Fragments of Progress| Осколки прогресса

(Burn the witch - Radiohead) Джейс понял, что бежит слишком быстро, только когда в боку начало колоть. Коридор расплывался, лестница казалась бесконечной, ключи в руке дрожали так, что он с трудом попал в замочную скважину. Он не помнил, как нажал на звонок. Не помнил, сколько раз. Только резкую, оглушающую мысль: если он не откроет — будет уже поздно. Дверь приоткрылась. — Виктор… Тот стоял, держась за косяк и сжимая рукоять трости так, будто это были единственные вещи, не дающие ему упасть. Лицо — пустое, почти отрешённое. Глаза мутные, но не испуганные. — Ты всё-таки пришёл, — сказал он тихо. Голос был слабым, но ровным. — Господи, — выдохнул Джейс и шагнул вперёд, подхватывая его, потому что Виктор уже начал заваливаться в сторону. Тело было слишком лёгким. И слишком напряжённым одновременно. Под пальцами чувствовалась дрожь — не от холода, а изнутри, как будто мышцы не знали, что им делать. — Почему ты не написал мне? — спросил Джейс, прижимая его к себе, чувствуя, как дыхание Виктора сбивается. — Почему ты остался один? Виктор медленно моргнул. — Ты был занят, — ответил он после паузы. — И… это ничего бы не изменило. Это ничего ударило сильнее всего. Виктор вдруг резко вдохнул — с хрипом, с булькающим, влажным звуком, который заставил Джейса похолодеть. Его пальцы судорожно вцепились в куртку Джейса, тело выгнулось, будто через него прошёл электрический разряд. — Нет, нет, — зашептал Джейс, чувствуя, как внутри всё рушится. — Слушай меня. Слушай. Мы сейчас поедем. Всё будет хорошо. Виктор не ответил. Его глаза на мгновение закатились, дыхание стало слишком редким, слишком поверхностным. Джейс больше не думал.

***

(True love waits - Radiohead) В машине время сломалось. Светофоры, гудки, чужие лица за стеклом — всё существовало отдельно от них. Руль дрожал под пальцами. Джейс ловил себя на том, что перестаёт дышать, и заставлял себя делать вдохи — громко, резко, почти болезненно. — Виктор, — говорил он снова и снова. — Посмотри на меня. Пожалуйста. Я здесь. Виктор сидел, привалившись к двери, глаза полузакрыты. Его грудь поднималась неровно, с усилием. Иногда он делал слишком глубокий вдох, будто пытался набрать воздух впрок. — Джейс, — произнёс он неожиданно ясно. — Да. Я здесь. — Ты слишком быстро едешь. Это было сказано спокойно. Почти заботливо. Джейс хрипло рассмеялся, и смех сразу перешёл в рыдание. — Прости, — сказал он, стирая слёзы, не отрывая глаз от дороги. — Просто… держись. Ладно? Ради меня. Виктор посмотрел на него — долгим, странно ясным взглядом. — Я держусь, — ответил он. — Ты можешь не бояться. Но Джейс боялся. Боялся так сильно, что внутри всё сводило судорогой.

***

(Jigsaw falling into place - Radiohead) В приёмном покое их разорвали на части. Каталка. Резкий свет. Чужие руки. Слова, которые Джейс понимал наполовину: «сатурация», «давление», «тахикардия», «гипоксия». — Я с ним, — повторял он, когда его отталкивали. — Пожалуйста, позвольте мне быть с ним. — Подождите здесь, — сказали ему, и дверь закрылась. Тишина была невыносимой.

***

(Motion picture soundtrack - Radiohead) Виктор плыл. Это было похоже на сон без образов — только ощущения. Холод на коже. Давление в груди. Тянущая боль вдоль позвоночника. Его переворачивали, подключали, что-то вводили в вену — он чувствовал уколы, но они казались далёкими, неважными. Вот и всё, — подумал он спокойно. Не с облегчением. И не с ужасом. Просто — как факт. Он знал своё тело слишком хорошо. Знал, что оно давно работает на износе. Знал, что каждый день — заимствованный. Ему было жаль только одного. Джейс будет страдать Эта мысль была тяжелее боли.

***

(Two slow dancers - Mitski) Он очнулся в палате. Белый потолок. Монотонный писк монитора. Тянущее ощущение в груди, будто лёгкие стали меньше. Дышать было можно, но не свободно — словно кто-то всё время напоминал: не забывай, тебе нельзя. — Виктор… Джейс сидел рядом. Не спал. Лицо осунувшееся, глаза красные, но внимательные, живые. — Ты в больнице, — сказал он тихо, будто боялся спугнуть. — Ты… ты был без сознания несколько часов. — Понятно, — ответил Виктор. Он слабо пошевелил пальцами. Джейс сразу накрыл их своей ладонью. — Прости, — сказал Виктор почти автоматически. — Нет, — резко ответил Джейс. — Даже не начинай. Виктор посмотрел на него внимательно. В этом взгляде не было страха. — Джейс, — сказал он спокойно. — Послушай. Я знал, что так будет. Рано или поздно. — Не говори так, — прошептал Джейс. — Пожалуйста. Дверь открылась.

***

(Medicine - Daughter) Врач говорил долго. Слишком долго. Он показывал снимки: рентген грудной клетки с деформированными контурами, затем КТ — каверны, фиброз, утолщённые стенки бронхов. Говорил о сниженной сатурации, о хронической дыхательной недостаточности, о нарушении вентиляционно-перфузионного соотношения. Потом — сердце. Эхокардиография. Цифры. Фракция выброса ниже нормы. Регургитация. Перегрузка. Потом — кровь. Общий анализ. Лейкоциты. Бласты. Тромбоциты. Риски кровотечений. Необходимость биопсии костного мозга, химиотерапии, возможной трансплантации. — Это много, — сказал врач в конце. — И это серьёзно. Джейс сидел, сжав кулаки так, что ногти впивались в ладони. — А он? — спросил он. — Он выживет? Врач помедлил. — Мы будем бороться. Виктор закрыл глаза. — Джейс, — сказал он тихо. — Всё в порядке. — Нет, — выдохнул Джейс, голос сорвался. — Ничего не в порядке. Он наклонился ближе, прижимая лоб к руке Виктора. — Я не позволю тебе просто… — он не смог договорить. Виктор смотрел на него спокойно. С грустью. С любовью. — Я уже живу дольше, чем должен был, — сказал он мягко. — И я рад, что это время было с тобой. Джейс всхлипнул, наконец позволив себе заплакать — тихо, беззвучно, всё ещё держа его руку, будто это могло удержать мир от распада. А Виктор лежал и дышал — медленно, осторожно — и думал только о том, как бы Джейс научился жить, когда его не станет.