Игра против судьбы

Первые лучи рассвета едва пробивались сквозь плотные шторы, отбрасывая мягкий, рассеянный свет в спальню. Перт медленно приходил в себя: его сознание, будто сквозь туман, пробиралось сквозь остатки сна и обрывки воспоминаний о прошедшей ночи. Первое, что он ощутил, было необычное тепло. Тепло чужого тела, прижавшегося к его спине, и сильная рука, перекинутая через его талию. Он моргнул, пытаясь сфокусироваться, и медленно повернул голову. Прямо перед ним, уткнувшись лицом в подушку, спал Санта. Перт осторожно высвободился из объятий, чтобы развернуться и лучше рассмотреть его. Санта спал глубоким, безмятежным сном. Его лицо было расслаблено, морщинки на лбу, которые обычно придавали ему сосредоточенный вид, разгладились. Губы, которые еще несколько часов назад были требовательными и страстными, сейчас были слегка приоткрыты, а дыхание было ровным и тихим. Он выглядел… совершенно беззащитным. Без своей обычной маски холодности, без насмешки, без того пронзительного взгляда. Перт смотрел на него, и в его груди поднималась волна совершенно незнакомых, противоречивых чувств. Что это было? Что, черт возьми, на него нашло прошлой ночью? Он, Перт, контролирующий, расчетливый, всегда держащий дистанцию… потерял всякий контроль. И с кем? С Сантой, загадкой, появившейся из ниоткуда и перевернувшей его мир с ног на голову.Но на фоне этой растерянности было и другое чувство. Неожиданное, нежное, пугающее. Было так тепло на сердце. Рядом с этим спящим, безвредным Сантой, он чувствовал себя удивительно спокойно. Впервые за долгое время он проснулся без тревоги, без ощущения давящей ответственности. Это было странно, почти пугающе, но чертовски приятно. Его взгляд скользнул по линии челюсти Санты, по слегка взъерошенным волосам, по изгибу шеи. Он был таким манящим в своей спящей беззащитности. Хотелось протянуть руку, коснуться его щеки, провести пальцами по волосам. Перт сжал кулаки, борясь с этим желанием. Это было опасно. Все это было опасно. Но что-то внутри него шептало, что это было и правильно. Он не понимал, что с ним происходит, но знал одно: он не хотел, чтобы это тепло исчезало. Взгляд Перта был прикован к Санте. Он не мог оторваться от этого зрелища – Санты без маски, уязвимого во сне. Каждая минута, проведенная в этом созерцании, лишь усиливала смятение в его душе, смешивая непонимание с необъяснимым притяжением. Он хотел понять, что это за человек, который так легко мог быть и безжалостным, и таким… желанным. Тишину комнаты нарушил тихий, невнятный звук. Санта что-то промямлил во сне, тихо, неопределенно, словно обрывок сновидения или легкий стон. Перт вздрогнул, его сердце екнуло, он инстинктивно подался назад, опасаясь, что нарушил покой.Но прежде чем Перт успел отвести взгляд, уголки губ Санты медленно изогнулись. Та самая, знакомая, едва заметная, но такая едкая усмешка начала появляться на его лице, медленно, словно возвращаясь на свое законное место. Это было так характерно для него, что Перт почувствовал одновременно и облегчение, и легкую тревогу. Домашний Санта исчезал, уступая место тому, кого он знал. И затем, медленно, с легким прищуром, Санта открыл глаза. Его взгляд был не сразу сфокусирован, но почти сразу он нашел Перта, который все еще сидел, склонившись над ним. В этих глазах вновь зажглись привычные искры: проницательные, знающие, с едва уловимым оттенком дразнящего превосходства. И усмешка на губах стала ярче, окончательно вернувшись. Санта потянулся, его мышцы напряглись под кожей, и он чуть повернулся к Перту. Молчание повисло в воздухе, но оно было наполнено невысказанными вопросами и ответами, которые читались во взглядах. Санта медленно потянулся, его мышцы мягко напряглись под кожей. Его взгляд, уже полностью сфокусированный, задержался на лице Перта. И затем, не говоря ни слова, он приблизился, приподнялся и легко, но уверенно чмокнул Перта прямо в губы. Короткий, но обжигающий поцелуй, от которого у Перта перехватило дыхание. Затем Санта поднял руку, его пальцы нежно прошлись по лбу Перта, убирая с его глаз несколько непослушных прядей волос, которые успели растрепаться за ночь. — Ну что, Перт? Выспался? Или все еще пытаешься понять, что ты здесь делаешь, глядя на меня, как на седьмое чудо света? Перт вздрогнул от неожиданного поцелуя и прикосновения. Он почувствовал, как к его лицу приливает жар, но быстро взял себя в руки, стараясь выглядеть невозмутимым, хотя внутри все кипело от смущения и вопросов. — Что за вопросы? Я здесь… потому что ты прислал адрес, — тихо посмеиваясь. Он провел большим пальцем по нижней губе Перта, усиливая его замешательство. — Не понимаешь? Интересно. Обычно ты понимаешь все, Перт. Или не все? Может, есть вещи, которые выходят за рамки твоих схем и планов? — Вчера это была моя ошибка, — Санта наклонился ближе, его глаза сияли весельем, а в голосе проскальзывала мягкая, но настойчивая провокация. — Не ожидал, что захочешь вернуться? Или не ожидал, что я захочу? Признайся, Перт. Когда ты мне написал, ты уже знал, что ты хочешь. Просто твой мозг еще не догнал твои инстинкты, — Перт нахмурился. — Мои инстинкты всегда под контролем. Я не знаю, что со мной. Это не укладывается, — Санта усмехнулся, его рука теперь лежала на плече Перта, поглаживая его. От этого прикосновения по телу Перта пробежали мурашки. — Может, не все должно укладываться, Перт. Иногда нужно просто… чувствовать. Ты так долго пытался все контролировать, не так ли? А что, если иногда стоит отпустить? — Отпустить что? Хаос? Безумие? — Или что-то другое? Что-то, что ты так тщательно прятал? Не волнуйся, Перт. Я не кусаюсь… если только сам не захочешь. Перт поднял на него взгляд. В глазах Санты он увидел не только дразнящее веселье, но и что-то глубокое, понимающее. Это был все тот же опасный Санта, но с новой гранью, которая одновременно пугала и необъяснимо притягивала. Он все еще не понимал, но тепло в груди никуда не делось. Перт почувствовал, как слова Санты, прозвучавшие так обыденно, но с таким глубоким смыслом, проникают в самую суть его защиты. Ему захотелось уйти, встать, прервать эту странную, слишком интимную близость, которая выбивала его из колеи. Перт попытался отстраниться, начать движение, чтобы подняться с кровати. Прежде чем Перт успел хотя бы немного приподняться, Санта резко двинулся. Одним плавным, грациозным движением он перехватил Перта за бедра, не давая ему уйти, и одним сильным толчком сел прямо на них. Его тело оказалось прижатым к Перту, их бедра соприкоснулись, и Перт почувствовал тепло и вес Санты. Это было властно, почти демонстративно, и Перт замер, застигнутый врасплох. Санта чуть наклонился вперед, его лицо было совсем близко к лицу Перта, а усмешка на его губах стала еще более самоуверенной. — Куда это ты собрался, Перт? Так быстро? Мы же только начали. Или ты боишься, что не сможешь меня контролировать? — Слезай, сейчас же. Это неприемлемо. Санта слегка покачивался на его бедрах, словно дразня. Его глаза весело блестели. — Неприемлемо? Для кого, Перт? Для твоей безупречной репутации? Или для тебя самого? Признайся, тебе нравится. Ты напрягся, но не отталкиваешь меня по-настоящему. — Я не играю в такие игры, Санта. Санта наклонился еще ближе, его нос почти касался носа Перта. Его взгляд стал более глубоким, исчезла часть дразнящей легкости, уступив место чему-то более серьезному, почти хищному. — А кто сказал, что это игра, Перт? Я не играю. Я хочу понять тебя. И я думаю, ты хочешь понять меня. Ты же сам приехал, не так ли? В час ночи, потому что не мог уснуть. Потому что мои губы не давали тебе покоя. Перт ощутил, как по всему телу пробежала дрожь. Санта видел его насквозь. Видел его слабость, его желание, которое он так тщательно пытался скрыть даже от самого себя. Он был пойман, и это было одновременно унизительно и невероятно возбуждающе. Он не знал, как выбраться из этой ситуации не теряя лица, но, честно говоря, он не был уверен, что вообще хочет выбраться. Санта не давал Перту и шанса отступить. Его глаза сверлили Перта насквозь, словно проникая в самые глубокие уголки его души. Усмешка на губах Санты стала более сложной: в ней смешались вызов, понимание и какая-то странная нежность. — Ты так боишься, Перт. Боишься признать то, что чувствуешь. Боишься того, что ты не можешь контролировать. Всю ночь мы были настолько близко, насколько это вообще возможно. И ты проснулся в моих объятиях. И тебе было тепло, не так ли? Перт вздрогнул от того, как точно Санта угадал его мысли. Это было слишком, слишком прямолинейно. Его гордость и инстинкт самосохранения взбунтовались, но тело было прижато, и он не мог отстраниться. Он почувствовал, как его лицо снова потеплело. — Тепло? Это просто реакция тела. Ничего больше. Ты слишком много воображаешь. Санта покачал головой, не отрывая взгляда. Его пальцы скользнули от плеча Перта вверх, к его шее, слегка поглаживая чувствительную кожу. — Реакция тела? Это гораздо больше, Перт. И ты это знаешь. Ты не просто так приехал. И не просто так ответил. Так почему бы тебе не открыть свое сердце, Перт? Боишься любить? Вопрос повис в воздухе, острый, как лезвие. Он ударил Перта прямо в его самое слабое место, в самую глубокую, тщательно скрываемую рану. Страх. Страх потерять контроль, страх быть уязвимым, страх снова почувствовать ту боль, от которой он так долго защищался. Перт закрыл глаза на мгновение, пытаясь собрать мысли, пытаясь отгородиться от всего этого. — Любовь – это слабость. И она разрушает. Я не могу себе этого позволить. — Нет, Перт. Любовь – это не слабость. Это сила, самая большая из всех. И ты не боишься любви. Ты боишься потерять то, что ты создал. Боишься быть… не таким, каким ты себя привык видеть. Отпусти, Перт. Просто попробуй. Слова Санты, его проницательный взгляд, обнажающий самые уязвимые места Перта, подействовали, как спусковой крючок. Чувство обнаженности захлестнуло Перта, смешавшись с внезапным приливом адреналина. Он не мог допустить такого рода уязвимости, не мог позволить Санте видеть его таким. Инстинкт самосохранения, инстинкт контроля, который управлял им всю жизнь, внезапно взял верх. С резким, неожиданным движением Перт перехватил Санту за талию, мгновенно приложив всю свою силу и ловкость. Санта, застигнутый врасплох, не успел среагировать. Момент – и их положение на кровати изменилось. Теперь Перт оказался сверху, одной рукой прижимая плечи Санты к матрасу, нависая над ним. Его взгляд был жестким, в нем читалось отчаянное желание вернуть контроль. — Если даже я и хотел бы открыться, я не буду этого делать. Просто забудь, что было ночью, Санта. Забудь. Санта, мгновение назад сидевший на Перте, теперь оказался прижатым к кровати. Его глаза расширились от легкого удивления, но это длилось лишь секунду. Затем на его губах снова появилась та самая хитрая, знающая усмешка. Он не сопротивлялся, его тело было расслаблено под Пертом, будто он наслаждался этой переменой ролей, зная, что это лишь временное явление. — Забыть? Как мило с твоей стороны, Перт. Думаешь, это так просто? Думаешь, ты можешь просто щелкнуть пальцами и стереть то, что было? Ты себя знаешь лучше, чем думаешь, Перт. И я тебя знаю. Ни ты, ни я этого не забудем. Санта слегка изогнул бровь, его взгляд скользнул по Перту, задержался на его напряженном лице, затем с легким вызовом взглянул ему прямо в глаза. — Ты можешь пытаться спрятаться от этого сколько угодно. Но это уже часть тебя. И часть меня. После этих слов, Санта легко дернул плечами, давая Перту понять, что он не собирается продолжать эту физическую борьбу. Он будто милостиво позволил Перту сойти с него. Перт, все еще охваченный эмоциями, медленно ослабил хватку и приподнялся. Санта, воспользовавшись моментом, скользнул с кровати, как будто невесомый, и встал на ноги. Он беззаботно потянулся, словно только что проснулся, и, не глядя на Перта, который все еще сидел на кровати, с легкой небрежностью начал собирать свою одежду с пола. Он медленно, методично начал одеваться: сначала нижнее белье, затем брюки. Каждое его движение было спокойным, уверенным, словно то, что только что произошло, было для него лишь незначительным эпизодом. Он не произносил ни слова, но его спокойствие, его абсолютная уверенность в себе и его игнорирование Перта были красноречивее любых слов. Перт не взглянул на Санту, когда тот уже полностью оделся и, кажется, ждал его, стоя у двери. Перт просто прошел мимо него, не проронив ни слова, не бросив ни единого взгляда. Выйдя из квартиры Санты, Перт почти бегом спустился по лестнице, сел в свою машину и резко тронулся с места. В его груди бился безумный ритм, в голове проносились обрывки ночи, слова Санты. Он понимал, что натворил ошибку. Ошибку, которая шла вразрез со всеми его принципами, со всей его жизнью, с его контролем. Он позволил себе быть уязвимым, потерять равновесие. Это было неправильно. Это было опасно. Но странное дело… несмотря на все это осознание "ошибки", внутри него не было ни капли сожаления. Ни капельки. Скорее, это было похоже на странное, тревожное, но манящее чувство свободы. Или, по крайней мере, предвкушение чего-то неизбежного. Это пугало его еще больше, чем сам Санта. Как только Перт выехал на оживленную улицу, его телефон завибрировал. Звонил Эрт. Перт нахмурился, чувствуя, как возвращается реальность со всеми ее проблемами и неотложными делами. Он ответил, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более обыденно, без намека на только что пережитое. — Да, Эрт? — голос Эрта был энергичным, но с нотками облегчения — Перт! Наконец-то! Я тебе уже раз десять звонил. Ты где пропадаешь? Я тебя жду в офисе, у меня новости про Вита. Кажется, я нашел, где он окопался. Нужно обсудить. Срочно! Слова Эрта, связанные с Витом, мгновенно вернули Перта в привычную рабочую колею, вытесняя личные переживания на задний план. Или, по крайней мере, он очень на это надеялся. Он крепче сжал руль. —Я уже еду. Буду минут через пятнадцать. Приготовь все. Через пятнадцать минут он был уже на месте. Перт припарковал машину почти автоматически, его движения были резкими и отрывистыми. Он вошел в здание компании, не обращая внимания на приветствия персонала, его взгляд был сосредоточен, словно он пытался сжечь мосты к прошедшей ночи. Быстрым шагом он направился к своему кабинету, открыл дверь и вошел. Эрт уже сидел за столом, разложив перед собой папки и планшет. Его лицо было серьезным, но с нотками предвкушения. Перт сразу перешел к делу, его голос был холодным и отрывистым, без каких-либо приветствий. Он бросил встал напротив стола, скрестив руки на груди. — Что ты узнал про Вита? Не тяни. — Итак, Вит. Нашлась одна из его точек. Очень хорошо замаскированная. Он работает или, вернее, "работал" в компании под названием "OmniCorp". — OmniCorp? Это же крупная корпорация по логистике и грузоперевозкам по всему миру. Они работают с сотнями поставщиков. Причем тут Вит? Эрт кивнул, его палец скользнул по экрану планшета. — Вот именно. Это и есть его прикрытие. Он не просто там работает, Перт. Он создал внутри OmniCorp своего рода теневую структуру. Пользуется их ресурсами – их сетью, их транспортом, их легальными маршрутами для своих нелегальных операций. Он проникает в их системы, перехватывает поставки, подменяет грузы, не оставляя следов для внешнего аудита. Никто из обычных сотрудников OmniCorp даже не догадывается. — Значит, он использует их репутацию и инфраструктуру, чтобы переправлять свои товары? И что это за "товары"? — Пока сложно сказать наверняка. Но, судя по косвенным данным, это что-то крупное. Очень крупное. Наркотики, контрафакт, возможно, даже оружие. Или все вместе. Он использует их огромный объем перевозок как идеальное прикрытие. Одна поставка на миллион, которая выглядит как обычная партия товаров. — Кто он именно в OmniCorp? Его позиция? Как он получил такой доступ? И, главное – где сейчас эта теневая структура? — Вот тут интереснее. Он не занимает высокую должность. Он — консультант по логистическим рискам. Звучит невинно, да? Но это дало ему доступ ко всей системе. К каждому маршруту, каждому складу, каждому водителю. Его офис находится в старом складском комплексе на окраине города. Там, где наименьшая охрана и наибольший поток грузов. Я выяснил точное расположение его личного офиса и несколько возможных схем, по которым он может работать. — Значит, он построил свою империю, используя чужую. Хитро и эффективно. Сколько времени у нас есть? — Неизвестно. Он может свернуть лавочку в любой момент, если почувствует угрозу. Нужно действовать быстро и максимально скрытно. Это не просто обычный склад. Это целый улей, Перт. И там Вит. Перт кивнул, его челюсти сжались. "Вит"— это имя снова наполнило его привычным холодным гневом. Он был готов к бою. Возможно, именно этого ему сейчас и не хватало – четкой, конкретной цели, которая бы вытеснила из головы все остальное. Весь день прошел для Перта в лихорадочной активности. Он погрузился в работу с головой, используя ее как щит от внутренних потрясений. Его кабинет превратился в командный центр. Звонки, совещания, допросы, составление планов – он был беспощаден к себе и окружающим. Голос Перта звучал резко и требовательно, его движения были точными, каждое решение – выверенным и безжалостным. — Мне не нужны "возможно". Мне нужны точные координаты и время прибытия. Если груз пройдет мимо, вы будете лично отвечать за это. Он бросил трубку и тут же переключился на Эрта, который лихорадочно печатал что-то на клавиатуре. — Эрт, перепроверь данные о маршруте. Вит не дурак, он будет менять схему. Мы должны просчитать каждый его потенциальный шаг. Какие альтернативные пути могут быть использованы? И где у нас есть "кроты" в OmniCorp? Мы должны быть на шаг впереди. Мы не просто перехватим груз. Мы должны заставить его выйти на свет. Он загружал каждого члена своей команды до предела, требуя от них максимальной отдачи. Операция по перехвату груза Вита была сложной и многоступенчатой. Перт планировал не просто конфисковать нелегальный товар, но и использовать как приманку, для того чтобы вынудить Вита лично появиться и раскрыть себя. Это требовало идеальной координации, строжайшей секретности и готовности к любым неожиданностям. Пока он раздавал указания, разбирал отчеты и строил сложные логистические схемы, его разум работал на пределе. Это был сознательный выбор. Каждая новая задача, каждое новое требование к подчиненным было попыткой заполнить пустоту, отвлечься от образа Санты, который, несмотря на все усилия, упрямо всплывал в памяти. Короткий поцелуй. Усмешка. Вопрос "Боишься любить?". Эти моменты просачивались сквозь броню его сосредоточенности, как вода сквозь щели в плотине. Он стискивал зубы, еще сильнее впиваясь в работу. Когда один из аналитиков докладывал о возможных задержках на одном из контрольных пунктов, Перт резко оборвал его. — Задержки? Недопустимо. Найдите способ ускорить. Или Вит проскользнет. У нас нет права на ошибку. Ни на одну. Он знал, что эта чрезмерная требовательность граничит с одержимостью, но ему было все равно. Чем больше работы, чем больше давления, тем меньше места оставалось для тех мыслей, которые так тревожили его. Он старался выжечь из себя воспоминания о Санте, о его словах, о его близости, о том странном чувстве, что он испытал. Это была изнурительная, непрекращающаяся битва: одновременно с внешним врагом и со своим внутренним, нежелательным хаосом. Время летело незаметно в вихре приказов, отчетов и непрерывного напряжения. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, когда Перт, практически не отрываясь от мониторов и связи, следил за последними этапами операции. Каждый километр, каждая минута, каждый сигнал отслеживания – все это было под его пристальным контролем. Он чувствовал, как энергия покидает его тело, но адреналин не давал расслабиться ни на секунду. Наконец, на одном из центральных мониторов, где отображался маршрут, красная метка, обозначающая контролируемый им груз, достигла зеленой зоны – конечной точки, обозначенной как "База". В диспетчерской, где они провели весь день, повисла напряженная тишина, а затем раздались радостные возгласы. Люди, работавшие вместе с Пертом весь день, вскочили со своих мест. Кто-то хлопнул по плечу соседа, кто-то поднял кулак в воздух. На лицах читалось облегчение и гордость. Они сделали это. После стольких провалов, стольких усилий, им удалось перехитрить Вита и довезти это: будь то реальный груз или наживка, которую они использовали, – до безопасной зоны. Были слышны слова: "Получилось!", "Да!" и облегченные вздохи. Перт, в отличие от них, не вскочил и не издал ни звука. Он просто стоял перед монитором, его взгляд был прикован к метке. Медленно, глубоко, он выдохнул. Это был первый настоящий, расслабленный выдох за весь день, возможно, за последние сутки. Тяжесть, которая давила на него, чуть-чуть ослабла. Чувство выполненного долга было сладким, но не принесло полной эйфории. Это была скорее тихая, измученная победа. — Молодцы, завершайте оформление. Отчеты на моем столе к утру и никаких утечек. Он повернулся к Эрту, который выглядел таким же измотанным, как и он сам. — Эрт, ты завтра руководишь разгрузкой и анализом. Мне нужен полный список всего, что было внутри. Никаких сюрпризов. — Будет сделано, Перт. Отличная работа. Перт лишь коротко кивнул в ответ. Ему не нужна была похвала. Сейчас ему нужно было только одно – оказаться дома. Он чувствовал каждую мышцу своего тела, каждую нервную клеточку. Он хотел просто лечь и погрузиться в темноту, надеясь, что сон сможет стереть из его мыслей все, что так упорно отказывалось уходить, несмотря на всю проделанную работу. Не говоря больше ни слова, Перт вышел из кабинета, оставив за собой гул облегченных голосов и шум празднующих успех сотрудников. Он был истощен, но на душе было пусто. Пусто и странно тихо. Кажется, Санта на время отступил. Перт начал выходить из компании, открывая машину и уже потянулся к ручке машине, когда знакомый, чуть хриплый голос резанул вечерний воздух. — И долго будешь меня избегать? — Санта стоял, прислонившись к заднему крылу его машины. Руки в карманах, взгляд пронзительный и, как всегда, чересчур уверенный. Перт бросил на него короткий, оценивающий взгляд, словно на очередную досадную помеху. Не отвечая, он снова попытался открыть дверь. Но Санта оказался быстрее. В одно движение он шагнул вперед, крепко обхватил Перта за запястье – нежно, но с неумолимой силой – и, не говоря ни слова, уверенно потянул в сторону своей машины, стоявшей чуть поодаль. — Что ты делаешь? Я домой уже! — Голос Перта был полон сдержанного раздражения. Он попытался вырвать руку, но хватка Санты была цепкой. Санта не обращал внимания на его слова, его губы растянулись в едва заметной, почти грустной улыбке. Сейчас ему было не до пустых препирательств. Он хотел растопить этот лед. Он должен был попытаться вытащить Перта из его стеклянной башни, хотя бы на один вечер. Сделать его человеком, или хотя бы напомнить, каково это – быть им. Он открыл пассажирскую дверь своего старого, но ухоженного пикапа и легким толчком направил Перта внутрь. Перт сопротивлялся лишь долю секунды, но потом, будто почувствовав бесполезность борьбы, с неохотой опустился на сиденье. Санта обошел машину, сел за руль, и уже через мгновение пикап, взревев мотором, выезжал с парковки, оставляя позади огни корпорации. Перт сидел, скрестив руки на груди, его взгляд был прикован к проносящимся мимо улицам, но он ничего не видел. В нем кипела смесь возмущения и недоумения. С ним так никто не обращался. Никто. — Куда мы едем? — наконец выдавил он, его голос был холоднее обычного. Санта лишь улыбнулся, не отрывая взгляда от дороги. — Туда, где ты можешь снова почувствовать пульс. И услышать что-то, кроме звона денег.