Секрет Небес: Падение Искры

«Они скажут: берегись его. Но не скажут — почему. Потому что правду можно узнать только на шаг позже выбора.» — Из Книги Сломанных Печатей Порыв воздуха — и она снова в своей комнате. Всё было на месте: тишина, книги на столе, пепельница с недогоревшим пергаментом, распахнутое окно. Только она сама была иной. Веки дрожали. Пальцы на губах — чуть обожжённые. Не в прямом смысле, а будто поцелуй был искрой, оставившей след не только в теле. Что-то двигалось внутри. Жило. Она прошлась к зеркалу. В отражении — прежняя. Но тень за плечом как будто не уходила. Призрачная. Как будто рядом с ней в комнате остался кто-то ещё. Или что-то. Шея пульсировала. Там, где он коснулся её — будто метка. Но не внешняя, а внутренняя. От этого было тревожно. Она села на кровать, глядя в пустоту. Мысли текли беспорядочно: — Это не просто влечение. — Он знает больше, чем говорит. — И я... уже не отступлю. Что-то вспыхнуло на подушке. На подушке — белая роза. Совершенно свежая, будто только что сорвана. Лепестки гладкие, шелковые, с тонким жемчужным отблеском. Но по самому краю — чуть синеватый налёт, как инеем от огня. Рядом — перо. Настоящее. Белое у основания, но по краям — тень серебристого пепла, будто оно горело, не обугливаясь. Вики осторожно подняла её. Она было тёпой. Живой. Как дыхание. *Он оставил это? Или это предупреждение?* И тут — стук. Дважды. Медленно. Как будто кто-то не хотел её разбудить, но хотел, чтобы она знала: он здесь. Она подскочила. Подошла к двери и открыла. Никого. Но на полу — сложенный лист. Пергамент свернут в форме розы. Никакой печати. Ни имени. Только один фрагмент надписи: “Полночь. Врата Зала Неназываемых. Смотри в тень, не в свет.” И ниже — координаты. Написаны не чернилами, а чем-то тёмно-серым. Уголь? Пепел? Она сжала записку. Внутри что-то среагировало. Не разум — интуиция. Инстинкт. Зов. И она уже знала, что пойдёт. Одна. Не потому что нужно. А потому что иначе — не сможет. Вики сидела на подоконнике, обхватив руками колени, и смотрела на внутренний двор Академии. Камни внизу отливали серебром — уже наступила ночь. В коридорах горели алые фонари, но свет казался холодным, как боль в груди, которая не проходила с того момента, как он исчез. Люцифер. Его взгляд до сих пор стоял перед глазами. Не жаркий, не хищный, а тихо-всепоглощающий. Опасный. Она стиснула пальцы на свитке. Бумага была грубая, шершавая, как будто сделана вручную. Ни имени. Ни печати. Только строчка: "Точка 47.1 / 13.7. — 03:03." Всё. Ни приказа, ни просьбы. Ни намёка, от кого. Но в груди — стягивалось. Притяжение не разума, а чего-то другого. Что-то внутри неё тянуло к этим цифрам, как нить к игле, как ночь к рассвету. Она знала — должна пойти. Одна. Мими она не сказала ни слова. Ни с кем не заговорила — просто вышла из своей комнаты и двинулась по западному коридору, туда, где находилась Зеркальная Кладовая. Один из закрытых классов, куда сейчас никто не заходил. Говорили, это зеркало было частью старого перехода, который использовали до войны Падших. Сейчас о нём почти никто не помнил — кроме Архивариуса и возможно, Люцифера. Она остановилась перед дверью, сердце било не в груди, а в горле. Зеркало за дверью было старым, затуманенным, с прожилками внутри. Не отражало лица, а только силуэты. Иногда — чужие. Неправильные. Вики дотронулась до стекла. Оно было мягким. Как вода. Как дыхание. Она шагнула вперёд — и мир исчез. Воздух за зеркалом был другим. Он не пах ни пылью, ни влагой — он не пах ничем. Как будто все запахи были выжжены дотла, испарены временем. Под ногами — вода. Не глубокая, не мутная — стоячая гладь, в которой отражались обломки зданий. Каменные фасады, опоясанные мёртвыми лозами. Фонтаны, в которых больше не пела ни одна капля. Всё вокруг напоминало чертёж когда-то живого места — но без звука, без смысла. Только ветер касался воды, срывая с её поверхности едва заметные круги. Вики шагнула вперёд. Туфли увязли в грязи, но не утонули. Вода доходила ей до щиколоток. Дома из чёрного камня вырастали по бокам, как молчаливые свидетели. Между ними — колонны, перевитые трещинами, и арки, ведущие в пустоту. На стене одного здания был знак: круг, перечёркнутый молнией. Она не знала, что он значит. Но внутри защемило. Сквозь треснувший купол в центре пространства торчало засохшее дерево. Листьев не было. Только серые ленты, запутавшиеся в ветвях, как слепые змеи. Они колыхались, как будто улавливали присутствие. И тогда Вики увидела её. Женщина. Она стояла босиком прямо на воде, спиной к Вики. На ней было не платье — ленты. Белые, тонкие, будто сделанные из облаков. Они обвивали её тело, не пряча его, но не выставляя напоказ. Кожа — бледная, почти свечащаяся. Волосы — седые, длинные. Глаза были закрыты, но не в слепоте — в каком-то древнем покое. Она не двигалась. Вики сделала шаг. Вода зазвенела. Женщина заговорила — не оборачиваясь. — Ты пришла. Значит, зов услышан. Голос её был тихим, но цепким. Он не летел по воздуху — он сразу проникал внутрь. Словно мысли. — Кто ты? — Та, кто была и есть. Кто уходит раньше, чем зовут по имени. Женщина медленно повернулась. На лице — не было возраста. Только усталость и… что-то похожее на сострадание. — Ты не готова. Но уже ближе, чем они думают. — К чему? — К Вратам. Вики сделала ещё шаг. — Каким вратам? — Тем, что откроются не в мир. В тебя. Женщина подошла ближе. Вода не оставляла за ней следов. Её ленты не касались поверхности. На руке — браслет из обгоревших звеньев. — В тебе спит что-то, что было заперто до тебя. Ты — не носитель. Ты — замок. Вики сжала кулаки. — Мне надо знать. Я не хочу быть просто частью чьего-то плана. Женщина склонила голову. На лбу — тонкая тень, похожая на древний знак. То ли шрам, то ли родимое пятно, то ли пепел. — Истина не даст тебе силы. Она даст тебе выбор. Вики качнула головой. — Я… не понимаю. — Потому что ещё не видела. Пойдём. Женщина протянула руку — не к Вики, а к пространству за её спиной. Там — воздух задрожал. Появилась воронка, как водоворот, но из пепла и ветра. Он шипел, словно дышал. Вики сделала шаг назад. — Что это? Женщина не ответила. Только шепнула: — Или ты пойдёшь — или тебя унесут. — Унесут? — Все, кто тянутся к тебе. Кто уже метят твой след. Кто хочет, чтобы ты не прошла испытание. Вики медлила. Всё внутри кричало: не иди. Но не потому, что было страшно. А потому, что было… важно. Женщина подошла ближе и тихо сказала: — Я рядом. Всегда была. — Почему? Женщина не ответила. Только взглянула вниз. Вики последовала взглядом — и увидела своё отражение. Только… оно было другим. Лицо то же. Но глаза… были золотыми. Она не успела ничего сказать. Женщина коснулась её лба. — Откройся. И толкнула в портал. Сначала — был только свет. Он не слепил. Он был густым, как парное молоко, и вязким, как грех. Он не грел и не жёг. Он не был ни золотым, ни белым — скорее, он был без цвета, но с весом. Он сдавливал грудную клетку, щекотал дыхание, будто воспоминание, спрятанное под кожей. Вики пыталась выдохнуть — не получалось. А потом — реальность вздрогнула, как старая плёнка. Картина перед глазами дрогнула, исказилась — и собралась вновь. Комната. Каменные стены, мозаика на потолке. Из-за окон пробивался сумеречный свет, будто ночь не заканчивалась уже много лет. Вики стояла, но чувствовала, будто её здесь не было. Ни тела, ни веса. Только взгляд. В центре комнаты — женщина. Та самая. В белых лентах, но теперь её глаза были открыты. Тёмные, пронзительные. Она держала что-то на руках. Младенец. Запеленатый, хрупкий, с лёгким дыханием. Он не плакал. Только смотрел вверх — будто знал. Вики не могла оторваться. Её сердце било слишком быстро. Она не дышала. Она чувствовала: это — я. Женщина стояла перед другим. Мужчина в капюшоне. Он не поднимал головы. Только протянул руки. Вики увидела: на одной из них — кольцо. Чёрное, гравированное. Сломанная корона и узкий шрам вдоль ободка. Символ она узнала. Но не откуда. Он горел, будто ожог на внутренней стороне сознания. Женщина не сказала ни слова. Она только посмотрела на младенца. Коснулась лба. И отдала его. Мужчина принял ребёнка осторожно. Почти нежно. И прошептал: — Прости нас. Вики сделала шаг вперёд — хотела закричать, вмешаться, заставить сказать хоть что-то — но пол ушёл из-под ног. Теперь — коридор. Длинный, выжженный, с арками, как в Академии, только всё перекошено. На стенах — трещины, по которым текла чёрная жидкость. Вики стояла одна. Но позади — снова та женщина. Тихая. Молчаливая. Она не шла. Но была рядом. Голоса. — Мы спасём её. — Она — не наша. — Она — всё изменит. — Или уничтожит. Вики закрыла уши. Но голос был внутри. Не один. Множество. Бесконечные. Свет дрожал. Воздух вибрировал. Она упала на колени. Перед ней появилась тень. Человек в маске. Он стоял в арке, отделяющей этот безумный коридор от дальней стены. Плащ. Маска. Тот самый. Он не двигался. Только смотрел. А потом проговорил: — Первый знак. Принят. Он шагнул ближе. Лёгкий ветер от его движения подхватил волосы Вики. — Ты откроешь Врата. Но не всё, что выйдет, будет твоим. Он наклонился ближе. Глаза — не угроза. Не жалость. Что-то другое. — За каждый из трёх — будет цена. Она хотела спросить: кто ты? Но в этот момент — вспышка. Жжение. Резкая боль в ладони — как будто кто-то выжег знак. Вики вскрикнула, сжав руку. Когда она открыла глаза — была тишина. Маска исчезла. Женщина — тоже. Только ладонь горела. На коже — свежий знак. Как ожог. Как печать. Сломанная корона. Она стояла на границе между сном и чем-то более глубоким. Не реальность, не память, но нечто иное — плотное, не дающее дыхания. Как если бы её сознание раскололи, и она стояла среди осколков самой себя. Ладонь горела. Символ, словно вырезанный светом, пульсировал. Боль не была физической — она отдавала в кости, в голос, в суть. Сломанная корона. Но и ещё — что-то под ней. Как будто этот знак был только поверхностью, ключом, скрывающим что-то большее. — Виктория, — произнёс голос. Она обернулась. Он стоял в полумраке, в изломанном пространстве между воспоминанием и миражом. Та самая фигура. Тот самый маскарад. Тень вместо лица. Глаза — как тлеющие угли. Плащ дрожит без ветра. Время застыло. Она не испугалась. — Кто ты? Он склонил голову чуть вбок, будто изучал. — Кто я — не важно. Пока. — Зачем ты следуешь за мной? — Я не следую. Я иду вперёд. Ты — догоняешь. Вики сжала руку. Символ в ладони отозвался искрой. — Это ты дал мне его? — Нет. Ты взяла его сама. За это — ты будешь платить. Он подошёл ближе. Шаг — и пространство вокруг дрожит, как от жара. — Это первый из трёх. — Чего? — Знаков. Ключей. Они откроют тебе Врата. Не внешние. Твои. — Врата куда? — В Десятый круг. Слова упали, как сталь. Вики дёрнулась. — Ад? Я думала, кругов девять… — Девять — для тех, кто верит в структуру. Одиннадцать — для тех, кто её создаёт. Но десятый… — он смотрит на неё. — …для тех, кто остался между. — Зачем ты мне всё это говоришь? — Потому что ты не выбрала. Потому что ты ещё не выбрала. Он поднял руку — перо скользнуло по воздуху. Веки Вики дрогнули. Не сон. Не явь. — С каждым знаком ты будешь терять. И каждый раз — выбирать. Это не проклятие. Это структура. И ты — её часть. — А если я не хочу? — Тогда ты будешь тем, чем тебя сделают. Он сделал шаг назад. Его голос стал тише, но резал всё так же остро: — Следующий — ближе, чем ты думаешь. Мгновение — и он исчез. Вики осталась одна. Лишь знак на руке пульсировал. Как живой. И, будто в ответ, где-то в глубине реальности — что-то хрустнуло. Первая печать сломана.

***

Ночь в Аду не темна — она просто без конца. Как если бы кто-то вырезал время, вытянул его в бесцветный шелк и натянул на остов мира. Башня стояла выше всего. Выше дворцов, выше шпилей, выше голосов. Даже ветер, взлетая к её вершине, забывал, как звучать. Там — в её сердце — горела комната. Один-единственный свет. Ни окон, ни дверей. Только стены из чёрного камня, ритмично дышащего. И стол. За ним — фигура. Руки — бледные. Движения — точные. Книга перед ним — живая. Пергамент был чёрным. Чернила — серебряными, как лунный пепел. Они не ложились на поверхность — они впивались, прожигая имя в суть самой материи. Он писал. Не взглядом. Пальцами. Слова стекали вниз, как струи ртути: "Виктория. Первое знамение принято. Печать оставлена. Отклонение — зафиксировано. Врата — дрогнули." Он поднял перо. Никто бы не заметил, что на нём осталась капля — алая. Не чернила. Кровь? Время? Фигура не дрогнула. Он перевернул страницу. На обратной стороне — уже были имена. Сотни. Перечёркнутые. Сожжённые. Затёртые. Он остановился. Смотрел долго. Очень. Потом медленно закрыл Книгу. Защёлкнул застёжку — когти сомкнулись, будто челюсть. Символ на обложке вспыхнул: Сломанная корона. И шрам. Ветер дотронулся до стен. Фигура подняла голову. — Одиннадцать приближается. Но голос не был ни мужским, ни женским. Он был древним. И очень… уставшим.

***

Она проснулась в своей комнате. Резко. Как будто из глубины её вытолкнуло. Грудь стянуло — воздух был тяжёлым. Руки — дрожали. Лоб — влажный. Простыни сброшены, дыхание рваное. На ладони — ожог. Символ. Она села. Пальцы коснулись кожи. Ощущение было странное: не боль, а… отклик. Как будто знак дышал. Или ждал чего-то. — Я не сплю, — прошептала она. И в тот же миг — голос. — Знаю. Она обернулась. Люцифер стоял у окна. Никакой вспышки. Никакого театра. Просто — был. Как будто всегда стоял. Пальцы его — переплетены за спиной. В глазах — бездна. Но тёплая. — Тебя не было целый день, — сказал он, не спрашивая. — Академия готова поднять тревогу. — Я не знала, куда иду. И не знала, как вернуться. — Но ты вернулась. Он медленно подошёл. Не прикасался. Просто стоял рядом. Её плечи всё ещё дрожали, но внутри — было другое. Будто что-то пыталось вырваться. Как будто часть её — перестала быть её. — Я видела женщину, — прошептала Вики. — Она... толкнула меня. В место, которое жило моими воспоминаниями. Я видела свою мать. И… мужчину с кольцом. Сломанная корона. Губы Люцифера дрогнули. Он знал. — Первый шаг, — сказал он тихо. — Ты чувствуешь? Вики подняла голову. — Чувствую? Он протянул руку. Его пальцы коснулись её запястья. Никакой боли. Но от этого прикосновения тень в комнате сгустилась. — Это. Она ахнула. Из угла комнаты — тонкие нити. Чёрные, дымные. Они тянулись к ней. Её не касались, но — звали. Как будто весь мир за пределами чувств начал шептать на её частоте. — Что это? — После первого знамения… в тебе просыпается. Тот, кто шепчет. Тот, кто ждёт. Тени. Голоса. Желания. Это… не подвластно ни Свету, ни Тьме. Только тебе. — Ты знал? — Подозревал. С самого начала. Но теперь это видно. Слишком явно. Он наклонился ближе. Его голос стал ниже. — Знаешь, почему ты не можешь выбрать сторону? Она не ответила. — Потому что ты не создана для выбора. Ты — сплетение. Равновесие. У тебя внутри уже есть всё. Он замолчал. Вики сделала шаг вперёд. Это было неосознанно. Как будто её толкнул кто-то. Или что-то. — Тогда почему всё это происходит со мной? Он не ответил. Вместо этого он поднял её ладонь — ту, на которой горел символ. И медленно поцеловал ожог. Мир дрогнул. Комната, ночь, потолок — всё стало зыбким. Как будто всё существующее решило перестать быть. И в этой зыбкости, в этом дыхании — они поцеловались. Без слов. Без вопросов. Без обещаний. Это был не демона и избранной. Это был отклик. Связь. Договор. Или проклятие. Когда Вики отпрянула, она сразу поняла: Что-то внутри неё теперь не спит. И это «что-то» — не хочет молчать.

***

Утро началось с тишины. Не обычной — а такой, в которой каждое слово, даже несказанное, весит тонну. Вики шла по коридору, и взгляды словно скользили по ней, как дождь по стеклу. Не задерживаясь. Но оставляя ощущение — её уже прочли, уже оценили, уже осудили. Она вошла в столовую. Разговоры стихли едва уловимо, на долю секунды. Потом снова вспыхнули. Но теперь — чуть громче. Чуть злорадней. — …просто исчезла. Ночью. Из спальни. — А видели, кто её возвращал? — Нет, но говорят, что у Люцифера комната на нижнем уровне открывалась в ту же ночь… — Она что, теперь избранница Тьмы? Вики прошла мимо столов, будто не слышала. Она не искала, где сесть — она уже знала, где. Мими не было. У неё было задание на Земле. Но Сэми и Ади уже ждали. Их лица — насторожены, но не враждебны. Просто… обеспокоены. — Всё в порядке? — Сэми заговорил первым. — Мы… слышали, что ты пропадала ночью. Вики опустила поднос. Внутри всё сжалось. — Я была… — она замялась. — Не одна. Но не по своей воле. Ади посмотрела на неё пристально: — Ты выглядишь иначе. Что-то случилось? — Случилось, — честно сказала Вики. — Я… кое-что поняла. О себе. Сэми медленно кивнул. Его голос стал тише: — Ты была у Люцифера? Вики смотрела на него. Лицо ангела было открытым. Но в глазах — тревога. Она не солгала. — Да. Он нашёл меня. Я не просила. Ади вздохнула: — Мы с тобой, ты знаешь. Просто… будь осторожна, ладно? Здесь ничего не прощают. Ни Свет. Ни Тьма. — Особенно Тьма, — добавил Сэми. Вики кивнула. Улыбнулась — еле-еле. Только губами. Внутри — всё было иным. После долгого дня в Академии — странного, напряжённого, с перешёптываниями за спиной — Вики не могла уснуть. Она сидела у окна, смотрела на фонари, на летающие огоньки, на медленно плывущий туман за пределами купола. И вдруг — дрожь. Как будто в позвоночнике кто-то щёлкнул невидимой цепью. Всё вокруг словно сместилось. Воздух потяжелел, потеплел. Не как угроза, а как приглашение. А потом — вспышка. Не ослепляющая. Теплая. Почти... личная. Она даже не успела испугаться. Когда глаза привыкли к новому свету, она поняла: это были покои Люцифера. Он стоял у окна, не повернулся. Не удивился. Только сказал: — Не жди от меня приглашений с печатями. Ты и так знала, что окажешься здесь. — Ты вообще понимаешь, что делаешь?! Ты просто… взял и выдернул меня оттуда! Без предупреждения! — Ты не ответила на мой зов. Летала в облаках. Не отозвалась. Не пришла. Я выбрал третий вариант. — Это не повод обращаться со мной, как с игрушкой. — Ты можешь не верить, но я подумал, что лучше быть рядом, чем потом опознавать твоё тело. — Так ты всегда? Прикидываешься равнодушным, вместо того чтобы нормально поговорить? — Нет. Только когда я чувствую, что ты опять исчезнешь. В его руке появляется тонкая чёрная нить. На ней — кулон. Камень внутри тёмно-красный, почти винный. Пульсирует, как будто дышит. Тот касается её шеи со спины, убирает волосы вперед. — Это ничего не значит. Он поможет тебе связаться со мной, где бы ты не оказалась. Если ты решишь. — А если я не решу? — Тогда носи — просто чтобы помнить, что кто-то всё же услышит. Если ты вдруг захочешь быть не одна. Люцифер жестом указал Вики на одно из кресел возле камина. Она опустилась туда осторожно, сдерживая вопросы, пока тот, не спеша, направился вглубь покоев — туда, где располагалась небольшая, неожиданно домашняя кухня. Он закатал рукава — непривычное зрелище — и принялся готовить кофе, будто был не правителем нижних миров, а обычным, вполне себе терпеливым бариста. — Ты... пьёшь кофе? Тот не отвлекаясь ответил: — Особенно когда бессмертие начинает утомлять. — Я думала, ты больше по... крови младенцев на рассвете. — Только если они эспрессо. Без сахара. Он поставил две чашки на журнальный столик и присел напротив. Пар от свежесваренного кофе наполнял покои глубоким ароматом. Сделав глоток, тот прошептал: — Иногда самое демоническое, что ты можешь сделать — это просто посидеть спокойно. Именно в этот момент в дверь раздался стук. Не громкий. Но резкий, словно вброс чужого мира в их хрупкую иллюзию спокойствия. Стук был коротким, будто знак, а не просьба. Люцифер вздохнул, неохотно отставил чашку и пошёл к двери. Он открыл её, не спрашивая. На пороге стоял демон — высокий, выбритый до ледяного блеска, в идеально выглаженном мундире с эмблемой Совета на вороте. Взгляд — выученно вежливый. Почти равнодушный. — Его Величество ждёт, — сказал он, даже не поздоровавшись. — Удивительно, как много у отца ко мне дел, когда я впервые за века начал отдыхать. Тот не отреагировал. Его глаза на мгновение метнулись вглубь комнаты — и задержались на Вики. Та чуть напряглась, но он ничего не сказал. Лишь чуть заметно приподнял бровь — будто отметил. Зафиксировал. — Буду, — бросил Люцифер, почти зевнув. — Скажи, что явлюсь не пьяным и не с чашкой кофе в руке, а это уже прогресс. Демон исчез, как и пришёл — молча. Когда дверь закрылась, Вики медленно поднялась с кресла. — Кто это был? — спросила она. — Адмирон Винчесто. Советский посыльный. А по совместительству — самый занудный человек во всех семи слоях Ада. Она подошла ближе. — Это из-за меня? — Отчасти, — отозвался Люцифер. — Но не драматизируй. Они любят драму больше, чем я. А я, между прочим, держу театр. Он повернулся к ней. — В Академии уже ходят слухи. Твоё исчезновение слишком… громкое. Совет замечает таких, как ты. А я не хочу, чтобы они начали задавать вопросы, на которые ты пока не готова отвечать. — То есть ты меня высылаешь? Он усмехнулся. — Я возвращаю тебя, Уокер. Пока ты не научишься уходить сама. Он подошёл ближе, коснулся пальцами кулона, который недавно сам ей надел. — Связь работает в обе стороны. Но лучше не проверяй её при свидетелях. На его губах — полууголёк улыбки. Почти нежной. Но только почти. Щелчок. Комната исчезла.

***

В Аду не было часов. Не потому что время тут не шло, а потому что никто не смел напоминать, что оно идёт. Люцифер спускался по мозаичным коридорам, где свет исходил не от факелов, а из трещин в чёрном камне. В стенах пульсировали живые барельефы — сцены из падений, искушений, древних битв. Некоторые из них — с его участием. Некоторые — он сам и написал. По ступеням он шёл не спеша. Внизу, в долинах, по небосводу ползали воронки — порталы для прибывающих душ. Кто-то орал, кто-то молился, кто-то пытался вырваться. Это был обычный день. Он свернул за угол, и перед ним открылся главный зал замка Сатаны — не строение, а живой лабиринт из зубчатых арок и окон без стекол. Всё было из чёрного обсидиана и застывшей лавы. Тронный зал возвышался посередине как сердце этой твердыни. Высокий свод, огромные двери, перед ними — двое демонов в броне из костей. Люцифер прошёл мимо них, не взглянув. Внутри было темно, но не пусто. На возвышении сидел Сатана. Его спина была пряма, как занавес сцены, а пальцы — переплетены в замок. Кожа серая, глаза — как пустоты после пожара. Он был в чёрном. Как и всегда. — Ты долго, — сказал он. — А я думал, у нас нет расписания, — ответил Люцифер и прошёл вперёд, не кланяясь. Сатана усмехнулся. — Только у тех, кто что-то скрывает, нет расписания. — Тогда ты всю жизнь опаздываешь, — парировал Люцифер и сел на ступень у подножия трона. Как дома. — Поговорим по делу? — спросил Сатана. — Как скучно. Но, давай. Они обсудили несколько инцидентов в нижних кругах, конфликт с Призрачным Регистром, вспышку нестабильных душ в Секторе Ветров. Всё — спокойно. Без эмоций. Без лишнего. А потом Сатана сказал: — Последние ночи в Академии. Странные колебания в магических печатях. Один из порталов в Ад активировался в обход. Люцифер не ответил. — Непризнанная девушка. У тебя в покоях. — В Аду я никому ничего не должен. Ни тебе, ни Совету, ни тем, кто вечно стоит за моей спиной с кнутом. — Закон Неприкосновения касается... — Стар. Как и твой гардероб. — перебив отца, Люцифер поднялся. — Или тебе скучно, отец? Мы оба знаем, что ты почувствовал её раньше, чем Адмирон доложил. — Я почувствовал не её. Я почувствовал твою энергию около неё, — отрезал Сатана. — И это было... странно. Сатана встал. В его голосе не было гнева. Только холод. — Ты никого не впускал в свои покои. Никогда. Даже мать свою. И вот — непризнанная. С силой, которую ты не можешь объяснить. — Я не обязан ничего объяснять. — Я обязан спрашивать. Ты — будущий правитель. Каждое твоё решение отражается на всём Аду. Ты не можешь позволить себе слабость. Люцифер усмехнулся. — А если это не слабость? — Тогда тем более опасно, — холодно сказал Сатана. — Она ничего не значит. Сын и отец смотрели друг на друга. Долго. Молчание между ними было древнее всех храмов. Люцифер первым отвернулся. Он уже шёл к выходу, когда с балкона — лёгкий скрип. Лилит. Она стояла у арки, босиком, в прозрачном платье из золы, её волосы развевались, как дым. — Знаешь, Люци, — проговорила она мягко, — твои глаза горят, когда ты врёшь. Он не остановился. И покинул зал.

***

Комната казалась слишком тихой. Она лежала на животе, одной рукой листала журнал, второй — ковыряла ложкой мороженое. — Он не ответил тебе? — спросила Мими с другой кровати, закинув ногу на спинку. — Нет. Но и я пока не понимаю как с ним связываться — солгала Вики. Глаза — в потолок. — Ты странная, Вики. — Мими зевнула. — Я бы на твоём месте... — Ты бы залезла в его окно и оставила отпечатки помадой на зеркале. — Именно, — довольно хмыкнула Мими. — Кстати, хочешь посмотреть, что я украла у земных стилистов? Они устроили мини-показ мод. Смеялись, мерили друг на друга платья, обсуждали новую моду ада и земли. И вдруг — стук в дверь. Вики открыла. На полу лежал конверт. Без имени, без печати. Но бумага была — алой, а почерк — неземной. Она развернула. "Виктория. Его Величество Сатана и Лилит приглашают Вас на личный ужин в Тронном Зале. Присутствие — обязательно. Завтра на закате. Место вы найдёте сами." А внизу печать: Сломанная корона и шрам.