Вражда и вожделение

Совместное задание оставило после себя не тишину, а гулкое, наэлектризованное эхо. Гарри ловил себя на том, что в классе, в Большом Зале, даже в душевой, его взгляд самопроизвольно ищет Риддла. Не с ненавистью (хотя она все еще клокотала где-то глубоко), а с навязчивым вопросом: ((Что он тогда увидел? Что заставило его посмотреть так?)) Это недоумение, этот шок во взгляде Риддла после их странного объединенного заклинания, грызло Гарри сильнее, чем открытая враждебность. Риддл, казалось, удвоил усилия по игнорированию Гарри. Его презрение стало еще холоднее, еще более отточенным. Он проходил мимо, не удостаивая взглядом, его безупречная маска не давала ни малейшей трещины. Но Гарри чувствовал, Чувствовал напряжение в его спине, когда они оказывались в одном помещении, слышал чуть более резкие интонации в его всегда ровном голосе, когда тот отдавал приказы своим слизеринцам. Риддл тоже не мог забыть,и это раздражало его. Злило. Напряжение копилось, как пар в запертом котле,и котлом стал Запретный Лес, куда профессор Трелони, впавшая в один из своих мистических ужасов, отправила Гарри за ""корнями лунной слезы для очищения аур"" (что бы это ни значило). Гарри шел по знакомой тропинке, ведущей вглубь, туда, где неделю назад они сражались с Тенеплетом. Воздух был влажным, тишина – гнетущей. И в этой тишине он услышал голоса. Холодный, знакомый до боли голос Риддла и вкрадчивый, подобострастный – Эйвери. Гарри замер за толстым стволом дуба. Любопытство смешалось с предчувствием беды. — ...уверен, это оно *доносилось сквозь листву.* Следы идеально совпадают с описанием в "Трактати о Запретных Ритуалах"" Здесь, у Корней Плача. — Мало следов, Эйвери *ответил Риддл, его голос звучал отстраненно, аналитично.* Нужны доказательства,капля крови, клок шерсти... что-то, что свяжет его с местом. ""Его?"" Гарри нахмурился. (О ком они? О каком-то существе? Или...?) — Может, Поттер? *прошипел Эйвери, и Гарри почувствовал, как по спине пробежали мурашки. * Он часто шляется тут И после того, как вы с ним... э-э... ^общались^ здесь, он мог что-то подобрать. Или увидеть. — Поттер неопытный дурак *холодно отрезал Риддл.* Но его любопытство может быть проблемой. Особенно если его подстрекают... определенные лица. *В его голосе прозвучало явное указание на Дамблдора.* Надо убедиться, что он не наткнется не на то. Или... что он не сможет рассказать, если наткнется. Угроза в словах Риддла была очевидна. Гарри не выдержал. Он шагнул из-за дерева. — О чем это вы тут шепчетесь, Риддл? Опять пакости планируете? *Его голос дрожал от ярости.* Риддл и Эйвери резко обернулись. Эйвери побледнел и отступил на шаг, его рука потянулась к палочке. Риддл же лишь слегка приподнял бровь. Его черные глаза, казалось, вобрали в себя весь сумрак леса. — Подслушивание, Поттер? *он покачал головой с фальшивым сожалением.* Как низко,даже для тебя. Мы обсуждали... защиту леса,От незваных гостей. Которые могут навредить себе. Или другим. — Врешь, как всегда! *Гарри шагнул вперед, сжимая временную палочку. Комок ярости подкатил к горлу. Этот намек на "незваных гостей", этот разговор о его возможном "молчании"... после всего, что было!* Я слышал! Вы что-то ищете! Что-то опасное! И боитесь, что Дамблдор узнает! — Дамблдор *Риддл произнес имя с легким презрительным придыханием* имеет обыкновение совать нос не в свои дела. Как и ты,И это может плохо кончиться. Убирайся, Поттер. Пока можешь. "Пока можешь". Это было открытой угрозой. Эйвери хихикнул, обретая уверенность. — Или что? *Гарри выставил палочку. * Сломаешь и эту? Или попробуешь задушить снова? Трус! Прячешься за спины своих прихвостней! Риддл замер. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах вспыхнул тот самый опасный, первобытный огонь, который Гарри видел у Зала Трофеев. Он медленно поднял руку, останавливая Эйвери, который уже готовился что-то сказать. — Уйди, Эйвери *тихо, но так, что не оставалось сомнений в приказе, произнес Риддл.* Жди у опушки. — Но, Том, он... — УЙДИ! Эйвери вздрогнул, как от удара, бросил на Гарри злобный взгляд и поспешно скрылся среди деревьев. Они остались одни. Двое в зеленом полумраке леса, на поляне, где тьма едва не поглотила их обоих. Напряжение висело в воздухе, густое, как смола. — Ты перешел черту, Поттер, — сказал Риддл. Его голос был низким, опасным. Он сделал шаг навстречу. — Ты осмелился назвать меня трусом? В моем лесу? — Твой лес? — Гарри фыркнул, но невольно отступил. Сила, исходившая от Риддла, была почти физической. — Ты всего лишь ученик, Риддл! Как и я! Только ты играешь в темного лорда! Слово «темный» словно стало спусковым крючком. Лицо Риддла исказилось от внезапной, чистой ярости. Он взмахнул палочкой не дуэльным жестом, а как мечом: *Эверте Статум!* Волна силы ударила Гарри в грудь, отбросив его на несколько шагов назад. Он едва удержался на ногах, боль пронзила ребра. — Ты НИЧТО не понимаешь! — зашипел Риддл, наступая. Его холодная маска рухнула полностью, обнажив бушующую внутри бурю гнева и... чего-то еще. Что-то дикое, неконтролируемое. *Инцендио!* Огненный шар пролетел в сантиметре от головы Гарри, опалив волосы. *Петрификус Тоталус!* Гарри едва увернулся, камень позади него треснул от удара. Гарри не думал. Действовал инстинктивно. Ярость, страх, накопленное напряжение – все выплеснулось наружу. Он не стал парировать заклинания. Он просто *бросился* на Риддла. С криком, в котором было отчаяние и безумие, он врезался в него, сбив с ног. Они с грохотом рухнули на ковер из мха и прошлогодней хвои. Гарри оказался сверху. Его пальцы вцепились в мантию Риддла, он попытался нанести удар, но Риддл поймал его запястье с той же пугающей силой. Они катались по земле, как дикие звери, сбивая папоротники, задыхаясь, обмениваясь не заклинаниями, а ударами локтей, коленей, пытаясь придушить, прижать. Палочки были забыты, валялись где-то в стороне. Это была не магия. Это была грубая, животная борьба за превосходство. — Жалкий... отброс! — выдохнул Гарри, пытаясь прижать Риддла к земле. Его колено уперлось в живот противника. — Сам... отброс! — Риддл выгнулся с нечеловеческой силой, перевернув Гарри. Теперь он был сверху, его пальцы впились в плечи Гарри, прижимая его спиной к холодной, влажной земле. Его дыхание, горячее и прерывистое, обжигало лицо Гарри. — Ты... червь! Ничтожество! Ты смеешь... СМЕЕШЬ?! Гарри вырывался, но сила Риддла была подавляющей. Он чувствовал боль в плечах, холод земли под спиной, и... нечто иное. Близость. Чудовищную, недопустимую близость. Он видел каждую пору на бледной коже Риддла, различал биение жилки на его виске, чувствовал жар его тела, его вес, его... *запах*. Не парфюма, а чего-то чистого, острого, как грозовая туча, и темного, как смола. Этот запах ударил в голову, сбивая дыхание. Их взгляды встретились. Гарри увидел не просто ярость в черных глазах над собой. Он увидел *огонь*. Дикий, необузданный, пожирающий. Такой же, как тот, что горел в нем самом. И в этом огне не было места ненависти. Вернее, ненависть была топливом, но пламя... пламя было иным. Примитивным. Жаждущим. *Животным*. Риддл тоже что-то увидел. Его взгляд скользнул по лицу Гарри, задержался на его разбитой губе (где-то в борьбе он ударился о камень), на широко открытых глазах, в которых отражалось его собственное искаженное яростью лицо. Он замер. Его пальцы все еще впивались в плечи Гарри, но давление ослабло. Его дыхание, горячее и учащенное, смешивалось с дыханием Гарри. Расстояние между их лицами было в сантиметрах. Время остановилось. Шум леса исчез. Остался только стук сердца – громкий, безумный. Гарри чувствовал, как жар разливается по его телу, не от борьбы, а от чего-то другого. От этой близости. От этого взгляда. От этого *огня* в глазах врага, который вдруг показался ему невероятно... знакомым. Как будто он смотрел в зеркало, отражавшее его самую темную, потаенную часть. Риддл наклонился. Совсем чуть-чуть. Его губы, тонкие и бледные, были так близко... Гарри замер, не в силах пошевелиться, не в силах отвести взгляд. Он не знал, чего ожидать – удара? Укуса? Или...? — *Грязный грязнуля!* — пронзительный, неистовый крик разорвал зачарованную тишину. *Фильч!* Заклятие было снято. Риддл отпрянул, как от удара током. Он вскочил на ноги одним резким движением, его лицо в мгновение ока снова стало ледяной, безупречной маской. Лишь легкая дрожь в руке, поправляющей воротник мантии, и учащенное дыхание выдавали пережитое. Он даже не взглянул на Гарри. — Смотритель, — произнес он ровным, но чуть хриплым голосом, глядя поверх головы приближающегося Фильча. — Этот... гриффиндорец, похоже, заблудился и упал. Я просто помогал ему подняться. Фильч, пыхтя и размахивая метлой, подбежал к ним, его глаза злобно блестели. — Падали? В грязи?! В моем лесу?! Нарушение порядка! Нарушение чистоты! Обоим – по неделе отработки! Срочно! Немедленно! Марш из леса! Риддл лишь слегка кивнул, подобрал свою палочку с земли, безупречно отряхнул ее и, не оглядываясь, пошел прочь, в сторону замка, высоко держа голову. Гарри поднялся, чувствуя, как дрожат колени. Он подобрал свою временную палочку. Его плечи горели от синяков, губа распухла, одежда была в грязи и хвое. Но боль физическая была ничто по сравнению с хаосом внутри. Он смотрел вслед удаляющейся зеленой фигуре. Фильч что-то кричал ему в ухо о вениках и ведрах, но Гарри не слышал. В ушах все еще звенело от того крика Риддла. В ноздрях стоял его запах. Перед глазами плясали эти черные глаза, полные не ненависти, а... чего? Голода? Жажды? И этот миг невероятной близости, когда граница между желанием убить и желанием... *другого*... стерлась до тончайшей нити. И они оба это увидели. Ощутили. Испугались. Гарри машинально пошел за Фильчем. Он чувствовал грязь на щеке, боль в губе, унижение от наказания. Но сильнее всего он чувствовал пульсацию в висках и странный, сжимающий живот жар. Ненависть никуда не делась. Она была его броней, его опорой. Но теперь под ней, как подземный пожар, тлело нечто новое. Нечто пугающее, необъяснимое и невероятно мощное. Как будто в той схватке на земле он не только дрался с Риддлом, но и прикоснулся к чему-то дикому и темному внутри себя самого. И это что-то... отозвалось. На крик врага. На его огонь.