Всё это иллюзия

      После ухода “аспирантов” вечер протекал в миноре. Дождь так и не прекратился, а только еще больше усилился. С моря к берегу надвигалась гроза.       - Знаешь, иногда я думаю, что время остановилось. Дни пролетают однообразно, вместо крови во мне течёт невообразимое количество лекарств, я читаю, сплю, ем.., - Ира нехотя ковырялась в тарелке с ужином.       - Ешь ты, кстати, очень плохо, - заметил Андрей.       - А потом я смотрю за окно, вижу, как ветер гонит тучи, и понимаю, что это моё время остановилось, - игнорируя его замечание продолжила свою мысль она. - Все предыдущие дни было жарко и, казалось, что всё замерло, пережидая этот зной. Но сейчас пройдёт гроза, природа вздохнёт свободно, очистится… Там жизнь возобновится, всё придёт в движение, а я всё также буду читать, спать, есть, заливаться литрами капельниц…       - Сейчас в твоей жизни штиль и тебе нужно бросить якорь с близким человеком, а когда появятся силы - поднять паруса, и полный вперёд! - Высоков очень внимательно слушал рассуждения женщины, улавливая её явную тоску.       - Но ведь ты даже не знаешь, когда у меня появятся силы и я смогу вернуться к прежней жизни, - меланхолично возразила Ирина.       - Прошло не так много времени, врач давал благоприятный прогноз на срастание рёбер…       - Я не об этом, Андрей, - она перевела свой взгляд с окна на него. - Рёбра срастутся, ссадины заживут, синяки сойдут… А вот когда ко мне вернётся память?       - Для этого тоже нужно время, - постарался успокоить он её. - Ты пережила сильный стресс, и до сих пор продолжаешь себя винить за эту аварию. Но не стоит этого делать - тебе это никак не поможет, а даже, наоборот… Ты не виновата в этой аварии.       - А кто виноват? - задала прямой вопрос Шумская и пытливо посмотрела на психолога. - Почему меня никто не расспрашивает о том, что я делала в этот день, в каком состоянии села за руль? Работники полиции приходили только в больницу, у меня складывается ощущение, что всем просто плевать, слава Богу, никто не погиб, и на этом всё расследование закончилось.       - Тебя никто не расспрашивает, потому что ты ничего не помнишь, - мягко ответил Высоков. - Но ты не права, расследование идёт.       - Откуда ты знаешь? Тебе звонили?       - Да, два дня назад я говорил с полицией. К сожалению, пока никаких новостей.       - Может быть, нет новостей потому, что они ничего не делают? - вскинулась Ирина.       - А что бы ты делала на их месте, когда единственный участник аварии потерял память?       - Я бы.., - Ирина задумалась и вновь посмотрела за окно. - Я бы попыталась восстановить маршрут по камерам на дороге, опросила бы людей на заправке, куда заезжала. Узнала бы, что покупала там, - я всегда что-то беру с собой на заправках: шоколадки, воду, салфетки… В конце концов, на заправке тоже есть камеры.       - Записи с камер на заправке автоматически стираются каждые три дня, - уточнил Андрей.       - Ну хорошо, но люди, работающие в ту смену, никуда же не делись? Если эта заправка находится по дороге к нашему дому, значит, я туда заезжала регулярно, меня там должны уже узнавать.       - А ты не помнишь, кто был за кассой? Мужчина или женщина?       Шумская отложила вилку и облокотилась на стол, прикладывая руки к вискам и прикрывая глаза.       - Помоги мне, - произнесла сдавленно она. - Я знаю, у психологов есть какие-то специальные методы, помогающие вспомнить.       - Ира, я не уверен, что в твоем состоянии это безопасно.., - попытался соскочить с темы Высоков. Один раз он уже вводил Ирину в подобную медитацию и это привело не только к воспоминаниям, которые потом помогли расследованию, но и к откровенному разговору про аборт.       - Я хочу вспомнить, Андрей. Если ты почувствуешь, что мы заходим на какую-то болезненную территорию, то всегда можешь прервать, - упрямо заявила Шумская. - Я не думаю, что могу вспомнить то, чего тебе не стоит знать.       В прошлый раз она говорила то же самое, и, тем не менее, мужчине было мало приятного узнать о том, что случайный секс его коллеги привел к замершей беременности. Но если тогда Андрей ещё не осознавал в полной мере своего отношения к Ире, поэтому воспринял эту информацию, скорее, как друг и доктор, то сейчас ему бы очень не хотелось узнать какие-то другие подробности интимной жизни своей “жены”. Но она настаивала…       - Хорошо, - чуть подумав, согласился он.              В конце концов, у них, действительно, нет никаких зацепок по этой аварии, а Ира может вспомнить какие-то детали. - Пойдем в гостиную.       Шумская как ребенок, обрадовавшийся внезапному подарку, тут же выскочила из-за стола и поспешила занять место на диване. Высоков хмыкнул.       - Ира, я должен тебя предупредить, что то, что ты вспомнишь, может быть не так весело, как тебе сейчас кажется…       - Я понимаю, - кивнула та. - Но я уже так устала жить в неведении, что хочу вспомнить хоть что-то из своей прошлой жизни.       - Ладно, - по дороге он приглушил свет, оставив только настенное бра и сел напротив в кресло. - Сядь удобнее, чтобы всё тело было расслабленно, закрой глаза и дыши глубоко. Слушай только мой голос. Представь, что ты спускаешься по тёмной лестнице… с каждым шагом ты становишься спокойнее. Ты идешь по лестнице и считаешь ступени… Давай вместе..       - Раз, два, три, - отозвалась Шумская.       - Не торопись… Четыре, пять, шесть…       - Семь, восемь, девять…       - А теперь я посчитаю в обратном порядке, а ты повторяй за мной.., - и он начал считать от десяти до одного. - Десятая ступень — ты чувствуешь лёгкость, девятая — дыхание замедляется…       Его голос становится глубже, медленнее.       - Когда я досчитаю до одного, ты окажешься в том дне. Пять… четыре… твои воспоминания — как туман, который вот-вот рассеется… три… два… один… Ты подходишь к машине… Что ты видишь?       - Я разговариваю по телефону, говорю, что только закончила работу…Отдавала какие-то документы, - веки Ирины подрагивали, но дыхание было глубоким. - Я хотела приготовить ужин, но задержалась…       - Ты хотела ужинать одна?       - Нет, с мужчиной… Я хотела провести время с ним, но он должен уехать…       - Ты смотришь на машину, подходишь к ней…       - Я расстроена, пинаю колёса…       - Все или какое-то одно?       - Сначала одно… то, что около водительского сидения… Мне кажется, оно чуть сдулось… Потом обхожу машину и пинаю остальные… их тоже надо подкачать…       - Ты садишься в машину, заводишь её… Включаешь радио?       - Там новости, открыли новую школу, задержали какого-то преступника…       - Что ты чувствуешь? - Высоков знает, что она всегда слушала в машине новостные сводки, этот день вряд ли стал исключением, особенно с учетом того, что они только что закончили дело и ей было важно услышать, как средства массовой информации преподнесли эту новость.       - Я устала, - выдыхает Ирина. - Я устала и выключаю радио…       - Ты едешь по дороге, заезжаешь в магазин, берёшь корм для кота…       - Беру корм в белом пакете… Иду к витрине с готовой едой… Беру “Цезарь” и иду на кассу…       - Рядом с тобой кто-то стоит?       - За мной стоит женщина с ребёнком. У мальчика карие глаза, как у него…       - Как у кого?       - Как у мужчины, с которым я хотела встретиться за ужином…       Высоков краснеет, ему хочется спросить, почему она думает об этом, почему заостряет внимание на его цвете глаз, но он сдерживается. Ведь они всё это затеяли не для того, чтобы выяснить их истинные отношения…       - Ты расплачиваешься, садишься в машину… Куда ты едешь?       - Я еду домой… Темное шоссе… Я проезжаю заправку, вспоминаю, что хотела заехать, и разворачиваюсь…       - Ты заезжаешь на заправку.. Подъезжаешь к колонке…       - К четвёртой колонке…       - Почему к четвёртой?       - Потому что у меня бак на машине с правой стороны, так удобнее, - да, она, действительно, постоянно заправлялась там.       - Что ты делаешь дальше?       - Я вставляю пистолет в бак и иду к кассе…       - Кто-то ещё есть на заправке?       - Да, на шестой колонке стоит белая Тойота, из нее выходит мужчина и идет передо мной.       - Вы разговариваете?       - Нет, он пропускает меня…       - Кто стоит за кассой?       - Девушка…       - Опиши её.       - У неё на голове зеленая кепка, она улыбается, как будто видит меня не в первый раз… Предлагает товары по акции… Я беру жидкость для стёкол и говорю, что мне надо подкачать колеса…       - Что она тебе отвечает?       - Сзади неё стоит мужчина, он говорит, что поможет мне, показывает, куда надо подъехать…       - Как выглядит этот мужчина? - Андрей напрягается, понимая, что разгадка близка и у них, возможно, появится подозреваемый.       - На нём зеленая кепка и черная толстовка…       - Какого цвета у него глаза?       - Я не вижу, там темно…       - Он высокий?       - Нет, чуть выше меня… Он надевает перчатки, у него татуировка на руке…       - Татуировка? Где? Опиши её.       - Я плохо вижу… она на большом пальце близко к запястью… он подкачивает колёса…       - А что в это время делаешь ты?       - Я… Тот мужчина из Тойоты.. Он подходит ко мне и протягивает кофе…       - Ты берешь его? - “Чёрт, Шумская тебя ни на секунду нельзя оставить одну! Сразу же какие-то мужчины рядом нарисовываются! “ - проносится в голове у Андрея.       - Да, он говорит, что сегодня был тяжёлый день… Он долго ехал.       - Откуда он ехал? - Высоков почувствовал, что начинает закипать. Если она ему сейчас еще телефон оставит…       - Он едет из Краснодара на юбилей матери, но не хочет её тревожить поздним приездом. Он спрашивает, где поблизости есть гостиница. Я отвечаю, что рядом со следственным комитетом есть “Азимут”... Он шутит, не нужна ли мне свекровь…       - Что с колёсами? Их уже накачали? - сжимает губы и переводит тему Андрей.       - Да, я поблагодарила и дала ему пятьсот рублей. Он взял и ушёл.       - Может быть, ты увидела опять его татуировку, когда он брал деньги?       - Нет, он взял деньги не снимая перчаток.       - Ты садишься в машину, выезжаешь с заправки… Тот мужчина из Краснодара поехал за тобой?       - Нет, ему надо было в центр, в гостиницу. Мы попрощались, и я поехала домой… Шоссе тёмное, встречных машин нет… Я скоро буду дома… Я устала… Машину почему-то начинает заносить на повороте, я пытаюсь выровнять руль, у меня не получается…       Высоков берёт Ирину за руку и лёгонько её пожимает.       - Ты снова идешь по лестнице, но теперь поднимаешься… Давай посчитаем ступеньки… Раз-два-три.. Открой глаза, когда посчитаешь до десяти…       Он плавно выводит её из медитации, понимая, что в воспоминаниях она приближается к самому моменту аварии, и не желая, чтобы она опять испытывала тот страх. Но она уже была слишком близка, чтобы вспомнить это, поэтому открывает глаза и тяжело дышит.       - Всё хорошо, - он держит её уже за обе руки. - Ты в безопасности. Это было тогда, а сейчас - другой день, ты здесь, ты со мной.       - Да.., - выдыхает Шумская, пытаясь восстановить дыхание.       - Ты молодец, ты всё вспомнила.       - Тот мужчина, что накачивал мне колёса, как-то связан с аварией?       - Я не знаю… я расскажу все, что ты вспомнила, полиции.       - Тебе было неприятно, что я разговаривала с незнакомым мужчиной? - спрашивает она, сжимая его руки.       - Ты же с ним никуда не поехала, не дала ему свой номер телефона… В жизни мы разговариваем с разными людьми. У меня тоже в окружении много женщин…       - Ну да, - уже усмехается Ирина. - И много молодых аспиранток.       - Кстати, насчёт аспиранток, - переводит тему разговора Андрей. - О чём вы тут шептались с Олесей, пока мы с Антоном были в кабинете?       - Это были женские секреты, - уклончиво отвечает Шумская, но, видя насмешливо приподнятую бровь Андрея, продолжает: - Мы говорили про нижнее бельё.       - Что, прости? - от неожиданности вырывается у доктора.       - Что тебя так удивляет? Мальчики говорят про машины и разные механизмы, наподобие этого вашего нейро-механического устройства, а девочки шепчутся про косметику и тряпки.       - Меня просто удивляет, как вы быстро сошлись с Олесей. Еще несколько дней назад, мне показалось, она тебе не очень понравилась, - выруливает Высоков, но вопрос про нижнее бельё его беспокоит теперь ещё больше.       - Открылись новые обстоятельства, - будничным голосом сообщает Ирина, отчего у Андрея снова идут мурашки по спине - фраза из её повседневного лексикона, - и теперь я нахожу ее вполне приятной девушкой. Ну что ты так на меня смотришь? Просто Олеся спрашивала у меня совета в выборе белья для первой брачной ночи.       - Ааа, - протяжно и неопределённо отвечает Андрей, чуть расслабляясь. Он-то точно знает, какое именно белье показывала девушка Ирине. Слава Богу, у Мятлевой хватило ума придумать достойную легенду! - И что, ты помогла советом?       - Надеюсь, что да. И, знаешь, я даже вспомнила название магазина, в котором сама раньше покупала бельё.       - Вот видишь! - цепляется за эту мысль Андрей. - Память потихоньку восстанавливается, а ты тут грустишь, что “время остановилось”.       - Да, но вряд ли я в ближайшее время пойду в этот магазин. Врач говорил, что мне придётся носить корсет как минимум месяц, а то и больше…       - Значит, сходишь туда чуть позже… Хочешь, мы вместе сходим и выберем тебе что-нибудь?       - Боюсь, мы опоздали, - вздыхает Шумская.       - В каком смысле? - не понимает он.       - Ты не замечал, что у меня много одинаковых или похожих вещей?       Андрей неопределённо пожимает плечами, не понимая, о чём она. Сложно иметь какое-то огромное разнообразие одежды, если ты работаешь следователем. Менялись блузки, рубашки, костюмы, но суть оставалась той же.       - Я, видимо, из тех людей, кто находит идеальную вещь и покупает две таких. Потому что потом будет сложно найти что-то подобное, чтобы было также удобно. Так что всё моё нижнее бельё из прошлых коллекций и теперь я уже не куплю то самое, удобное.       Высоков на секунду задумался: как это похоже на ту настоящую Шумскую, которая привыкла контролировать каждую деталь.       - Неужели тебе не хочется чего-нибудь новенького? - лукаво спрашивает он. - Хотя бы, чтобы внести красок в нашу интимную жизнь?..       Ира тут же ловит его интонацию и отвечает хитрым прищуром.       - Предлагаешь мне купить комплект медицинской сестры или вооружиться наручниками и чулками в сетку как у “плохого” полицейского?       Она встаёт с дивана и присаживается к нему на колени, обнимая за шею.       - Если честно, я мало обращаю внимание на твоё бельё, меня больше интересует то, что под ним, - одна его рука скользнула под её рубашку, а вторая начала расстёгивать пуговицы. Он почти не врёт, потому что за время их реального общения никогда не видел её в белье, а сейчас, когда она стала его “женой”, ему, действительно, всё равно, что на ней надето.       - Ах вот как, профессор! - смеётся она, легко целуя его в губы. - Значит, мы, женщины, выбираем нижнее бельё, думая, что вы, мужчины, оцените, а вам хочется только одного - поскорее снять это белье, чтобы.., - и она целует его глубже.       Его губы уже нежно касаются её ключиц, затем поднимаются на шею и, наконец, опять возвращаются к её губам. Он секунду смотрит в её затуманенные глаза, будто раздумывая стоит ли сейчас продолжать, но потом всё же делает выбор и расстёгивает последнюю пуговицу на её рубашке, одновременно страстно целуя.       И как только он затягивает её в этот требовательный поцелуй, в Ириной голове вспышками проносятся всё те же кадры: мужчина в капюшоне, полная ванна, её крик “Андрей!”       - Это невыносимо, - стонет она, отрываясь от Высокова.       - Что случилось? - он едва осознаёт реальность, потому что каждый раз их поцелуи затягивают его ещё больше на дно желания.       - Я говорю, рёбра болят невыносимо, - она вновь не хочет говорить ему правду о своих видениях, но на глазах выступают слёзы.       - Ну-ну, перестань, - он резко трезвеет и нежно смахивает солёные капли с её щёк. - Хочешь, я принесу тебе обезболивающее?       - Я хочу тебя, - ноет Шумская, утыкаясь ему в плечо. - Но не могу…       - Значит, ещё не время, - успокаивает он больше себя, чем её, уже начиная внутренне чертыхаться на свою несдержанность. - У тебя сегодня был непростой день, сначала гости, потом сеанс гипнотической регрессии… Ты просто устала, надо отдохнуть.       Она хлюпает носом где-то в районе его воротника и молча кивает головой.       - Давай я отнесу тебя в спальню, - он не силач, но за время болезни она сильно похудела и теперь ему ничего не стоит поднять её на руки. Она благодарно целует его в шею и пересаживается так, чтобы ему было удобнее её взять.