Всё это иллюзия

      Она засыпает мгновенно, едва её голова касается подушки. Андрей аккуратно стягивает с неё брюки, оставляя в одной рубашке. И, наверное, впервые обращает внимание на женское бельё - на ней надеты телесного цвета бесшовные трусики. Должно быть, и верх такой же удобный, как вторая кожа. Всё это, вероятно, из той самой прошлой коллекции, которую уже не купишь, так подходящей настоящей Шумской, привыкшей ловить преступников двадцать четыре часа в сутки и не желающей отвлекаться на неудобные мелочи.       Взгляд Высокова задерживается на её стройных, но спортивных ногах. Синяки начинают сходить, а кожа темнеть от регулярного пребывания на солнце. Андрей заботливо смазывает заживляющим кремом ссадины и выходит из спальни, не до конца притворяя дверь.       Его мысли возвращаются к Ириным воспоминаниям. Теперь уже его не так беспокоит мужчина из Краснодара, Высоков уверен, что это случайный встречный. Доктор торопится сообщить в отдел, что на заправке Шумская воспользовалась помощью незнакомца в зеленой кепке с татуировкой на запястье.       - Я надеюсь, ты не применял к ней пытки, чтобы она вспомнила этого мужика, - шутит Корешков, но тут же начинает поднимать документы по персоналу, который работал в тот день на заправке. - Четырнадцатого июня дежурили трое: кассирша Татьяна Гнезникова, работник Артём Гущин и охранник Николай Ремизов. Все трое были опрошены ещё в первый раз, когда мы поняли, что Шумская заезжала на заправку. Гнезникова узнала Ирину по фото, сказала, что она часто у них бывает. Не смогла точно вспомнить, была ли она в ту смену, но вероятность велика.       - Понятно, а что сказали остальные?       - Остальные сказали примерно то же самое. Ремизов вспомнил ещё какого-то мужика, который вроде как подкатывал к Шумской в ту ночь. Прости, доктор, если тебе неприятно это слышать.       - Я уже знаю и успел пережить это, - съязвил Высоков. - Он угостил ее кофе, предложил познакомить со своей матерью, и они разъехались. Кстати, насчет кофе - в ее крови не было ничего обнаружено?       - Нет, анализы чисты. Либо кофе был обычным, либо она его не пила. В общем, в эту сторону копать бессмысленно.       - Понятно, а что третий - Гущин? - спросил Высоков, делая пометки в своем блокноте.       - Обычный мужик, на этой заправке работает всего неделю, до этого был прикреплён к другой. Перевелся сюда, потому что у них роман с кассиршей. Говорит, что Шумскую видел впервые, даже особо не запомнил, только когда Гнезникова её узнала на фото, сказал, что вроде была такая.       - Скажи, а ты сам с ним разговаривал? - уточнил Андрей.       - Нет, Мальцев с Олесей туда ездили. А что?       - Ира вспомнила, что у него была татуировка на запястье, но не успела разглядеть, какая именно…       - Хорошо, узнаю у ребят. Можем пробить этого Гущина по базе, - предложил оперативник. - А ты уверен, что Ирина вспомнила правду?       - Олег, когда человек входит в гипнотическую регрессию, он не контролирует себя. Он просто видит картинки из прошлого. В этот момент он не может хитрить. Он может лишь упускать какие-то детали, которые травмируют сознание, но это происходит неосознанно. В прямом смысле соображать и намеренно говорить не то, что вспомнилось, в этом состоянии невозможно.       - Я понял тебя, доктор, значит, еще раз побеседуем с этим Гущиным, - ответил Корешков. - Что касается нашего убийцы… Район проверили, как ты просил, гаражи, заброшки - ничего не обнаружили. Новых жертв, слава Богу, тоже нет. Может быть, это конец серии?       - Может, и конец, а, может, мы просто где-то не там ищем. Не знаю, - пробормотал Высоков. - Не верю я, что преступник сейчас заляжет на дно. Даже если вы его как-то спугнули и он узнал о поисках… Это такой психопатический тип, который легко возбуждается, и сейчас его состояние в явной острой стадии, когда отключается инстинкт самосохранения. Либо он умнее, чем мы думаем…       - В любом случае мы будем продолжать поиски, просто уйдем немного в тень. У тебя есть еще какие-то идеи?       - Пока нет, мне надо еще раз всё проанализировать. Это довольно сложно, потому что я постоянно нахожусь рядом с Ирой, - пробегая взглядом по своим записям, ответил Андрей.       - Как она? - вместо очередной колкости по поводу их отношений вдруг серьёзно спросил Корешков.       - По-разному, Олег… Вспоминает какие-то обрывки, напугала нас с Антоном и Олесей своим знанием оружия..       - Да, я наслышан.       - Но, в целом, серьёзных сдвигов нет, чтобы она сама осознанно вспомнила какой-то цельный кусок из прошлой жизни… Скорее, тяготится своей болезнью.       - Ну что ж, сил тебе, Андрей Ильич, и терпения. Я-то знаю, как непросто быть постоянно рядом с Шумской…       - Что ты имеешь в виду? - вдруг резко спросил Высоков.       - Я имею в виду исключительно работу, расслабься, Андрей, - усмехнулся Олег. - В общем, будут какие-то соображения - я всегда на связи.       - На связи, - ответил психолог, понимая, что выдал себя с головой, и закончил звонок.       Андрей сделал вдох-выдох и постарался переключить свои мысли в другую сторону. Он, действительно, привык жить один и работать в то время, когда его мозг внезапно и неконтролируемо включался в дело. Теперь же, когда на его плечи легли заботы о здоровье Иры, он в первую очередь думал о ней. Это было для него крайне непривычно.       Иногда в разговоре с Шумской он чувствовал, что где-то в голове начинает пульсировать, будто зарождается интересная и верная мысль, но… Но он не мог бросить её и тут же уйти в кабинет, чтобы эту мысль развить. Она бы поняла и приняла его поведение, если бы была тем самым следователем Шумской, у которой на первом плане всегда работа. Но сейчас это была просто Ира, беззащитная, уязвимая, загоняющая себя в негатив по каким-то мелочам, следящая за каждым его словом, интерпретирующая по-своему каждое его действие. Сколько нового он узнал про неё за эти две недели, чего не смог разгадать за год их совместной работы, сколько сознательно спрятанного выплыло наружу… Однако Андрей чувствовал, что привыкает к Ириному постоянному присутствию рядом с ним. И это нравилось и бесило одновременно.       - Меня раздражают сильные женщины, те, которые могут сами постоять за себя, - он перекладывал фотографии жертв, внимательно посмотрел на фото Миланы, убитой на спортплощадке, - те, которые решили, что они сами решат, когда и с кем спать, создавать семью.., - теперь уже в его руках оказалась фотография убитой в сквере у церкви. - Я хочу им доказать, что мужчина сильнее, что я сильнее их… Я хочу, чтобы они чувствовали мою силу, чтобы они были бессильны передо мной… Они даже не успевают понять, что умирают. Я делаю всё быстро, просто закидываю сзади на шею резинку, крепко прижимаю, и они перестают дышать…       Высоков отложил фотографии и заходил туда-сюда по кабинету.       - Но что значит это бельё, которое он оставляет около жертв? Чьё оно? Чёрные кружева… Строгие, но сексуальные… Интересно, что Шумская сказала Олесе об этом…       За своими размышлениями вслух Высоков совсем забылся. Лишь остановившись в ступоре, не находя ответы на свои же вопросы, он вдруг услышал, что в ванной течёт вода.