Последний кадр

Сугилит просыпается от шума из глубин квартиры. Слышится стук посуды, так же грубоватый смех и изредка вылетающие маты. Веки поднять тяжело, будто бы они приклеены к глазам, но ему все же удается открыть их. Первое, что видит Сугилит, — это потолок. Белый, с тонкими трещинами, как паутина в углу. Он лежит на кровати, и матрас под ним мягкий, упругий, обволакивающий, как облако, которого ты мечтаешь коснуться в детстве. Сугилит даже не подозревал, что такие матрасы могут существовать. Это не продавленная койка в общаге, которая скрипит при каждом движении, пахнет пылью и чужим потом. Это что-то другое. Дорогое, чужое, и оттого одновременно уютно и некомфортно. Он проводит рукой по простыне, гладкой, как шёлк, и чувствует, как его пальцы скользят по ткани, будто она хочет его поглотить. «Когда я вообще последний раз спал на чем-то таком?» — думает Сугилит, пока последующие мысли путаются, как наушники в кармане. Дома у родителей кровать была жёсткой с пружинами, которые впивались в спину. Будто бы напоминали, что сон — это роскошь. В общаге кровать была получше, матрас тоньше, ощущался как обычный картон. А запах удалось убрать только после того, как Фелиция оставила всяких вонючек под ним. Жаль постирать не разрешают, Сугилит бы это сделал, раз выкидывать нельзя. А здесь… Здесь он чувствует себя героем какого-то чужого фильма, в котором люди просыпаются в таких кроватях и пьют кофе из фарфоровых чашек. Но он не герой. Он Сугилит, который вчера чуть не потерял себя в гримёрке, а потом отказался от Рока на его же диване, и теперь лежит в его кровати, потому что всё тот же Рок, черт возьми, настоял. «Почему он вообще меня сюда пустил?» — Сугилит поворачивает голову, и его взгляд падает на подушку рядом, где ещё сохранилась вмятина от головы Рока. Он чувствует, как щёки горят, и быстро отворачивается, поднимая взгляд в потолок. Вчера, после балкона, после того тяжёлого молчания, пропитанного сигаретным дымом и недосказанностью, Рок просто сказал: «Спи здесь. Я на диване». Сугилит честно пытался возразить, но усталость накрыла его, как волна, и он согласился, чувствуя себя слабым, уязвимым, как будто сдал какую-то важную позицию. Запах Рока здесь повсюду, терпкий, с нотками виски и чего-то древесного. Этим пропитана его кровать, стены, мебель. Сугилит весь окружён этим ароматом. Сердце стучит, будто бы знает что-то, чего он сам ещё не понял. Сугилит садится, потирая лицо руками. Спальня Рока не такая, как он представлял. Не то чтобы он много об этом думал, но… он ожидал чего-то более… театрального? Плакаты старых фильмов, может, или афиши с его именем, но вместо этого обычные бежевого оттенка стены, небольшой телевизор напротив и полки с книгами вокруг него. Несколько подсвечников и ваз придают общей картины «уюта», но всё ещё не дотягивают до того уровня, который в голове себе представлял Сугилит. На прикроватной тумбочке с противоположной стороны валяется пачка сигарет, зажигалка, рядом стоит ещё одна чистая пепельница, и одинокий стакан с остатками воды. Из открытого окна просачивается прохладный воздух, смешиваясь с запахом мебели и сладким ароматом. Как будто бы где-то спрятаны конфеты, о которых давно забыли. Сугилит встаёт, медленно потягивается и вздрагивает, когда босые ноги касаются холодного пола. Он берет с пола футболку, тянется за джинсами и понимает, что их нужно уже постирать, но все равно надевает, стараясь не думать о том, что вчера всё могло дойти до той точки, которая не сулит их взаимоотношениям ничего хорошего. Он идёт на кухню, ведомый запахом кофе, который пробивается сквозь утреннюю тишину. Приходится замереть в дверях и сонно рассмотреть комнату. Кухня большая, стильная, с бежевыми закрытыми шкафами, а те, что застеклены выделяются своим черным цветом. В конце панорамное окно с видом на город, даже нет никаких занавесок. Хотя, вряд ли они нужны на таком высоком этаже. Сугилит никогда не жил выше пятого. Металлическая раковина поблескивает вместе с плитой, которая выглядит так, будто бы на ней никогда не готовили. Посередине кухни островок с несколькими тумбочками и присоединенным столом, где лежит открытая пачка кофе, пара грязных кружек и нож с засохшим джемом. Рок стоит у плиты, в серой футболке, которая сидит на нём слишком свободно, и его волосы растрепаны, как будто он только что встал. Он поворачивается, услышав шаги, и его бровь приподнимается, но в глазах мелькает что-то тёплое, почти незаметное. — О, спящая красавица проснулась. Я думал, ты будешь храпеть до полудня. Сугилит фыркает и скрещивает руки, прислоняясь к дверному косяку. — Я не храплю, — он не уверен действительно ли храпит во сне, да и вряд ли Рок имел ввиду именно храп, а не то, что Сугилит любит хорошо отоспаться. — Это вы, наверное, всю ночь скрипели диваном, как старый дед. Рок хмыкает, разливая кофе по двум кружкам. Одна — чёрная, с трещиной на ручке, другая — белая, с надписью «порно режиссёр. Сугилит лишь закатывает глаза, прикрыв веки, чтобы его действий никто не заметил. Рок протягивает чёрную кружку Сугилиту, который успевает подойти к столу, и их пальцы на секунду соприкасаются, вызывая лёгкий разряд, от которого оба вздрагивают. — Осторожно, горячий. Вот теперь Сугилит закатывает глаза достаточно показательно, но берёт кружку, чувствуя обжигающее тепло. Он делает глоток. Кофе горчит, но отдает лёгкой кислинкой, которая неожиданно приходится по вкусу. Взгляд скользит по Року, тот лениво разваливается на барном стуле. Футболка слегка задирается, открывая полоску кожи над нижним бельём, отчего Сугилит быстро отводит взгляд и чувствует, как его щеки горят. Это нужно прекращать. — Ты на пары поедешь? — Рок щелкает перед ним пальцами, будто бы уже не первый раз задаёт вопрос. Сугилит выныривает из мыслей, смотрит на экран своего телефона и покрывается мурашками от обилия сообщений от друзей. Он ответит, но потом… — С вами сегодня пар нет, поэтому можно пропустить. — Тихо отзывается Сугилит, присаживаясь напротив. Рок поднимает бровь и хмыкает. — Понятно. Прогульщик. Единственный день, когда с тираном Линдбергом нет пар, но ты решил этот вопрос, нагло оставшись у меня спать, — Рок откладывает телефон в сторону, начиная терроризировать взглядом Сугилита, который тут же теряется под этим натиском. Цокает себе под нос, закатывает глаза и подходит к серебристому холодильнику за спиной Рока, лишь бы отвлечься на что-нибудь. — Что, еды у вас вообще нет? — возмущённо спрашивает он. Внутри лишь полупустая бутылка молока, пара яиц, кусок сыра, который выглядит так, будто его забыли с прошлого года, и банка джема. — Питаетесь фотосинтезом? Рок смеётся, и этот низкий, тёплый смех почти искренний. Сугилит замирает на месте, чувствуя исходящую прохладу от открытого холодильника. — Не думал, что ты знаешь такие сложные слова. Могу заказать доставку, если ты такой голодный. — Сам могу приготовить. Тихо бормочет Сугилит, пока его пальцы тянутся к яйцам и сыру. Не хватало ещё, чтобы на него тратили деньги, когда есть альтернатива. Ничего сложного нет в том, чтобы приготовить завтрак и это лучше, чем сидеть и смотреть на Рока, пытаясь понять, было ли вчерашнее ошибкой или чем-то большим. Он достаёт сковороду, которая выглядит так, будто её никогда не использовали, и начинает искать специи. Рок наблюдает, прислонившись к спинке стула, и его взгляд состоит из смеси любопытства и насмешки, но в нём нет вчерашнего холода. — Ты что, правда собрался готовить? — Рок скептически приподнимает одну бровь. Сугилит бросает на него взгляд, нарезая сыр с преувеличенной аккуратностью. — Если не будете подпёздывать под руку, то и с вами поделюсь, — без особой злости огрызается Сугилит, понимая, что только что матерился при своём преподавателе. Рок издаёт смешок, и его смех звучит как гитарная партия, которая не даёт покоя. Он подходит ближе и заглядывает через плечо Сугилита; его дыхание скользит по шее, вызывая мурашки. — Осторожно, не порежься, — намеренный флирт заставляет слабо дёрнуть плечом, будто бы Сугилит отмахивается от назойливого насекомого или маленького дьявола сидящего на его плече. Рок почти шепчет: — Было бы обидно испортить такие талантливые пальцы. Щёки начинают гореть, Сугилит фыркает, но это скорее похоже на попытку избежать диалога. — Точно с голодухи сдохнете сегодня. Он сосредотачивается на сковороде, разбивая яйца, и их шипение заполняет кухню, смешиваясь с запахом масла и кофе. Рок никуда не отходит. Продолжает стоять рядом, облокотившись бёдрами о кухонный гарнитур, и это одновременно раздражает и волнует. Почему Сугилит вообще здесь? Почему не ушёл вчера? Но эта кухня уютная, просторная, дорогая — делает всё проще. Готовка — это то, что он умеет, то, что всегда помогало ему собраться, когда всё шло к чёрту. Она помогает из хаоса создать порядок. Здесь, в квартире Рока, он хочет сделать что-то из этого хаоса, хотя бы на утро. — Ты всегда такой сосредоточенный, когда готовишь? — Рок возвращается обратно за стол, ставя кружку с кофе перед собой. — Или это потому, что я смотрю? Сугилит бросает на него взгляд, добавляя щепотку соли в сковороду. — Я там пару минут назад говорил что-то про то, что не нужно мешаться под рукой, — пальцы нервно обхватывают лопатку, Сугилит на секунду бросает взгляд на Рока и вздергивает бровью. — Серьёзно, у вас хоть перец есть? Или вы питаетесь воздухом и самолюбованием? Рок ухмыляется, вставая и открывая шкафчик над плитой. Он достаёт маленькую банку с перцем и ставит её рядом с Сугилитом, нарочно касаясь его руки. — Вот твой перец, шеф, — Рок говорит негромко, почти ласково, но в интонации чувствуется: он просто пробует, насколько может себе позволить далеко зайти. — Только не переборщи. Я не люблю, когда слишком остро. Кажется, можно услышать, как глаза Сугилита со скрипом закатываются, но уголки губ предательски дёргаются в улыбке. Он добавляет перец, перемешивает яйца с сыром, пока кухня наполняется запахом, который делает её почти домашней. Будто бы Сугилит всегда здесь был. Рок смотрит на него с любопытством, словно кот, наблюдающий за заинтересовавшим его процессом. — Где ты этому научился? — Сугилит буквально чувствует этот взгляд, отчего ощущает себя немного не в своей тарелке. — Вы удивляетесь тому, что я умею готовить яичницу? — Непонятно: Сугилит издевается над Роком или серьезно удивляется тому, что тот уже в восторге от недоготовленной яичницы. — Язвительности тебе не занимать, — вероятнее всего, Рок просто умалчивает о своих кулинарных способностях, но Сугилит уже сделал для себя выводы, увидев этот полупустой холодильник, где даже мышь боится вешаться. Он несколько секунд думает над тем, что ответить, откладывает лопатку в сторону и поворачивается к Року. — У соседей, — хочется прикусить себе язык за такой резкий и короткий поток откровений. Сугилит вздыхает, но потом все же тихо продолжает: — Иногда приходилось уходить из дома, и соседи разрешали посидеть у них. Рок молчит, и Сугилит чувствует его взгляд, но не поворачивается. Он не хочет видеть в его глазах жалость, любопытство или что-то ещё. Нужно сосредоточиться на сковороде, на запахе сыра, и на тепле, которое исходит от плиты. Это проще, чем думать о том, что он делает в квартире Рока, почему он вообще здесь, почему его сердце стучит, когда Рок смотрит на него. — Интересно. То есть борщ ты тоже сможешь приготовить? Тогда у меня явно появятся планы на тебя. Смех выходит хриплым, и, наверное, Рок думает, что Сугилит просто над ним насмехается, но вряд ли Сугилит может над кем-то насмехаться. Над ним жизнь неплохо так насмехается, поэтому он просто прикрывает кривоватый ряд зубов тыльной стороны ладони, чтобы скрыть идиотскую улыбку. Все выводы о кулинарных способностях Рока он сделал. Тот как раз отходит за спину, пока Сугилит снимает яичницу с плиты, выключая конфорку. — Борщ — это следующий уровень, — он вдруг замирает на месте, когда чувствует прикосновения к своей спине. Ему кажется, что он загнан в угол, осознание этого настигает резко, бьёт обухом по голове, уступая место ощущению уязвимости. Хочется сбежать или спрятаться. Просто исчезнуть. — Но если будете… будете хорошо себя вести… Мысли становятся несвязными, дыхание сбивается. Рок вдруг лижет загривок, и Сугилита складывает пополам. Он пытается уйти от этого, но внутри все сводит сладостной истомой, будто бы вчерашней разрядки ему не хватило. С утра всё так ярко ощущается… — Хорошо вести? — Хриплый смех звенит в ушах, как колокольный звон. — Я ведь сказал, что не буду под вас ложиться. — Сугилит пытается оттолкнуть Рока, но тот вдруг опускается на колени и разворачивает к себе. — А ты и не лежишь. Лёгкие схлопываются, Сугилит не может вдохнуть, отчего просто открывает рот, продолжая вздрагивать. Рок трётся носом о ширинку джинс, пальцы шарятся по широким бедрам, слегка царапают живот Сугилита, отчего тот срывается на тихий стон. В глазах Рока загорается целый костер, где сгореть можно, даже не заметив этого. Внутри все сводит колючей проволокой, Сугилит жмурится и не хочет на это смотреть, вжимаясь как можно сильнее в столешницу. Думать страшно о том, что сейчас произойдет, ненависть заполняет каждый участок тела. Но не к Року. К себе. За то, что не отталкивает, за то, что не может сказать адекватно нет, а Рок будто бы всё это понимает. Сугилит сказал не ляжет, но ничего не говорил про дрочку или минеты. Рок ищет какими ходами подступиться к Сугилиту, а тот будто бы возле нужной дорожки развешивает указатели, не забыв осветить путь. — Ты боишься? — Тихий голос вырывает из мыслей, Сугилит медленно открывает глаза и смотрит вниз. Рок тут же пользуется этим, стягивая с него лишнюю одежду. Кожу обдувает горячее дыхание, язык лижет размашисто возле члена, и Сугилит дёргает ногой, вызывая смех у Рока. — Вас? Да, вы сейчас похожи на орального маньяка, — шипит в ответ Сугилит и опирается на локти, когда перестает нормально стоять. Ноги совершенно не хотят его держать, когда Рок обхватывает член в кулак и слюнявит головку. — Просто расслабься. — С вами расслабишься… — Сугилит стонет, отчего фраза обрывается и мысль не удается продолжить. Рок заглатывает и позволяет члену толкнуться в горло, но взять полностью в рот не сможет. Костяшки начинают ныть от того, с какой силой Сугилит сжимает столешницу позади себя. Внутри происходит борьба между тем, что нужно отвести взгляд и абстрагироваться от этого, и тем, чтобы продолжить смотреть. Забрать контроль, зарыться пальцами в волосы, вызвать у Рока слезы и заставить пожалеть об этой идее. Сугилит на секунду дёргается, но возвращает ладонь обратно, выдыхая громкий стон. Рок размашисто лижет весь член, дрочит ладонью, спускаясь языком к яйцам. Вбирает одно в рот, пока вторая рука сжимает крепко бедро Сугилита, который сдаётся под таким натиском. Ощущения приятные, Сугилит даже не помнит, когда ему так охуенно отсасывали. Нет, серьезно, девушки бывало делали горловой до такой степени, что лобковые волосы начинали щекотать им ноздри, но это будто бы было не то. Здесь все по другому, хочется выкинуть какую-нибудь шутку, колкость, разрядить атмосферу. Сугилита пугает то, как легко он может сдаться, запрокинуть голову назад и тихо постонать, пытаясь не представлять, что Рок от удовольствия жмурит глаза и пытается улыбнуться. Пальцы вдруг зарываются в волосы, ладонь совершенно неосознанно сама ложится на голову Рока, и тот останавливается. А Сугилиту это не нравится. Он сжимает волосы сильнее, чувствуя, как в ответ рука Рока царапает его бедро. Ничего страшного, будто бы комарик укусил. Сугилит заставляет Рока поднять голову выше и вновь начать сосать. С хлюпающими звуками, стекающей по подбородку слюной, громкими вздохами Рока, который пытается отдышаться, пока его насаживают на член, и удовлетворёнными вздохами Сугилита, который чуть ли не начинает улыбаться. Настолько хорошо. Кажется, он до этого, когда трогал волосы Рока, даже не обращал внимание то, какие они мягкие и шелковистые. Вероятнее всего, мылся с утра, а вот Сугилит со вчерашнего вечера так и не был в душе. Это заставляет на секунду потеряться, ведь Рок, зная этот факт, всё равно опустился перед Сугилитом на колени. Ладонь расслабляется, и Сугилит убирает её из волос совсем, вызывая у Рока вздернутую бровь. Явно не понимает, что происходит, но продолжает делать так же, как до этого двигался Сугилит. Иногда останавливается, чтобы сжать горло и получить в ответ стон, вызывающий мурашки по коже. Рок закатывает глаза, кашляет в кулак и начинает просто дрочить Сугилиту, высунув язык. Тот до последнего пытается не смотреть. Жмурится, отворачивается, ищет в кухонной мебели спасение, но всё равно опускает взгляд вниз и кончает. Рок не позволяет кончить на лицо, отворачивается в сторону и собирает сперму ладонью. Это вызывает лёгкую улыбку на губах Сугилита, который пытается прийти в себя. Он замечает стояк у Рока. Пальцы начинают подрагивать так же, как и до этого, но Сугилит не уверен, что действительно этого хочет. Рок молча набирает воду в ладони, чтобы помыть их и сполоснуть лицо. Сугилит поднимает удивлённо брови, пока застёгивает джинсы и смеётся. — Яичницу будете? Ну, раз уж от другого белка отказались, — оправдывается Сугилит, когда Рок садится обратно за стол и делает глоток недопитого кофе. Тот уже успел остыть, отчего он морщится. — Давай сюда, — отказываться от завтрака, который за тебя ещё и приготовили, довольно грубо. Сугилит пытается не грузить себя мыслями, но каждый раз возвращается к тому, почему они уже дважды почти потрахались. В первый раз там было всё сумбурно, быстро, почти непонятно. Второй раз — скорее неожиданный, в привычной атмосфере, по крайней мере дома, где нет посторонних людей. Рок молча ковыряет вилкой яичницу, пока взглядом рыщет в телефоне, иногда отвлекается, чтобы что-то напечатать, а иногда бросает взгляд на Сугилита. Тот тоже это замечает и пытается прочитать чужие эмоции, но там такое же непонимание, лёгкое возбуждение и какие-то остальные эмоции, которые сложно прочесть. Они едят, и кухня становится тише, но эта тишина другая: не тяжёлая, как вчера на балконе, а разгорячённая, спокойная, будто бы они супружеская пара, которая просто решила развлечься перед завтраком. Сугилит ловит себя на мысли, что ему нравится это — сидеть здесь, с Роком, есть омлет, который сам приготовил, и слушать, как вилка звякает о тарелку. Но он знает, что все это обманчиво и недолговечно. Сугилит знает, что Рок — как буря, а он просто идиот, который решил в неё влезть. — Неплохо, — Рок доедает яичницу и откидывается на стуле. — Может, тебе стоило идти на повара, а не в актёры. Сугилит закатывает глаза, но его губы снова дёргаются в улыбке. — Тогда вы бы не встретили меня и не попробовали такой вкусный завтрак. — Не переоценивай себя. Смех Рока мелодичный, похож на звучание музыкального инструмента. Сейчас это гитара, которая ассоциируется у Сугилита с отдыхом на речке. Хочется это запомнить. Он смотрит на Рока, и кажется, что всё просто: просто утро, просто кофе, просто яичница, просто поцелуи, просто лёгкая разрядка, просто сброс эмоций. Но потом в голове вереницей проносятся все воспоминания о Роке, и становится ясно, что ничего не просто. И никогда не будет. Сугилит возвращается в общагу ближе к полудню, и холодный воздух бьёт в лицо, как пощёчина. Тонкий слой снега хрустит под кедами, и город шумит. Машины, голоса студентов, где-то вдалеке играет музыка, наверное, кто-то уже готовится к Новому году. Его рюкзак болтается на плече, и он чувствует, как запах кофе и сыра всё ещё цепляется к его одежде, напоминая о кухне Рока. Вообще думать ни о чем не хочется. Ни о гримёрке, ни о квартире, ни о том, как Рок смотрит на него каждый раз, будто бы желает не просто раздеть, а содрать кожу и рассмотреть его изнутри. И Сугилит не знает, хочет ли он понять, что все это значит. Общага встречает его привычным хаосом: запах сырости, сожженного масла из общей кухни, крики студентов, которые спорят о том, кто украл чьё бельё с сушилки. Сугилит поднимается на свой этаж, и его шаги гулко отдаются в коридоре. Он открывает дверь комнаты и видит Фелицию и Кеннета, которые сидят на его кровати, склонившись над ноутбуком. Фелиция хохочет, показывая что-то на экране, а Кеннет, с гипсом на руке, ухмыляется, но его взгляд тёплый, когда он смотрит на неё. Сугилит замирает в дверях, чувствуя себя чужим. — Боже! Сугилит, я тебе сейчас сломаю ноги, чтобы ты больше никуда не исчезал без связи. Где ты был? Фелиция вскакивает с кровати, словно ураган подлетает к Сугилиту и вписывается лбом в его грудь, обнимая так, будто бы они не виделись несколько лет. Сугилит бросает рюкзак на пол, стараясь выглядеть расслабленным, хотя его сердце стучит, как будто он пробежал марафон. Обнимает в ответ Фелицию, ероша её волосы, которые она и так небрежно собрала в пучок. — Ездил к родителям, — приходится врать и не краснеть. — Срочно понадобилось. Семейные дела, знаете. — Все в порядке? — Голос Кеннет становится тише, пока Фелиция отстраняется от Сугилита и заглядывает в его глаза. Они знают о его семье не много, но по рассказам и так понятно, что там не все хорошо. — Да… устал немного, но все в порядке, честно. — Отвечай хотя бы в следующий раз на сообщения! Мы тебе даже пару раз звонили, — бухтит Фелиция, забираясь на второй этаж кровати под удивленный взгляд Кеннета. — Что? Он сказал, что устал, а мы не досмотрели фильм. Кеннет краснеет, но освобождает место, залезая следом. Сугилит подаёт им наушники, отходит быстренько помыться в душе, но зависает там на добрые полчаса, пытаясь привести себя в чувство, после пережитого, но не удается. Даже думать об этом не хочется, после лжи собственным друзьям вообще настроение ни к черту. В комнате прохладно, но одеяла у них теплые, хоть на этом спасибо. Сугилит кивает Фелиции и Кеннету, что ютятся на узкой кровати и смотрят какую-то комедию. Сугилит падает головой на подушку и чувствует, как его мысли возвращаются к Року. К его кухне, к его смеху, к его блядскому рту, который оказывается не только умеет оскорблять. Сугилит жмурится и выдыхает под тихий смех друзей. Он знает, что не расскажет им правду. Не сейчас. Может, никогда. И эта мысль, как холодный ветер, пробирает его до костей.