Напуганный котенок

Каждое лето, в одно и то же время, Йеджи ощущала, как сжимается что-то внутри. Даже воздух в этот день казался другим — плотным, тревожным, с запахом антисептика и стерильной ваты. Медосмотр. Для кого-то это простая формальность, но для нее — настоящее испытание. С детства Йеджи ненавидела больницы. Белые стены, запах медикаментов, равнодушные взгляды и холодные руки людей в белых халатах — всё это навсегда отпечаталось в её памяти. Йеджи тогда было семь. И она до сих пор помнила, как ее маленькое тело дрожало на жёстком стуле в процедурном кабинете. Медсестра пыталась взять кровь, но не могла попасть в вену. Снова и снова. Игла врезалась в её кожу, оставляя маленькие синяки и ожесточённый страх. И никто тогда не объяснил, не успокоил, не извинился. Просто сделали свою работу. И ушли. С тех пор больницы вызывали у Йеджи панику. Даже мысль о сдаче крови заставляла её ладони потеть. Хотя она уже взрослая — девятнадцать лет, студентка, внешне уверенная и даже немного дерзкая — страх сидел внутри, тихий, но цепкий. Она стояла у входа в университетскую клинику, уткнувшись в экран телефона, делая вид, что переписывается. Но на деле — просто затягивала момент. Большинство процедур она уже прошла: давление, зрение, ЭКГ… Осталась только сдача крови. И именно этот пункт она решила слегка обойти. В конце концов, кто заметит? Одна бумажка затеряется среди сотен. “Я же почти всё сделала”, — пробормотала она себе под нос и быстрым шагом направилась к выходу. Но судьба, как назло, любит вмешиваться именно тогда, когда ты уже почти выдохнул. — Ой, аккуратнее! — кто-то врезался в неё в узком коридоре. Йеджи машинально сделала шаг назад и подняла взгляд. Перед ней стояла женщина — выше ее на полголовы, в голубом медицинском халате. В руках у нее была папка с анкетами и шприц в стерильной упаковке. Взгляд — внимательный, изучающий. А голос… мягкий, почти бархатный. — Прости, не задела? — спросила она. — Н-нет, всё нормально, — ответила Йеджи, и только потом заметила имя на бейджике. Шин Рюджин. Главная медсестра. 26 лет. Чёрт. — А ты, кажется, из группы B-2? — Рюджин бегло взглянула в свою папку. — Мне как раз сообщили, что одна студентка из этой группы не сдала кровь. Сердце Йеджи ударилось в грудную клетку с такой силой, что она испугалась, что его слышно. — Наверное, ошибка. Я всё сдала, — выдала она, пытаясь сохранять спокойствие. Рюджин приподняла бровь, как будто была знакома с этим типом отговорок. — Правда? — мягко спросила она, и уголки её губ дрогнули в лёгкой, почти невидимой улыбке. — Тогда давай проверим. — Э-э, вы знаете, я… Я вспомнила, что у меня важная встреча. Очень срочная, — Йеджи сделала шаг в сторону, но Рюджин чуть сместилась вперёд, перегородив путь. Не грубо. Не давяще. Но уверенно. — Страх — это нормально, — тихо сказала она. — И ты не первая, кто пытается уйти. Но у тебя очень хорошие вены. Я с первого раза попаду. Йеджи замерла. Слова прозвучали неожиданно тепло. Не как приказ, а как приглашение. Она посмотрела на Рюджин. Медсестра выглядела не как обычный медицинский работник, а как человек, которому действительно не всё равно. В её глазах было что-то… спокойное. Надёжное. — Ты боишься, да? — прямо спросила Рюджин. Йеджи колебалась. Хотела сказать “нет”, но вместо этого кивнула. — Хорошо, — сказала Рюджин. — Тогда давай так: ты просто зайдёшь в процедурную. Сядешь. Мы ничего не будем делать, пока ты сама не скажешь “готова”. Согласна? Слова прозвучали почти как спасение. Не давление, не приказ. Просто шанс взять ситуацию под контроль. Йеджи кивнула снова. — Пошли. Я с тобой, — Рюджин повернулась и пошла вперёд. Йеджи шла за ней, ощущая, как впервые за весь день тревога начинает отступать. Пусть и ненадолго.