По законам демонов

             Первый раз, когда Руми поняла, что война началась и закончится не скоро, был в небольшом городе, где давала концерт давно забытая группа «Хантрикс». Огромный зал за считанные минуты заполнили демоны и стали уничтожать мирных граждан, пришедших просто хорошо провести время, расслабиться и послушать любимых исполнителей. Но вместо этого они стали свидетелями начала открытого противостояния добра и зла. В тот день Руми разрубила своей катаной полсотни самой разной нечисти, и всё равно погибло много людей. На её глазах демоны рвали на части мужчину, разрезали горло девушке, в глазах которой был лишь бесконечный ужас. Этот взгляд врезался ей в память. Расширенные глаза, из которых так быстро исчез блеск жизни, голубые радужки, навсегда потухшие для её близких и родных, если их не было в этом зале.       Грудь сжимало от нехватки воздуха, сон казался явью. Вопль женщин и мужчин, плач и крики детей громким эхом отдались в ушах. Кровь на руках, лице, везде. Разрушенный зал и десятки бездыханных тел, чьи души никогда не упокоятся. Руми подскочила. Она пыталась восстановить дыхание, посмотрев по сторонам и увидев родную комнату и ворочавшихся от таких же кошмаров девочек, но увидела лишь темноту. По ощущениям она лежала на чём-то мягком, в той же тёмной комнате. Это точно была комната. Когда она смогла вырваться, за дверь был коридор, как в общежитии.       Совсем темно. Почему? Чтобы сбить с толку? Свести с ума? Демонов тяжело понять. Особенно когда не все поступали абсолютно плохо. В голове не вязался тот факт, что самый могущественный демон, жестокий убийца человеческих душ, уже не первый раз спасал её. Это выглядело так, будто он даёт фору, но это приводило к её победе и его поражению.       Сейчас, когда в памяти чётко выстроилась картина произошедшего, Руми уронила голову в дрожащие ладони и попыталась успокоить дыхание. Я почти вырвалась из плена. Передо мной появился Джину, я споткнулась и упала прямо ему в руки. Лучше бы я разбилась. Охотница оглядела своё тело снова. Это был обязательный обряд. Одежда на месте, появился шерстяной, колючий на ощупь плед. Ощупав руку, подверженную жестокой пытке, на удивление она почувствовала мягкую повязку.       Руми не решалась встать со своей своеобразной кровати, но знала, что на самом деле находилась на мягкой подстилке, а пол был совсем близко. Почему она не связана? Демоны стали более снисходительными? Зажмурив глаза и обхватив себя руками, Руми неожиданно вспомнила бережные, аккуратные касания. Сильные холодные руки, державшие её тело, находившееся на грани реальности, были благодатью. Но, вспомнив, чьи они... Благодать — слишком христианское слово для акта милосердия, который вызывал дикое напряжение и миллион вопросов.       Щелчок замка, скрип дверных петель, дневной свет и прохлада, заполняющая подобие комнаты. Такие ощущения Руми испытала только от одного демона на свете. Она прекрасно помнила холод везде, где он появлялся: на поле битвы, в перестрелках, в рукопашных боях.       — Ну здравствуй, охотница, — бесконечная насмешка в его голосе раздражала.       Да, он был могущественным демоном, самым приближённым к Гви-Ма. Но перед ним сидела самая сильная охотница на демонов. Все успешные операции и битвы состоялись только благодаря ей. Семнадцатилетняя девушка с трёхлетним военным опытом и самый ценный боец в армии. Плевать, что сейчас она в плену, почти без сил и возможности вызвать кровное оружие.       — Не боишься вот так оставлять меня? — она подняла несвязанные руки.       — Здесь действуют другие силы, так что нет, не боюсь, — совершенно спокойно сказал он, подходя ближе. Аккуратно, шаг за шагом. Всё же опасение есть.       Артефакт. Это было изобретением самого Гви-Ма. Предмет с огромным сосредоточением тёмных сил, который блокировал магию охотниц и охотников и высасывал жизненные силы, делая их слабыми и податливыми. Руми чувствовала его совсем близко. Раны на её руке не регенерировали с той силой, с которой затягивались всегда. Постоянная головная боль и слабость, будто на ней каждый день возили воду, только подтверждали наличие тёмного объекта.       Обычно это был красный камень с мерцающим фиолетовым дымом внутри. И всегда действовал в радиусе десяти метров, а значит, можно было уйти от неприятных ощущений. Это новый план. Только как это сделать, если перед тобой сильнейший демон?       – Я ничего не скажу, – отрезала она, откидывая одеяло, но не вставая.       – Я здесь не для этого. Эбби поступил неправильно. Он действовал втайне, лично из своих побуждений, и это, – он отвёл острый взгляд, – некрасиво.       Некрасиво? Слишком мягко для того, что она пережила. В голове чётко стоял образ его лица, как он волновался и злился, когда увидел её в крови. Руми старалась не зацикливаться на анализе его микроэмоций: она могла чересчур оправдать его, а этого стоило опасаться. Ненависть – единственное, что спасало её и держало на плаву всё это время. Это была не первая встреча, и каждый раз он оставлял её с противоречивыми чувствами.       Выдерживая длинную паузу, охотница смотрела в карие глаза врага, пытаясь увидеть его намерения. Но действие артефакта сильно. Головная боль мешала сконцентрироваться.       – Я хотел извиниться за друга. Война всё меняет. Его тоже изменила, но будь уверена, он больше не приблизится к тебе.       – Ты думаешь, что я боюсь его? – она постаралась вложить в свои слова как можно больше смелости, но от правды не убежать. Его взгляд изучал её тело.       То, что делал с ней Эбби, навсегда останется шрамом в душе. Она до сих пор помнила его мерзкий голос с издёвками, вылетающими из его поганого рта, и ту дикую, пронзающую всё тело боль. В кончиках пальцев появилась неконтролируемая дрожь. Посчитав это позорным проявлением слабости, она сжала пальцы в кулаки.       – Эй, теперь всё хорошо, слышишь? Он не приблизится к тебе, – он присел перед ней и коснулся раненой руки.       – Ещё так много места... Я могу делать это всю ночь, а потом вылечить тебя и продолжить снова и снова, и так по кругу, – руку снова пронзила боль.       Девушка сбросила руку парня и, собрав все силы, вскочила с койки, забиваясь в самый тёмный угол. Она задыхалась от внезапного страха, лёгкие сводило судорогой, а в ушах появился звон. Нет! Нет! Нет! Что творится с моим телом?       Стало так гадко от самой себя, от своего страха и бессилия. Охотница совсем не привыкла находиться в таком состоянии. Я не верю, что это я. Это действие артефакта. Возможно, в него встроили новую функцию – беспочвенный страх. Но был ли он беспочвенным?       – Стой! Не подходи! – предупредила девушка, вытягивая руки вперёд.       Колющий страх сковал всё тело. Она не должна была его чувствовать. Руми – бесстрашная охотница, гроза демонов, безупречный боец, переживший много сражений и смертей. Она ненавидела себя за слабость, за слабость перед ним. "Хорошо, что это сделал не он", – мимолётно пронеслось в голове тихим, убаюкивающим шёпотом, вселяющим надежду на что-то хорошее в этом гнилом мире, полном страданий.       Лицо Джину исказил неконтролируемый гнев, глаза сверкнули демоническим янтарём. Он сжал кулаки, зажмурил глаза и глубоко вдохнул. Почему он злился? Точно не на логичное поведение жертвы.       Их отношения были очень странные: постоянные взгляды, сперва ненавистные, но со временем понимающие, скорбящие. Везде, где бы они ни встретились, их глаза находили друг друга. Это не означало, что кто-то из них будет уступать в поединке. Это будто давало спокойствие, что кто-то из них всё ещё есть и война не унесла очередную душу. Одного Руми не могла понять: почему Джину спасал её?       Первый раз это произошло, когда Руми со всех сторон окружили демоны. Она оказалась в плотном кольце полугниющих, изуродованных тел, тянущих к ней свои когти. Охотница к тому моменту выдохлась и прощалась с жизнью, но вдруг неожиданно появился он и стал убивать одну тварь за другой. Охотница принялась убивать всех остальных. Любой здравомыслящий человек понял бы, что просто так никто никого не спасает и, скорее всего, живой она не уйдёт. Руми приготовилась к самому страшному бою в своей жизни. Никогда до этого она не боролась с Джину один на один. Встав в боевую стойку, наращивая катану, в ушах был слышен только стук сердца. Но Джину просто смотрел. Он даёт шанс уйти. Девушка понимала, что не в состоянии драться с могущественным демоном. Ей нужно было восстановиться и отдохнуть, поэтому она приняла подачку и, кивнув в знак благодарности, бесшумно скрылась.       — Прости… — слишком неестественно мягко извинился он, отходя от неё, подняв руки.       Если бы на свете было самое непредсказуемое существо, то это Джину. Он убил сотни хороших людей и охотников, но с ней был таким… заботливым? Хочет сбить её с толку? Втереться в доверие, а потом жестоко предать? Образ кровожадного демона и то, кем он кажется сейчас, не вязался в голове, вызывая лишнюю головную боль.       — Почему ты всё это делаешь? Я тебя не понимаю.       Может, это была мольба о помощи? Неопределённость убивала её. Как понять, играет он с ней в хорошего демона или нет? Он ни разу не причинил мне вреда. Другим — да, но не мне. Это всё мог быть план Гви-Ма. Джину заставит её поверить ему и, обманув хорошим отношением, бросит прямо в лапы своего хозяина, нанеся сильнейший удар по всему сопротивлению.       — Я много чего делаю, о чём конкретно тебе хочется узнать? — непринуждённо ответил он, хотя понимал, о чём она.       — Ты знаешь, — голос стал твёрдым и уверенным. Да, она хочет знать, чего он добивается.       — Скажи это, — его губы тронула ухмылка.       Было темно, но слабый свет просачивался из-за забитых деревянными панелями окон и входной двери. Руми может и не видела его чётко, но ясно представляла себе, как его серьёзное лицо приобретает оттенок ехидства и самодовольства.       — Ты спас меня тогда. Если ты мне помогаешь, значит, есть причина. Какая? Ты убиваешь людей, охотниц и охотников, ты ответственен за все нападения, операции, перехваты и битвы. Ты лишил жизни половину моих напарников, но меня ты спасаешь? Зачем? — с каждым словом тон всё повышался и повышался, но девушка сдержалась от крика. Не перед ним. Он не достоин даже её шёпота.       Всю жизнь она не понимала одного: зачем Гви-Ма начал войну? Ради того, чтобы весь человеческий мир оказался в глубинах ада? Слишком непонятный мотив. Весь этот хаос – только ради одного существа и его самолюбия. Неужели всё настолько просто? Тогда почему Джину вёл себя не как все демоны? Как самый опытный душегуб мог позволять себе человеческие эмоции и слабости? Он спас её. Руми была уверена: это было настоящее спасение. Она чувствовала его трепет в этот момент, как и сейчас.       Он явно хотел что-то ответить, но дверь распахнулась, и в комнату вошёл парень с короткими голубыми волосами. Верховных демонов можно было отличить только по причёске, некоторые из них были похожи. Демон был взволнован и тяжело дышал.       — Джину, всё готово, пора выдвигаться, — боязливо сказал парень.       Наверное, это новобранец. Руми не замечала его раньше.       — Мы скоро закончим, и я приведу её, — эти слова вызвали страх.       Куда приведут? Что они будут делать? Куда они направляются? Демоны покидают город? Почему? Они с таким рвением отвоёвывали его, а сейчас уходят. Может, они боятся ритуальной песни? Точно!       Глаза защипало от досады. Ритуальная песня не состоится без неё, а значит, хонмун не укрепить. Это был план демонов. Поэтому Эбби выпытывал место их штаба, хотел узнать, в какую сторону её стоит увозить. Нужно выбираться. Навязчивые слова преследовали её весь плен. Как ей теперь уйти? Артефакт лишал её всех сил.       — Куда вы направляетесь? — прозвучал слишком наивный вопрос.       — В наш штаб.       — Он разве не тут? Почему вы оставляете этот город, вы же за него так боролись? — настойчиво продолжала Руми.       Джину подошёл к ней ближе и достал из кармана обычной кофты на молнии верёвку. Сейчас он не спрашивал разрешения, чтобы коснуться её, и когда тело непроизвольно содрогнулось от грубо обвивающей запястья верёвки, он даже не посмотрел на неё, игнорируя язык тела.       — Мне кажется, ты не в том положении, чтобы допрашивать меня, — он затянул узел и оставил небольшой конец, за который взялся и дёрнул вперёд.       Его напускная забота быстро сменилась жёсткостью и контролем. Руми была даже рада этому. Рада тому, что ненавидеть его стало проще.