Последний кадр

Дождь за окном колотит по стеклу — каждый глухой стук похож на выстрел, от которого хочется зажмуриться. В аудитории темно, погода просто ужасная. Нависающие тучи над городом уже который день бесят одним своим видом, и из-за этого нет никакого настроения. А предстоящая сессия ещё сильнее угнетает и так еле двигающихся студентов. Року в целом лень идти в свой кабинет, почти все пары сегодня проходят в этой аудитории, отчего выходить отсюда и куда-то идти просто не хочется. Как раз стул уже нагрет под ним: точно не хочется терять место. Пальцы застывают над клавишами, не решаясь двинуться, экран ноутбука глупо светит в лицо холодным сиянием. Глаза вновь и вновь пробегают по строчкам письма — оно уже выжжено на сетчатке. Рок просто не может в это поверить. Последние три года его карьера режиссера находится ниже плинтуса. Средств на съёмку не выделяют, просьбы отклоняют, за спиной лишь пара успешных фильмов и три года работы преподавателем в этом месте. Предложение о съёмке фильма за границей звучит почти невозможно, но письмо реально, и Рок вновь перечитывает, переводя в голове каждое слово. Бюджет обозначен такой, что дыхание спирает. В строках контракта мелькают известные продюсеры, их имена заставляют ладони намекнуть от волнения Это не просто письмо с предложением о работе — это дверь, распахнутая в другой мир, где он может стать кем-то большим, чем преподаватель в этом городе, пропитанном сыростью, усталостью и воспоминаниями о Сугилите, чей запах в собственной квартире теперь на каждом шагу. Рок с шумом захлопывает ноутбук, пальцы дрожат, и он откидывается на спинку стула. Он никому не скажет. Особенно Сугилиту. Тот жил у него недели, наполнял его кухню самыми разными запахами, которые до сих пор отзываются в воспоминаниях; звонким смехом и взглядами, которые пробивали стены, что Рок строил вокруг себя годами. Сугилит, который вернулся в общагу из-за сессии, оставив после себя тишину. И Рок не знает, чем её заполнить. Сердце одновременно быстро стучит и предательски ноет, в груди от этого становится дурно, хочется разорвать на себе одежду и закричать. Рок не сможет признаться в том, что Сугилит стал для него больше, чем студент, больше, чем момент, который можно забыть. Он уже решил уехать — почти, — но слова застревают в горле, и он не может сказать Сугилиту, потому что боится увидеть его реакцию, боится, что тот спросит о причинах, и он не найдёт ответа, который не разобьёт их обоих. Репетиция в аудитории тянется мучительно долго, голоса студентов скорее похожи на эхо в пустом коридоре, где каждый звук тонет в отражении от стен. Рок, сидя в первом ряду, сжимает карандаш, пытаясь хоть как-то себя отвлечь. Его нервы, совсем не железные, готовы вот-вот лопнуть. Сугилит стоит на сцене и играет так, будто выплёвывает своё сердце: его голос дрожит от яростной искренности, которая заставляет всех замереть. Он яркий, мощный, и Рок чувствует, что его собственное сердце откликается на одни только мысли об этом студенте. Его нужно остановить, сказать, чтобы сбавил темп, но слова вязнут в горле, и он просто продолжает смотреть. В углу зала Фелиция и Кеннет сидят ближе, чем нужно, их плечи соприкасаются, и Фелиция шепчет что-то, пальцы касаются запястья Кеннета, а он улыбается, и можно увидеть, как его щёки розовеют. Сугилит замечает это, с губ срывается прерывистый вдох, а в душе становится гадко, но не от зависти, а от тоски, смешанной с тёплой радостью. Он хочет чего-то похожего, но с Роком всё, как шахматная партия, где он не знает правил и играет наугад, пытаясь понять стратегию соперника. Рок не выдерживает. Он хлопает ладонью по подлокотнику, заставляя студентов вздрогнуть и замолчать, прекращая наконец-то обсуждать что-то помимо заданного на пару. — Стоп! — Он встаёт. Глухие шаги отдаются в пустой аудитории. Они пересекаются с Сугилитом взглядами, и ноги хотят подкоситься; на плечи ложится тяжёлое одеяло, тянущее вниз. — Сугилит, работай тише, дыши. — Его голос дрожит на последнем слове, и он отводит взгляд, боясь, что Сугилит увидит в его глазах всё, что так неестественно скрывается. Правду о съёмках фильма, о страхе, о том, как сильно он хочет остаться, но не может. Его резкость уже не просто желание встать выше студентов. Сугилит просто слишком близко, слишком реален, и это пугает больше, чем любой поезд, уходящий в неизвестность. Их связь всё ещё остаётся скрытой от чужих глаз, они преподаватель и студент, которые крутят роман за спиной начальства и остальных учащихся, это должно оставаться за кулисами. Сугилит замирает, грудь тяжело вздымается, он смотрит на Рока блестящими глазами, словно сам не понимает в чём проблема. В них много вопросов, и Рок надеется, что тот ни о чём даже не подозревает. — Я уже ни черта не понимаю, что вы хотите от меня, — он делает паузу, как будто ждёт, что Рок скажет что-то ещё, что даст ему подсказку, но тот молча убирает руку в карман и сжимает в кулак. Сугилит давит в себе желание закричать, ранить не хочется, точно не здесь, когда на них смотрят остальные студенты. О каких здоровых взаимоотношениях может идти речь, если Рок профессионал в том, чтобы качать Сугилита на эмоциональных качелях, а тому и в кайф? — Просто будь собой, — Рок делает шаг к сцене и облокачивается на её край. — Не нужно играть так, как будто это твой последний выход. — Их глаза всё же пересекаются, и между ними поскакивает искра. Рок хочет сказать ещё много, но слова встают поперёк горла: он боится, что если скажет, Сугилит исчезнет. Сердце болезненно сжимается и ненависть к себе за то, что подпустил этого человека слишком близко, загорается красным пламенем. Сугилит хмыкает, его губы кривятся в лёгкой усмешке, пока глаза смотрят куда-то в аудиторию, выискивая Кеннета и Фелицию. — Понял, — без особого энтузиазма отвечает Сугилит. — Буду тише.

«…»

В танцевальном зале на удивление тепло, зеркала вдоль стен отражают тусклый свет ламп, дождь за окном продолжает стучать, задавая ритм, который Рок ненавидит, потому что он слишком похож на биение его сердца. Сугилит стоит посреди зала и наблюдает за глупыми попытками Рока включить колонки. Его пальцы чуть не роняют телефон, когда на всю громкость включается первая песня. Сугилит с этого хочет посмеяться, но лишь выдавливает глупую улыбку. Рок просто прикрывает глаза, делает неуверенную дыхательную гимнастику, чтобы хоть немного привести свое состояние в порядок. Он ставит нужную им музыку, подходит к Сугилиту слишком резко, но по-другому держать себя в руках не получается. Да и всякие попытки просто разбиваются об эту мягкую улыбку в лице напротив. Невозможно. — Начнём. Не торопись, двигайся в ритм. — Рок делает шаг ближе, его рука касается талии Сугилита, но держит на расстоянии, ведь боится, что ближе — это уже слишком. Пальцы дрожат, и он проклинает себя за то, что рядом с этим человеком превращается в идиота. Но это делает его моложе, глупее, живее. Хочется не просто существовать рядом с Сугилитом, творить всякий бред, который раньше и в голову не приходил. Сугилит хмыкает, губы кривятся в улыбке, и он делает шаг вперёд, нарочно чуть сбивая ритм, чтобы задеть Рока. — Простите, — он лукаво улыбается, наклоняя голову к плечу, и у Рока от этого зубы поскрипывают, настолько сильно сжимается челюсть. — Я думал, вы любите, когда я немножко тороплюсь. Или вы теперь только за медленный ритм? — Сугилит наклоняется ближе, так что в его глазах Рок видит себя. И делает нарочно слишком широкий шаг, почти наступая ему на ногу. — Ой, это я нечаянно, — добавляет он, улыбка становится ярче. Знает, что выводит Рока из равновесия. Тот в ответ фыркает, бровь приподнимается, и он не может сдержать лёгкой улыбки, которая пробивается, как луч солнца сквозь тучи. — Ты нарочно, — твёрдо и почти безэмоционально произносит Рок, вновь выстраивая стену между ними. — Если наступишь мне на ботинки, будешь оттирать их до блеска. — Он делает шаг, специально ускоряя ритм, чтобы Сугилит споткнулся, и когда тот чуть не падает, Рок ловит его. Рука крепче сжимает талию, и их взгляды встречаются. — Смотри под ноги, Сугилит. Или ты специально хочешь нас уронить? Сугилит смеётся, отчего по коже бегут мурашки, будто бы они просто два подростка, которые решили подурачиться. Он делает ещё один неверный шаг, снова оказываясь ближе. — Простите, — вновь повторяет Сугилит, но его голос полон притворной невинности, как у ребёнка, пойманного за кражей конфет. — Я просто проверяю, насколько вы терпеливый преподаватель, господин Линдебрг. — Он наклоняется ближе, дыхание обжигает шею, и язык размашисто лижет бледную кожу. Рок от неожиданности хочет дёрнуться в сторону, но его сжимают в руках, а возле уха слышен вкрадчивый шёпот: — Или вы уже устали от меня? У Сугилита блестят глаза, он делает шаг назад, нарушая ритм, отчего Року вновь приходится его ловить. В этой игре победителей не может быть, но они все равно продолжают дразниться. Рок прячет улыбку, отворачиваясь в другую сторону, и тянет Сугилита обратно в ритм танца. Рука на широкой талии сжимается мягче, чем обычно, тело уже сдалось в этой немногословной игре. — Ты невыносим, — Рок выдыхает весь воздух из лёгких, наклоняет голову вниз и рассматривает их ноги. — Если я устану, ты первый узнаешь. А теперь шагай нормально, или я поставлю тебе тройку за технику. — Он нарочно делает резкий поворот, заставляя Сугилита крутануться быстрее. Тот смеётся, волосы взлетают вверх и тут же падают на глаза. — Тройку? — Сугилит притворно возмущается. — Да я тут звезда танцпола, а вы просто не хотите это признать! — Но слова совершенно не вяжутся с действительностью, несколько лишних шагов вызывают у Рока диссонанс и потерю координации в пространстве. — Простите, простите, это ноги сами! — Звезда танцпола? Ты больше похож на щенка, который путается в собственных лапах. — Рок делает ещё один поворот, нарочно ускоряя ритм, и когда Сугилит спотыкается, он ловит его, их лица оказываются ужасно близко. — Смотри, куда шагаешь, — даже в шёпоте можно расслышать теплые нотки, они такие яркие, что их просто нельзя не заметить. Рок будто бы забывает, что должен быть строгим, превращаясь в дуркующего подростка. Сугилит строит удивлённое лицо и теперь точно похож на щенка, которого хочется сжать в ладонях. Рок ощущает быстрый ритм своего сердца в ушах, пальцы сжимаются сильнее, чем надо. Сугилит на это только смеётся, вызывая раздражение своей лёгкостью и хорошим настроением. Просто не хочется следовать этому, когда в голове бардак, но, может, Рок позволит себе немного побыть идиотом? — Но вы же не дадите мне упасть, правда? — Сугилит наклоняется ниже, увлекая за собой в поцелуй, и это выбивает все лишние мысли из головы Рока. Он точно просто пубертатный подросток, который думает головой, но явно не той, что сверху. Они целуются настолько грязно и пошло, что лёгкие причмокивания и моментально сбившееся дыхание отражается эхом от стен, вызывая у обоих лёгкую дрожь. Рок обхватывает пальцами ремень на джинсах Сугилита, не зная куда податься. То ползёт пальцами под футболку, обводит по кругу соски влажными пальцами, получая тягучий стон возле уха, то царапает ноготками низ живота, отчего Сугилит непроизвольно двигает бёдрами, пытаясь потереться. Перед глазами встаёт пелена из неуверенности, может, Рок и занимался сексом несколько раз в стенах института, но то всё было с девушками, где иногда в порыве страсти забиваешь на любую подготовку. Сугилит ластится к нему, трётся носом о щёку, и тяжёлое дыхание вызывает мурашки по коже. — Хороший мальчик, — фраза вырывается быстрее, чем Рок может о ней подумать, когда пальцы одной руки сжимают грудь, расстёгивая второй ладонью ширинку. Сугилит замирает в его руках, тут же прячет взгляд в сгибе шеи, а внизу всё сводит сладкой истомой. В этот момент невозможно вспомнить ничего. Закрыл ли он дверь в зал? Ответил ли на письмо? Точно ли сделал все дела сегодня? Рок задирает футболку, лижет вставший сосок с таким аппетитом, что у Сугилита это вызывает удивление вперемешку с возбуждением. Всё ещё не может привыкнуть к тому, что его грудь является настолько чувствительной зоной. Ему хватает пару прикосновений, чтобы возбудиться до потемнения в глазах. В голове всё ещё неоновой вывеской горит фраза Рока — это было произнесено так ласково, осторожно, будто за ним тут ухаживают, а не трахнуть собираются. — Господин Линдберг, — тихий скулёж заставляет натурально поплыть. Рок закатывает глаза, смотрит наверх, во влажные от удовольствия глаза. Член в брюках призывно дёргается, он шумно выдыхает сквозь сжатые зубы, оставляя возле соска Сугилита красноватый след. — Пошли в машину, не хочу здесь. — Прямо так? — Сугилиту стоит большого труда произнести что-то адекватное, он несколько раз моргает и смотрит вниз то на свой стояк, то на член топорщащийся в брюках Рока. Тот тихо матерится себе под нос, кидает в Сугилита пиджак, пока сам вешает на плечо портфель, придерживая его спереди. — Прямо так. Я иду первым. Рок быстрым шагом проскальзывает по пустым коридорам института. До конца пары пятнадцать минут, за это время можно успеть дойти до парковки. На улице все еще идёт дождь: он остужает лицо и заставляет хоть ненамного прийти в себя. В машине прохладно, приходится вытянуться вперед, чтобы с заднего сиденья завести её и включить обогрев, взгляд цепляет спокойно шагающего Сугилита, который держит пиджак над головой. Рок закатывает глаза, потому что отдал свою дорогую вещь не для того, чтобы её намочили под дождём. Сугилит садится рядом, Рок вновь тянется вперёд, и от этого вида хочется кончить. Ткань на брюках натягивается вокруг округлых бедёр, и это гипнотизирует, рука невольно сама тянется к одной половинке, обводя её по кругу. Рок в ответ замирает, выглядывая из-за плеча. — Позицию сверху не отдам, — с лёгкой усмешкой произносит он, возвращаясь с полупустым флаконом смазки. — А можно… — Сугилит тут же замолкает, падает головой в свои колени и закрывает лицо руками, на что Рок только лукаво улыбается и наклоняется к его уху. — О чём ты подумал? — Шёпот вызывает мурашки, Сугилит выдыхает негромкий полустон и поднимается обратно, облизывая губы. В его глазах черти пляшут, такой же, какой был сегодня у них — это непроизвольно заводит. — Я хочу, чтобы вы сели мне на лицо, — фраза произносится быстро, сорванным голосом и Сугилит не даёт времени подумать, завлекая в поцелуй. Рок мычит, сжимает его плечо и пытается отодвинуть от себя, потому что воздуха между ними в таком тесном пространстве не хватает. — Давай в другой раз. Рок тихо смеётся и умиляется со смущённого кивка в ответ, Сугилит тянет его на себя, и приходится сесть на широкие бёдра, чувствуя выпирающий член. По коже бегут мурашки, по правде говоря, Рок и не помнит, когда последний раз был снизу, скорее, это был разовый эксперимент и не более. Сугилит не исключение, под него Рок не ляжет и задницу не подставит. Из мыслей вырывает стон снизу. Они трутся друг об друга, будто пытаются раствориться, прокрасться под кожу, задохнуться в поцелуях и исчезнуть. Сугилит двигает бёдрами, и Рок даже не успевает делать того же в ответ, просто наслаждаясь таким неожиданным петтингом. Он резко поднимает голову и с шумом бьётся об потолок. — Блять, — в волосы тут же зарывается ладонь Сугилита, пальцы которого мягко поглаживают место ушиба. — Осторожно, — с тихим придыханием произносит Сугилит, наклоняя Рока к себе. Он упирается ладонями ему в грудь, вновь уделяя время соскам, пока губы сминают в ответ на поцелуй. Сугилит приспускает брюки, вытаскивает член Рока, и громкий стон заставляет в ушах зазвенеть. Долгожданное прикосновение вызывает искры перед глазами, щёлкает колпачок смазки, небольшая заминка на секунду отрезвляет, но Сугилит тут же утягивает обратно в водоворот стонов и поцелуев. Он сжимает их головки вместе, проводит ладонью на пробу по всей длине и кусает слегка подбородок Рока, который закатывает глаза, выгибается в спине, пытаясь хоть куда-нибудь пристроить ноги. Сугилит спускает одну на пол, продолжая уделять внимание губам напротив: они уже припухли и покалывают от поцелуев. Рок мычит в ответ, прикрыв веки. В машине становится невозможно душно. Одежда липнет к телу, окна запотевают, а дождь прибавляет особой атмосферы, словно они выехали куда-то на природу и теперь трахаются в отдельной палатке. В этом есть своя изюминка. — Быстрее, — сквозь сжатые челюсти произносит Рок, выдыхая весь воздух из лёгких. Хочется вытянуться от подступающего оргазма, либо же свернуться в клубочек, и грудь Сугилита как никогда кажется слишком уютной. Он спускается ниже, буквально сбегая от поцелуев, которыми его мучают последние несколько минут, и кусает возле соска, оставляя еще одну метку. Сугилит в ответ стонет, запрокидывает голову и упирается в дверь позади с такой силой, что та опасно трещит. Рок гладит его за ухом, в то время как ладонь на членах ускоряется. Стонов становится слишком много, и где чьи не разобрать, рука в волосах сжимает достаточно сильно, чтобы прижать Рока к телу и перекрыть ему доступ к кислороду. Но прерывать не хочется, вообще уже ничего не хочется, кроме того, чтобы кончить. Сугилит убирает пальцы с члена и спускается ниже, заставляя выгнуть спину в обратную сторону. — Что ты… — Рок не успевает договорить. Смотрит вниз, где между их животами протягивается ниточка смазки, где другая ладонь ложится на головку его члена и обводит по кругу, заставляя тут же кончить. Информация просто не успевает дойти до мозга, удовольствие простреливает всё тело, он с шумом выдыхает и сжимает ноги, пока Сугилит продолжает двигаться, чтобы довести себя до оргазма. — Всё, всё, хватит, пожалуйста, — вряд ли кто-то из них ожидал, что с губ Рока сорвётся мольба, но это заставляет внизу всё свернуться узлом, и Сугилит кончает на живот. Они дышат быстро, смотрят друг на друга, и Рок в ответ на глупую улыбку напротив лишь прикусывает губу, вставая с нагретой груди. Они вновь ничего друг другу не говорят, салфетки валяются где-то в бардачке, и их приходится ещё поискать под кучей запиханных в попыхах бумагах. Рок даёт несколько Сугилиту, пока тот садится, пытаясь размять ноги. — Мы к вам или… — он говорит неуверенно, пытаясь поймать глаза Рока, но тот старается его избегать, словно один взгляд заставит сделать что-то ужасное. — Прости, я ближайшую неделю буду занят, если и буду дома, то только чтобы поспать. Сугилит тихо мычит в ответ короткое «понятно» и кидает салфетки на пол. В целом, его больше ничего не держит в этой машине, хочется что-то сделать, не оставляя между ними тишину, но Рок так и не поворачивает головы. С губ срывается тихий выдох, в голове голос кричит ему, чтобы он не уходил, ведь есть чувство, как из рук ускользает важная частичка чего-то, но Сугилит не знает, что это, и от этого становится только хуже. Он наклоняется к Року и оставляет на щеке слишком невинный поцелуй. Тот удивленно поднимает брови, поворачивает голову, но Сугилит в этот момент выходит, хлопая дверью.