Почему ты?

Сутки спустя. Провинция Западный Урзыкстан. 21:17 по местному времени. Слепая ночь. Песок, поднятый сильным ветром. Грязь, густая как краска, хлюпала под колесами. Песчаная буря захлестнула конвой. За окном бронированной «технички» мир растворился в кипящей желто-коричневой мути, даже свет инфракрасных фар пробивал лишь жалкие метры вперед, тонул в крутящейся массе. Впереди, едва различимые сквозь рыжую пелену, тускло светили задние габариты четырех тяжелых грузовиков с боеприпасами. Замыкал колонну бронированный «Хаммер». — Чертова пылевая ванна, — проворчал Эриксон, щурясь сквозь лобовое стекло. Дворники безнадежно боролись, оставляя грязные разводы. На пассажирском сиденье рядом с ним был Уимбуш. Его взгляд, острый и не пропускающий деталей, скользил по раскаленному пейзажу за окном — выжженные холмы, остовы сгоревшей техники, редкие кривые деревья. — Блядь, Эриксон, дай хоть чуть левее! — Уимбуш вцепился в стойку над дверью, — Вон, справа обрыв! Еще метр — и мы там! — потом присмотрелся вдаль, пытаясь различить хоть что-то, — Последний грузовик уже не видно в этой мути. Эриксон, крепко сжимая руль, скривился. Пот стекал по вискам. Кабину трясло, подбрасывая на ухабах разбитой дороги. — Да вижу я! — рявкнул он, выворачивая руль. Машина кренилась, резина скрежетала по камням у самого края промоины. — Проклятый песок! Как в аду сука ездить! И где тут шоссе? Сплошное мессиво. — Хватит ныть уже! — в тон ему ответил Уимбуш. Через некоторое время сквозь мглу прорезался тусклый желтый огонек. Потом еще один мигающий — сигнальный фонарь. Затем смутно обозначились очертания массивных ворот. По бокам — вышки, силуэты часовых в полной экипировке с автоматами на ремнях. Ворота медленно разъехались. Конвой, пыхтя дизелями, втянулся внутрь. Временная база Shadow Company, окрестности Заравана, Урзыкстан. Пыль тут же стала оседать, открывая картину. Полузаброшенный комплекс — возможно, бывший складской терминал или транспортный узел урзикстанской армии. Пара больших ангаров с облупившейся краской. Рядом — бетонные площадки, покрытые трещинами и кустами колючки. Несколько уцелевших бункероподобных строений. Всюду — движение. Свет фонарей и фар выхватывал фигуры в черной тактике. «Toyota» Эриксона остановилась у края импровизированной парковки рядом с другими машинами колонны. Эриксон заглушил двигатель, с облегчением откинувшись на спинку сиденья. Сразу открыл дверь и вывалился наружу, сплюнув на песок. — Фууу… Блять, — он откашлялся, хрипло, — Будто ведро песка сожрал. Уимбуш вышел следом, потягиваясь так, что кости хрустели. — Надо было окно вовремя закрывать, — усмехнулся он, глядя на приятеля, который доставал флягу и с отвращением полоскал рот, — Надеюсь, вкусно? Эриксон фыркнул, выплевывая воду. — Пошел ты, Алан. Сам глотай. Рядом кипела работа. Два бойца SC уже открывали задний борт одного из грузовиков с боеприпасами. Оттуда понеслись ящики — зеленые, с маркировкой «7.62×51», «40mm HE», «FRAG». Их грузили на ожидающий погрузчик. У второго грузовика механик в промасленном комбинезоне, с фонариком на лбу, залез под кабину, стуча ключом по раме, проверяя крепления и роясь в узлах, забитых песком. Где-то рядом завелся дизель-генератор, его ровное гудение наложилось на лязг металла, крики команд и приближающийся гул вертолета. Над головами, разрезая остатки пылевого облака, завис UH-60M «Тень». Его лопасти с глушителями ревели, поднимая новые вихри песка. Машина плавно приземлилась на свободной площадке у дальнего ангара. Роторы не останавливались. Из вертолета первым вышел Оз. Как всегда, с планшетом в руке, в полной черной тактике. Его взгляд сразу метнулся к конвою, затем к работающим у грузовиков. Он что-то сказал в рацию. За ним вышел Грейвз. Контраст был разительным. Черная футболка и обычные джинсы. Поверх футболки — тактический бронежилет SC, плотно облегающий торс, с навешенной разгрузкой, и поясная сумка. Ни каски, ни шлема. Лицо гладко выбрито, волосы слегка растрепаны ветром от винтов. Он потянулся, разминая шею, и посмотрел на подходящего Оза. Что-то коротко сказал. Уголки его губ растянулись в улыбку, в глазах — знакомый стальной блеск, но с оттенком удовлетворения. Словно песчаная буря и адская дорога были лишь разминкой перед делом, которое его по-настоящему занимало. — Все на месте? — Грейвз перекричал гул вертолета, кивая в сторону конвоя. Тон был собранным, энергичным. — Четыре грузовика, как и планировали, — Оз поднял планшет, сверяя что-то. — Боеприпасы уже разгружают. — Он посмотрел на Грейвза. — Твой «Хаммер» тоже пригнали. Ждет у КП. Грейвз кивнул, его взгляд скользнул по базе, отмечая разгрузку, механиков, копошащихся под грузовиками, погрузчик, увозящий ящики в ангар. Все работало. Слаженно. — Хорошо. Дай им час на разгрузку и первичный ТО. Потом — брифинг в первом ангаре. Все старшие офицеры, — он двинулся вперед, шагая уверенно по грязному бетону в сторону стоянки. Оз пошел рядом, что-то вводя в планшет. Роторы вертолета позади них наконец начали сбрасывать обороты, и теперь только гул генератора, скрежет погрузчика и лязг ящиков заполняли ночь. Первый ангар, 23:15 по местному. Воздух густой от запахов: солярка, горячее масло, пыль и пот. Ангар освещали несколько мощных прожекторов, бросивших резкие тени. В центре — импровизированный стол из ящиков, накрытый фанерой. На ней — детализированная карта Заравана. У стены курили Эриксон и Сполдинг, болтая о чем-то своем. Уимбуш подошел к ним, доставая пачку сигарет. Мартинес от нечего делать пинал сложенную в кучу запаску. Оз проверял связь на портативной станции. В ангар вошел Грейвз, быстро подошел к столу. Разговоры стихли. Бойцы двинулись к центру, образовав полукруг. Все взгляды — на карту. Грейвз достал из разгрузки патрон. Положил его точно на старый заводской цех в промзоне Заравана — здание было обведено красным. — Операция «Пылающий Факел». Konni вновь вернулись сюда. Наша задача — раз и навсегда покончить с ними в этом регионе, — пауза, — Основная цель — Андрей Нолан, локальный командир Konni и старый друг Макарова. Его КП — здесь, в подвале этого цеха. — он ткнул пальцем в точку. — Вторичные цели: координаторы логистики Konni; уничтожение их опорных пунктов — здесь, здесь и здесь. — он положил еще три патрона на три здания в городе, отмеченные красными кругами. Оз включил проектор. На стене ангара запрыгали спутниковые снимки цеха, схемы подвала, тепловые сигнатуры. — Разведданные, — голос Оза был ровным. — Нолан в будет под охраной лучших бойцов Konni, легкое вооружение, возможны мины-ловушки. Местной администрации нет — Konni всех вычистили. Полиция либо куплена ими, либо разбежалась. Считать всех в форме враждебными. Грейвз подхватил: — Группировка. Группа «Альфа»: Оз, Уимбуш, Ортега, Мартинес, Тень 6-1, Тень 7-4 и еще несколько бойцов — со мной. Штурм цеха, захват Нолана. Он нужен живым! Группа «Браво»: Эриксон, Сполдинг, остальные. Зачистка опорных пунктов «Конни», перехват и ликвидация координаторов. Приоритет — не дать им поднять тревогу или слить данные. Отход по плану. Он посмотрел по лицам. Сосредоточенность. Уимбуш кивнул, оценивая карту. — Тактика. «Альфа»: подход через разрушенный теплотракт — вот здесь. — Грейвз положил патрон на точку входа на карте. — Выход в подсобке цеха. Зачистка верхнего уровня. Светошумовые, термобарические по упорному сопротивлению. «Браво»: атака опорных пунктов одновременно. Подрыв входов, зачистка. — пауза, — Штатное оружие, С4, «Шмели». Связь — канал «Bravo». Глушение частот Konni с минус пять. Синхронизация часов… сейчас. Десятки рук потянулись к часам на запястьях. Тишину нарушили лишь тихие щелчки регуляторов. Грейвз посмотрел на свои часы. — Вопросы? — молчание, — Тогда загружаемся и погнали. Группы на исходных позициях к 01:30. — он резко сгреб патроны с карты обратно в разгрузку, взял автомат. Брифинг окончен. Полукруг распался. Оперативники разошлись, проверяя оружие, экипируясь. Ангар наполнился лязгом затворов, шипением раций и ревом двигателей. Промзона, Зараван. 01:47 по местному. Над выжженными холмами, черными силуэтами на ночном небе, вынырнули два UH-60M «Тень». — «Альфа» на подходе. Готовность к высадке. Координаты цели подтверждены, — голос Грейвза в гарнитуре. Он стоял у открытого люка, зажав канат. Внизу — промзона, освещенная пожарами на периметре. Огромный, полуразрушенный корпус завода горел кровавым пятном на тепловизоре — работала группа «Браво», создавая хаос на периметре, отвлекая основные силы Konni. Заводской двор. Ад встретил их свинцом. Огонь бил со всех точек: из выбитых окон цеха, с крыш соседних корпусов, из-за баррикад из ржавых бочек и плит. Пулеметные трассы Konni прошивали ночь, пытаясь прижать десант к земле. Рев моторов «техничек» смешивался с пронзительным свистом НУРСов, выпущенных с «Теней». Где-то близко рвануло — взрывная волна встряхнула воздух. — Погнали, парни! — рявкнул Грейвз, первым съезжая по канату. Удар о бетон отозвался тупой болью в бедре. Игнор. Приклад автомата крепко уперся в плечо. Короткая очередь –T-т-тx! — фигура в окне второго этажа рухнула внутрь. Вокруг — черные тени бойцов «Альфа», отцеплялись, падали на колени, открывали шквальный ответный огонь. — «Браво», правый фланг — очистить! Левый — давить огневые точки! «Альфа» — за мной! Вход! — Грейвз рванул к распахнутой двери главного цеха. Пули рикошетили по бетону, поднимая пыль у ботинок. Свист гранаты — он упал за груду металлолома, взрыв осыпал осколками. Вскочил и, вместе с группой, не оглядываясь, ворвался в помещение цеха. Внутри был мрак, разорванный лучами тактических фонарей и вспышками выстрелов. Запах пыли, мазута и пороха. Огромное пространство, лабиринт мертвых станков и костей металлоконструкций. Контратака Konni была яростной и точной. Они знали каждый угол. Стреляли из-за укрытий, фланкировали, минировали проходы растяжками с гранатами. Один боец «Альфа» крикнул, подорвавшись на «растяжке» у прохода в административный корпус. Ответный огонь SC был сокрушительным — гранатометчики били по гнездам, снайперы с крыши соседнего здания глушили пулеметы, дымовые шашки создавали коридоры для движения. — Контакт! Трое по направлению к административке! — доклад по рации. — Ортега! Прикрой! Остальные — за мной! К лестнице! — Грейвз двигался быстро, прижимаясь к колоннам, к груде металлолома. Короткие, хлесткие очереди. Падающие фигуры. Холодная эффективность. Каждый выстрел — смерть. Никаких эмоций. — Чисто! Они пробились к бетонной лестнице на второй уровень — узкой, смертельной воронке. — Дым! Оглушающие! — Грейвз швырнул шашку вверх, кто-то из бойцов одновременно швырнул туда же светошумовую. Белая стена клубов и оглушительный хлопок. — Вперед! Прорыв. Ближний бой в узких коридорах. Топот, хрипы, мат, сухой треск выстрелов в упор. Тела Konni падали в дым. Металлический привкус крови на языке — своя? Чужая? Неважно. Административный корпус. Верхний этаж. Пусто. Разгромленные кабинеты. Следы спешки — разбросанные карты, опрокинутые столы. — Черт! Удрал сука! — Оз пнул дверь кабинета. Грейвз не ответил. Он был у окна в глубине коридора, не подставляя силуэт, лишь мельком глянув в щель между бетонными плитами. Сканирующим взглядом обвел местность. Внизу, в дальнем конце промзоны, за развалинами старого склада, тускло светились огни импровизированной ВПП. И там — силуэт вертолета, роторы которого набирали обороты, поднимая пылевой вихрь. У открытой двери — несколько фигур. Одна, в камуфляже без опознавательных, но с характерной осанкой, рванула к вертолету. Нолан. — Не дать взлететь! — Грейвз присел. Прицел EOTech поймал кабину пилота. — Снайпер, это Тень-1, подбей вертушку у склада. Готовятся взлететь. — Принял, — в ответ по рации. T-т-тх! T-т-тх! Стекло кабины покрылось паутиной, забрызгалось темным. Вертолет дернулся, накренился. Рев двигателей сменился воем и скрежетом. Он рухнул набок, лопасти, сгибаясь и ломаясь, вгрызлись в бетон, высекая снопы искр. Огненный шар проглотил хвостовую часть. — Цель на земле! Взять его! — Грейвз был уже на ногах, бежал к месту катастрофы сквозь дым и летящие обломки. Огонь, крики. Фигуры Konni метались, объятые пламенем, контуженные или тяжело раненные. Грейвз не обращал внимания. Его взгляд искал лишь одного среди них. Нолан отполз от горящего остова. Лицо в крови и саже, камуфляж тлел. Он пытался доползти к груде обломков, к возможному укрытию или выходу. Бесполезно. Грейвз настиг его быстрее. Без слов. Резкий, сильный удар прикладом в висок. Нолан обмяк, потеряв сознание. — Увести! — Грейвз бросил через плечо Мартинесу. — Берем с собой. Живым. Быстро! «Браво» — прикрытие отхода! Оз — доклад по периметру! Мартинес и еще один боец грубо подхватили безвольное тело и потащили к вертолету. Временная База Shadow Company. Подземное помещение. 03:18 по местному. Холодный бетон. Яркая лампа. Запах плесени, солярки и свежей крови. Андрей Нолан уже пришел в себя и сидел на коленях на мокром ледяном полу, руки за спиной болели от пластиковых стяжек. След удара прикладом отпечатался огромным синяком и ссадиной на виске. Он осмотрел помещение мутным взглядом, фиксируя для себя детали, злость в нем не угасла. Перед ним стоял Грейвз. Пальцы вцепились в лямки разгрузки поверх бронежилета. Оз стоял у двери, скрестив руки на груди, и молча наблюдал. — Зараван, — голос Грейвза — ровный, с ноткой насмешки. — Макаров тебя вытащил. Зачем ему эта дыра? Или игрушки для больших мальчиков надоели? Нужна новая песочница? — Здесь рубят бабло, Грейвз. Серьезный кэш. Конни — сильные игроки. — он плюнул на пол, — А твоя компания… в ней дыры. Крысы бегают. — Ну ты мне и скажешь кто сливал вам данные все это время, Андрей, — голос Грейвза был низким, ровным, — Кто слил данные по вышке? По маршруту моего вертолета? Кто открыл периметр Konni? От твоего ответа зависит насколько легкой будет твоя смерть. Нолан хрипло усмехнулся, демонстрируя окровавленные зубы. — Да пошел ты нахуй! Ты сам просрал свою безопасность. — Имя, — повторил Грейвз. — Макаров доберется до тебя, — Нолан выпрямился на коленях, насколько позволяли стяжки. Молчание. Грейвз шагнул вперед и со всей силы ударил Нолана в солнечное сплетение. Глухой стон, хрип. Нолан согнулся, задыхаясь, лицом почти касаясь пола. Грейвз не дал опомниться, схватил за волосы, дернул голову вверх. Их взгляды встретились. — Имя, — снова одно слово. — Или я начну ломать пальцы. По одному. Потом руки. Ты знаешь, я не шучу. Нолан выплюнул кровь. Глаза помутнели от боли, но вызов еще горел. Он дергался, пытаясь вырваться. Напрасное усилие. — Т…ты… сука… Хруст. Грейвз, не меняясь в лице, с силой вывернул мизинец на левой руке Нолана. Костный щелчок громко отдался в бетонной коробке. Нолан взвыл, тело скрутила судорога. Пот залил лицо. — Следующий, — сказал Грейвз, беря указательный палец. Нолан замотал головой. Глаза дико забегали. Он мычал что-то, захлебываясь болью. Грейвз наклонился. — Картер! — выдохнул Нолан, срываясь на хрип. — Твой… твой крысеныш из разведки! Он… он сливал все! Графики, схемы… Не за бабки… Ему нравилось! Крысиная натура! Грейвз отпустил его волосы. Отступил на шаг. Он нахмурился, в голове была лишь одна мысль. — Где он? — спросил Грейвз, глядя на Оза. — На задании. Северный сектор, — Оз ответил мгновенно. — Прикажешь? — Доставить сюда. Живым. Без лишнего шума, — Грейвз не отрывал взгляда от Оза. Тот кивнул, развернулся и вышел, обращаясь к кому-то по рации, — А ты, — обратился к Нолану, — Отдыхай пока. 03:35 по местному. Картер вошел с привычной осторожной оценкой обстановки. Увидел связанного Нолана, стоящего перед ним Грейвза — и замер. Рука инстинктивно потянулась к бедру — кобура пуста. Оз забрал оружие на входе. — Командир, вызывали? Что происходит? — голос напряжен. Грейвз медленно повернулся, кивнул Озу. Тот подвел его ближе и поставил на колени рядом с Ноланом, стянув стяжкой руки за спиной. — Картер. — Одно слово. Давило. — Сколько лет шпионишь для Konni? Мужчина затрясся. Он понял, что врать и отнекиваться бесполезно. — Два… два года… — он сглотнул, не поднимая глаз. — Их вербовщик нашел. На базе в Кувейте я выходил в город. Мы встретились в баре. Грейвз стоял неподвижно. Ни тени удивления. Только холод. Как будто Картер сказал, что вода мокрая. — Как связывались? — спросил он ровно. — Через… через радиошифр. Раз в неделю. Иногда — дропы в условленных местах. — Картер говорил быстро, словно боялся, что его перебьют. — Последний слив… ваши накладные… был три дня назад. Тишина. Только тяжелое дыхание Картера. Нолан наблюдал, усмехаясь уголком рта. — Мою личную жизнь ты тоже сливал? Картер замер. Пот проступил на висках. Он понял, что вляпался в самое главное. — Я… Я…Нет… Об этом ничего… Честно… — он увидел, как изменилось лицо Грейвза. Как побелели костяшки на руках, сжимающих лямки. Страх сковал горло. — Я не знал, что это важно, просто следил! Клянусь! Это же просто инфа! Ты же понимаешь, командир? Это… работа! — Работа, — повторил Грейвз. Без интонации. Потом двинулся. Резкий удар коленом в лицо. Хруст носа. Картер захрипел, захлебнулся кровью, рухнул на бок. Грейвз наступил ему на горло, придавил к бетону. Не сильно, но достаточно, чтобы перекрыть воздух. — Кто еще знает? — его голос был низким, как гул генератора снаружи. Картер захлебывался, пытался качать головой, бил ногами по полу. — Н-никто… — он захрипел, синея, — Это…знаю только…я. Нолан фыркнул, наблюдая за агонией. — О, вот даже как… — прошипел он с гадкой усмешкой. — У всех есть свои слабости, да, Филлип? Даже у тебя. Грейвз не отвечал. Он смотрел на Картера, скорчившегося на полу. Видел панику, ложь, тупое желание выжить. Винтик. Грязный, ничтожный винтик, который чуть не поставил под удар Еву. Он снял ногу с горла Картера. Тот судорожно глотнул воздух, закашлялся кровавой пеной. Грейвз развернулся к Нолану. Взял из кобуры на бедре пистолет. Прицелился. Холодно. Без эмоций. Тх! Пуля — между глаз. Тело Нолана дернулось и замерло. Грейвз тут же развернулся обратно. Картер, полусидя, вытирал лицо об плечо, глаза полные слез и животного страха. — Нет… Пожалуйста… Я все сказал… Я… Тх! Пуля вошла в открытый рот. Затылок разворотило. Тело шлепнулось на пол. Тишина. Гулкая. Только звук гильзы, покатившейся по бетону. Запах пороха и свежей крови перебил пыль. Оз посмотрел на тела, потом на Грейвза. — Фил? О чем он? — голос Оза был тихим, но твердым. Не любопытство — необходимость понять ситуацию. Грейвз убрал пистолет обратно. Повернулся. Его глаза встретились со взглядом Оза — тот понял что конкретно было причиной излишней нервозности, не присущей Грейвзу. — Есть одна девушка, — выдохнул Грейвз, кивнув на труп Картера. — Этот черт узнал о ней. Сестра Уимбуша. Даже он не знает… что я… — он резко оборвал. — Никто. Никто не должен знать. Ты понял? Оз медленно кивнул. Картина сложилась. — Никто не узнает. Ни от меня, — сказал твердо, — Но… Ты мне расскажешь теперь, что с тобой происходит? Взгляд Грейвза стал отрешенным, будто мыслями он был где-то далеко. Сложность. Опасность. Но и… то, что цепляло сильнее любой операции за последние годы. Чувства, что били наотмашь, незнакомые и потому особенно опасные для человека, чья жизнь была лишь войной и командованием. — Не сейчас, — отрезал он, затем нагнулся, вытащил смартфоны из карманов Нолана и Картера. Бросил Озу. — Выкачай все. Полный дамп. Контакты, переписку. Потом — уничтожь вместе с ними. Оз поймал телефоны, сунул в разгрузку. — Будет сделано. Дверь распахнулась. На пороге — двое бойцов, дежуривших у входа. Они слышали глухие выстрелы и пришли по тревоге. Их взгляды скользнули по телам. Ни удивления, ни страха. Только боевая готовность и вопрос в глазах. Грейвз посмотрел на них, его тон — команда, не терпящая обсуждения: — Предатель ликвидирован. Нолан — как и планировали. Уберите это. — он прошел между ними, и, не замедляя шага, направился к выходу. Бойцы расступились, в их глазах — понимание. Так и надо. Предатель заслужил. Оз посмотрел ему вслед. 04:00 по местному. Воздух висел тяжело, пропитанный гарью, потом и запахом разогретых консерв. Гул генератора сливался с лязгом инструментов и приглушенными голосами. Зачистка цеха прошла по плану — Нолан ликвидирован, данные серверов Konni захвачены, потери минимальны. На улице, у стены ангара, на ящиках из-под патронов, сидел Эриксон. Он вскрыл сухпаек — плотный пакет с коричневой тушенкой и горохом, энергетический батончик, пакетик растворимого кофе. Ткнул вилкой в мясо. — «Говядина по-домашнему»… Опять как подошва, — пробормотал он без особой злобы, засовывая полную вилку в рот. — Зато калорийно. Хоть не «Радость Патриота». Рядом, прислонившись к колесу «Техникала», Уимбуш, как и всегда, методично чистил затвор винтовки. Движения были автоматическими. Тряпка, промасленная CLP, скользила по металлу, снимая нагар и песок. Его лицо было серым от усталости, под глазами — синеватые тени. Но руки работали четко. Чистое оружие — ритуал и необходимость. У дальнего края ангара, где к бетонной стене был приварен кусок ржавой трубы с вентилем, стоял один из бойцов в майке и камуфляжных штанах. Он тер жесткой щеткой мокрую камуфляжную куртку в найденном ведре. Левая рука держала шланг, из которого лилась ледяная вода. Пена от дешевого порошка пузырилась. Он сосредоточенно скреб ткань на локтях и воротнике — местах, где грязь въедалась сильнее всего. Запах мыла слабо пробивался сквозь солярку и пот. — Весь аппетит мне портит, — сказал Эриксон, тщательно жуя мясо. — Ты сегодня решил поставить рекорд по нытью, а? — спросил Уимбуш, — Тебе бы тоже не помешало стирку устроить, воняешь так, что враг тебя за милю почувствует. — Это да, — ухмыльнулся Эриксон. Сполдинг, скинув разгрузку и броник, прошел мимо них. Он поймал взгляд Эриксона. — Я валюсь. Хоть час посплю, пока ад с отчетами не начался, — голос его был хриплым. Он махнул рукой в угол ангара, где на брошенных спальниках уже храпели двое. — Разбудите, если что-то горит. Или если этот чертов генератор заглохнет — хоть посплю в тишине. Грейвз сидел в своем «Хаммере», откинув назад сиденье, его взгляд скользнул по спящему Сполдингу, по бойцу с ведром, по Эриксону, доедающему тушенку. Микрокосмос выживания. Только необходимость. Он достал из бардачка маленький флакон спиртового геля для рук, выдавил каплю на ладонь и растер, вновь удобно устраиваясь на сидении. Тяжелый сон накрыл его, как волна после марш-броска под палящим солнцем. Но внутри сна не было усталости. Был огонь. Жгучий, всепоглощающий. Воздух был пропитан ее запахом — теплой кожей, едва уловимыми цветочными нотами духов и чем-то неуловимо чистым и знакомым. Ева. Он знал, что спит. Комната тонула в полумраке, очертания мебели стерты. Он видел только ее. Мучительный сон. Он был над ней, опираясь на руки, принимая на себя вес, чтобы не давить на нее. Лунный свет, пробиваясь сквозь щель в шторах, очертил ее лицо — подчеркнул высокие скулы, длинные, темные ресницы, чувственные, слегка приоткрытые губы. Его взгляд рассматривал ее черты, запоминая каждую деталь. Его руки — одна под ее лопаткой, мягко приподнимая, другая опиралась о матрас рядом с ее плечом. Ее руки лежали на его напряженных бицепсах — не отталкивая, а чувствуя. Он видел, как ее грудь поднимается и опускается в такт дыханию, как ее тело принимает его, глубоко и безоговорочно. Жар от точки их соединения растекался по его животу, бедрам, волнами тепла. Он почувствовал, как ее бедра чуть приподнялись навстречу, углубляя связь. Глубокий, сдавленный стон вырвался у него. Это было принятие. Древнее, как само желание. Где боль и война были лишь тенью. Он наклонился. Его губы коснулись ее виска, Ева улыбнулась и притянула его лицо к себе. Поцелуй был медленным, глубоким, чувственным. Исследующим. Признанием в немой темноте. Ее руки скользнули вверх по его рукам к плечам, пальцы впились в напряженные мышцы спины. Он почувствовал, как она тянет его ближе. Он оторвался от ее губ, его поцелуи поплыли вниз — по линии челюсти, к чувствительной впадине у основания шеи. Она вздрогнула, ее пальцы сжались. Потом он ощутил ответ — ее губы на его шее: легкие, обжигающие поцелуи, перемежающиеся с горячим дыханием. Каждое прикосновение заставляло мурашки бежать по спине. Свободная рука мягко скользнула по ее боку, вверх по спине, поглаживая, ощущая под пальцами каждый позвонок, лаская кожу. С ее губ сорвался сдавленный стон. Он тонул в этих ощущениях: шелке ее кожи, тепле, дыхании, чувствах. Чтобы не казалось, что время быстро течет, он замедлял каждое движение бедер — медленное, глубокое, проникающее. Они двигались как единое целое, синхронные, подчиняясь только взаимному желанию и пониманию. Он поднял голову, чтобы снова увидеть ее глаза. Они были огромными, темными, влажными в лунном свете. В них горела страсть, да. Но было и что-то другое. Глубже. Нежность. И что-то, от чего его сердце сжалось в спящей груди — привязанность. В какой-то момент она стала важнее многих вещей в его жизни. Этот взгляд, полный тепла и открытости, был как нож, вонзенный в его спящее, но помнящее сознание. Контраст с реальностью — с тем, как он взял ее, грубо, насильно, осквернив саму возможность этого… — вызвал острую, жгучую волну стыда и сожаления, разбудив остатки совести. «Оставь ее в покое», — мелькнула мысль-призрак. Но он знал — даже во сне — что не сможет. Не захочет. Она была его наваждением. Он прижал лоб к ее лбу, дыхание стало прерывистым, толчки бедер — мощнее, увереннее, ускоряясь к желанной развязке. Напряжение сжимало низ живота, распространяясь волнами нарастающего наслаждения по всему телу. Он чувствовал, как ее тело отвечает, сжимаясь вокруг него, слышал ее прерывистые стоны. Мир сузился до них двоих, до жара тел, до синхронного дыхания и немого диалога взглядов. Он чувствовал, как ее пальцы впиваются в его плечи, как ее тело выгибается навстречу. Это было… совершенство. Взаимное. Он приник к ее губам в последнем, долгом поцелуе. В эту секунду, в момент нарастающей развязки, он прошептал, задыхаясь, прямо в ее губы: — Я тебя люблю… — Я тоже… — ее ответ был едва слышным шепотом, горячим дыханием в его рот, последним связующим звеном перед падением. Пробуждение …и оно разбилось о грохот. Не взрыв. Глухой, ритмичный грохот тяжелых колес по бетону. Где-то близко. Грузовик? Патруль? Грейвз дернулся, как от удара током. Глаза резко открылись, уставившись в знакомый потолок салона. Полная темнота, нарушаемая лишь тусклым светом приборной панели. Холодный пот заливал лицо, шею, спину, прилипая к футболке. Сердце бешено колотилось, кровь гудела в ушах. Дыхание перехватило. Он лежал на откинутом сидении, пытаясь осознать свой сон. Реальность. Грубая, воняющая порохом, потом, пылью и металлом. Полевая стоянка. Война. Тело все еще пылало призрачным жаром сна. Мышцы бедер и пресса были напряжены до дрожи. Между ног — тупая, неудовлетворенная пульсация, мучительный обломок желанной развязки. Резкий выдох, похожий на стон, вырвался наружу. Кулак, сжатый в бессильной ярости и ненависти — прежде всего к себе, — со всей силы ударил в бронированную дверь рядом. Глухой, металлический лязг. Было больно, но заслуженно. Он провел ладонью по лицу, смахивая пот, затем крепко прижал ладони к глазам. Чтобы удержать ее образ. Тот взгляд, полный не только страсти, но и… чистого чувства. Ощущение ее рук на своих плечах. Ее шепот… Миг невозможной близости и осознания глубины своего падения. «Я тебя люблю…» — правда, сказанная только во сне. Ложь, которой не было места в его реальном поступке, кроме как инструмента давления. Но осталась только реальность — холод пробирающий до костей, физиологический отзвук сна на животе, и… почти мучительное осознание, вонзившееся в мысли. Ее нет. Не в этой машине. Не в этой жизни. Не так, как ему приснилось. И никогда не будет. Это понимание было невыносимее любой пули. Он был не с ней. Он был здесь. Один. Обманутый уставшим телом и остатками совести. И тело, обманутое сладкой ложью сна, требовало продолжения, оставляя после себя не облегчение, а ощущение… полного разгрома души. Пустоты, зияющей как шрам на его шее. И грязи. Грязи его реального поступка, которая теперь казалась единственной правдой. Мысль о пистолете в кобуре мелькнула, холодная и четкая: «Избавиться. От всего этого. От себя». Он представил, как приставляет ствол под подбородок… Но рука не двинулась. Не из-за страха. Из-за злости. Даже смерть не искупит его грехи. Не искупит того, что он отнял у нее. И у себя. Грейвз откинул голову на подголовник, уставившись в темноту. Защиты нет. Только скрип гравия под сапогами часового снаружи, вечный запах войны и собственной немощи, и гул отступающей крови в ушах, заглушающий на миг грохот колес, разорвавший его единственный миг чистоты — миг, когда он, хотя бы во сне, чувствовал, а не только брал.