Игра против судьбы

Санта вел машину уверенно, минуя последние разрозненные огни пригорода, и вскоре они оказались на пустынной дороге, петляющей среди рисовых полей и пальмовых рощ за пределами Бангкока. Всю дорогу, после того как Санта силой усадил Перта в машину, они почти молчали. Напряжение в салоне было осязаемым, каждый из них погрузился в свои мысли. Перт – в смесь недоумения, усталости и невольного интереса к происходящему. Санта – в свою собственную, непостижимую для Перта стратегию. Наконец, не выдержав давящей тишины и осознавая, что они уже давно покинули пределы города, Перт нарушил молчание. Его голос был приглушенным, в нем смешались усталость и легкое любопытство. — Куда мы едем? Санта не сразу ответил. Он повернул голову, бросив на Перта быстрый, проницательный взгляд. На его губах вновь появилась та легкая, загадочная усмешка, которая всегда так выводила Перта из себя. Его глаза блеснули в полумраке салона. — Туда, где ты сможешь немного выдохнуть. Он вновь сосредоточил взгляд на дороге, его руки уверенно лежали на руле. Машина продолжала мчаться вперед, все дальше унося их от суеты и проблем Бангкока, к чему-то неизвестному, но, судя по всему, очень важному для Санты. — Я знаю, что ты весь день пытался меня "стереть" и я знаю, что ты устал. Но это не значит, что ты можешь просто убежать от себя, Перт. Иногда, чтобы найти то, что ты ищешь, нужно потеряться в другом месте. Далеко от привычного комфорта. Он сделал паузу, и его тон стал чуть мягче, но все еще с легким поддразниванием. — Мы едем туда, где ты сможешь быть просто Пертом. Без всех этих твоих масок и брони. И где я постараюсь сделать тебя немного человеком. — Перт резко повернулся к Санте, его глаза сузились. Усталость смешалась с раздражением, и последние слова Санты задели за живое. Уж чего-чего, а нотаций о его "человечности" он точно не ожидал, особенно от Санты. — Человеком? Ты что, мой психоаналитик теперь? Я и так человек, Санта. Просто я не бегаю за каждым мимолетным импульсом, как… как некоторые. Или ты считаешь, что быть мной – это не быть человеком? Не понимать, что такое ответственность, что такое долг? И что это за таинственное место, где я вдруг стану просто Пертом? Я занят, Санта. У меня есть дела. Срочные. Санта лишь спокойно улыбнулся, не отрывая взгляда от дороги. Его спокойствие действовало на Перта, как красная тряпка. — Ты был занят, Перт. И очень успешно закончил сегодня, кстати. Я видел, как ты весь день старался заглушить то, что произошло утром, вбивая себя и своих людей в землю. Твоя занятость – это просто очень сложный способ бегства. Ты думаешь, быть человеком – это только работать, контролировать и подавлять все, что выходит за рамки твоего идеального плана? Он коротко взглянул на Перта, и в его глазах читалось глубокое понимание, которое Перт так старался скрыть. — А это место… Оно просто позволит тебе посмотреть на себя под другим углом. Без отвлекающих факторов. Без постоянной гонки, без необходимости быть всегда начеку, без страха потерять контроль. — Что за бред ты несешь? От чего мне бежать? Я не бегу. Я решаю проблемы. Это моя работа. И я не собираюсь проводить ночь в каком-то глухом месте, которое ты выбрал, чтобы играть в психолога. Я хочу домой, Санта. Разверни машину. Сейчас же. Санта издал легкий, почти незаметный вздох, который, впрочем, не был похож на раздражение, скорее на легкое разочарование в неспособности Перта признать очевидное. Но его взгляд оставался решительным. — Ну-ну. Развернуть машину? А что тогда? Снова погрузишься в работу, пока не упадешь? Или будешь прокручивать в голове каждое мгновение того, что так упорно пытаешься забыть, пока не сойдешь с ума от истощения? Я не играю в психолога, Перт. Я просто предлагаю тебе перерыв. Очень нужный тебе перерыв. Он повернул руль, сворачивая с основной дороги на более узкую, грунтовую тропу, освещенную лишь фарами. Вокруг были видны только силуэты деревьев и редкие огни фермерских домиков. — И поверь мне, отсюда до дома гораздо дальше, чем до места, куда мы едем. Скоро увидишь. Машина Санты ехала по узкой, неосвещенной дороге еще какое-то время, пока вдали, посреди темноты, не показались огни небольшого, но уютного отеля. Он выглядел как оазис спокойствия, затерянный среди бескрайних полей. К тому моменту, когда Санта, наконец, припарковался, часы на приборной панели показывали глубокую ночь – 2 часа. Перт вышел из машины. Его тело ныло от усталости, а мозг отказывался обрабатывать происходящее. Он ожидал чего угодно – какого-то схрона Вита, тайной операции, но не отеля. Санта, казалось, был совершенно бодр и даже удовлетворен. Он взял ключи от номера у сонного администратора, который, видимо, привык к поздним гостям. Через пару минут они уже стояли в просторном номере с видом на ночные поля, едва видневшиеся в темноте. Перт бросил свой пиджак на кресло, чувствуя, как вся накопленная усталость обрушивается на него. Он повернулся к Санте, спокойно осматривавшему номер, словно это был его обычный дом. — Хорошо. Мы здесь. Посреди ночи, посреди "нигде". Зачем? Чего ты добиваешься, Санта? Что это за цирк? Я устал, я хочу домой. Зачем ты это все делаешь? Санта медленно повернулся к нему, его взгляд был мягким, но твердым. На его лице не было ни тени раздражения от усталости Перта, только та загадочная улыбка, которая всегда была на его губах. — Цирк? Нет, Перт. Это не цирк. Это необходимость. Ты слишком долго работал на износ. Ты постоянно в напряжении, постоянно контролируешь, постоянно борешься с чем-то или кем-то. И с самим собой, что хуже всего. Он сделал шаг ближе, его глаза встретились с глазами Перта. — Тебе нужен отдых, Перт. Настоящий отдых, не просто несколько часов сна, пока ты прокручиваешь в голове все свои планы и проблемы. Тебе нужно отключиться. Полностью. Перт собирался прервать его, но Санта поднял руку, останавливая. — А еще нам нужно узнать друг друга получше. По-настоящему. Без всего этого шума, без твоих стен и моей непредсказуемости. Ты пытаешься меня понять, но делаешь это из своей зоны комфорта, а это не работает. Чтобы понять меня, тебе нужно выйти из нее. И мне нужно, чтобы ты увидел меня не как раздражитель или загадку, а как… ну, как того, кто может быть тебе полезен. В другом смысле. — Вот, это наш шанс. Просто выдохни. И попробуй довериться мне хоть на одну ночь, Перт. — Довериться тебе? Ты, Санта, силой посадил меня в свою машину, увез за сотни километров от дома и притащил в какой-то отель, когда я еле стою на ногах. И ты ждешь, что я буду тебе доверять? Это не доверие, это похищение с элементами самодеятельной психотерапии. Он провел рукой по лицу, чувствуя, как начинают болеть виски. Мысль о душе и кровати становилась все более навязчивой. — И что, по-твоему, это даст? Я проснусь завтра утром другим человеком? Вдруг стану "человечнее" от одной ночи в этом в этом убежище? Ты наивен, если так думаешь. Моя работа, мои проблемы – они ждут меня завтра. Никакой отдых с тобой посреди ночи их не решит. Он повернулся к окну, глядя на темные силуэты деревьев. Не было видно ни единого знакомого ориентира, ни единого огня города. Это было непривычно и вызывало легкое беспокойство у человека, привыкшего к контролю и порядку. — А твоя цель? Что ты хочешь от меня, Санта? Все эти загадки, все эти игры… Каков твой интерес в том, чтобы "сделать меня человеком"? Или это просто очередная твоя забава: посмотреть, как я буду извиваться? Санта подошел ближе, его тень накрыла Перта. Он не выглядел ни уставшим, ни раздраженным. Его спокойствие было почти нечеловеческим. — Мой интерес, Перт? Ты сам сказал, что я – загадка. А я люблю решать загадки. Особенно, когда эти загадки – такие сложные и интересные, как ты. Я не жду, что ты проснешься другим человеком. Но я жду, что ты сможешь увидеть кое-что иначе. Себя, свои реакции. Он указал на Перта, затем — на себя. — И да, это даст нам возможность поговорить. По-настоящему. Не через угрозы или допросы, а просто как два человека. Разве ты не устал от того, что все вокруг тебя – только работа и борьба? Разве не хочется просто быть? Без всей этой брони? Санта подошел к одной из кроватей, похлопал по матрасу, приглашая. — Твои проблемы и работа подождут до завтра. А ты, Перт, нуждаешься в том, чтобы просто лечь и закрыть глаза. Настоящий отдых, не фальшивый. И не беспокойся, я не собираюсь проводить с тобой психотерапевтические сеансы до утра. Я просто хочу, чтобы ты наконец-то отпустил контроль. Хотя бы на несколько часов. Сможешь? Или это для тебя слишком сложно? Слова Санты о "контроле" и "слишком сложно" ударили Перта. Он хотел возразить, сказать что-нибудь резкое, что-то, что поставило бы Санту на место. Но все силы покинули его. Усталость, накопившаяся за день и усугубленная эмоциональным напряжением, буквально пригвоздила его к месту. Перт смотрел на Санту, на его спокойное лицо, и понимал, что спорить бесполезно. Не сейчас. Возможно, он и хотел бы отпустить контроль, но просто не мог найти в себе силы для сопротивления. С тяжелым вздохом, который, казалось, вырвался из самой глубины его измученной души, Перт кивнул. Это был не знак согласия, а скорее признание поражения перед невыносимой усталостью. Он просто больше не мог сопротивляться. — Я в душ. Он повернулся и, шатаясь, направился в ванную комнату. Горячая вода была именно тем, что ему было нужно. Она смывала не только пыль дороги, но и остатки напряжения дня, хотя бы на короткое время. Перт стоял под струями воды, чувствуя, как мышцы медленно расслабляются. Когда он вышел из душа, обернувшись полотенцем, его взгляд упал на свою одежду, брошенную на кресло. Рубашка и брюки были мятыми, пахли напряжением. И, главное, это была его единственная одежда. Перт понятия не имел, во что переодеться. Домашних вещей, конечно же, не было. Он вышел из ванной, все еще завернутый в полотенце, и остановился, глядя на Санту. Санта уже сидел на одной из кроватей, расстегивая верхнюю пуговицу своей рубашки, и, казалось, ждал именно этого момента. На его лице играла легкая полуулыбка. — У меня нет сменной одежды. Вообще никакой. Санта даже не моргнул. Он просто поднялся, подошел к своей сумке, стоявшей на полу, и, не говоря ни слова, достал оттуда чистую, свободную футболку и брюки – из мягкой, удобной ткани. Он протянул их Перту. Одежда Санты была чуть великовата, но это было то, что нужно для сна. — Держи, подойдет. Перт посмотрел на предложенную одежду, потом — на Санту, затем снова на одежду. Его брови нахмурились, но он не стал спорить. Просто не было сил. Перт взял вещи, кивнув в ответ, и снова скрылся в ванной, чтобы переодеться. Когда он вышел через минуту, свободная футболка Санты свисала на нем, а брюки были чуть длинноваты, но чувствовал себя несравнимо лучше. Санта уже лежал на соседней кровати, укрывшись тонким одеялом, и смотрел на потолок. Он выглядел расслабленным, совершенно не обеспокоенным странностью ситуации. — Выключай свет, Перт. Тебе нужен сон. Перт подошел к выключателю. Он колебался секунду, глядя на Санту, затем выключил свет, погрузив комнату в темноту, лишь слегка нарушаемую светом луны, проникающим сквозь окно. Он лег на свою кровать. Матрас был мягким, а подушка казалась невероятно удобной после такого дня. Несмотря на абсурдность ситуации, необычная тишина и легкий, незнакомый запах чужой, но чистой одежды действовали усыпляюще. Перт закрыл глаза, пытаясь отогнать мысли. Впервые за долгое время он почувствовал, что позволяет себе расслабиться. Или, по крайней мере, его тело сдалось, даже если разум все еще сопротивлялся. Утро следующего дня пришло слишком быстро для Перта. Едва забрезжил рассвет, а Санта уже стоял над его кроватью, излучая удивительную для столь раннего часа энергию. Мягкий, но настойчивый голос вырвал Перта из остатков глубокого, хотя и беспокойного сна:— Подъем, Перт. Хватит спать. Мы не для этого сюда приехали. Перт застонал, натягивая одеяло выше, но Санта уже отдернул его. Светлое, почти летнее утро заливало комнату, а из окна доносился свежий запах моря. Моря! Перт совершенно забыл, где они находятся. Он потер глаза, чувствуя себя разбитым, но одновременно и странно отдохнувшим. Сон в чужой одежде, в незнакомом месте, оказался на удивление крепким. — Какое море? Санта, ты издеваешься? Сейчас семь утра? Мне нужно возвращаться в Бангкок. — Бангкок никуда не денется. А море ждет. Давай, не сиди. Иди умойся, и пойдем. Без лишних слов Санта вышел из комнаты, оставив Перта наедине с его нежеланием. Перт тяжело вздохнул. Сил спорить не было, да и, откровенно говоря, не было смысла. Санта явно добился своего. Перт быстро умылся холодной водой, чтобы хоть как-то взбодриться, и вышел из номера. Санта ждал его внизу, уже готовый к прогулке. Они молча шли по небольшой тропинке, которая вела к побережью. Утренний воздух был свежим и соленым, а песок под ногами приятно шуршал. Перт, несмотря на всю свою неприязнь к ситуации, не мог не признать, что это место было невероятно красивым. Спокойные волны тихо набегали на берег, солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в нежные розово-оранжевые тона. Они дошли до самой кромки воды. Санта остановился, вдыхая полной грудью морской воздух. Его взгляд был задумчивым. Перт стоял рядом, скрестив руки на груди, стараясь сохранять привычное отчуждение. И тут Санта, не говоря ни слова, протянул руку и взял Перта за ладонь. Прикосновение было неожиданным, теплым и невероятно уверенным. Перт вздрогнул, его тело мгновенно напряглось, но Санта держал крепко, не давая ему вырваться. Он медленно повернулся к Перту, и их взгляды встретились. Глаза Санты были глубокими, проницательными, и в них читалось странное, почти болезненное любопытство. Он смотрел прямо в душу, пытаясь разгадать, что там внутри.Перт почувствовал, как его сердце заколотилось. Он пытался отвести взгляд, но не мог. В глазах Санты он видел не только себя, но и что-то, что ему было трудно определить, – возможно, свое собственное замешательство, свою закрытость. Это было тяжело. Невыносимо тяжело. — Что ты хочешь увидеть? Во мне нет ничего, что ты хотел бы увидеть. Санта медленно отпустил его руку, но его взгляд остался прикованным к Перту. Он слегка улыбнулся, но на этот раз улыбка была не поддразнивающей, а понимающей и немного грустной. — Потому что ты так долго строил стены, Перт. Чтобы защититься. И иногда эти стены становятся настолько высокими, что ты сам оказываешься заперт внутри. Ты привык все анализировать, контролировать, быть логичным. А чувства не поддаются логике. Они просто есть. Санта повернулся к морю, его взгляд ускользнул вдаль. — Мои родители были художниками. Свободными, эксцентричными. Они учили меня видеть красоту в беспорядке, чувствовать мир сердцем, а не только разумом. Для них эмоции были топливом для жизни, для творчества. Они никогда не сдерживались, ни в любви, ни в горе. А потом моя младшая сестра. Она была такой же, как они: полна жизни, смеха, и она ушла слишком рано. Несчастный случай. После этого я начал понимать, как важно ценить каждый момент, каждую эмоцию. И как опасно закрываться. Потому что однажды ты можешь не успеть почувствовать то, что действительно важно. Я знаю, что такое боль, Перт. И я знаю, что такое пустота, когда ты пытаешься ее заглушить. Перт слушал, не перебивая. История Санты была неожиданной, личной, и она затронула что-то глубоко внутри Перта. Он никогда не видел Санту таким открытым, таким уязвимым. Это заставило его задуматься. И, возможно, впервые он почувствовал себя обязанным поделиться чем-то своим. — Мои родители… отец вел бизнес. А мать… я ее не видел. Отец всегда был занят, всегда нацелен на результат. Дом был скорее штаб-квартирой, чем местом для жизни. Он считал, что эмоции – это слабость. Что они мешают достигать целей. Он хотел, чтобы я был идеальным, лучшим, никогда не ошибался. Он поднял взгляд на море, на горизонт, где солнце уже начинало сиять ярче. — Я помню, как однажды в детстве я получил четверку по математике. Мне было стыдно, я ждал реакции отца. Он не кричал, не ругал. Просто посмотрел на меня так разочарованно. Сказал, что я должен быть лучше. И я понял. С тех пор я старался не показывать ничего, что могло бы быть воспринято как слабость. Ни разочарования, ни усталости, ничего лишнего. Просто был эффективным. Это стало моей нормой. Моей защитой. И теперь я, кажется, не знаю, как от этого избавиться. Как понять, что это за "чувства", о которых ты говоришь. Перт закончил говорить, его голос стих, и над ними вновь повисла тишина, нарушаемая лишь шумом волн. Рассказать об этом было непривычно тяжело, Перт почувствовал себя странно обнаженным, уязвимым. Он ожидал какой-то реакции от Санты – осуждения, жалости, или, что хуже всего, иронии. Но Санта просто стоял, глядя на море, его лицо было задумчивым. Он не перебивал, не комментировал, просто слушал. Через мгновение Санта повернул голову к Перту. Его взгляд был мягким, полным сочувствия, и в нем не было ни капли осуждения. Это было так непривычно, что Перт почти физически ощутил, как часть его напряжения ослабла. — Я понимаю, Перт. Ты не строил стены, потому что хотел. Ты строил их, потому что тебя учили, что это единственный способ выжить, быть принятым. Что эмоции – это не часть тебя, а препятствие. — Это не уравнение, которое нужно решить. Это как воздух, которым ты дышишь. Ты не понимаешь его, ты просто дышишь. Чувства – это часть твоей внутренней погоды. Иногда солнечно, иногда гроза. Ты не можешь это контролировать, но можешь почувствовать. И позволить этому быть. Он снова посмотрел на Перта, его взгляд был проницательным. — Ты говоришь, что чувствуешь себя пустым, когда я смотрю тебе в глаза. Это не пустота, Перт. Это заблокированные эмоции. Они там, внутри. Просто ты так хорошо научился их прятать, что сам разучился их находить. — Я не знаю, как это делается. Я всю жизнь делал противоположное. Если я начну чувствовать, что тогда? Что если это будет отвлекать от важных дел? Мои родители были правы, Санта. Эмоции – это беспорядок. Он сделал шаг назад, словно опасаясь, что Санта попытается заставить его почувствовать что-то прямо сейчас. — Ты говоришь, что не играешь в психолога, но все это очень похоже на сеанс. И я не уверен, что готов к этому. Санта усмехнулся, но на этот раз в его усмешке не было ни намека на колкость, только теплое понимание. — Жизнь – это боль и радость, Перт. Ты не можешь выбирать только приятное, игнорируя остальное. И это не беспорядок, это живой поток. И он не отвлекает от важных дел. Он делает важные дела важными. Санта вновь протянул руку, но на этот раз не для того, чтобы взять Перта за ладонь, а чтобы мягко указать на море, на утреннее небо. — Смотри и чувствуй соленый воздух на лице. Слушай шум волн. Чувствуй песок под ногами. Вот это – начало. Не надо искать чего-то грандиозного. Начни с малого. С того, что есть прямо сейчас. — А насчет психолога, можешь считать меня другом, который просто хочет, чтобы ты наконец-то вдохнул полной грудью. Мы никуда не торопимся. У тебя есть время. И я никуда не денусь. Это только начало, Перт. Просто постарайся дышать. И позволь себе быть здесь. Прямо сейчас. После глубокого и личного разговора на берегу, Санта, без лишних слов начал кидаться водой и песком в Перта, смеясь. Перт, к собственному удивлению, подловил того. Соленый ветер бил в лицо, крики чаек разрезали воздух, и впервые за долгое время Перт почувствовал себя свободным. Пусть на короткое время, но свободным от груза своих проблем и ожиданий. Его легкие горели, а в голове было непривычно пусто и легко. Когда они вернулись в отель, чувство усталости, но уже приятной, здоровой усталости, охватило Перта. Они спустились в небольшую, уютную столовую, где уже сервировали завтрак. Утреннее солнце заливало помещение, делая его светлым и гостеприимным. Запах свежесваренного кофе и выпечки витал в воздухе. Они взяли по тарелке и сели за столик у окна, откуда открывался вид на цветущие кусты. Перт автоматически наполнил свою тарелку тем, что казалось ему наиболее питательным, но когда Санта начал рассказывать какую-то забавную историю о своем недавнем приключении с доставкой подарков, что-то изменилось. Он поймал себя на том, что слушает, а потом улыбнулся. Сначала это была легкая, едва заметная улыбка, которая вскоре превратилась в нечто более открытое. Она не была ни злорадной, ни саркастической, а просто… искренней. Он даже почувствовал, как уголки его губ слегка подрагивают. — Скажи мне, Санта, это твоя обычная тактика? Похитить человека, заставить его бегать по берегу до седьмого пота, а потом кормить его до отвала, пока он не станет слишком сонным, чтобы сопротивляться? Довольно оригинально, должен признать. Но не слишком эффективно, если ты ждешь полного подчинения. Санта поднял глаза от своей тарелки, они сверкнули весельем. Он медленно отпил кофе, наслаждаясь моментом. — А ты, Перт, наконец-то начал улыбаться. Думаешь, это просто совпадение, что ты начал это делать, когда тебя "похитили" и "накормили до отвала"? Может, тебе просто нужна была небольшая встряска, чтобы ты понял, что есть что-то помимо работы и контроля? Перт хмыкнул, его улыбка стала шире. Он почувствовал прилив легкой энергии, желание продолжить игру. — Встряска, говоришь? Скорее, принудительное погружение в твои методы. Хотя, должен признать, бегать по берегу гораздо приятнее, чем сидеть за отчетами. И кстати, ты мог бы хотя бы предупредить меня о морских прогулках. Я бы взял свою одежду. Или ты решил, что я должен привыкать к твоим вкусам в одежде? Боюсь, мои костюмы сидят на мне чуть лучше, чем твои весьма свободные предметы гардероба. Санта рассмеялся – негромко, но от души. Это был приятный, глубокий смех. — А ты считаешь, что тебе вообще нужна своя одежда, чтобы чувствовать себя собой? Иногда полезно вылезти из привычной шкуры, Перт. Тем более, тебе идет. Выглядишь непринужденно. И, признаю, гораздо менее напряженно, чем обычно. — И да, это моя тактика. Называй это "терапией погружения". Иногда, чтобы увидеть лес, нужно выйти из своей пещеры. Ты слишком долго сидел в своей. И, похоже, это работает, не так ли? Ты уже шутишь. Это прогресс. Огромный прогресс. Перт закатил глаза, но не без удовольствия. Он откусил еще кусочек тоста, чувствуя, как внутри него что-то оттаивает. Возможно, Санта был прав. Возможно, ему действительно нужна была эта безумная, вынужденная пауза. —Не обольщайся, Санта. Это всего лишь временное перемирие. Я все еще жду ответов. И я все еще хочу домой. Но расскажи еще одну историю. Про то, как ты доставлял подарки через пустыню или через джунгли. Уверен, у тебя их полно. Завтрак продолжался в удивительно легкой и непринужденной атмосфере. Перт, к собственному удивлению, чувствовал себя комфортно. Он смеялся – искренне, без задних мыслей – над историями Санты о курьезах с доставкой, а потом сам поддразнивал его, описывая, как Санта, должно быть, выглядел, пытаясь пробраться через джунгли с мешком. Санта отвечал на его колкости с легкой улыбкой, и между ними, казалось, устанавливался какой-то странный, но приятный ритм. Такой Перт был совершенно незнаком сам себе. Он почти забыл о своей обычной настороженности, о целях, о Вите. На мгновение он был просто человеком, который завтракает с другим человеком, наслаждаясь моментом. Смех наполнял небольшую столовую, и это было непривычно хорошоВ какой-то момент, когда они доедали, Санта слегка постучал по столу, привлекая внимание Перта. — Извини, Перт. Мне нужно отлучиться на минуту. Перт только кивнул в ответ, не обращая внимания. Он продолжал пить свой кофе, погруженный в собственные мысли о том, как странно изменился этот день. Санта поднялся, его движения были такими же плавными и неторопливыми, как всегда. Он направился не в ближайшую туалетную кабинку, а прошел дальше по коридору, мимо пустых служебных помещений, пока не оказался в самом дальнем, укромном углу, где его никто не мог увидеть и услышать. Он убедился, что вокруг никого нет, и только тогда приложил телефон к уху. В его глазах мгновенно исчезло все добродушие и легкомыслие. На лице Санты появилось сосредоточенное, жесткое выражение. — Мистер Майер. План идет под контролем. —Под контролем, говорите, Санта? Это хорошо. Я надеюсь, вы помните ставки. — Да, я помню —Не упусти его, Санта. Нельзя, иначе твоему отцу дадут минимум пожизненно. Это не обсуждается. И вы знаете, что это не пустая угроза. Слова Майера ударили Санту как пощечина. Его лицо стало бледным. Он закрыл глаза, глубоко вдохнул, пытаясь подавить волну гнева и отчаяния. Эта фраза, этот шантаж, был постоянным дамокловым мечом, висящим над его головой. Ради отца он был готов на все. —Я помню. И я сделаю все необходимое. Он не ускользнет. —Отлично. Я в этом и не сомневался. Вы очень… мотивированы. Продолжайте действовать так, как вы считаете нужным, но помните о временных рамках. И о последствиях. — Будет сделано. Звонок оборвался. Санта опустил телефон, его рука слегка дрожала. Вся его легкость, все добродушие, которое он так искусно демонстрировал Перту, исчезло, сменившись выражением глубокой внутренней борьбы и решимости. Он постоял так еще минуту, глядя в стену, словно пытаясь собрать себя по кусочкам. Затем с усилием выпрямился и медленно направился обратно в столовую, где его ждал ничего не подозревающий Перт.