Секрет Небес: Падение Искры

«Сатана редко зовёт к себе на ужин. Но если зовёт — ты уже в меню.» — Из древнего адагизма, произнесённого Лилит в битве при Тарг'Раэ. Вики открыла глаза и уставилась в потолок. Мягкий, молочно-серый, с еле различимыми трещинами в гипсе. Она даже не сразу поняла, что это не её комната. Академия. Всё было по-настоящему. Всё. Ужин. Сегодня. — Живая? — раздалось сбоку. Мими сидела в кресле, завернувшись в одеяло, с чашкой в руках. Пахло чем-то сладким — ваниль и корица. Или это была просто её аура. У Мими аура всегда была пахнущей, как десерт. — Нет, — Вики буркнула, потянув на себя одеяло. — Отлично. Значит, ещё не поздно сбежать в Ад. Или в лазарет. Хотя подожди — туда тебя точно направят после ужина. Она усмехнулась, потом кивнула, стала серьёзнее: — Я никогда не слышала, чтобы Сатана звал на ужин непризнанную. Даже папа об этом не говорил. А он знал многое. — Ты редко говоришь о своей семье. — Моего отца зовут Мамон. Он является демоном алчности, жажды богатства и материализма. А мою мать зовут Наама, она суккуб. Та ещё искусительница. А и сестра Лилит. Мими махнула рукой, когда Вики поперхнулась тем же чаем. Та сказала это как будто это незначительная деталь. — Я помню, как они устраивали общие ужины, когда мы были детьми. Лилит умеет говорить ласково так, что ты даже не сразу понимаешь, что тебя только что обнажили до костей. А Сатана... он не задаёт вопросов — он их вживляет. — Приятный вечер намечается. Мими накинула шёлковый халат и прошла к зеркалу, начав расчесывать свои блестящие волосы. — Ты знаешь, почему мама и Лилит больше не носят крылья? — Мими не смотрела на Вики, перебирая прядки. — Не потому, что их лишили. Потому что они выбрали отказаться. Она усмехнулась, коротко, сдержанно: — Лилит была первой. Первая, кто сказала «нет» небу. Не потому что возомнила себя равной. А потому что не захотела быть чьей-то тенью. Её осудили. Назвали гордой, порочной. Ангелы не прощают непослушания. Особенно от тех, кто слишком красив, чтобы быть покорным. Мими замолчала, прикусив губу. — Все отвернулись. Даже Архангелы. Все, кроме одного. Только он поднялся с трона — не за власть, не из гнева, а чтобы встать между ней и мечами. Сатана. Тогда ещё Люциэль. Он выбрал её. И потерял всё. Но не пожалел. Она наконец повернулась к Вики и добавила тише, с ноткой непонятного уважения: — С тех пор её зовут первой женщиной, а его — падшим. Но на самом деле… они просто были единственными, кто решился быть собой. К полудню лекцию Геральда отменили. Официальная причина — «энергетический дисбаланс в верхнем крыле», неофициальная — «в Аду что-то снова перегорело». — Пошли. — Куда? — Снимем стресс. Я знаю место. — Мы не можем просто так… Мими достала амулет — тонкий овал из чёрного обсидиана, чуть дымящийся изнутри. — Этот малыш скрывает ауру. Нас никто не почувствует. Бутик на Земле был почти пуст. Декабрьский воздух пах снегом, но в их пространстве царило тёплое освещение, как будто внутри витрины. Вики молчала. Мими говорила с продавщицей на испанском, потом повела её в примерочную. — Смотри. Это. Оно. Платье было... не платьем. Это был вызов. Тёмно-сапфировое, как кусок океана под ночным небом. Ленты шёлка обвивали форму, перекрещивались, словно хранили тайну под тканью. — Ты выглядишь как грех. — Прекрасно. Это и было целью. — Надень вот это. — Мими протянула туфли — прозрачная сетка, открытые пальцы, тонкий каблук. — Chanel? — Ну а ты как хотела? Они вернулись в Академию с теми. Когда девушки вошли в комнату, там уже были Ади и Семи. — Так ты всё-таки пойдёшь на ужин? — спросил Ади, сев на спинку кресла. Мими уже проболталась им. — Понятия не имею, чего от него ждать. — Он... он не приглашает просто так. — Сэми говорил осторожно. Вики, проигнорировав ураган из вопросов и коментариев, упорхнула в ванную. Душ был горячим. Слишком. Вики стояла под водой, и каждый пар напоминал: ты не такая, как они. Когда она вышла, Мими уже ждала. Сделала ей волны — лёгкие, как из рекламы, почти невидимый мейкап, но глаза сияли ярче изумрудов. — Это будет убийство. — Ты про кого? — спросила Вики. — Про всех, кто посмотрит на тебя. Перед зеркалом, осматривая себя, она коснулась кулона с рубином. Он откликнулся сразу. — Непризнанная? — Люцифер... я нервничаю. — Не нервничай. Не укусят. Поначалу. Её губы дрогнули. Она хотела что-то сказать — но в этот момент раздался стук в дверь. Когда она открыла, он уже стоял на пороге. Люцифер был в чёрном смокинге. Классический силуэт, идеально сидящий, но ткань будто жила своей жизнью — тени скользили по ней, как вода по зеркалу. Лацканы чуть поблёскивали, а на манжетах переливались запонки из того же камня, что её кулон. Волосы — аккуратно убраны назад, взгляд — тёмный, как ночь без звёзд. Мими подавила смешок. — О, ну конечно. Просто случайный визит наследника Преисподней. Наверное, за солью. Он задержался взглядом на Виктории дольше, чем позволял этикет. Потом сказал просто, не ухмыляясь: — Осторожнее. В таком виде ты можешь устроить переворот в Преисподней. Она хотела фыркнуть, но не смогла — потому что он вдруг протянул руку, и в ней возникла узкая коробочка из чёрного бархата. — Маленькая формальность. Внутри лежало кольцо с голубым бриллиантом. Камень переливался оттенками льда и пламени — будто воздух сжимался вокруг него. Не спрашивая разрешения, Люцифер взял её руку и надел кольцо на безымянный палец. Вики посмотрела на кольцо, потом на него. — Я не знаю, что сказать. Он чуть склонил голову, уголки губ дрогнули: — Приятная тишина — большая редкость. Её губы дрогнули в почти-улыбке. Щелчок. Их комната исчезла. Наступил Ад. После того как комната исчезла вместе с вспышкой щелчка, тишина нависла над спальней. Сэми первым медленно опустился обратно на край кровати, сложив руки на коленях. Ади встал, потянулся — но явно лишь чтобы отвлечься. — Ну, — начал он, — это было... эффектно. Сэми молчал. Мими обошла зеркало, отдёрнула занавеску, бросив взгляд наружу. — Он не должен был её забирать вот так, — пробормотал Сэми. — Просто явиться в Академию, он ведь давно выпустился. Он же знает, как это может выглядеть. — Это Люцифер, Сэм. — Мими вздохнула. — Он никогда не играл по чужим правилам. — Да, но в ней... — он покачал головой. — В ней что-то просыпается. Я чувствую это. Каждый раз, когда она рядом, энергия искажается. Это не просто эмоции или нервы. Это — опасно. Мими обернулась. — Ты боишься за неё? Или боишься её? Он поднял глаза на неё. Долго не отвечал. — Не знаю. Пока что. Ади хлопнул в ладони. — Ну, вот вы и звучите как настоящие старшекурсники. Вижу — уже начали бояться будущего. Поздравляю. Мими хмыкнула и отмахнулась от него. — Всё, мальчики. Конец заседания тайного совета. У меня дела. — Какие такие? — Ади усмехнулся. — Красота требует усилий. А знания — ещё больше. Выгребайте. Она встала и прошла к шкафу. Чёрное платье-пиджак, высокие кожаные сапоги, мягкий блеск на губах. Вся она — как угроза, завернутая в стиль. Когда она вышла из комнаты, коридоры были почти пусты. Шум в голове — нет. Он всегда с ней. Библиотека встретила её тишиной. Полумрак, пыль на корешках книг, ароматы чернил и старого дерева. Она направилась в дальний угол, к разделу "Параллельные структуры временной магии". Голос за спиной: — И всё же ты здесь. Мими обернулась. Дино стоял, опершись на книжную колонну, как будто ждал именно её. Волосы чуть взлохмачены, рубашка расстёгнута на одну пуговицу слишком низко. — И ты, — бросила она. — Странно. Я думала, небесные мальчики предпочитают слухи, а не старые книги. — Только если в книгах нет ничего интересного. — Он пожал плечами, сделал шаг ближе. — Ты выглядишь... неплохо. — Для той, кого не будет на ужине с Повелителем? — Или для той, кто всё о нём узнает потом. От подруги. Она скрестила руки. — Вики ничего тебе не скажет. Даже если ты вывернешься наизнанку. — Я и не рассчитываю. Хотя... — он посмотрел на неё внимательнее. — Ты кажешься раздражённой. — А ты кажешься женихом. Он приподнял брови. — К чему это? — Слухи. Говорят, тебя уже почти связали с какой-то Лилу. Из семьи высокого порядка. Вроде бы, подходящая партия. Он закатил глаза. — Мой отец считает, что если два клана объединятся — это укрепит позиции. А я считаю, что его фантазии о браках из расчёта — из позапрошлого века. — Очаровательно. — Она уже обернулась, бросая через плечо: — Только тебе не стоит оправдываться. Особенно передо мной. Он сделал шаг вперёд, но остановился. Смотрел ей в след, пока она шла к дальнему стеллажу, каблуки отбивали ритм между строк. Даже когда она скрылась вглубь библиотеки, он всё ещё смотрел.

***

Зал, в который они вошли, напоминал не столько тронный, сколько готический собор, освещённый свечами, висящими в воздухе. Потолки терялись в тени, колонны из обсидиана уходили вверх, как деревья в лесу из чёрного стекла. Пространство будто дышало, и дыхание было тёплым, тяжёлым, будто само здание наблюдало. Стол стоял в центре, длинный, застеленный темно-красной парчой с золотым плетением, будто сосуды, текущие кровью. Столовые приборы — из чистого серебра, украшенные знаками древних Домов. Бокалы — из тёмного хрусталя, внутри которых уже плескалась густая, мерцающая жидкость. Когда Лилит появилась перед ними, воздух будто изменился — стал плотнее, тягучее, как мед, в который хотелось утонуть, но нельзя было дышать. На вид ей нельзя было дать возраста. Ни юности, ни зрелости. Время будто скользило по ней, не осмеливаясь задержаться. Кожа — фарфор, но не холодный, а светящийся изнутри мягким янтарём. Волосы — как отлитые из чёрного шелка, собраны в изящный узел, из которого ускользали тонкие волны. Платье, будто сотканное из дыхания луны, струилось по полу. Оно держалось на тонких невидимых лентах и открывало плечи, подчёркивая невозможную симметрию ключиц. На ней было белоснежное платье, драпированное в античном стиле, обнажающее плечи и ключицы. Оно шло ей настолько, что казалось — его сшили из лунного света. Белые туфли на тонких каблуках, серьги с каплей сапфира и жемчужной оправой. Золотые часы на запястье были единственным признаком времени в этом месте, где оно, казалось, стояло. Губы — алые, как сердцевина граната. Глаза — тёмные, томные, в них был и зов, и приговор. Она не улыбалась. Но её взгляд будто говорил: «Я знаю, что ты прячешь. И всё равно — ты мне интересна.» Она смотрела прямо на Вики. — Добро пожаловать, Виктория, — произнесла она мягко, но в голосе была сталь. — Мы рады, что ты приняла приглашение. Вики склонила голову в поклоне: — Благодарю за честь, Госпожа. — Давай без формальностей. Просто Лилит. Сегодня ужин, не допрос. Люцифер закатил глаза на такую реплику матери, а та сделала вид, что не заметила этого. Хотя по её красноречивому взгляду было видно, как та не довольна такой реакции. Когда они вошли в ещё один зал, меньший, но не менее величественный, в центре за столом уже сидел Сатана. Когда Виктория впервые увидела Сатану, у неё пересохло в горле, и не потому, что он был страшен. Он был… правильным. Слишком. Слишком выверенным, собранным, абсолютным — как формула, в которой нет ошибки. Чёрный костюм сидел на нём идеально — тонкий итальянский крой, будто сшитый из тени. Под ним — бордовая рубашка, слегка расстёгнутая на вороте. Контраст был почти интимным. Волосы — тёмные, с лёгкой сединою у висков, подчёркивающей не возраст, а вечность. Глаза — цвета воронова крыла, с тем светом внутри, который не согревал, а выжигал. Он не двигался зря. Даже когда смотрел, это было как вскрытие. Он не изучал — он знал. С первого взгляда. А в его спокойствии таилась сила, от которой хотелось убежать — и одновременно склониться. Она машинально приготовилась поклониться, но он холодно кивнул: — Anima mea права. Присаживайтесь. Люцифер подошел к столу и отодвинул стул, указав Вики сесть туда. Та медленно подошла, заняла место напротив Лилит, которую любезно усадил Сатана. Слуги двигались бесшумно, как тени, в длинных тёмно-серых плащах. Один за другим они ставили перед гостями блюда — каждое из них выглядело как произведение искусства, но с оттенком чего-то тревожного. ⠀ Первое — пепельный крем-суп из мраморных грибов, подаваемый в чёрной чаше с серебристым дымом, клубящимся над поверхностью. Запах был терпким, с нотками палёных трав. Следом — лепестки теневого артишока, залитые маслом ночного мака, на подушке из тончайшего фарша неясного происхождения. Он блестел, как воск, и при каждом движении ложки слегка подрагивал. Третьим было главное блюдо: тонкие ломтики жареной плоти феникса, по легенде, умершего в огне безвозвратно. На мясо был выложен соус из винного сиропа и граната, цветом — как свернувшаяся кровь. К хрустальным бокалам подали тёмный медовух с вкраплениями огненной пыли. Он дымился, будто дышал. Когда перед Викторией поставили первое блюдо, её пальцы невольно напряглись на вилке. Сердце билось в ритме неуместной тревоги. Слуга чуть склонился, подавая тарелку: — Пепельный крем-суп. Особое приготовление от повара преисподней, госпожа. Она кивнула. Слишком резко. Слишком формально. Пар от супа коснулся лица. Глаза защипало. Она взяла ложку. Поднесла ко рту. И замерла. Кусок — не влезал. Не из-за вкуса. Не из-за вида. Из-за ощущения, будто за каждым ингредиентом стояла чья-то судьба. И все они теперь смотрят. Прямо на неё. Сатана поставил бокал и, взглянув поверх него, произнёс с лёгкой, почти ленивой улыбкой: — Ты не ешь. Наши блюда тебя пугают, Виктория? Лилит, положив нож, склонила голову чуть вбок: — Или ты просто соблюдаешь какой-то особенный режим питания? Академия сейчас полна странных диет. Вики опустила взгляд на парящий крем и, собравшись, сделала аккуратный глоток. — Я... не привыкла к такому вкусу. Но это... интересно. — “Интересно”, — усмехнулся Люцифер, откинувшись на спинку кресла. — Это самое дипломатичное, что она когда-либо сказала. Обычно она говорит: “это мерзко” и отодвигает тарелку. — Мы обучаемся сдержанности, — парировала Вики. — На одних уколах и огне далеко не уедешь. — Вот как, — протянула Лилит, не отрывая от неё взгляда. — Значит, ты научилась отвечать. И не теряешь достоинства. Даже под взглядом Повелителя Ада. Сатана улыбнулся уголком губ: — Я вижу, Люцифер развлекается с интересными ученицами. Обычно к нам попадают куда более дрожащие создания. — У нас в Академии не скучно, — сказала Вики. — Особенно если тебе постоянно угрожают, испытывают или хватают без разрешения и перемещают в другой мир. — Это было один раз, — вставил Люцифер, бросив на неё взгляд, — и я извинился. Почти. Лилит хмыкнула, пригубив вино: — Ах, старая привычка. Твой отец был таким же. Сначала делает, потом спрашивает. Или не спрашивает вовсе. — Мы предпочитаем действовать, — отозвался Сатана, — особенно когда время не ждёт. Он взглянул на Вики: — А как тебе замок? Ад? Он слишком холодный? Или наоборот — слишком похож на Дом? — Он… сложный, — ответила она после паузы. — Но в этом есть странное притяжение. Ад не пытается казаться. Он просто есть. Как камень. Или гнев. Или правда. Люцифер рассмеялся: — Вот это описание, достойное рекламы туров в Преисподнюю. Лилит взглянула на неё чуть теплее: — И Академия? К ней ты уже привыкла? — Привыкла — слишком сильное слово. Скорее, приспособилась. Это как жить в клетке с красивыми стенами. Пока не ударят током. Сатана наклонился вперёд, переплетя пальцы: — Интересно. Ты называешь клеткой не Ад, а Академию. Значит, кто-то умеет видеть суть. Он взглянул на Люцифера: — Не думала, что ты способен на такое терпение. Или это она заставляет? — Скорее… она просто единственная, кого мне не хочется разозлить. Сатана, положив вилку, переглянулся с Лилит, потом снова перевёл взгляд на Вики. Голос стал ниже, спокойнее, почти рассеянный — но каждый его вопрос был как капля кислоты на стекло: — А всё-таки, любопытно. Появление твоё в Академии… Никто толком не знает, откуда ты пришла. Даже архангелы. Просто — была найдена. В нужное время, в нужном месте. Почти как пророчество, не так ли? Виктория приподняла бровь, стараясь удержать лицо спокойным: — Думаю, я была просто одной из тех, кому повезло. Или нет — зависит от дня. Люцифер негромко усмехнулся, не отрывая взгляда от бокала: — Она любит принижать масштабы. А ты знаешь, отец, что в день, когда её обнаружили, в небе исчез один из наблюдательных сигилов? Тот, что над западным куполом. Лилит, поднеся к губам бокал: — Сгорел. Внезапно. На глазах у трёх старших магистров. А потом — тишина. Как будто его там никогда не было. Сатана, откинувшись в кресле, сцепил пальцы: — И ещё — тот шторм в северной башне. Помните? Шквал энергии, заклинания вышли из-под контроля. А потом — полное затишье. Только один свидетель, младший наставник. Говорит, видел, как Непризнанная в одиночку удержала вихрь. Без печатей. Без подкрепления. Вики, сдержанно ответила: — Я не помню этого. Почти ничего. Только то, что чувствовала: если не остановлю — кто-то пострадает. Сатана, тихо произнёс: — Страх может стать катализатором. Или ключом. Люцифер ухмыльнулся на такой ответ: — А может, она просто упрямая как и её... преподаватели. Лилит, глядя на Вики поверх бокала произнесла: — Или прирождённая разрушать правила. Те, что ей навязали. Не потому что хочет — а потому что не может иначе. Вики, чуть прищурившись, отложила приборы и впервые сама заговорила без вопроса: — Простите, Повелитель… но всё это напоминает не ужин, а допрос в перчатках. Что именно вас интересует? Сатана не сразу ответил. Поставил бокал на стол, и тот издал тихий, стеклянный звон. — Неужели не очевидно? — его голос оставался спокойным, почти усталым. — Ты — аномалия, Виктория. Точка разлома. Тебя не должно было быть. Но ты есть. И всё, к чему ты прикасаешься, начинает трещать. — По-моему, наоборот — держится крепче. — утвердил Люцифер. Сатана, не обращая внимания на слова сына: — Появление без источника. Сила без печати. Символ на ладони, которого нет в реестрах. И, наконец, контакт с тем, кого здесь предпочитают называть «Неименуемый». Ты думаешь, это совпадения? Вики, спокойно, но в голосе слышна сталь: — А если нет? Что вы с этим сделаете? Лилит, слегка улыбаясь: — Для начала — просто понаблюдаем. У нас нет цели тебе навредить, Виктория. Мы хотим понять, кто ты. Или... кем ты можешь стать. Сатана, медленно: — Ответы нужны не только нам. Они, возможно, нужны тебе даже больше. Сатана поставил бокал, не отводя от неё взгляда: — Тогда расскажи, Виктория... Как получилось, что непризнанная, воспитанная в человеческом мире, не просто выжила после пробуждения, но ещё и вырвалась из круга, который должен был тебя сжечь? Вики чуть нахмурилась: — Я... сама не до конца понимаю. Всё произошло как во сне. Я думала, умру. Но... что-то вытолкнуло меня наружу. Или кто-то. Люцифер бросил взгляд вбок: — И как часто она должна докладывать, что её не сожгли? Сатана, не обращая внимания, продолжил: — После этого был случай с запретным зеркалом. С проникновением на одиннадцатый уровень Хроноса. И, наконец... встреча с фигурой, лицо которой скрыто. Он оставил тебе знак. След. Кровь. Вики напряглась. Пальцы машинально коснулись кулона на шее. — Вы следили за мной? — Следить за кем-то в Преисподней — значит уважать его опасность, — отозвался Сатана. — И ты её представляешь. Даже не осознавая. Лилит тихо поставила приборы на край тарелки и добавила: — Мы не обвиняем тебя, девочка. Мы хотим знать: ты — пешка, или тебя выбрали фигурой? Вики подняла взгляд. — Может, я вообще не на доске. Сатана усмехнулся. — Тогда у тебя будет шанс это доказать. Потому что в последний раз, когда некто скрылся в маске, под его следом обрушилось три круга Ада. Мы не допустим этого снова. Он откинулся в кресле и медленно проговорил: — Поэтому если кто-то действительно выбрал тебя... мы должны понять, зачем. Вики отвела взгляд. Пальцы сами собой сжались в кулак — там, на ладони, будто снова вспыхнуло то самое жжение. Как напоминание. — Этот знак… — начала она, медленно, словно пробуя каждое слово, — я не знаю, кто его оставил. Но он был… не страшным. Он чувствовался как часть меня. Сначала — боль. А потом… будто дверь внутри приоткрылась. Я стала видеть. Сатана кивнул едва заметно. — Видеть — значит начинать выбирать. И видеть больше, чем положено, опаснее, чем тебе пока кажется. Это было только первое. — Первое что? Он склонил голову: — Первый из Трёх Знаков, Виктория. Тебя уже предупредили. Тебя пометили. Лилит сделала глоток вина и, словно невзначай, произнесла: — А ты знаешь, что именно это значит, дитя? — Что... что откроется Десятый круг? — прошептала она. — Нет, — Лилит поставила бокал. — Это значит, что ты должна будешь выбрать сторону. Не словами. Кровью. Душой. И телом. Каждый знак — выбор. Каждое решение будет менять не только тебя… но и тех, кто рядом. Молчание накрыло стол. Лилит поставила бокал, окинула Викторию внимательным взглядом — не враждебным, скорее изучающим: — Красивый кулон, — сказала она негромко, почти задумчиво. — Редкий оттенок рубина. Почти тлеющий. Вики инстинктивно коснулась подвески на своей шее. Камень казался тёплым, как всегда. Почти живым. — Это подарок, — коротко ответила она. Лилит на мгновение отвела взгляд, словно что-то вспомнив. Её пальцы легко скользнули к кольцу на безымянном. Серебряная оправа, в ней — тот же камень, глубокий, алый, как вино с лунной примесью. — Знаешь… у меня тоже есть нечто подобное, — сказала она, чуть улыбнувшись. — Этот камень. Его форма. Его вес. Словно носишь на себе чью-то мысль. Или клятву. Вики нахмурилась. Она внимательно посмотрела на кольцо. — Оно... — Осталось от подарка, — спокойно закончила Лилит. — Когда-то... я отдала его Люциферу. Он был совсем другим. Моложе. Злее. Не верил, что кто-то может отдать что-то без расчёта. Даже частичку себя. — И вы отдали? — Не сразу. Но да. А теперь он отдал его тебе. Наверное, думал, я не замечу. — Она усмехнулась почти про себя, чуть с грустью. Тишина повисла между ними. Лёгкая, прозрачная. Лилит не смотрела больше на Вики. Только произнесла — ровно, мягко: — Ты когда-нибудь была влюблена, Виктория? Люцифер вздрогнул, но не повернул головы. Вики замерла, словно из всей беседы именно этот вопрос выбил почву. — Я… — она сглотнула, — не уверена, что понимаю, что вы имеете в виду. Лилит склонила голову, наблюдая за ней как хищница, от которой не ускользнёт ни один жест: — А я думаю, понимаешь. Особенно в Аду. Здесь чувства — не игрушки. Они либо спасают, либо губят. Иногда одновременно. Сатана посмотрел на Лилит, затем на Вики. Его голос был спокойным: — И если ты действительно не знаешь, что происходит с тобой… возможно, пора начать задавать вопросы самой себе. Вики ничего не ответила. Но кулон на груди вспыхнул теплом. Как ответ, который она пока не готова произнести вслух. Люцифер поднял бокал, лениво покачивая в нём вино, и, не глядя ни на кого, вставил: — А может, хватит устраивать ей психологический допрос? Мы вообще-то ужинаем. Сатана усмехнулся, не отводя взгляда от Виктории: — Ты нервничаешь, сын? — Я раздражён, — отрезал Люцифер. — Это разные вещи. — А ты, Виктория? — вновь заговорил Сатана, мягко, почти вкрадчиво. — Что ты чувствуешь, когда знаешь, что кто-то наблюдает за тобой? Что всё, что ты делала, фиксировалось. Что даже твой сон мог быть подсмотрен? Вики сжала кулак под столом. — Я чувствую… что меня поставили в центр игры, о которой я не просила. — Она медленно выпрямилась. — Но я не фигура. Я — игрок. Даже если пока никто этого не понял. Лилит тихо хмыкнула, почти одобрительно. — Сильные слова. — Зато честные, — вставил Люцифер, наконец повернувшись к отцу. Сатана откинулся на спинку стула, разглядывая Викторию с новым интересом. В его взгляде не было насмешки — только взвешивание, как будто он оценивает клинок, только что выкованный в незнакомом кузне. — В таком случае… — протянул он, — раз ты чувствуешь себя игроком, пора узнать, на какой доске ты находишься. Он щёлкнул пальцами. Слуга немедленно подал поднос. На бархатной подложке — маленькая чёрная шкатулка, закрытая на магическую печать. Сатана жестом велел поставить её перед Вики. — Это было найдено рядом с местом, где ты прошла через вторые Врата. Мы не могли её открыть. Может, ты сможешь. Вики медленно протянула руку. В тот миг, как пальцы коснулись крышки, магия вспыхнула. Шкатулка дрогнула — и щёлкнула, приоткрываясь. Внутри лежал амулет. Почти такой же, как тот, что был у неё. Только вместо рубина — светло-золотой камень, в котором, казалось, двигались песочные часы. Вики подняла глаза. — Что это? Сатана задумчиво ответил: — Вопрос не в том, что. А когда. И зачем оно пришло к тебе. Лилит наклонилась ближе. В её взгляде мелькнула тень… страха? — Ты говорила, знак тебя не испугал. А это? Это внушает трепет? Вики опустила глаза на амулет. Он был… живым. Тепло шло от него не как от огня — как от дыхания. Она закрыла крышку. — Не знаю, что это, — тихо сказала она. — Но оно меня зовёт. Сатана взглянул на Люцифера. — Твой протеже интереснее, чем я думал. — Я давно это говорил, — отозвался Люцифер, снова лениво. Вики подняла взгляд. — Если я так опасна, почему вы просто не… остановите меня? Лилит улыбнулась, вставая. — Потому что, дитя, возможно, ты не угроза. А шанс. — Шанс на что? — На то, что всё станет иначе. Лилит откинулась на спинку кресла, провела пальцем по краю бокала и вдруг сказала тихо, почти задумчиво: — Здесь становится душно. Иногда даже Ад нуждается в дыхании. Она, легко поднимаясь из-за стола, взглянула на Вики с полуулыбкой: — Хочешь немного воздуха? Прогуляемся в сад — без лишних ушей. Она бросила взгляд на Люцифера: — Мужчины, отдохните. Мы сами. После того как дамы удалились, Сатана медленно повернул бокал, наблюдая за игрой тёмной жидкости. — Мне любопытно, Люцифер. Это что-то серьёзное? Или просто способ развлечься с теми, кто бросает вызов законам? Люцифер, не отводя взгляда, сказал спокойно: — Если бы это было просто забава, ты бы не задал этот вопрос. — Тогда скажи прямо, — голос Сатаны стал холодным. — Ты испытываешь к ней чувства? Пауза повисла, как тонкая струна. Люцифер ответил не сразу. — Я испытываю к ней... уважение. Интерес. Желание защитить. Это не слабость, отец. Сатана насмешливо вскинул бровь. — Всё перечисленное звучит, как великолепная прелюдия к слабости. А мы с тобой знаем, чем заканчиваются слабости — осечками. Потерями. Войнами. Люцифер устало усмехнулся: — А иногда — спасением. Не все войны проигрываются. Некоторые выигрываются, потому что кто-то однажды выбрал пойти против правил. Сатана встал из-за стола, подойдя к окну. Его голос стал тише, почти задумчивым: — Я видел, как падали миры, Люцифер. Видел, как ангелы сжигали своих детей, чтобы соблюсти Порядок. Видел, как Демоны предавали друг друга за кусок власти. Ты думаешь, я защищаю закон? Нет. Я защищаю баланс. Без него мы все — просто пепел. — Тогда дай ей шанс. Не мешай ей дышать, — голос Люцифера был твёрдым. Сатана обернулся. — Я не мешаю. Я наблюдаю. Он прошёл мимо сына, на мгновение задержавшись: — Но если она приведёт в этот дом хаос — ты и будешь тем, кто его усмирит. Ты же знаешь, как это работает. Люцифер тихо выдохнул, когда отец скрылся за дверью. В глазах его не было страха. Только понимание.

***

Ночь над Адом была иной. Звёзды горели алым светом, как будто каждую из них выковали из рубинов и поместили в чёрное небо. Когда Виктория вышла с Лилит из бокового выхода замка, воздух был прохладным, но не колючим — скорее терпким, обволакивающим. Дорога к саду вела вдоль стены, увитой чёрной лозой, на которой цвели розы цвета вина. Тихо потрескивали огненные фонари. Пахло жасмином, дымом и чем-то ещё — тёплым, убаюкивающим. Когда они свернули за угол, перед Викторией раскинулась картина, достойная легенды. Сад Лилит был создан не для глаз, а для чувств. Деревья из белого янтаря, с листьями цвета старого золота. Цветы, светящиеся в темноте — мягким лиловым светом. Пруды из чёрного стекла, на поверхности которых плыли светящиеся лилии. Тропинки, усыпанные пепельными лепестками. И тишина. Не пугающая — торжественная. Лилит шла рядом, не спеша, касаясь ветвей пальцами. — Он построил этот сад для меня, — вдруг сказала она. — После... падения. Когда я не могла больше смотреть на свет, но и в тьме не находила утешения. Он хотел, чтобы я чувствовала себя живой. Не только женой Владыки Ада. Но — собой. Виктория замерла, её взгляд скользил по живым огонькам в кустах. — Это красиво. Почти нереально. — Красота — это то, что мы выбираем хранить, — сказала Лилит. — Даже здесь, в аду, мы можем строить. Или разрушать. Всё зависит от того, к кому ты прикасаешься. Они прошли под аркой из серебристого плюща. Лилит остановилась, посмотрела на Викторию с неожиданной мягкостью. — Люцифер… он трудный. Упрямый. Он был другим. Был ребёнком не знающий прощения. Привык быть один. Привык, что никто не важнее дела. Даже он сам. Но я его знаю. Он не защищает просто так. Не вмешивается просто так. И уж точно не открывает двери просто так. — Я не уверена, что понимаю, чего он хочет, — прошептала Вики. Лилит улыбнулась чуть грустно. — Он и сам не уверен. Но если почувствуешь, что тебе хочется сделать шаг — сделай. Не отступай. Не бойся. Даже если он будет отталкивать. Иногда те, кто больше всего нуждаются в близости, боятся её сильнее всех. Виктория молчала. Слова Лилит, такие спокойные, остались в груди тяжёлым теплом.

***

Когда они вернулись в главный зал, Сатана уже стоял у стола, держал бокал с вином. Увидев их, поставил его и сказал: — Виктория, уже поздно. Возвращаться в Академию в этот час не стоит. Мы выделили тебе покои. У нас достаточно комнат. Отдельных, — добавил он, с лёгкой улыбкой, бросив взгляд на сына. Лилит приподняла бровь, взгляд её был острым и насмешливым. Люцифер, лениво откинувшись на спинку кресла, проговорил: — Конечно, отдельную. Что ты, отец, я же джентльмен. Иногда. Вики почувствовала, как её щёки тронула лёгкая жара. — А... это не вызовет проблем? Я имею в виду — в Академии? Сатана отмахнулся. — Я уже предупредил Геральда. Повелители Ада имеют право устраивать индивидуальные экскурсии по нижнему царству для новых учеников Академии. Для расширения кругозора, так сказать. В Академии в курсе. Так что отдыхай спокойно. Он повернулся к Люциферу: — Покажи ей замок, сын. А потом проведи до её покоев. Лилит подошла к супругу, на её лице снова заиграла мягкая, спокойная улыбка: — Виктория, нам было очень приятно познакомиться. Ты… неожиданная. И это, поверь, самый высокий комплимент в этих стенах. — Спасибо, — тихо ответила Вики. — Мне тоже было приятно. И... познавательно. Они обменялись лёгким кивком, и Сатана, уже поднимаясь, усмехнулся. Он взглянул на Лилит, и оба, Сатана и она, молча переглянулись с едва уловимыми усмешками.

***

Коридоры замка были тёмными, но не мрачными. Скорее — внушающими. Стены дышали древностью, арки уходили в бесконечные галереи, потолки украшали рельефы небесных битв, превращённых в барельефы. Где-то пылал вечный огонь, где-то лилась вода, как будто внутри самого камня. Замок Преисподней — не здание, а организм. Они шли медленно. Шаги по мраморным плитам отзывались эхом. — Когда ты был здесь в последний раз? — спросила Вики, нарушая молчание. — Технически я живу здесь, — Он усмехнулся. — Но если ты о прогулках — давно. Это не место для рефлексий. Здесь думают стратегически. Он посмотрел на неё. — Но сегодня мне не хочется быть стратегом. — Я не думала, что ты когда-нибудь им был. — Раньше не был. Сейчас — приходится. Вики задержала взгляд на витраже, изображающем Лилит с мечом в руках. — Она сказала, что ты был другим. Что ты был ребёнком, который не знал, как прощать. Он на миг замолчал. — А ты думаешь — я научился? — Думаю, ты учишься. Он кивнул, чуть усмехнувшись: — Чёрт, Виктория. Твоя вера в меня пугает. Они подошли к лестнице, ведущей в южное крыло. Он провёл ладонью по гладкому камню — дверь в торце отворилась без звука. — Здесь твоя комната. Всё, что нужно, уже есть там. Он замер у порога. — Если вдруг… что-то. Я рядом. Она уже хотела поблагодарить его, но он задержал её за запястье. Он шагнул ближе. Её спина — к дверному косяку. Его рука — на её талии. Их дыхание слилось. Он накрыл её губы своими — в этом поцелуе не было нежности. Только жар. Точно сквозь него пробивалась вся боль, всё желание, вся невозможность. Его ладонь скользнула вверх, по линии спины, вторая — легла на её щеку. Затем ладонь опустилась на бедро, сжав его. Её пальцы сжали ворот его рубашки. Он целовал, как будто хотел остаться в её дыхании. И когда, наконец, отпрянул — чуть, на вдох, — он прошептал: — Не думай, что ты для меня случайность. Она смотрела в его тёмные, почти не мигающие глаза. Хотела сказать хоть что-то. Не смогла. Он отпустил её. — Отдыхай. Утро будет другим. Она вошла в комнату, не оборачиваясь. Только, закрыв за собой дверь, прижалась к ней спиной. В голове гудело. Вены горели. Сон пришёл не сразу. Но когда пришёл — забрал её без остатка.