того, что Фелиция спала с Роком и они явно целовались, а значит, тот может смотреть на эту ситуацию совершенно под другим углом. — Боишься за нее? — Рок специально поворачивается к Сугилиту и щелкает зубами, будто бы пародирует хищника, пугающего свою добычу. Взгляд Сугилита становится серьёзным, и он поднимает перед собой указательный палец. Ему стоит больших усилий не схватить Рока за грудки. — Тронете её хоть пальцем, и я за себя не ручаюсь. — Спокойно. У меня сейчас другой объект интереса, — последние слова Рок почти проглатывает, так тихо, будто прокашливается, собираясь наконец сказать что-то членораздельное. — Что? — В голосе Сугилита усталость и тщетная попытка выстроить с этим типом нормальный разговор. — Говорю, если мне не понравится ваша игра, то можете забыть о хороших оценках за сессию, — отрезает Рок. Сугилит на это лишь хмыкает. С этим человеком нормальный диалог явно не построишь. А ведь он хотел спросить: почему тот пришёл помятый в институт, почему опоздал на пару, почему на танцах он один, а в жизни другой? Сугилит просто не может поверить, что обычное хобби меняет человека настолько сильно. Но он лишь угукает в ответ и выходит из зала, оставляя Рока наедине со своими мыслями.